Текст книги "Снегурочка поневоле (СИ)"

Автор книги: Злата Тур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 7

– Аль, мы закажем доставку или поедем сами в супермаркет? – весело чирикаю я, планируя праздник.

– У меня есть имя, данное родителями. И, по-моему, вполне благозвучное. Я тебе говорил как-то об этом, – недовольно поджал губы мой любимый мужчина.

– Ну должны же быть ласковые прозвища у пары? Альберт – это сухо и официально. А Медвежонок и Пусик мне как-то претит. Такое слюняво-пошлое, – миролюбиво поясняю свою точку зрения.

– А я считаю прозвища – это мещанство и примитивность. Ты Мария и Маша. Зачем я должен опускаться до уровня приматов? Это в зоопарке или в цирке зверюшек подзывают – иди сюда, лапочка или там сладенький! Меня вполне устроит, если ты будешь обращаться ко мне, как моя мама к отцу: «Дорогой!». Раз уж Альберт для тебя сухо.

Алик встал не с той ноги, прячьтесь домочадцы! Нет, он, конечно, не тиран и деспот. Просто жуткий педант, и для него не существует мелочей. Но своего мужчину нужно или принимать со всеми его тараканами, или с ним расстаться.

Я уже принимаю. Тем более, что в остальном он совершенно положительный. На работе выкладывается по полной. Огромная ответственность плюс работа с людьми. Это всегда выматывает. Поэтому я стараюсь не обращать внимания на его периодическое брюзжание. Ведь маска сурового начальника крепко прилипает.

– Хорошо, дорогой! – уступаю, как всегда, потому что кто-то же должен в семье это делать. Я и раньше считала, что спорить по мелочам – это глупо и не приведет ни к чему хорошему. А следуя наставлениям Ларчика усвоила, что пытаться подчинить мужчину – это превратить совместную жизнь в бои без правил. Главное, чтобы… ой, масло масляное… Главное, чтобы в главных вопросах считались с твоим мнением. А не так что: «Я уважаю твое мнение, если оно совпадает с моим».

Получаю одобрительный кивок и улыбаюсь про себя. Ну право, как ребенок!

– Дорогой, ты не ответил на мой вопрос. Мы сами в супермаркет поедем за продуктами или закажем доставку? – возвращаю любимого к теме подготовки к Новому году.

– Ну если все есть в доставке, то зачем мы будем толкаться по очередям? Это же очевидно. Кстати, что ты планируешь готовить? Придут мои родители, – многозначительно напомнил он.

– Я не забыла, – тщательно скрывая, что от этого факта у меня во рту будто уксус появляется, ответила я и продолжила: – Из холодного. Мясная нарезка, сырная тарелка, рыбная нарезка. И к году Дракона я нашла салат «Дракон», там все просто – рис, кукуруза, ветчина, огурец, лук, яйца, майонез, потом формируем тушку дракона, засыпаем тертым сыром, зеленью, украшаем каперсами …

– Маша, если мне нужно будет узнать рецептуру, я открою кулинарную книгу, – прервал он мой поток гурманского восторга. – Я про блюда.

– Оливье, – отчеканила я, немного обидевшись на его резкость.

– Какое еще оливье? – вздернул он бровь.

– Классическое. Ты, что, никогда не ел оливье?

Альберт мученически воздел очи к потолку, изображая: «Ой, все!»

– Вот не зря говорят: «Можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки вывезти нельзя!» Давай, удиви маму холодцом, селедкой под шубой! Что там еще?

Хотелось привести как аргумент слова из мультика про богатырей: «Оливье не едать – год денег не видать», но я воздержалась. Он глупостями, вроде просмотра мультиков, не занимается. А значит, посчитает цитату еще одной деревенской мудростью. Поэтому я решила, что данная ситуация дана для того, чтоб я лучше познала пресловутый дзен.

– Ну Муром не такая уж и деревня, – произнесла я как можно равнодушней, но обида острой иголкой кольнула душу. Во-первых, деревня или не деревня – на суть человека не влияют. Почему же он не выбрал москвичку? Что-то мне подсказывает, что ни одна москвичка его мелкие придирки и вот такие уколы терпеть не будет. Девушка, которая не боится вылететь с квартиры и остаться голодной, понятно, что будет более уверенной в себе. У нее больше времени и средств на саморазвитие, интересные хобби и уход за собой.

