Текст книги "Снегурочка поневоле (СИ)"
Автор книги: Злата Тур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Снегурочка поневоле
Глава 1
Маша, бросай все. В восьмой палате пациент требует убрать. Наверно, разлил что-то, – заполошенный окрик медсестры вырвал меня из мечтательной созерцательности, с которой я надраивала стекла на двери в переходе из корпуса. Сердце екнуло в нехорошем предчувствии. Черт бы его побрал, этого пациента! Как только захожу, так он и норовит свои лапы ко мне протянуть. Да намеки такие скользкие, что хочется отмываться после них. Но и отказываться от палаты жалко. Во-первых, не всем их дают. Только молодым и умеющим сглаживать конфликты. Потому как публика капризная, чуть что не так – сразу гнев обрушивать на всех, кто попадется. Но и за этих випов платят намного больше.
А мне деньги ой как нужны! Вертишься, как белка в колесе, чтоб наскрести на оплату комнаты и на то, чтоб отложить на «стартовый период». Я так называю время, когда накоплю средств на время стажировки в какой-нибудь серьезной международной компании.
Ведь я рассчитала, что с того момента, как меня примут на испытательный срок, и до того, как я начну получать приличную зарплату, пройдет немало времени. И эти два-три месяца мне нужно есть, одеваться не в то, что в секондхэнде на килограммы продают, быть уверенной в себе и излучать благополучие.
Пока только учусь излучать благополучие. Вот со всеми получается, кроме этого. Потапов, по слухам, великовозрастный сынок какой-то крупной шишки. Непонятно, почему он клинике лежит. С их возможностями стационар дома можно организовать. И нам бы легче было. А то замашки у него сверхбарские. Все для него челядь. И чтобы не потерять имидж заведения, главный приказал пылинки с него сдувать. Принц гадский!
Тощий, жилистый, со длинными, почти до плеч, волосами, и довольно смазливый. Мог бы сойти за романтического принца, если б не презрительно изогнутый уголок губы и высокомерный взгляд. Считает, что все девушки по определению начинают ронять слюни при виде солнцеликого господина.
У меня же он вызывает какой-то подсознательный страх. Он, словно хищник, принюхивается, облизывается, чтоб улучить момент и слопать вместе с косточками. Я стараюсь делать вид, что не боюсь его, улыбаюсь, аж скулы сводит, и вежливо– превежливо прошу приберечь свои силы до выздоровления и потом уже дать волю удали молодецкой. С кем-нибудь посговорчивей. Это я уже про себя добавляю.
Но сейчас мне стало не по себе. Выздоравливающий сластолюбец уже отпустил сиделку– медбрата, потому что сам мог передвигаться. Врачи ушли. На посту только дежурная медсестра и я. Младший персонал. На помощь других пациентов рассчитывать не приходилось. Или спят под обезболивающими, или немощные. Травматология, однако. И охранник только внизу, на первом этаже. Да и то, подойдя к палате, вряд ли вмешается. Медсестра скажет не беспокоить.
– Бегу, Надежда Петровна! – откликнулась я и, подхватив ведро, заторопилась к палате барина, пытаясь унять все нарастающее беспокойство.
– Добрый вечер, Олег Петрович! Что у вас случилось? – распахивая дверь, бодро спрашиваю я, пытаясь рассмотреть катастрофу, случившуюся у Потапова, в полутьме комнаты, освещаемой лишь уличными фонарями.
– Любовь у меня случилась, детка, – раздалось у меня над ухом голодное мурлыканье.
И тут же сильная рука выхватила ведро и аккуратно, без шума, поставила его на пол, за дверь. Не успела я моргнуть глазом, вторая обхватила меня так, что я еле дышать могла.
Отчаянно надеясь превратить инцидент в шутку, я просипела:
– Отпустите меня, пожалуйста. Любовь не лечится инструментами для уборки.
– Правильно. Поэтому я тебя от них и освободил, – голос Потапова стал хриплым, прерывистым. – Давно надо было тебя завалить, а я все ждал, пока ты оценишь шанс!
