Текст книги "Снегурочка поневоле (СИ)"
Автор книги: Злата Тур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
Глава 4
Наступил вечер, и чем ближе время подходило к концу занятий, тем больше я дергалась. А вдруг не придет? И на утренней пробежке сделает вид, что мы не знакомы? Или хозяйка Данте скажет, что сама выгуляет «малыша»?
И в момент, когда я уже сказала ребятишкам: «Всем спасибо! Вы настоящие умницы и умники», позвонила Ларка.
– Трясешься? – коротко спросила она.
– А как ты узнала? – мне стало очень приятно, что подруга не забыла обо мне. – Очень трясусь. В голову всякое лезет.
– Не трясись. Запомни. Это не свидание. Это, по факту, собеседование. Ты как на работу пойдешь устраиваться? Вот с таким же взглядом помойного кота и жалким: «Ну возьмите меня?!» Нет, ты должна показать себя с лучшей стороны. А тебе есть что показать!
Вопрос застал меня врасплох. На работу я уже два раза устраивалась. В клинику и в этот клуб. Я знала, что справлюсь с требованиями на все сто. Да даже собак не доверят выгуливать кому попало. У меня же на лбу написано, что я честная, ответственная, открытая и позитивная. А вот хватит ли этого, чтоб со мной захотели встречаться? Ну показать-то мне вроде есть что?! Пусть не девяносто – шестьдесят– девяносто, зато все гармонично. И в лифчик вату не надо подкладывать или пуш-апы всякие. Тут природа не обделила. Грудь такая, что и не показывается из-за поворотов раньше меня, и взгляды притягивает. Бедра, конечно, лишние сантиметры имеют. Зато талия кажется тоньше. Но главное, я умею улыбаться. Заразительно и открыто. И ямочки этому способствуют. А еще плюсом пошло то, что на сладкое в детстве морковка доставалась – зубы у меня хоть в рекламу.
– Спасибо, Ларчик. Ты очень вовремя!
Я встряхнулась. Вооружилась тем, что есть, то есть улыбкой и смело шагнула за дверь. Но все равно хотелось даже закрыть глаза. Вдруг его нет?! Я поклялась себе – его он опоздает, я не задернусь ни на минуту!
Но он был! Стоял у входа и ждал меня!
– Добрый вечер! Вы не замерзли? Во дворе ветер такой постоянно, – побеспокоилась я.
– Да, у нас тут роза ветров. Так что приходится мириться. Но я не замерз. Сидел в «Территории кофе», напротив. Смотрел. Как только мамашки потянулись вереницей за своими чадами, я понял, что занятия окончены.
Ждал. Я смущенно улыбнулась.
– Ну что? Теперь за песиками? – весело спросил Альберт.
«Принц! Принц!» – захлопала в ладоши моя вторая я, та самая маленькая неизбалованная девочка. И, действительно, мне было очень приятно, что он не пропустил этот этап. Не сказал: «Ну, как погуляете, позвоните, я встречу».
Правда, во время нашей прогулки я начала подозревать, что он настоящий принц. Не сказочный. Как и тот. Номер один. Альберт – руководитель направления в логистической компании, принадлежащей его отцу. Мама у него искусствовед. Они коренные москвичи. Спасибо, в его речи не проскальзывало – «понаехали тут». От переживаний я чуть было не передумала идти пить чай, но он начал рассказывать о детстве, чем увлекался, какие предметы нравились, какие олимпиады выигрывал, и я расслабилась. В конце концов, если он делится со мной, можно сказать, личной информацией, значит, считает, что мне можно доверять.
Раздав Роню и Бадди хозяевам, мы зашли в кондитерку.
– Выбирайте все, что нравится, – предложил Альберт. – И не по одному. Так, чтоб и на утро хватило. Я имею в виду, заберете с собой, чтоб за завтраком вспоминать меня.
– А вы? – я хотела спросить, что он будет есть за завтраком, если я все заберу. Но неожиданно он меня понял без наводящих вопросов.
– Я вообще-то не ем сладкое. Но мне нравится смотреть, как ест девушка. И за компанию, конечно, нарушу привычку. С утра лишний круг пробегу.