– Не цепляйся к словам. Я не то хотел сказать, – понимая, что перегнул с критикой, Алик пытался сделать вид, что он объективный и справедливый человек. – Придут мои родители. А ты им оливье на стол! Понимаешь ассоциации? Оливье, проснуться мордой в оливье, пьянка, самогон, деревенское гулянье, прошлый век. Ты же знаешь, мама пока не в восторге от того, что мы вместе живем.

Молодец, выразился изящно – «Мы вместе живем». Хотя по факту должно было звучать: «Или ты не хочешь, чтоб мама наконец одобрила твою кандидатуру?!»

Но я не стала цепляться, понимая, что он тоже не в восторге от реакции мамы.

Теперь пришлось закатить глаза мне.

– Аль.. Дорогой! – я выставила вперед раскрытую ладонь, как бы останавливая поток словоблудия. – Я уже не маленькая, и понимаю. Если мама захочет, она не одобрит мою кандидатуру в любом случае. А салат оливье, к твоему сведению, был создан московским ресторатором и владельцем ресторана «Эрмитаж» на Трубной площади. И между прочим, рестораном для элиты.

Правда, спорить с ним было делом совершенно тухлым. Особенно, если речь заходила о его маме. Не надо иметь третьего глаза, чтоб понять, как она ко мне относится. Как к пробнику невесты для ненаглядного сыночка. Понюхали, прихватили с собой, потом забыли. Это она и демонстрировала оба раза, когда мы встречались. Тогда, в ресторане, и на дне рождения Занского-старшего, который потребовал отменить все торжества, и мы отметили его в узком семейном кругу у них дома. Просто ужином.

И вот теперь, в самый волшебный и чудесный праздник, я должна вытянуться в струнку, потому что маменька изволит посетить нас.

И судя по виду Алика, в меню явно не хватает тушеных язычков райских птичек…

А еще подарки. Или он сейчас тоже скажет, что это мещанство? Градус предпраздничного настроения присполз. Я– то рассчитывала, что мы будем вдвоем. Волшебное мерцание огоньков, бесподобный аромат запеченной курочки, ароматические свечи, красиво украшенный стол, ради которого я готова целый день не отходить от плиты.

И еще у меня теплилась надежда, что в такой восхитительной обстановке любимый сделает мне предложение, наконец. Ведь я тоже себя приведу в порядок

Глава 8

Но долго пребывать в упадническом состоянии не в моих правилах. В конце концов, если я планирую выйти замуж за этого мужчину, то придется смириться и с его мамой, как с неизбежным злом. Нарожаю ей внуков, может, и подружимся.

А сейчас я должна сделать все по высшему разряду. Перебрав холодильник, составила список необходимых продуктов, с тяжелым сердцем вычеркнув горошек. Сколько лет оливье является символом Нового года! Наравне с Дедом Морозом и Снегурочкой!

Но кто сказал, что построить семейное счастье легко? Кирпичик на кирпичик, соединяем раствором на основе терпения и доброжелательности, стены покрываем «шубой» из заботы и понимания и вуаля – получаем крепкий и надежный дом.

А, и еще, чтоб крыша не протекала, пропитываем любовью.

Хороший из меня строитель получился! Вернее, получился бы. Но я забыла главное – фундамент! А он на девяносто процентов должен состоять из взаимного уважения, уважения к мнению и интересам друг друга.

И весь мой тщательно выстраиваемый домик зашатался, грозя развалиться совсем от одного единственного звонка в тот момент, когда я уже начала краситься, чтоб выглядеть принцессой к приходу «дорогих» гостей.

Спасибо, что они проявили благоразумие и решили не злоупотреблять гостеприимством – сообщили, что будут в двадцать два тридцать. Чтоб по традиции успеть проводить Старый год и при этом не надоесть друг другу до зубовного скрежета.