Он отбросил заигрывающий тон и обнажил, как клыки, свою истинную натуру.
От страха у меня помутнело в глазах. Несмотря на его загипсованный голеностоп, силы были явно неравны.
– Олег Петрович, отпустите, пожалуйста, – жалобно пискнула я, лихорадочно соображая, как вывернуться из медвежьих объятий и при этом не навредить ему. Ведь если по моей вине его нога опять сломается, я мало того, что с работы вылечу, так еще и до суда дело может дойти. Его адвокаты мои обвинения, порвут, как Тузик грелку. Вместе со мной. Его слово против моего.
И Потапов отнесся к моей мольбе, как к жужжанию мухи, потащив меня к кровати. Удовлетворившись тем, что поймал добычу, он довольно хмыкнул и сменил тон.
– Ладная. Сладкая, как конфетка, – рычал он, перемежая слова грубыми, похожими на укусы, поцелуями в шею. – Упрямая.
Его полноватые, с дугой Амура, губы, вызывали омерзение, и я отчаянно задергалась, пытаясь освободиться.
– Отпустите! Я закричу! – пыталась я вразумить, но только раззадорила его.
– Хватит ломаться! Недотрога с помойки! – открылось истинное лицо Потапова.
Если он завалит меня на кровать, шансов избежать насилия не будет. Он придавит собой мою слабую тушку и все. Поэтому нужно было действовать немедля. Я только собралась лягнуть его со всей силы, как он опередил. Выпустив меня из рук, сильно толкнул, чтоб насладиться видом распластавшегося беззащитного трофея. И я, словно снаряд, пущенный умелой рукой, приземлилась точно на кровать. Правда, головой ощутимо стукнулась о спинку.
Несколько секунд я моргала глазами, приходя в себя. И эти секунды чуть не стали роковыми. Потапов навалился на меня. И когда я попыталась спихнуть его, захватил мои руки и, словно капканом зажал за головой. Наслаждаясь победой, он довольно хохотнул. Стащив с волос резинку, запустил пальцы в мои кудряшки, до боли натягивая их.
Я дергалась, извивалась, но мои трепыхания были такими же эффективными, как попытки пойманной мыши вырваться из когтистых лап кошки.
От отчаяния у меня потекли слезы, и я, не надеясь на чью-то помощь, заорала изо всех сил:
– Помогите! А-а-а-а! Помогите!
На этом мой крик захлебнулся. Потапов зажал мне рот. И все, что я могла сделать – это только укусить ненавистную руку. За что сразу же получила мощную оплеуху, от которой потемнело в глазах. Потапов заматерился, и я поняла, что пропала. В последней попытке привлечь хоть чье-нибудь внимание, я изловчилась и толкнула локтем вазу с цветами, которыми этот негодяй –эстет украшал палату. Ваза грохнулась, разлетевшись на кучу осколков, но ни полуходячие пациенты, ни Надежда Петровна не услышали. Или не захотели услышать.
И когда неминуемое уже казалось вот-вот свершится, дверь в палату резко распахнулась.
– Кто. Здесь. Орал. – уверенный, но с явными нотками раздражения голос отвлек насильника.
– Пошел отсюда! – прорычал Потапов, не выпуская меня.
А я, умирая от страха, что неведомый защитник сейчас уйдет, снова выкрикнула:
– Пожалуйста, помогите!
– Тебе или ему?
От этого черного юмора я окончательно потеряла самообладание.
Надежда на помощь рухнула, и я, зажмурившись, снова заревела, выплескивая страх и безысходность.
Неожиданно почувствовала, что меня больше не придавливает ничье тело. Я открыла глаза и с изумлением увидела, что вошедший скрутил Потапова чуть ли не в бараний рог.
– Ты что, не в курсе, что за такие дела посадить могут? – негромко, но с явной угрозой произнес мужчина.
– Да ты знаешь, кто я? – сорвавшись на фальцет, заистерил Потапов.
– Я знакомлюсь только тогда, когда это мне нужно, – отчеканил мой спаситель. – Сейчас вообще неинтересно.