Мне стало стыдно за свою потенциальную прожорливость. Ведь у меня сейчас глаза разбежались. Вдобавок запах свежемолотого кофе, смешанный с ванилью и корицей, лишал меня всякой воли и приличий. Тем более, что я только в обед перехватила бутерброд с кофе. И в желудке предательски заурчало. И как назло, в этот момент выключилась легкая музыка, которая добавляла очков этому и без того приятному месту.
– Маш, да ты ж голодна! – на ухо прошептал мой кавалер. – Прости, что на «ты». Когда вижу, что кому-то нужна помощь, забываю о политесе. Выбирай пирожные, а я доставку закажу. Ты что любишь, мясо или рыбу?
Я понимала, что поступаю неправильно. Надо бы мужественно заявить, что мне хватит и заявленных в программе пироженок с чаем и вприкуску с приятным разговором. Но я впервые почувствовала, что значит мужская забота. И бабочки зашевелились в животе. То ли от голоса, то ли от легкого касания его губ к моим волосам. То ли от самой ситуации. И ругая себя последними словами, я так же на ухо, словно делясь какой-то тайной, прошептала:
– Рыбу.
И это было так восхитительно! Будто нас объединила какая-то тайна, сразу сделав напарниками, союзниками или заговорщиками. В общем, теми, кто имеет один секрет на двоих. Опасения и страхи куда-то испарились. От этих мыслей улыбка невольно появилась на лице, и Альберт тут же отзеркалил ее.
Я выбрала эклеры с ванильно– масляным кремом, коробочку маленьких пироженок ассорти и два ароматных пирожка с мясом моего брутальному хвостатому другу.
И в гости я уже шла как в гости. С радостным предвкушением хорошего вечера и без сгрызающих настроение терзашек.
– У тебя одноразовая тарелка найдется? – сразу спросила я.
– Чтоб не мыть посуду? – улыбнулся Альберт.
– Нет, Данте пирожки положить. А то он хоть и мой друг, но я не знаю, как у него с глазомером. Не разберет, где граница пирожка, а где рука. А мне потом протез заказывай, – с небольшой долей шутки объяснила я.
– Так коробку из-под пирожных возьми. Она широкая. А то на пакете барину подавать негоже.
Мне нравилась его ироничность, уверенность, хотя и в нем самом было что-то от барина. Небольшой налет добродушной снисходительности. Которая кстати, и позволяла мне не дергаться.
Пока кипятился чайник, я пошла мыть руки и украдкой рассмотрела квартиру. Двухкомнатная, с широким коридором. Спальня и гостиная. Большая кухня, разделенная небольшим «островком» – высоким столом– шкафом. В обеденную зону откидная столешница, к которой были придвинуты барные стулья, в кухонную – полки с дверцами. И восхитительно белый кожаный диван и низкий столик, очевидно, для того, чтоб попить чай или что-то другое и смотреть телевизор на противоположной стене.
Все продумано, лаконично и стильно.
Альберт притушил верхний свет, оставив мягкую круговую подсветку, которая не слепила глаза, а создавала атмосферу уюта. Как и потрясающе красивые красные с золотом чашки с такими же блюдцами. Увидев, что я залюбовалась ими, пояснил.
– Это мама из Китая привезла. Сказала – специально для того случая, когда пригласишь девушку в гости.
– Наверно, мама у тебя золото! – сказала я совершенно искренне.
– Она идеал, – как хороший сын, подтвердил он.
В общем, запланированное чаепитие прошло в самой романтичной атмосфере.
Когда был выпит последний глоток, я, глянув на часы, подхватилась мыть посуду. Но Альберт меня остановил.
– У меня посудомойка. Продавец заверил, что обращается с посудой нежней девичьих пальчиков. Я мигом. А ты посмотри пока мои альбомы.
Но Данте уже нужно было возвращать домой, поэтому я вежливо отказалась и сказала, что мне пора. И тут в бочке меда появилась ложка горчицы. Почему не дегтя, потому что я не могла правильно дать оценку тому, что произошло дальше.