А потом я надеялась все же Новогоднюю ночь провести так, как и планировала – со свечами, под бодрую развлекательную программу по телевизору. Тогда я достану спрятанный под елкой подарок. Я нашла фирму, которая делает вышивку на чем только можно и заказала на рюкзаке. Зная консервативность своего мужчины, я ограничилась датой нашего знакомства. Получилась небольшая стильная надпись.

Очень надеялась, что мой подарок подтолкнет Алика на подвиги, и мы в теплое время будем выбираться за город. Но все пошло не так…

Я нервно поглядывала на большую стрелку кухонных часов, которая неуклонно сползала к низшей точке циферблата, и поэтому чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда заверещал мой телефон.

С недоумением я покосилась на него. Поздравлять еще рано, тогда кому я понадобилась?

Взяв в руки свою ксиоми, выдохнула с облегчением – это не какая-нибудь неприятность. Это Ларчик. Моя единственная подруга.

Хотя с выводами насчет неприятности я явно поторопилась.

– Руська, солнце мое! Я знаю все, что ты мне скажешь, но выручай! Кроме тебя, некому. Иначе просто катастрофа! – затараторила она срывающимся голосом.

Она одна называла меня таким интересным производным от Маруся.

– Лар, что случилось? – встревожилась я.

– Русенька, умоляю! Спасай! – в голосе Ларчика, всегда такого жизнерадостного и позитивного, отчетливо слышались слезы.

– Где ты есть?

– Я в травме, – шмыгнула носом подруга.

– Как? – выдохнула я, представив себе уже самое худшее.

– Провела корпоратив и бежала домой. Поскользнулась, упала. Очнулась – гипс, – сквозь слезы пошутила она. – Вывих голеностопа.

– Тебя заберут? – начала прикидывать я, из кого собирать команду спасения.

– Да, Денис заберет, как только тут бумажки оформим…, – она подозрительно замолчала, а у меня по спине пробежал тревожный холодок.

– Ларчик?!

– Русь… Тебе нужно всего лишь сходить ко мне. Взять наряд Снегурки. Надеть. Потом взять Коржика и спуститься вниз. Там тебя уже ждет Дед Мороз, и вы пойдете в ваш же двор поздравить девочку.

– Лар, – осторожно спрашиваю я. – Ты головой не ударялась? На кой мне коржики, наряд и сам Дед Мороз?

– Нет. Русь, Коржик – это щенок. Он в коробке. Там в семье какая-то трагедия, и у девочки психогенный мутизм. Она мечтает о щенке. И отец обратился в наше агентство. Понимаешь? И заплатил о-о-очень приличную сумму. Русь, гонорар можешь взять себе. Но если ты не согласишься – меня выгонят с работы, потому что за этот заказ у нас чуть ли не драка была. И девочку просто жалко. Ну и, если она не получит щенка до Нового года, папаша сравняет с землей и все наше агентство. А перепоручить кому-нибудь из коллег я уже не могу – все под завязку заняты. И мы там должны были там быть в десять. Руси-и-и-к, – я уже представила, как она умоляюще сложила ладошки…

И тут же представила, какие последствия принесет спасение Ларчика. Я не сразу ответила, потому что на кухню зашел Алик и подозрительно уставился на меня.

– Ру-у-сь? – умоляюще протянула Ларчик, и я скрепя сердце, согласилась.

– Ладно, все сделаю. Дед Мороз знает, куда идти?

– Да-да! Ты лучшая! – позабыв про боль и огромное невезение, радостно взвизгнула подруга.

– Маша, какой еще Дед Мороз? – Альберт подарил мне взгляд, не предвещавший ничего хорошего. И даже больше.

– Дорогой, – еле выговорила я великосветское обращение. Вот сейчас как нельзя лучше подошел бы самый пошлый и мещанский Пусик, Котик и любой другой зверек, показывающий, как я нуждаюсь в его одобрении. – Понимаешь, Лариса получила травму, и я должна ее заменить.

Это я произнесла сдержанно, как и подобает девушке их светлости. Правда, хватило меня на несколько секунд. Потом я сложила лапки в молитвенном жесте и с собачьей преданностью заглянула ему в глаза.

