Текст книги "Бывшие. Ошибка молодости (СИ)"

Автор книги: Злата Леманн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 11. Вторые майские

– Куда мы едем? – голос срывается. Потому что внутри появляется волнение. И я пока не могу определить: оно больше приятное или всё-таки нет. Мешает страх – страх нарушить запретное.

Мотоцикл подъезжает к подъезду крайнего дома, и глохнет. И только теперь Егор отзывается:

– Уже приехали.

– Куда?

– Сейчас увидишь. Спешиваемся.

Послушно слезаю с мотоцикла.

Прижимаю сумку к себе, как будто она меня способна защитить. Егор тянет за ручку, пытаясь её забрать. Не отдаю. Мне так спокойнее.

– Не бойся, Лер, я ведь с тобой.

Вот это меня, как раз и пугает больше всего. Но вслух говорю другое:

– Я не сдвинусь с места, пока ты не скажешь зачем мы здесь.

Смотрит с укором.

– Ты меня боишься, что ли?

Качаю головой. Потому что правда не боюсь. Его. А вот себя…

– Тогда не порть сюрприз, хорошо? – говорит и попутно снимает с меня шлем, поправляет растрепавшиеся волосы. А я слежу за его действиями, чувствую прикосновения, и оттаиваю. Даже на мгновение прикрываю глаза. Была бы кошкой, замурчала.

Веду головой, стараясь прогнать наваждение.

– Ну что, идём? – торопит. Он уже забрал у меня сумку. А я этого даже не заметила. Смотрит нетерпеливо. Сейчас Егор похож на мальчишку, которому так и горит чем-то похвастаться.

А я всё ещё колеблюсь. Наблюдаю, пытаясь понять, что он задумал. Тяну время.

– Вообще-то, я к родственникам собиралась…

Егор пристально на меня смотрит, и словно что-то мысленно взвешивает:

– Ты их предупреждала о своём приезде?

Качаю головой. Не предупреждала.

– Вот и отлично! Значит тебя там никто не ждёт, и не потеряет. Идём, Лер. – первым делает шаг в направление дома.

Я упорно стою. Анализирую ситуацию: мы вдвоём в незнакомом месте. Пока мы на улице, у меня ещё есть шанс убежать. Как только я поднимусь с ним в квартиру – его не будет.

Егор оценивает мой вид и быстро сокращает между нами расстояние. Свободной рукой убирает за ухо непокорную прядь волос и поднимает лицо за подбородок. Его забота трогает до глубины души. Чувствую себя рядом с ним маленькой наивной девочкой.

Но сейчас он, кажется, смотрит мне прямо в душу. И стоит слишком близко. В купе с его взглядом и запахом, прикосновение действует как слабый разряд тока: у меня покалывает в кончиках пальцев, обостряются все рецепторы. Чувствую, как на коже привстают волоски.

– Ну что ты, малышка? – тихий голос добивает моё сопротивление, и я плыву. – Хочешь, чтобы я тебя занёс на руках в нашу с тобой первую квартиру? Я готов.

Смысл сказанного доходит не сразу. А когда доходит, бодрит. Удивлённо распахиваю глаза.

– Нашу?

– Ну, пока не совсем. Я её снял. Но последующий выкуп возможен. Если она тебе понравится.

Смотрю в его глаза ища подвох. Это не может быть правдой. Так быстро такие дела не делаются. Даже если я ему действительно нравлюсь, это ещё не повод для таких кардинальных поступков.

– Но у тебя ведь есть Олеся. Это неправ…

Не даёт договорить, – кладёт палец на мои губы, морщится как от зубной боли.

– Нет, Лер. У меня есть только ты… – Теперь смотрит вопросительно, с затаённой надеждой. – Ведь есть?

Чувствую, как учащается сердцебиение, как приливает кровь к лицу, и… как внутри нарастает протест. Быстро, всё слишком быстро.

Туплю взгляд. Молчу. Борюсь с самой собой. И влюблённая часть меня побеждает доводы рассудка. Чуть подаюсь вперёд и утыкаюсь лбом в его грудь. Не знаю почему, но я ему доверяю.