– Да я тебя размажу! Отпусти! – орал благим матом бывший хозяин положения.
– Размазывалку прибереги! Тебе правую руку сломать, для гармонии? Или левую – для контраста?
Не веря своим глазам и ушам, я тихонько слезла с кровати и бочком, как краб, стала пробираться к двери, лихорадочно соображая, как поступить.
Тот, кто сейчас держал упыря, заломив ему руку, определенно не боялся запугиваний. Раз он вошел сюда, когда посещения уже запрещены, значит, умеет находить весомые аргументы. И моя помощь ему не нужна. А вот как быть с Потаповым? Заявлять в полицию я точно не буду. Наслышана, что отвечают несчастным девушкам, попавшим в переплет – сама виновата. И для меня самое лучшее, чтоб он меня никогда больше не увидел. Но неизвестный герой не будет охранять меня… Он уйдет, а этот козел совсем озвереет.
Решение пришло, как вспышка света.
– Подержите его, пожалуйста! – попросила я незнакомца и метнулась на пост. Благо в отделении долго искать снотворное не придется. Не обращая внимания на грозные окрик медсестры, я схватила ампулу и шприц со спиртовой салфеткой и быстрей лесного оленя понеслась назад.
Стянув дорогущие шелковые штаны от пижамы, я с садистским удовольствием вогнала иглу в правый верхний квадрант филейки гада.
– Пожалуйста, сгрузите его на кровать, – заискивающе улыбаясь, попросила я незнакомца.
– Молодец, сообразила. А то он до утра тебя все равно бы достал, – скупо похвалил он. И я только сейчас его немного рассмотрела. Резкие, но правильные черты лица, твердо обозначенная линия рта, волевой подбородок. Небольшая щетина – то ли дань моде, то ли маркер сверхзанятости. Вон проведывать кого-то пришел, когда уже прием посетителей закончен.наверно, раньше не мог вырваться. Цвет глаз я рассмотреть не могла – то ли серые, то ли голубые. Но взгляд поразил меня в самое сердце. Внимательный, строгий, изучающий.
У меня еще не было серьезных отношений с мужчинами, и я под этим взглядом растерялась и засмущалась. И наверно, покраснела бы, если б не была уже до этого момента похожей на мятый помидор от неравной борьбы.
Пока незнакомец укладывал обмякающую тушку на кровать, я успела полюбоваться его четкими, уверенными движениями и отменной фигурой. Темный спортивный и явно дорогой костюм позволял рассмотреть чуть ли не каждую мышцу тыльной стороны моего героя. Посмотреть было на что!
Меня еще ни разу никто не спасал. А этот уверенный красавец уровня «Божество» пришел на помощь в тот момент, когда я уже думала, что совсем пропаду. Нетронутое сердечными переживаниями сердечко снова застучало часто-часто. И теперь уже не от страха, а от предвкушения сказки. Я подумала, что это необычное знакомство обязательно продолжится. Раз он меня спас, то должен же убедиться, что я в порядке. А там…Отойдя от испуга, я уже нарисовала себе романтическую картину нашего свидания. Где-нибудь на Останкинской башне или смотровой площадке Москва– Сити, куда я с первых дней в Москве мечтала попасть.
– Спасибо вам огромное, – хотела сказать бодро, но вышло не очень. От волнения голос охрип, так что мне пришлось прокашляться. – Я не знаю, как вас благодарить!
– Ты думай лучше, где мозгов набраться! – ушатом ледяной воды прозвучал отрезвляющий ответ. – Должна понимать, что поздним вечером в палату половозрелого мужчины не в шахматы играть зовут! Думаю, тебе на несколько дней надо взять отпуск, пока это тело не выпишется отсюда.
Ни разу в жизни мне не было так стыдно. Так, что я готова была сквозь землю провалиться. Я уже открыла рот, чтоб объяснить ситуацию, но Божеству мои оправдания были ни к чему. Оно уже развернулось, давая понять, что спасение безмозглых бабочек, летящих на огонь, у него на сегодня было запланировано. И не более того.