– Это всего полчасика. Пожалуйста, не обижайся?

– В смысле? – у моего суженого в голове никак не складывалось в целую картину то, что я ему выдала.

– Ну максимум – тридцать пять минут. Лариса живет в пятиэтажке, что через дорогу от нас. А ее клиент в соседнем корпусе, в нашем дворе.

– Клиент? – у него даже голос сел от волнения. И я только сообразила, что слово «клиент» можно понимать по-разному.

– Ты все не так понял! Лара работает Снегурочкой, и ей нужно отнести щенка и поздравить девочку. Но она не может ходить, не то что поздравлять, – начала я оправдываться.

Альберт вернул себе привычное самообладание и холодно спросил.

– Сочувствую ей. А ты тут при чем?!

– Ей больше некому помочь. Ее с работы выгонят и еще заставят неустойку платить. А ребенок останется без подарка.

– Сочувствую и ей, и ребенку. Но смею тебе напомнить, что Новый год – это семейный праздник. И к нам с минуты на минуту придут родители. Ты понимаешь, что это будет полнейшим пренебрежением?! Или в Муроме это норма? Позвать гостей и уйти из дома?! Нет, ну я понимаю, еще можно было бы разговаривать, если бы пригласила подруг! Они б и не заметили твоего отсутствия… Набухались бы в стельку и начали б песни горланить! Как тебе вообще пришло прийти в голову, что я могу одобрить такое чудовищное неуважение к моей семье?!

Он картинно потер виски, давая понять, какую головную боль создала я ему. Сделав паузу, почти МХАТ-овскую, с сожалением добавил:

– Мария, ты начинаешь меня…, – еще одна пауза, вместо которой должно быть слово «разочаровывать». Но он четко понимал, что слишком много негатива вываливать нельзя. А то я могу и взорваться. Поэтому он продолжил: – Все больше удивлять.

– Взаимно, дорогой! И неважно, что я до сих пор не имею никакого отношения к твоей семье!

Ой! Это я, что, вслух сказала?! Кажется, да. Потому что у Альберта нервно дернулся глаз. Понятное дело, он привык к тому, что я непревзойденная гладильщица– виртуоз. Я постоянно сглаживаю острые углы и наглаживаю его чувство собственной важности

– Это ты на что сейчас намекаешь?! – осипшим от моего неожиданного выпада голосом спросил он.

– Забей. Я хотела сказать, что полчаса моего отсутствия твои родители не заметят. Так ведь? – я убрала коготки и снова включила ласковую кошечку. – Покажешь им фотографии из нашей поездки, «Иронию судьбы» посмотрите. Выпьете вина, закусите – все на столе стоит. А я прибегу, поменяю тарелки и будем встречать Новый год! Хорошо?!

– Хорошо, – по инерции согласился Алик, но тут же опомнился. – Какой к черту хорошо?! Как я объясню маме?

О май гад! Он включил песню про белого бычка, которая хороша и начинай сначала.

Я чувствовала себя, как на пороховой бочке. Мне казалось, что чета Занских, не пользуясь лифтом, медленно и неотвратимо поднимается по лестнице к нам на двадцатый этаж, не давая мне возможности взять себя в руки и принять какое-то решение. Ступенька. Вторая. Третья. Сколько их осталось?

И будто каждая ступенька приближает огонь, бегущий по бикфордову шнуру к моей бочке. Еще чуть-чуть и рванет. Спрыгнуть и трусливо, без объяснений, убежать? Или все-таки попытаться объяснить Агнессе Леопольдовне, что я к ним со всем уважением и даже с ароматной запеченной курочкой, но у подруги настоящий форс-мажор, и, если я не помогу, она пропадет.

И пока меня раздирали сомнения, в дверь позвонили. Нацепив самую преданную улыбку, я понеслась открывать.

– Добрый вечер! Рады, что вы к нам согласились приехать, – вру отчаянно, от «искренней» улыбки сводит челюсти. Но эту часть спектакля «Родные люди» я обязана отыграть так, чтоб им захотелось вызвать меня «на бис».

Пока Алик доплывал к нам из комнаты, я успела снять шикарную норковую шубу с плеч будущей свекрови и аккуратно повесить на плечики.