Чувствую, как он облегчённо выдыхает, и свободной рукой прижимает меня к себе. Зарывается носом в волосы.

Не знаю, сколько мы так стоим – время для меня остановилось. Хочу, чтобы это продолжалось вечно, чтобы я могла неограниченно вдыхать его запах, чувствовать тепло его тела. Но нетерпеливый мальчишка, живущий в Егоре, явно куда-то торопится:

– Ну что, идём? – отстраняется, берёт меня за руку.

Покорно иду следом.

Заходим в чистый подъезд, и поднимаемся на второй этаж. Озираюсь. Дом относительно новый, и мне всё нравится. Хотя, я уверена, что даже если бы это была старая халупа, я испытывала бы те же чувства. Потому что для меня неважно, где я, главное – с кем.

Останавливаемся перед металлической дверью. Прежде, чем отпустить мою руку, Егор с улыбкой предупреждает:

– Даже не думай сбежать. Всё равно поймаю.

Улыбаюсь в ответ.

Достаёт ключи, и открывает дверь. Отступает в сторону, давая мне войти первой. Едва заметно улыбаюсь – я сегодня определённо кошка!

Вхожу в светлую прихожую, озираюсь, принюхиваюсь. Пахнет чистотой. Обстановка типичная: шкаф с зеркалом и открытая вешалка. Снимаю кроссовки и прохожу дальше по коридору. По пути заглядываю в попадающиеся двери.

Туалет. Ванная. Всё светлое, чистое. Ощущение, что перед моим приходом кто-то генералил квартиру. Напротив санузла находится проход в основную комнату, завешанный шторами из деревянных трубочек. Его я пока оставляю без внимания.

Коридор упирается в кухню. Маленькую, но уютную, с гарнитуром оранжевого цвета. Сразу мысленно даю ей имя: «Мандаринка». Улыбаюсь, оборачиваюсь. Егора не вижу. Выглядываю в коридор. Он всё ещё стоит у двери. Перекрывает мне путь к отступлению?

Спрашиваю удивлённо:

– Ты чего там застрял?

И по его взгляду вдруг понимаю, что он волнуется. Делюсь впечатлением в желании поддержать:

– Кухня – огонь!

Егор хмыкает и заметно расслабляется. Ставит сумку на пол, снимает кроссовки и убирает к моим. У меня на душе разливается тепло – люблю, когда мужчина аккуратный в таких мелочах.

Делаю шаг в коридор. Егор – мне навстречу. Смотрит в глаза. Замираем перед дверным проёмом в большую комнату. Наблюдаю как у него расширяются зрачки. Уверена, что мои сейчас ведут себя точно так же. Слышу стук собственного сердца – оно ускоряется. Чувствую, что ещё немного и стану красной как помидор. Потому что он слишком близко. И потому что сейчас мы войдём в комнату, в которой будем проводить не только дни, но и ночи.

Я для себя уже всё решила. Останусь с ним. И будь что будет! Лучше жалеть о сделанном, чем опять сокрушаться, что не дала нам шанса.

Егор аккуратно берёт меня за талию и медленно разворачивает ко входу. Но моя голова не хочет следовать за телом – я всё ещё смотрю на него. Сама уже пунцовая, с испариной над губой. Потому что в черепной коробке проносятся картинки будущей ночи, и у меня назревает паника.

– Я не кусаюсь, малышка. – произносит Егор с улыбкой. Дразнит: – Ну если только совсем чуть-чуть. Тебе понравится.

Провокация отзывается новым всплеском гормонов. Хочется убежать и спрятаться. Но Егор к этому готов – держит крепко.

Наконец разрываю зрительный контакт, поворачиваю голову и делаю шаг. Первое, что вижу: зона отдыха. Она небольшая: диван и телевизор на тумбочке. Вторая половина комнаты отделена густым тюлем. Но сквозь него просматривается двухспальная кровать с двумя тумбочками по бокам.

Спешу отвернуться. Аккуратно убираю ладони Егора с талии. Мне жарко, и жутко неудобно. Чувствую себя легкодоступной девицей. Хочу уйти.

Егор не пускает. Тянет к себе. Упираюсь.

– Ты чего испугалась, дурёха? Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать.