– Бог мой! Маша! Я совсем забыл, что посудомойка у меня еще не обкатанная. Только сегодня установили. И я совершенно не могу ее оставить. Если что-то пойдет не так, хватит пяти минут, чтоб затопить всех соседей. И я боюсь, денег не хватит, чтоб расплатиться. Давай ты Данте отведешь, все равно он в нашем подъезде. Подождем, пока она домоет. И я тебя провожу. А лучше совсем оставайся. Переночуешь у меня. Места хватит. Гарантирую, без глупостей.
Альберт сокрушенно развел руками, всем своим видом изображая огорчение.
– Спасибо за приглашение. Но я не могу принять твое предложение, – я постаралась улыбнуться искренне, но какая-то легкая тень досады внутри зашевелилась червячком. Наверно от того, что я уже видела, как мы идем вдвоем под светом фонарей, продолжаем беседу и у нас все-все так хорошо.
– Оставайся, Маш. А то мне так неловко! – Альберт взял мои руки и просительно заглянул в глаза.
– Все нормально. Я сама дойду. Тут же рядом.
– Ну ты мне позвони, когда будешь дома. А то я буду волноваться.
Глава 5
И я позвонила. Отчиталась. И даже сделала вид, что не расстроилась. И перед Ларчиком тоже постаралась нарисовать на лице радость жизни.
Но та слишком хорошо меня знала и, как с сывороткой правды, быстро выудила из меня все.
Потом поскребла подбородок, изображая глубокую задумчивость.
– Ну что я вам скажу, дорогой мой друг Ватсон…Я явно вижу наличие злого умысла. Ну или не злого, а скорей коварного. Ты ж понимаешь, что человек, работающий руководителем не может забыть, что посудомойку не может оставить. Это раз. А два – при установке ее проверяли, так что поездил он тебе по ушам знатно. Осталось выяснить причину. Или не хотел идти провожать, потому что лень. Или хотел, чтоб ты осталась на ночь. Я бы предпочла второй вариант. Потому что первый – это диагноз. И в таком случае его можно использовать только для лишения девственности.
Я с ней была согласна, кроме того, что касалось моей невинности. Я по-прежнему не тяготилась этим фактом. И одноразовое спаривание меня не устраивало. Но Альберт был мужчиной, которого не хотелось бы потерять. Я хорошо помнила слова Ларчика про то, что сначала появляется симпатия, уважение, а потом и любовь.
– И как выйти из этой ситуации? Что бы ты сделала? – снова пытаюсь подключиться к ее «высшему разуму».
– Я б в нее не попадала. Я бы не стала делать вид, что поверила. Сразу в лоб бы спросила: «Ты это специально сделал, чтоб меня не провожать?» И тогда бы ему пришлось сказать правду. Да. Соврал, чтоб ты осталась на ночь. Прости. Или соврал бы, что с посудомойкой чистая правда. И тогда пошел бы он лесом.
Я иногда не успевала уследить за ходом мыслей подруги, поэтому слегка зависла, пытаясь сложить два и два.
– Стоп. Ты же сама противоречишь себе! Ты же говорила, что мужчину нельзя пугать. Он зверь осторожный, боится всего. И с ним нужно быть на полшага сзади, чтоб думал – прелесть какая глупенькая, – выудила я из памяти ее поучения.
– Ну говорила! – как ни в чем не бывало заявила она. – Жизнь – штука противоречивая. Что русскому хорошо, немцу смерть.
– Ага. Значит, ты можешь быть амазонкой, которая сразу заявляет свои права. А я должна быть на полшага сзади? – обиделась я.
– Именно. И нечего губы дуть. Кто тебе еще правду скажет. Самое главное – нельзя изображать из себя того, кем ты не являешься. Или пока не являешься. У тебя ж на лбу написано – скромняга, умница, отличница. И роль женщины– вамп тебе не пойдет. Так что вывод один – универсальных рекомендаций нет. Действуй по обстоятельствам, и «Да пребудет с нами сила!»
Она произнесла это так пафосно, что я невольно хихикнула, хоть и не получила внятного совета. И я решила, что пусть все идет, как идет. И даже настроилась на то, что с Альбертом у нас ничего не получилось.