– Проходите, проходите! В ванной можно помыть руки, вот чистое полотенце, – шустрой белочкой забежала я вперед и, распахнув дверь, указала рукой. Я понимала, что моя излишняя суета вызвана нервозностью, но ничего поделать не могла. У меня дыхание перехватывало от того, что сейчас должна буду огорчить все благородное семейство.

Но, к счастью, Агнесса Леопольдовна приняла мои «облизывания» благосклонно. Очевидно, сработал принцип – кашу маслом не испортишь.

– Миленькое платьице, – похвалила она почти искренне. И я бы поверила, если б она не видела уже меня в нем оба раза, когда мы встречались.

– Спасибо, – отозвалась я, собираясь с духом перед тем, как огорошить гостью. То, что отцу Альберта, эта информация будет по барабану, я уверена. Жаль, что сын пошел не в него, а в маму.

– Давайте за стол? Уже все готово! Альберт откроет вино, – прочирикала я и добавила, как бы между прочим: – А я должна на полчасика отлучиться.

И не давая опомниться всем, метнулась в прихожую. Быстренько натянув пуховик, я сделала вид, что не расслышала гневного окрика Альберта, призывающего меня остановиться.

Ну в конце концов! Я ж не преступление совершаю! Резвой обезьянкой я понеслась к дому Ларчика и все равно припоздала. Дед Мороз с суровым видом постукивал посохом. Интересно, он отпустил оленей и поэтому ходит пешком?

– Здрасьте, – запыхавшись, выпалила я.

– Это ты, стало быть внученька? – пророкотал поставленным голосом временный родственник.

– Я, дедушка, я! – бодро кивнула и отчиталась: – Сейчас приоденусь, заберу Коржика, и идем.

– Поторопись, внученька! – зычно, протяжно напутствовал он меня, заставляя редких прохожих, опаздывающих к праздничному столу, притормаживать. Очевидно, им хотелось, как в детстве, проверить – настоящий или нет Дед Мороз.

Глава 9

Влетев в квартиру, я сразу увидела нарядную шубку Снегурочки. Ларчик предусмотрительно готовила два костюма к Новому году. Вдруг что с одним случится!

А вот Коржика я не увидела. Коробка, в которой его принесли, валялась перевернутой, лужица на полу свидетельствовала о том, что щенок здесь точно был. А вот где он сейчас?!

– Коржик! Коржик! – позвала я.

Но либо он еще не знал, что его зовут Коржиком, либо «мой голос на мамин совсем не похож», и поэтому не торопился отозваться.

Пришлось, да простит меня чистюля Ларчик, в обуви обежать всю квартиру. Пропажа нашлась на кухне, под батареей.

На несколько мгновений я забыла про цейтнот, про мерзнущего у подъезда «дедушку» и залюбовалась маленьким спящим бутузом. Очевидно, малышу что-то снилось, потому что он подергивал толстенькой лапкой. Ну и кого не умилит такой симпатяга?! Не знаю, кто из него вырастет, да и неважно, главное, чтоб он принес радость другому малышу.

Я тронула мокрый носик.

– Ко-о-о-ржик! Пора к новой хозяйке! Она тебя очень ждет!

Взяв на руки недовольно засопевшего щенка, я почувствовала, как жалость к себе ткнула меня своей иголкой. Я всегда мечтала иметь собаку. Но нам с мамой было не до собаки. А с Аликом даже и речи не могло быть о четвероногом – это шерсть, грязь и полная антисанитария. Удивляюсь, как он согласился на свидание с Данте…

Но...Хорошо, хоть у кого-то мечты сбываются…

Вздохнув, я почесала малыша за ушком и, сунув его в коробку, спустилась вниз.

– Дедушка! А у вас же сценарий есть? Просто я не в курсе, – вспомнила я.

– У меня есть, а ты присоединяйся по ходу, – ответил «дедушка» и зашагал в сторону нашего ЖК, а я семенящим хвостиком следом.

Дверь нам открыла девушка, которой роль Снегурочки подошла бы намного больше, чем мне. Вернее, даже не Снегурочки, а Снежной королевы.