Как там говорят? Превратилась в соляной столб? Наверно. Я стояла и не могла себя заставить выйти из палаты.
Во-первых. Сейчас прилетит от медсестры за самоуправство. Во-вторых, не знаю, в какую палату пошел герой моих разбившихся мечтаний и неизвестно, сколько он там пробудет. Не хотелось бы еще раз с ним столкнуться. Мало того, что он меня считает легкомысленной девицей, так меня саму еще сжигал стыд и за свои глупые мысли.
Да по одному его запаху понятно, что он из другого мира! Дорогой, изысканный парфюм, оставляющий шлейф строгой лаванды и морского бриза с манящими нотками лайма. Холодный и как нельзя лучше подходивший хозяину. Бесстрастному, уверенному и сразу создающему дистанцию.
И я, размечтавшаяся гусыня. Студентка, провинциалка, санитарка по ночам и выгуливательница собак по утрам, снимающая комнату в коммуналке.
Глава 2
Однако долго прятать голову в песок не получится. Надежда Петровна сейчас начнет меня разыскивать, чтоб сформировать длинный список моих провинностей и наутро положить его на стол завотделения. Нет, она в принципе нормальная тетка, просто своя рубашка ближе к телу. Да и покомандовать любит.
И когда очухавшийся Потапов потребует моей крови, она должна доказать свою полную непричастность к инциденту.
Я осторожно высунула нос в коридор. Никого. И, подхватив не понадобившееся ведро, быстро зашагала на пост.
– Ты что сделала? – грозно сдвинув брови, потребовала отчета Надежда Петровна. Однако на меня этот метод устрашения уже не подействовал. После того, что пришлось пережить, мне уже все было фиолетово. Оправдываться я не собиралась, потому что и так понятно, чего мне ждать. И стоит ли ждать? На момент оформления в клинике полетел сервер, и мне выдали бумажную трудовую книжку вместо электронной. Так что могу ее оставить им на память с чистой совестью. Номер телефона поменяю. А с квартиры все равно собиралась съезжать. Приехала моя Ларка, вырвавшаяся из-под опеки родителей, и мы решили снять однушку поближе к метро и поприличней. Ищите, господин Потапов, ветра в поле!
– Кажется, я совершила непоправимое. Плебейской рукой посмела засадить иголку в барскую задницу господина Потапова. Так что, если я останусь здесь, мне не жить. Или главный сожрет, или адвокаты потерпевшего порвут на конфетти. Так что я себя увольняю.
Не дожидаясь тройного «гав», я резво понеслась по пустым гулким коридорам в каморку, где переодевалась. Быстренько скинув с себя форму, натянула джинсы и свитер с курткой. И не потревожив нежный сон охранника, выскользнула на холодную улицу, по которой колючий ветер гнал сорванные листья.
И только здесь я поняла, что меня сотрясает нервная дрожь. Горькое чувство несправедливости душило, заставляя часто выдыхать, как больное животное.
Очередной порыв хлестнул по лицу моими же кудряшками. А это значит, что я забыла шапку. Жалко ее. Покупка новой никак не входила в мои планы. Но возвращаться я не собиралась. Мне казалось, что, если я переступлю порог клиники, меня тут же загребут. И еще резинка, которую сдернул Потапов, осталась лежать в палате, как улика.
Нет, резинка – это ерунда. Если дойдет до суда, и без нее легко докажут, что налицо было умышленное нарушение прав личности в виде коварного усыпления.
Или я уже загоняюсь? Ведь у меня был сообщник! И я уверена, что Потапов поостережется связываться с ним.
Божечки! Что ж я за терпила то?! Меня чуть не изнасиловали, а я на себя уже тюремные кандалы надеваю! Эти мысли крутились в голове, отрезая от действительности. Спасибо, выработанному рефлексу, который довел меня до метро. Как говорят, сапоги дорогу знают…
Добравшись домой, я готова была рухнуть на кровать, не раздеваясь и не разуваясь – настолько опустошенной и растоптанной чувствовала себя.