В пользу этого вывода послужило и отсутствие Альберта на утренней пробежке. Хотя, наверно, это я много о себе воображаю. Он не какой-то неуверенный задохлик, чтоб из-за нежелания общаться с кем-то, отказаться от своих привычек.
Не появился он и на следующий день. А вдруг с ним что-то случилось? И к вечеру, терзаемая сомнениями, я набрала его номер. Каждый длинный гудок натягивал мои нервы до состояния тетивы лука. И хоть по факту Альберт мне никто, но мне было хорошо с ним.
И когда в трубке раздалось благодушное «Алле», я забыла, что владею даром речи.
– Машенька! Здравствуй, моя хорошая! Не поверишь, только что собирался набрать тебе, привезли доставку. Твою любимую рыбку. Предлагаю поужинать. Выходи, я тебя сейчас встречу. Идет?
От радости, что с ним все в порядке, и от растерянности я не успела ничего подумать и на автомате ответила: «Идет!»
После этого ужина он меня проводил и, не спрашивая разрешения, поцеловал. По-взрослому. Не скажу, что это было что-то неземное. Но мои поцелуи можно пересчитать по пальцам одной руки. Причем не все эти пальцы задействуя. Поэтому я обрадовалась. Я хотела отношений, хотела любви. И да, пусть меня Ларчик считает податливым пластилином, но я попытаюсь сделать все, чтоб получить свое женское счастье. И доказать, что у меня нет никакого венца безбрачия, на который сетовала мама. Она говорила, что мужики в нашем роду появляются только для продолжения этого самого рода. На примере мамы, даже не доведя ее до ЗАГСа. Я пообещала себе, что у меня все будет по-другому. Я не соберусь рожать без штампа в паспорте. И не буду носить такое грустное лицо. Я понимаю, что забеременев, она бросила институт, профессию не получила. И ей пришлось работать там, где не требуются особые навыки.
Я же вгрызалась в знания, чтоб занять достойное место в этой жизни. Выйти замуж, родить детей. И чтоб у нас в семье было душевно, тепло и уютно. И поэтому, как только перешла на заочное, стала учиться готовить вкусняшки. Маленькими порциями, чтоб недорого, но впечатляюще. И уже в следующий свой визит сэкономила Альберту значительную сумму. Я решила поразить его куриным филе, фаршированном грибами и запеченном в духовке. Незатратно, но аппетитно и почти по-ресторанному.
Наверно еще и потому, что я вложила в блюдо всю душу. Мне ужасно нравилось на его кухне. Стильной, современной, функциональной. И что удивительно, изумительно чистой. Ни пятнышка. Ни соринки. Как впрочем, и по всей квартире.
И я, по наивности, не утерпела и задала этот вопрос. И сразу минус один балл к моему имиджу.
Альберт недоуменно пожал плечами, будто я спросила у него, сколько дней в неделе.
– Заказываю клиниг.
Опа… И снова между нами социальная пропасть…
Правда, эта пропасть оказалась лишь в моей голове. Альберт или не придал значения моему промаху, или хорошо притворился. Но тем не менее, румяная ароматная курочка ему понравилась.
Да так, что он вскоре предложил переехать к нему.
Вот тут я уже крепко решила взяться за Ларчика, требуя всестороннего и объективного рассмотрения вопроса. Тем более, что часть моей жизни выпала из ее поля зрения. Несколько дней она работала аниматором в осеннем лагере в подмосковном санатории.
Я даже купила пироженок к чаю, потому как не могла допустить, чтоб разговор был коротким. А то Ларка, когда устает, вообще не хочет лишний раз языком пошевелить.
И пока я дождалась ее, мои нервы уже были похожи на истрепанную мочалку.
– Ларчик, миленький! Ты можешь побыстрей помыться и все дела? У меня важнющий вопрос! – скорчив умильно – трогательную рожицу, я вдобавок сложила лапки перед грудью.
– Ого! – присвистнула, как она это умеет, когда увидела накрытый к чаепитию стол и букет последних осенних листьев. – Дай угадаю! Тебе сделали предложение?!