Первое, что меня сразило – ее волосы. Длинные, идеально ровного платинового цвета, переливающиеся гладким шелком. Понятное дело, за этой красотой стоит очень дорогой профессионал. Голубые кукольные глаза в обрамлении пушистых, но не «коровьих» ресниц. Губы, тоже с явными признаками вмешательства косметологов. И опять, только естественная припухлость, очень соблазнительная, но без вульгарности. Сияющая кожа без единого, пусть даже крохотного дефекта.

Такая очень качественно и дорого сделанная «настоящесть». Почему-то мне стало стыдно за свою бюджетную косметику, за свою прическу из натуральных, не обработанных дорогущими средствами кудряшек, за то, что в Москве во мне так и не добавилось гламура.

И по взгляду этой холеной красавицы сразу стало понятно, что она обо мне мнение уже сложила. Легкая тень презрительного недовольства мелькнула на ее лице.

– Ариночка! – крикнула она вглубь огромной, дорого отделанной, судя даже по прихожей, квартиры. – Тебя пришли поздравить Дед Мороз и Снегурочка!

Желая придать сладости в голосе, она изобразила улыбку.( Так психологи советуют разговаривать по телефону. Собеседник не видит саму улыбку, но голос при этом звучит располагающе). Хотя было понятно, что наш приход ей до лампочки.

– Ариша!? – громко повторила она. Но на зов вместо девочки явился тот, кого я надеялась больше никогда не увидеть…

Или не увидеть до тех пор, пока я не стану вот такой, как эта красотка. Ухоженной, с чувством собственного достоинства, способной на любую гадость дать достойный ответ.

А еще говорят, что снаряд в одну и ту же воронку не попадает дважды! Как бы не так! Теперь я рассмотрела его глаза. Серые. В них мелькнуло удивление – явно узнал. Да дернувшийся уголок губы в нечитаемой эмоции. Мне, наивной, показалось, что это радость. Но увы. Принц номер один себе не изменял.

Сейчас он был словно с обложки журнала «Бизнес». В темно-синем костюме, стоимость которого была понятна даже мне, и черной водолазке – в противовес парадным общепринятым рубашкам с галстуком. Эдакий посыл – у меня все есть, но надеваю то, в чем мне удобно. Соответствовал имиджу акулы бизнеса. И под стать ему – изменившийся взгляд – тяжелый, давящий, от которого хотелось превратиться в мышь и слинять подальше отсюда.

– Вы опоздали на целый час, половину из которого я должен находиться в другом месте! Я выбрал ваше агентство только потому, что не нашел ни одного плохого отзыва. Теперь понимаю, что большинство из них заказные. Обещаю, я выставлю такой счет за нарушение договора, что у вас не останется денег оплачивать дифирамбы самим себе. А конкретно вы двое начнете Новый год с поисков новой работы. И уверяю, сделать это вам будет очень сложно, я позабочусь.

Он говорил негромко, словно гипнотизируя жертву прежде, чем окончательно ее сожрать. И я поняла, что оправдываться бессмысленно, а тем более качать права. Что бы я сейчас ни сказала, он меня просто не будет слушать. Это мы уже проходили. Он же принадлежит к касте непогрешимых, которые никогда не ошибаются и у которых никогда не бывает форс-мажоров. И соответственно, если у кого-то эти форс– мажоры происходят, не говоря уже о банальных опозданиях, значит, они некомпетентны. И что далее, мы уже слышали – ищут работу. Горький ком подкатывал к горлу. Как же меня снова угораздило столкнуться с этим отвратительным типом второй раз?! Ледяной, равнодушный, будто айсберг. Привыкший повелевать. Уверена, что на подчиненных его взгляд действует, как взгляд Медузы Горгоны. Я смотрела на него, как на монстра, а в глазах невольно закипали слезы. Бедная Лорка! Мало того, что ногу повредила, так еще и с работы вылетит. И получается, моя жертва напрасна. Теперь и себя стало жалко до ужаса. Словно издеваясь, в голове зазвучала песенка: «Весело – весело встретим Новый Год!»