Но тело, у которому прикасались наглые руки мажористого паскудника, срочно требовало смыть с себя воспоминания. И я послушно поплелась в ванную. Спасибо позднему времени, мои соседи уже намылись, и я могла стоять под душем, сколько угодно. И плакать сколько угодно. Потому что жалко себя было до ужаса. Я беззащитная овечка, обидеть которую ничего не стоит. Я даже в детстве не могла сказать: «Вот я папе расскажу» или «Я брату пожалуюсь». Потому что ни брата, ни папы у меня не было. Сколько себя помню, мы жили вдвоем с мамой. И всегда бедно, почти голодно. Каши дешевые, куриные крылышки, шеи и лапы, приготовленные разными способами, после того, как их сварят в супе или борще. Свекла, капуста, недорогие яблоки – источник витаминов. И варенье на сладкое.
Господи, как я мечтала получить много денег и накупить всяких – разных пироженок! Эклеров, корзиночек, наполеонов и всего, чему я даже не знала названия. Принести домой и хоть раз увидеть в глазах мамы выражение сытого благополучия. Правда, от разовой акции это выражение не появится.
Обида за наше нищенское существование, за то, что у нас нет надежного плеча, за которое можно спрятаться, снова вылилась слезами и всхлипываниями.
Правда, я, хотя еще не выбралась из нищеты, но в каждый приезд домой привожу вкусный торт или коробочку с пирожными. Каждый раз с разными, чтоб иметь представление. И помечтать, как мы будем жить и что есть, когда я получу нормальную работу.
Неизвестно, сколько я еще стояла и плакала бы, если бы баба Нюся не затарабанила в дверь.
– Сколько можно?! Машка, ты там что ль засела? Не одна живешь! Вот пожалуюсь хозяйке, что нарушаешь порядок общежития, она тебя живо выдворит!
И это еще у нас нет счетчика на воду… Но ей почему-то важно показать, кто тут главный. Хотя ее тоже можно понять. Когда сын женился, баба Нюся разменяла квартиру, чтоб молодым было где малышей воспитывать. Но с малышами никто не спешил. Как и проведывать мать, оставшуюся в коммуналке. А потом и молодые уже стали совсем не молодыми, а баба Нюся по-прежнему здесь.
Вот и выливает пожилая женщина с вечным давлением свою обиду на тех, кто подвернется. Поэтому желание и спорить с ней, и что-то объяснять, у меня напрочь отсутствовало. Я ей сочувствовала. Ведь ей было намного хуже, чем мне. Я-то искренне надеюсь, что смогу изменить свою жизнь и выбраться из нищеты, а ее вряд ли сын заберет отсюда.
– Иду, баба Нюся. Не ругайтесь, – ответила я миролюбиво.
Я наскоро вытерлась полотенцем и, взглянув в зеркало, обомлела. На шее красовались багровые отметины, следы животной страсти Потапова. Чтоб тебя коты всю жизнь метили!
Торопливо закутавшись в халат, мышкой прошмыгнула к себе. Я хоть и почти пришла в себя, но вот нотации на тему: «Смотри, как обрюхатит тебя хахаль, поедешь к себе в деревню!» мне сейчас не по силам выслушивать.
Глава 3
И нет худа без добра! Лишившись заработка в клинике, я ничего не потеряла. Даже наоборот. Приобрела намного больше.
Мы с Ларчиком переехали в квартиру в совсем еще не старой пятиэтажке, бонусом к которой шел охраняемый жилой комплекс по соседству, в котором нищебродов не было. И я довольно быстро нашла четверолапых «клиентов» на выгул и работу в вечернем детском клубе. И все это буквально через дорогу!
Подруга устроилась в агентство по организации праздников. И мы зажили.