– Но как?! – хватило меня только на этот короткий вопрос.
Я отличница, легко решаю всякие логические задачки, начитанная выше крыши, а в жизни просто какой-то беспомощный аксолотль. * Словом, очень умная, но такая дура!
Ларка же наоборот. В школе была махровой троечницей, закончила колледж культуры и искусства, но по жизни профессор. Хваткая, цепкая, выкрутится из любой ситуации.
– Элементарно, Ватсон! – усмехнулась она. И, вняв моей просьбе, на самом деле, справилась со своими делами на удивление быстро.
Я рассказала ей все. Начиная с приготовления курочки до получения предложения.
– Знаешь, душа моя. Чуйка мне подсказывает, что он не влюблен в тебя. Потому что использовал приемчики банального пикапа изначально. Помнишь?! Не проводил. На пробежку не выходил. А ты сначала злилась, потом переживала и в итоге не выдержала и позвонила сама. А он такой – хоба! Я сам хотел звонить. Он тебя развел на эмоции, а потом тепленькую взял. Ты обрадовалась. И понеслось. Я не говорю, что ты ему не нравишься. Просто не надевай розовые очки, потому что они всегда бьются стеклами внутрь. Надо пробовать. Ты же мягкая, белая и пушистая. И он может привязаться к тебе так, что не оторвешь. Мужикам же тоже нравится, когда их холят и лелеют. Ну и уси-пуси всякие. Приходит домой, а там его ждет такая ласковая кошечка, на кухне вкусно едой пахнет. Да и поговорить.
– Вот это точно. Ему нравится рассказывать о себе, – подметила я одну особенность нашего общения.
– Эм… О себе любимом?! – Ларка вздернула бровь, ожидая пояснений.
– В общем-то да…
– Нарцисс, значит. Ну да по фигу. Переезжай. Или любовь случится, или опыт получишь.
Аксолотль – это личинка некоторых видов амбистомы, например тигровой и мексиканской. Последнюю обычно разводят в неволе. Животное относят к амфибиям (дышат в раннем возрасте жабрами, во взрослом – легкими), как тритоны и лягушки. Но в отличие от них аксолотль – уникальная амфибия, потому что чаще всего эта личинка никогда не проходит превращение и не становится взрослой особью, то есть амбистомой.
Глава 6
И я переехала. Да, вот так вот. Без конфетно –букетного, без театров и кино с выставками. Что в общем-то и понятно. Я по-прежнему занята была до позднего вечера. Да и Альберт воскресенье проводил с родителями, а в субботу – корпоративные мероприятия. Так что встречаться мы реально могли только вечером, как я освобожусь. Правда, Альберт и сам понимал, что не по правилам, но он пообещал, что все наверстаем. Во-первых, он категорически против вечерних выгулов собак, и мне придется отказаться. А утром это ненапряжно – ведь мы вместе будем. Он бегать, я составлять ему компанию. С телохранителями. Так что сможем выбираться на культурные мероприятия.
Эти обещания окончательно растопили мои сомнения, и я вступала в новую жизнь с великой верой, что у нас все получится.
К сожалению, это всеобъемлющее «все» не всегда получалось. Несколько раз снова пришлось ощутить, что в мире обеспеченных я инородное тело.
Однажды в воскресенье я собралась удивить своего мужчину наваристым борщом на ребрышках. Открыв полку со специями, я обратила внимание на совсем маленький флакончик с надписью на английском. Странное дело, но мне сочетание «Бамбуковая соль» ничего не сказало. Поэтому я решила поинтересоваться, что за штука. А то соль соли таки рознь. Глауберова вон – только в лекарственных целях используется. Кишечник на годы вперед прочистит.
– Алик, вот я тут нашла бамбуковую соль. Она ж для еды? – спросила я.
– Еще как! Ты же только открой – сразу почувствуешь всю прелесть, – пропустив мимо ушей, что я назвала его «Алик», чего он не приветствовал, с гордостью просветил меня он.
И я не только открыла и прочувствовала прелесть, я еще от души приправила ею борщ.