Иногда я вспоминала свое спасение, и образ смелого и справедливого заслонял гадости, которые он мне наговорил. И я его оправдывала. Он озвучил то, что видел. Теперь поняла – он никогда не разбирается. Для него важны только факты.

– Милый, ну что ты так сурово! Они сейчас огорчатся и не будут веселить Ариночку, – заворковала блондинка, чуть ли не повиснув у знакомого незнакомца на плече.

– Пусть попробуют огорчиться! – это уже прозвучало с откровенной угрозой. И я не выдержала:

– Напоминает театр Карабаса Барабаса, где несчастные куклы изображали веселье из-под палки. А мы между прочим, искренне хотели доставить радость ребенку!

Уголок рта Карабаса Барабаса дернулся, разрушая образ невозмутимого правителя, а пальцы рук он переплел перед собой и медленно, будто выдыхая, опустил вниз.

– Те деньги, которые я плачу, априори подразумевают готовность изображать радость, – он снова указал на место у плинтуса.

Я чувствовала себя так гадко, будто он купил меня с потрохами и теперь эти потроха выворачивает наизнанку, выбирая, куда еще больней ткнуть. Хотелось сказать, что с детьми мне не надо изображать радость. Я их люблю и всегда с удовольствием вожусь с ними. И я согласилась на эту замену только чтоб порадовать ребенка, у которого что-то стряслось. Теперь я понимаю, что. Папаша случился. Он, значит, вызвал аниматоров, чтоб поздравить дочку, а в самую главную волшебную ночь оставляет ее одну. Видите ли, он намылился в какое-то статусное и безумно дорогое место со своей моделькой! С таким отцом и Деда Мороза не надо, чтоб душу девочки заморозить. Я кусала губы, лишь бы только не высказать это все бездушному снобу, у которого одна шкала измерения – деньги. Но если я еще раз позволю себе огрызнуться, бедный Лорик точно без работы останется. А так , может, пронесет. Господин Ледяной, повозив лицом по столу плебеев, посмевших нарушить его график, кажется, удовлетворился. Нет, внешне это никак не проявилось. Просто он сменил тему.

– Делайте свою работу, – буднично произнес он. Так, как, наверно, велит секретарше принести кофе.

Мой напарник, слегка подогретый спиртным и к тому же имевший несравнимо больший опыт в общении с заносчивыми заказчиками, как ни в чем ни бывало, громко постучал посохом по полу, привлекая внимание маленькой, не особо нужной папаше девчушки.

– С Наступающим Новым годом! Ждали?

Праздник без меня не начинали?

Опоздал я к вам немного,

Далека была дорога,

Сквозь леса, снега, метели,

Со Снегурочкой поспели,

К вам домой на праздник яркий,

Чтоб вручить свои подарки! – Зычно пробасил мой Дед Мороз.

Однако на его бодрый зов никто не откликнулся.

Начавший терять терпение Ледяной торопливо зашагал в комнату девочки. Размеры квартиры превосходили во много раз нашу, так что я с трудом разобрала, что он сказал.

– Ариша, к тебе пришли гости, невежливо так сидеть и не выйти. Пойдем!

Ответа не последовало. Тут я вспомнила слова Ларчика о том, что ребенок страдает мутизмом. Не думая, правильно ли поступаю, я пошла на голос хозяина. Он присел на корточки рядом с девчушкой лет шести, которая сидела на полу и что-то рисовала. Причем делала это нервно, так что карандаши ломались.

– Привет! – сказала я. – Я думала, мы пришли к малышке, а ты совсем взрослая. Тебе наверняка уже кто-то сказал, что Деда Мороза и Снегурочки не существует. Не существует и волшебства? Хочешь узнать правду?

И тут произошло чудо. Дети с таким недугом все слышат, но ни словом, ни жестом могут не показывать этого. В особенности с посторонними. А сейчас Аришка подняла голову и выжидательно посмотрела на меня.

– Правда в том, что сегодняшняя ночь волшебная! И все люди становятся волшебниками, потому что хотят подарить чудо тем, кого любят.

Я бросила украдкой взгляд на рисунок и поняла, что поступила правильно. На бумаге была изображена елка, а под ней четвероногое существо, похожее на собаку.