Правду говорят, если гложут проблемы, жди их прибавления. А когда чувствуешь себя в своей тарелке, радуешься жизни и всему, что окружает, к тебе, как к магниту, притягивается хорошее. Также советуют психологи регулярно устраивать себе мини-праздники. Посетить приличное кафе. И пусть у тебе денег только на чашечку кофе и крошечный десертик, зато познаешь вкус обеспеченной жизни. Ведь глядя на других посетителей, которым это заведение по карману, невольно почувствуешь себя одной из них. Выражение удовлетворенности и благополучия на лицах, как вирус, распространяется вокруг. Потому что эмоции заразительны. И ты тоже расслабишься и погрузишься в прекрасный момент, чтоб его запомнить. Конечно, потом проблемы, как корова языком, слижут с лица следы причастности к обеспеченным людям. Но воспоминание останется. И всегда его можно будет вытащить на свет, встряхнуть и улыбнуться, снова почувствовать себя там, где понравилось. Особенно, если там был с человеком, который тебе нравится.
И вот теперь у меня появилась возможность каждый день бывать в домах, где самой хотелось бы жить.
Жилой комплекс «Столичный» состоял из пяти «дофигаэтажек». Охрана, благоустроенная территория, а в холлах в каждом из домов хотелось поселиться. Консьержи, удобные кресла, картины на стенах, благородные, статусные растения. Каждый раз, заходя за одним из своих хвостатых подопечных, я мечтала, что иду в собственную квартиру с собственной собакой. А консьержка меня вежливо приветствует:
«Доброе утро, Мария Андреевна! Как наш Арчи поживает? Сапожки не сбрасывает? А то реагентом все посыпают, не дай Бог лапки повредит!»
Черт! Это я совсем уже ку-ку. Чего-чего, а приторно – сладкого фальшивого внимания мне точно не надо! Вполне достаточно ответить на мое «Доброе утро» простым, но душевным «Здравствуй, Машенька!»
Хотя какая Золушка не мечтает стать принцессой? Не для того, чтоб тебе подчинялись, а чтоб приносить больше радости в мир. Помогать тем, кто нуждается в помощи, устраивать благотворительные мероприятия. Дарить подарки к праздникам. А в детские дома и дома престарелых привозить инкогнито, чтоб у их обитателей была вера в маленькие чудеса. Ну и, конечно, чтоб был принц.
И как назло, на этом месте мои мечты всегда схлопывались, как мыльные пузыри, и саднящая ранка недавнего позора снова вскрывалась.
У меня была модель принца. Или даже короля. Мужественный, смелый, справедливый, с прекрасной фигурой и благородными чертами лица. Хоть и со щетиной. Но, к сожалению, мой король был не из сказки, а из самой настоящей реальности. Тот, который четко знает, что вода и масло не смешиваются. То есть богатые с богатыми, а нищеброды с такими же нищебродами.
Наверно, если бы он спас какую-нибудь блогершу с многомиллионным доходом, не стал бы так презрительно высказываться. Или стал бы?
Усилием воли я переключалась на более насущные проблемы и строила планы, осуществление которых зависело от меня. А не от принца на белом мерседесе.
Но и мечты принесли свою пользу. Принц появился. И даже в «моем» «Столичном» ЖК.
Сначала, как и положено принцам, он в упор не замечал меня. По утрам пробегал себе мимо по аллее, где я выгуливала своих хвостиков. Я только смотрела ему вслед и отмечала, что стать у него поистине королевская. Так энергично и легко может бежать только человек, который точно знает, чего хочет.
Но однажды этот красавчик банально растянулся практически у моих ног. Ночью подморозило, и мелкие лужицы, прикрытые листьями, в магическом свете фонарей представляли серьезную опасность для бегуна. Да и для обычного прогуливающегося, если тот будет неосторожен.
Ожидаемо, он выругался, вспомнив женщин, не обремененных строгими моральными принципами.
– Закройте уши! – скомандовала я своим питомцам. Даже не знаю, как оно у меня вырвалось. Прикалываться над человеком, попавшим в неприятность, это вот вообще не ко мне.
Незнакомец, все еще лежа на земле, повернул голову в мою сторону.
– Обычно я так не делаю. Но было очень больно, – извинился он.
– Ну обычно вы и не падаете! Давайте помогу!
Я протянула свободную руку, чтоб помочь подняться, но парень отказался.