– Ты с ума сошла! – заорал мой всегда выдержанный мужчина. Потом, сообразив, что вышел за рамки, сбавил тон. – Маша. Это бамбуковая соль. И этот пузыречек стоит больше двух тысяч рублей. Эту соль добавляют в салаты и готовое мясо или рыбу, чтоб придать изысканный аромат и вкус. Ее добывают очень сложным путем, и только в Корее.
Я понимаю, что дорого и что из Кореи…Но и я так-то не для засолки огурцов взяла. Видя, что я расстроилась, Альберт подошел и обнял меня сзади, зарывшись носом в мои волосы.
– Прости, что накричал. Я просто не ожидал, что ты сразу вывалишь целую ложку в кастрюлю, – интимно прошептал он на ухо.
Я, конечно, растаяла.
Потом я попала впросак, сильно удивившись тому, что, оказывается, гурманы едят сыр с медом. Но апофеозом позора стал поход в ресторан по случаю представления меня родителям. То есть родители захотели познакомиться со мной и пригласили в ресторан.
При первой встрече будущая свекровь смерила меня взглядом, от которого захотелось отряхнуться, потом растянула губы в искусственной улыбке и проворковала:
– Ну что ж, Маша. Давайте знакомиться. Простите мое замешательство. Я не ожидала, что Альбертик приведет в дом девочку с улицы.
Я сначала даже не поняла, что она сказала. Это было настолько оскорбительно, что я захлопала глазами. Потом сообразила, что «с улицы» – это значит «с улицы». Понятное дело, что я не могу влюбить ее в себя с первого раза. По моим сведениям, такой трюк мало кому удавался. Но сразу обозвать дворняжкой – это как-то даже для гламурных фиф сильно, а наша мама – искусствовед с именем.
– Я не с улицы, – придя в себя, так же «любезно» улыбнулась я. – Я прямо из такси.
И не задела ответной остротой, и не стала обтекать. Правда, это еще сильней убедило маму, что перед ней наглая «деревенщина». Но для меня всяко лучше, чем глупенькая бессловесная овечка. Воспоминания об этом обеде можно смело признать лайфхаком, для тех, кто хочет похудеть. «Обедайте в компании будущей свекрови и гарантированно аппетит пропадет!»
И хотя Агнесса Леопольдовна не ученый, опытным путем изучающий внутренности зверюшек, меня она препарировала прямо-таки виртуозно.
– Милочка, а как вы относитесь к современному искусству? На мой взгляд популярность Дженни Савиль совершенно неоправданна. А чье творчество вам близко? Мне вот импонируют работы Тетсуя Ишида. Я прямо вижу его преемником Сальвадора Дали. Да, Альбертик, вы уже посетили выставку Дали– Пикассо в Путевом дворце Василия Третьего? Поторопитесь. Или Маша предпочитает шопинг культурным ценностям? Тоже не похоже. Ну расскажите же о себе!
Самое гадкое в этой ситуации было не то, что я разбираюсь в современном искусстве, как туземец Новой Зеландии в котировках акций. Мне было обидно, что мой мужчина с самым невозмутимым видом поглощал деликатесы и не собирался меня как –то защитить.
А что мне рассказывать? Что заканчиваю не самое престижное учебное заведение, потому что только там могла бесплатно получить высшее образование? Что выгуливаю чужих собак и работаю в вечернем клубе, документальная база которого собрана чуть ли не на коленке. Главное, чтоб детям было весело и они чему-то научились. А до того, как переехала в дом по соседству, еще и полы драила в клинике по ночам. Только такая информация вряд ли добавит мне очков в ее глазах. Поэтому я обтекаемо ответила:
– Заканчиваю обучение в педагогическом университете и подрабатываю в клубе, – хорошая и правильная девочка куда-то вышла из меня, оставив обиженную представительницу клана нежеланных невесток. Поэтому я намеренно сказала: «В клубе», чтоб с ее лица хоть на миг слетело выражение снисходительной барыньки. И таки дождалась!