– Вот ты же хотела щенка? Папа попросил Дедушку Мороза, чтоб он подарил тебе его.

Девочка моргнула, продолжая смотреть на меня. Я жестом фокусника раскрыла коробку и вынула толстопузенького Коржика.

– Вот твой Коржик! Ему нужна твоя забота. Видишь, какой он еще несамостоятельный?!

Ариша, словно не веря своим глазам, взяла бутуза двумя руками под брюшко и прижала к себе. А тот тут же отреагировал – щедро лизнул новую хозяйку в шею.

Девочка что-то беззвучно прошептала, и мне показалось, что она повторила за мной: «Коржик!» В ее глазах засияло такое восхищение, что у меня чуть слезы не навернулись на глаза.

– Арина, Дед Мороз еще подарки принес! И он с тобой поиграть хочет! Пойдешь в гостиную? – спросил папаша.

Но девочка даже не повернула головы в его сторону.

Увидев, что дочь занялась щенком, Ледяной несказанно обрадовался. Ну это я так думаю, потому что он тут же сделал широкий жест.

– Вы свободны. За остальную часть программы я не буду вычитать из вашего гонорара.

– Но как же?! У нас много интересного? – я недоуменно захлопала глазами. Нет, я конечно, понятия не имела, что у нас дальше запланировано, но Ларчик не халтурит. Поэтому была уверена, что остальная часть тоже достойна внимания.

– Она вас не будет слушать, – Ледяной сказал это неожиданно просто, с ноткой горечи. Наверно, сам не привык к такому тону, поэтому потер переносицу, чтоб скрыть свое секундное возвращение к образу человека.

– Марина, расплатитесь с господами артистами, – обратился он к женщине неопределенного возраста, замершей у елки посреди шикарной гостиной. Стройная, скорей худощавая, в офисной блузке и синей юбке строго по колено, она могла быть как девушкой моих лет, так и сорокалетней женщиной. Очки скрывали ее глаза, а гладко зализанные в гульку волосы делали похожей на манекен. Немудрено, что я, перепуганная до состояния дрожащего желе, ее не заметила.

Поцеловав девочку в макушку, Ледяной пожелал ей доброй ночи и выразительно указал глазами мне на выход. Два раза мне намекать не надо.

– До свидания, Арина! Пока, Коржик! – попрощалась я с девочкой, думая, что она уже забыла про меня. Но нет! Она подняла на меня глаза и, дотянувшись до моей руки, легонько пожала. Я едва сдержалась, чтоб не обнять ее – настолько трогательным было ее личико. Причем, ни одной черточкой не напоминавшее папашу. Большие карие глаза, вздернутый носик и бровки, что называется, «домиком».

Незаметно для Ледяного я погладила маленькую ручку и улыбнулась. Отчего-то на душе стало тяжело.

Этот мужчина вызывал противоречивые чувства. То, что он меня спас, спонтанно, без всякой выгоды для себя, делало его рыцарем. А то, что было потом и вот сейчас, когда он нас встретил, показывало совсем другую личность. И снова поворот на сто восемьдесят – мгновения человечности. Так какой же он настоящий?!

Правда, выяснять это мне не хотелось. Как и получить еще одну колкость «на посошок».

Мы с «дедушкой» почтительно решили стать частью интерьера в прихожей и чуть ли не прижались к стенке. Благо места здесь было почти как в бальном зале, и толкаться в очереди на выход нам не пришлось. Мы пропустили барина со своей моделькой, получили конверт от Марины. (Я так поняла, домоправительница или гувернантка с особыми полномочиями)

И с невероятным облегчением закрыли за собой дверь. Но перед тем, как направиться к лифту, мы еще потоптались в просторном тамбуре, который отделялся от того места, где расположены лифты. Не хотелось еще решать вопрос, кто поедет в первом приехавшем. Кабинки хоть и просторные, но не для таких несовместимых пассажиров. В барской карете нам не место. Поэтому искушать Судьбу не стоило. Вдруг он скажет: «Дождитесь, пока мы уедем, и вызывайте следующий!»

Увольте!