Всё-таки притягивает, прижимает к груди. Я ещё какое-то время сопротивляюсь, но потом затихаю. Его близость меня успокаивает. Но мне всё ещё стыдно на него смотреть.

– Есть хочешь? – обыденный вопрос окончательно развеивает напряжение.

Качаю головой.

Вздыхает.

– А я так старался. Картошки натушил, огурчики солёные открыл. Домашние.

От перечисленного рот наполняется слюной. Смеюсь. И наконец решаюсь поднять лицо.

– А ты умеешь уговаривать. – Всё ещё улыбаюсь. Он тоже улыбается. И неожиданно чмокает меня в нос.

Эта выходка возвращает меня в детство – так целовал меня Дима, когда хотел успокоить. Улыбаюсь ещё шире.

– Пойдём мыть руки. – Егор подталкивает меня в направление ванной.

Здесь тесновато для двоих, и потому мы постоянно находимся в контакте телами. Это волнительно, и Егор старается разбавить эти чувства детскими проказами. Посадил мне на нос пену, и хохочет как мальчишка. В отместку намыливаю ему пол лица.

За столом тоже весело. Сегодня я ещё тут гостья, и он за мной ухаживает, всё время рассказывая что-то забавное. А я любуюсь, и в перерывах между смехом задаюсь вопросом: как я могла его не заметить? Он же идеальный.

Едим. С подачи Егора огурец у нас всегда один на двоих: сначала он даёт откусить мне, потом откусывает сам. Понимаю, что приручает, и не сопротивляюсь.

Посуду убираем вместе. Получается слаженно. И я всё чаще ловлю себя на мысли, что мы с ним созданы друг для друга. Мне нравится в нём всё без исключений. Думаю, и ему также – потому он так смотрит, что у меня внизу живота всё сжимается.

– Чем займёмся? – спрашиваю, когда все дела переделаны, и ещё не успела вернуться неловкость.

– Вариантов на самом деле немного. – Тут же отзывается Егор. – Гуляем, катаемся, или целуемся.

И смотрит так, что я понимаю: он уже выбрал. Последнее. Уши мгновенно начинают пылать. И я спешно выдаю:

– Хочу посмотреть микрорайон. – И уже более спокойно добавляю: – А то, пока ехали, я потерялась – не пойму, где мы находимся.

Егор всё понимает правильно, усмехается. Но не спорит.

– Гулять, так гулять. Романтику оставим на вечер.

Первая бегу обуваться. И первая выскакиваю в подъезд.

Гуляем по микрорайону и окрестностям, высматриваем ближайшие магазины и парковки. Набредаем на сквер. В тени аллеи прохладно, и Егор пользуется случаем – приобнимает меня одной рукой за плечи, чуть притягивает к себе.

Не сопротивляюсь. Мне приятна его забота, и тепло. Теперь мы выглядим как настоящая влюблённая парочка. И от осознания этого факта мне становится ещё теплее. Я бы даже сказала жарко.

Нагулявшись, неспешно возвращаемся домой. И я снова напряжена. Потому что впереди ждёт романтика, от одних мыслей о которой я краснею, бледнею и покрываюсь потом.

На улице уже темнеет. А нам предстоит пройти под широкой аркой, соединяющей два дома. И это меня почему-то пугает. Появляется нехорошее предчувствие.

Едва сворачиваем в тень, дорогу преграждают трое верзил. Они явно нас поджидали. Не нас конкретно, а случайных прохожих. Видимо, решили поживиться за чужой счёт.

– Не так быстро, молодёжь… – вперёд выступает самый здоровый, играя складным ножом.

У меня холодеет спина. Они не крупнее Егора, но их в три раза больше. Внутренне подбираюсь, готовясь дать отпор. Оцениваю противников взглядом. Выбираю, кому первому дать с ноги, а кому потом зарядить прямым ударом в лицо.

Но то, что происходит дальше, выбивает из колеи…

Глава 12. Вместе мы сила

Егор уверенным движением задвигает меня за спину и чуть отталкивает. Теряюсь. Он что, предлагает мне уйти?! Совсем сдурел?! Чтобы я его бросила в такой ситуации?! Да ни за что!