Агнесса Леопольдовна даже приподнялась, ошарашенная новостью. Ее ненаглядный Альберто привел в дом девицу, нагишом увивающуюся вокруг шеста! И когда она начала краснеть от подступающего приступа гнева, я, чтобы не допустить гипертонического криза, невинно захлопала глазками и поправилась:
– А Альберт вам не говорил? Мне повезло, детский вечерний клуб прямо у нас во дворе.
Не знаю, повелась она на мою бесхитростность или нет, мне было все равно. Я отомстила за девочку с улицы. Правда, реванш не заставил себя долго ждать. Прилетело тут же.
– Пока вас ждали, заказала на свой вкус. Вы тартар любите, Маша?
Я слышала только название. Знаю, есть соус. Но чтоб заказывали соус отдельным блюдом, я не представляла.
Агнесса пришла мне на помощь.
– Из говядины. Мы часто здесь бываем. Готовят исключительно!
Ну вот и все. Мое минутное торжество закончилось, и теперь предстояло только отряхиваться и обтекать.
И я мужественно созналась:
– Вы знаете, мне как-то не доводилось пробовать. Может и понравится.
А поскольку это была чистая правда, я улыбнулась.
Принесли салат какой-то и этот самый тартар – шайбочку кроваво-красного цвета, слепленную из мелких кусочков мяса, держащихся вместе за счет какого-то соуса, похожего на сырое яйцо.
Я подцепила вилкой кусочек, пожевала и чуть не выплюнула обратно. Рвотный рефлекс схватил за горло, и я едва продышалась. И уже не пытаясь сохранить имидж уверенной в себе девушки, изумленно спросила:
– Оно, что, сырое?!
– Да, в этом же и заключается суть! – змеиная улыбка расплылась на холеном лице Агнессы. – Сохранены все полезные вещества – витамины, минералы, микроэлементы! И легко усваивается.
Теперь мне стало понятно, почему она набрасывается на меня, как овчарка. Ее ж сырым мясом кормят!
К черту такие деликатесы, если меня едва не стошнило. Однако пытки еще не закончились.
– Хорошо, что я и вам оставила выбор. А то вот с тартаром не угодила…, – она притворно вздохнула и пожала плечами. Мол, хотела как лучше. – Вы просекко будете? Или что-то другое заказать?
Зал аплодирует стоя. Агнесса Львовна –таки загнала меня под плинтус. И мне ничего не оставалось, как признаться.
– Я не пробовала. Если это просекко не из сырого мяса, то, думаю, понравится.
Агнесса всплеснула руками.
– Боже мой! Какая прелесть! Альберт, тебе повезло. Девушка с чувством юмора всегда сможет разрядить обстановку, и вы не будете ссориться. Чудесная шутка! Игристое вино из сырого мяса!
Она картинно приложила салфетку к глазам, делая вид, что я рассмешила ее до слез.
А мне тоже было до слез. Только не смешно, а обидно. Хотя надо сказать еще спасибо, что они не заказали устриц. А то у меня точно бы улетели, как в фильме «Красотка».
Весь оставшийся вечер я молчала. Да собственно у меня больше никто ничего не спрашивал. В основном говорили маменька с сыном. Глава семейства ел и отвлекался на постоянные звонки. И один раз даже вынужден был выйти, чтоб не ругаться в нашем присутствии. И мне кажется, что он и не заметил, как его жена от души вампирила меня.
По дороге домой мне тоже разговаривать не хотелось. Я копила силы для серьезного разговора. Однако его не случилось.
– Альберт, я знаю, что требовать объяснений – это неблагодарное дело. Но мне хотелось бы знать, почему ты не заступился за меня?
Мой потенциальный муж вопросительно вздернул бровь.
– А где тебя успели обидеть? – почти искренне удивился он.
– Ты вот сейчас серьезно? Твоя мама изощренно унижала меня, показывая, какая я неподходящая пара для мальчика из приличной семьи, а ты и ухом не повел! – мое возмущение приближалось к красной линии.
– Маша, не нужно со мной разговаривать таким тоном, – в голосе Альберта зазвучали резкие нотки. – Ты сама себя накрутила. Знаешь, это попахивает неблагодарностью. Мама пригласила нас в ресторан. Недешевый, между прочим. Не сказала ни одного обидного слова, а ты предъявляешь какие-то непонятные претензии. Или она должна была заказать котлеты с картошкой, чтоб ты себя чувствовала в своей тарелке?