– Я еще в состоянии. Наверно.
Он улыбнулся, и охая, поднялся. Потом посмотрел на свои руки и снова выругался. Но уже печатно. Всего лишь: «Черт!»
– Давайте посмотрю.
Я привязала свою свору к лавке, ближайшей к нам, и достала воду, которую всегда беру вместе с мисочкой – вдруг кто-то из капризуль пить захочет.
Одна ладонь пострадавшего оказалась практически целой, а вот второй повезло меньше. Кожа была основательно стесана и сочилась кровью. Я тщательно смыла грязь и тоном Айболита заявила:
– И еще немного потерпите.
Теперь в ход пошли спиртовые салфетки, которые у меня всегда были при себе. Тщательно промокнув рану, я осторожно подула.
– У котика боли, у собачки боли, у зайчика боли, а у …. Ой! – опомнилась я. Мне стало стыдно, что я с незнакомцем обращаюсь, как с близким человеком. Да еще и подумает, что я напрашиваюсь на знакомство. Ведь надо сказать, у кого «не боли». Божечки! Ну почему я попадаю в такие глупые ситуации?! Сейчас выдаст что-нибудь в духе Принца номер один. Типа: «Вы цепляетесь за любую возможность познакомиться с мужчиной?»
– Простите, – стушевавшись, пробормотала я.
Но ушата ледяной воды не последовало. Наоборот, он улыбнулся.
– Надо же лечить до конца! Я Альберт. Так что продолжайте, – он просительно изогнул бровь, давая понять, что ничего постыдного в моих действиях не увидел.
Я облегченно выдохнула и повторила.
– У котика боли, у собачки боли, у зайчика боли, а у Альберта не боли! – завершила я процедуру и напоследок, расхрабрившись, еще раз подула.
– Да вы настоящая волшебница! – восхищенно покачал он головой. – Действительно, не болит!
Ага-ага! Так я и поверила! Но стало очень приятно.
– А, чтобы совсем не болело и зажило без последствий, купите банеоцин. Тут рядом аптека с семи утра работает. Будете периодически посыпать рану, чтоб не загноилась. Очень хорошее средство, – не выходя из роли Айболита, посоветовала я.
– Мне повезло познакомиться с медиком? – Альберт аккуратно взял меня за руку, пытливо вглядываясь в глаза. – Вернее, я получил возможность. Так как вас зовут?
По сравнению с Альбертом, ухоженным, аккуратно постриженным да еще и живущим в доме моей мечты, я показалась себе простушкой. Так хотя бы имя было звучным! Какая-нибудь Инга или Адриана. Да даже Ларчик мой представляется как Лора. Я опять задергалась и еле выдавила из себя.
– Я Маша!
– Очень приятно. Маша, вы же не бросите меня? Надо же проверить, как проходит процесс лечения? Зайдете ко мне вечером? Мы же соседи?
В предложении Альберта не было ничего неприличного, но пуганая ворона куста боится, и я помнила совет Принца номер один – не думать, что вечером зовут играть в шахматы в квартиру холостяка. Почему холостяка? Потому что если бы он жил с родителями, то вряд ли пригласил бы. А может у него жена в командировке? Мысли лесными оленями проносились в голове, но нужного решения не выдавали.
– У меня вечером занятия, – нерешительно протянула я в состоянии «и хочется, и колется».
– Вы чему-то учитесь? – в голосе Альберта послышалось уважение.
– Нет, я учу.
– Ого! Кого и чему?!
– В детском клубе в вашем дворе. «Умники и умницы». Веду английский и рисование. – И поспешно добавила: – Я заканчиваю универ по двум специальностям – «менеджмент со знанием английского» и «дошкольная психология и педагогика». Очно-заочная форма.
– Как интересно! Значит, после занятий я вас встречу, зайдем в кондитерку, купим самых вкусных пирожных и попьем чай.
При слове «пирожные» у меня чуть не потекли слюнки. Но я все еще колебалась. И, кажется, Альберт их понял.