Я стояла и хлопала глазами, не зная, что ответить. Формально, сейчас он мне тоже не сказал ничего, что не было бы фактом. Да, я не ела этих тартаров, и слыхом не слыхивала про просекко. Меня могла бы Ларка просветить, что едят и пьют обеспеченные люди, но мы этот вопрос не обсуждали. А я вообще в настоящем ресторане была первый раз в жизни. Так что?
И сейчас я не понимала, то ли он на самом деле думает, что я должна была получить удовольствие, то ли прикидывается. А если … он так думает, что я тоже могу подумать, что он не мужчина моей мечты.
Почувствовав, как слезы подступают к глазам, я, чтобы не показать этого, метнулась в ванную. Надо умыться и остыть слегка. Ведь если я выскажу свои сомнения насчет того, нужны ли такие отношения, то боюсь, что получу неутешительный ответ.
Семейное счастье непросто строится, вспомнила я слова Ларчика. Это она как ребенок из благополучной семьи заявляла: «Машка, запомни! Муж – это голова. А жена шея! И не надо нахрапом добиваться своего. Нужно уметь преподнести свое желание так, чтоб мужчина думал, что это он сам додумался. И еще и гордится будет!»
И я догадываюсь, что она носит в голове эти мысли, чтоб применить их на практике. Но не дома, где немного найдется потенциальных мужей, достойных того, чтоб применять с ними такую тактику. Во всяком случае, в отношениях с ее нынешним парнем она и голова, и шея.
Как назло, закончилась смывка для туши, а пенка для умывания справилась плохо. Так, что, взглянув в зеркало, увидела панду, с темными кругами под глазами.
И невольно позавидовала этим умилительным бамбуковым мишкам. Читала, что в Китае, в питомнике, есть няньки для панд. И в их обязанности входит обниматься и играть с подопечными. Я захотела сама стать пандой, чтоб меня обнимали и создавали мне хорошее настроение. Вот именно сейчас мне, как воздух, нужно было, чтоб меня обняли, утешили, сказали что-нибудь ободрительное. А вместо этого дали понять, что я сама дура. И мой уровень – картошка с котлетой. Можно подумать, что они каждый день этим тартаром наслаждаются. Хотя… Агнессе Леопольдовне, кажется, сырое мясо жизненно необходимо, чтоб на всяких культурных тусовках такие же львицы не съели.
Не знаю, сколько я просидела в ванной, размазывая слезы и жалея себя. Наверно, ждала, когда достойный сын львицы поймет, что мне плохо и попросит выйти. Хоть как-то проявит внимание.
Смирившись с тем, что жалеть меня, кроме меня самой, некому, я решила, как Скарлет, подумать о неприятных выводах завтра.
Надев домашний костюм, я вышла и направилась в спальню за ноутом. Надо было контрольную доделать. Однако не дошла.
– Маша, иди сюда, – донесся голос Занского из кухни. Даже про себя мне не хотелось уже называть его по имени.
Приготовившись к очередному неприятному высказыванию, я поплелась на зов.
– Вот. Сварил картошку с сосисками. Открыл форельку. Надеюсь вкусно. И пока ты мылась, сходил за пирожными. Попьем чай. Ты ж в ресторане ничего не ела, – стоявший посреди кухни Альберт, в моем переднике, показал на накрытый стол.
Пшик! Моя обида лопнула, как выдутый пузырь от жвачки. Льдинки в душе растаяли, и меня чуть опять не пробило на слезы. Эмоции разрывались между «Ну и гад же!» и «Боже, как это мило!»
А разум помалкивал в сторонке, потому что тоже не мог определиться, что лучше. Слова извинения и утешения или поступок, который для данного человека можно считать геройским.
Я выбрала второй вариант и решила следовать советам Ларчика. И уже начала строить далеко идущие планы, так как определенно, жизнь наладилась. Правда, Новый год внес серьезные коррективы…