– Маша. Во-первых, мы соседи. А во-вторых, если вы стесняетесь, можете прийти со своим чудным песиком, который явно не даст вас в обиду.
Он кивнул в сторону Данте, грозного питбуля, сейчас смирно сидевшего на хвосте.
– Договорились?!
Я прислушалась к тому, что обычно называют внутренним голосом. Но он, гад, упрямо молчал. Пришлось положиться на рассудок. Если бы он имел дурные наклонности, то уже давно бы сделал какие-нибудь намеки. А так он равнодушно пробегал мимо моей попы, обтянутой спортивными штанами. Да и Данте, действительно, защитит меня. Мы с ним, на удивление, быстро нашли общий язык. Однажды в парке подвыпившие несознательные граждане попытались завязать разговор, так питбуль рыкнул так, что те, небось, побежали штаны менять.
И что я теряю? Таксу Роню и пуделя Бадди могу выгулять за сорок минут, а с Данте зайдем в гости. И маленькая девочка внутри меня, которой отчаянно хотелось «на морюшко и новое платьице», но никогда не доставалось, сейчас жалобно захлюпала носом, заставляя принять приглашение.
– Договорились, – замирая от волнения, согласилась я.
– Значит, до вечера? – внимательно разглядывая меня, уточнил Альберт.
– До вечера, -эхом ответила я и подумала, что, возможно, это подарок Судьбы.
Альберт отправился в аптеку, а я зависла.
Мой новый знакомый имел все шансы стать мужчиной моей мечты. Симпатичный, спортивный, с чувством юмора. И что немаловажно, с квартирой в доме моей мечты. От этой мысли стало неприятно. Я не считаю себя меркантильной. Но если есть бонусы, зачем же отказываться от них? Неужели вариант «все то же самое, но без квартиры» лучше?!
Уверенность в том, что все хорошо, как –то растаяла, как снежинка на ладони. Оставив невнятную лужицу. Мне срочно нужен совет «бывалого».
Ларчик мой еще дрыхнет, мероприятия в такую рань не начинаются. Но ждать я не могла. Достала телефон и набрала номер подруги.
– Прости-прости! – заискивающе затараторила я после ее сонного «Ты изверг!» и сразу добавила, пока она не перевернулась на другой бок: – Ларчик, меня пригласили в гости. И мне нужен совет.
– В какие гости? – уже более осознанно спросила подруга.
Захлебываясь от волнения, я рассказала ей о том, что случилось.
Она помолчала и затем философски изрекла.
– Стесняюсь спросить. И над чем тут думать?
– Как над чем? Ты помнишь, почему закончилась моя работа в клинике?
– Ну не сравнивай фейерверк с пистоном. Во-первых. Он сам предложил, чтоб ты пришла с кузнецом!
– С каким кузнецом? – опешила я.
– О май гад! Ты совсем уже? Это ж классика! «Формула любви»!
«Приходи на сеновал. Так она с кузнецом придет!» – я представила, как она мученически закатила глаза, изображая «ой, все»
– А, да помню я! Помню! И кстати, он большой и чистой не предлагал. Только проконтролировать процесс выздоровления и пироженки съесть с чаем.
– Ну плюсик ему в карму. А во-вторых, если он ничего себе, так можешь, наконец, с девственностью расстаться. В наше время это скорей дефект, нежели достоинство, – со знанием дела изрекла Ларка.
– Опять ты за свое! – возмутилась я. – Вот тут я хочу большой и чистой! А не потому что у него есть квартира!
– Знаешь, подруга! А бывает так, что первый раз случается по обстоятельствам, второй раз, чтоб понять, что это было, третий уже вроде как свое. А там и любовь приходит.
– Ну тебе, как эксперту, попробую поверить. Давай, досыпай.
Я отключилась и задумалась. Своя правда в ее словах была. На практике в летнем лагере я краем уха услышала в свой адрес от парней из спортфака: «Не, эта не пойдет. Она еще цветочек невредимый!»
И по этой причине практически одна я не бегала на свидания. Но с другой стороны, я хочу, чтоб все это было по любви. А с третьей, Альберт мне понравился.