Стою, сжав кулаки. Жду, когда начнутся активные действия.

– Лера, иди… – тихо рычит.

– Угу, уже... – отвечаю так же тихо, и делаю пару шагов назад. Далеко уходить не собираюсь. Просто хочу, чтобы Егор перестал отвлекаться на меня.

– Стой, где стоишь, цыпа. – командует тот, что с ножом. Понимаю, что он главарь. – Если не хочешь, чтобы я твоего хахаля порезал на лоскуты.

Бегло его осматриваю. Руки покрыты татуировками. Что нарисовано не могу толком рассмотреть из-за нехватки света. Но мне кажется, что это не простые наколки, – там есть купола.

Сердце пропускает удар. Господи, пожалуйста, только не уголовники!

Его напарники тоже делают несколько шагов. В разные стороны. Либо хотят Егора взять в кольцо, либо ко мне пытаются подобраться. И то и другое напрягает. Если и они вооружены, то дело совсем плохо.

– Ребят, давайте разойдёмся по-хорошему. – предлагает Егор, профессионально разминая кулаки.

Наблюдаю как играют его мышцы, и вспоминаю: Ленка говорила, что он служил в ВДВ. Мой мальчик «Голубой берет», а значит – рукопашник. Облегчённо выдыхаю, – вдвоём отобьёмся. Я, конечно, в ВДВ не служила, но тоже два года занималась рукопашным боем. И в спаринги тренер меня всегда ставил с мальчишками. Раньше это возмущало и обижало, а теперь я ему за это благодарна.

– Не-а. – нагло отзывается главарь, следя за действиями Егора. Сплёвывает сквозь зубы. И крутит нож. Тоже профессионально. – Не разойдёмся… Хотя… тебя можем отпустить… Чуть позже… после того, как с нею наиграемся.

Смотрит на меня с ухмылкой. Медленно ведёт языком по верхней губе. Выглядит это мерзко и страшно.

– Любишь групповое порно, цыпа? – Лыбится, демонстрируя золотой зуб, пару гнилых, и несколько отсутствующих. И у меня не остаётся сомнений кто перед нами. По крайней мере, главарь точно сидевший. И судя по всему именно за насилие.

По спине пробегает неприятный холодок. И внутри назревает знакомый конфликт – в ответ на леденящий страх появляется злость. Она печёт изнутри, разрастается. Заставляет упрямо стиснуть зубы, и до боли сжать кулаки. Живой однозначно не дамся!

– Готовься принять троих, сучка! – продолжает дразнить страшный тип. Трёт свободной рукой бугор в штанах. Его напарники "гогочут", и тоже потирают заметно возбуждённый пах.

А дальше события развиваются со стремительной скоростью. Егор резко уходит вниз, и подсечкой сбивает с ног сразу двоих: главаря, и того, что стоял ближе к нему. Выпрямляется и смачно бьёт в «табло» третьему, дёрнувшемуся в его сторону.

Но главарь не так прост: уже подскочил, и замахивается ножом. Он сбоку от Егора, и думать некогда. «Вертушкой» валю его с ног, и падаю сама – всё-таки у нас слишком разные весовые категории. Перекатываюсь в сторону поверженного, и, пока не очухался, добиваю локтем в кадык. Главарь пучит глаза и хрипит. Вижу, что не ожидал от меня такой прыти.

Со стороны Егора тоже слышны удары, и хрипы – он учит манерам сразу двоих.

Не расслабляюсь и не теряю бдительности – подскакиваю и пинком откидываю нож подальше. И только теперь склоняюсь над татуированным, не выпуская из вида руки, которыми тот держится за горло.

Он кашляет и сипит.

Пытаюсь оценить ущерб. Не уверена, но, кажется, я ему сломала гортань. За его руками ничего не видно, и я сдаюсь. Пофиг. Он заработал. Мне его не жалко. Уверена, что он бы тоже меня не жалел, если бы дорвался до желаемого.

Мужик хрипит, силясь что-то сказать. Не получается. Помогаю:

– Хочешь поблагодарить меня за секс? Незабываемый, правда?

Егор хватает меня за руку и тянет в сторону дома. Где-то совсем рядом орёт сирена – видимо кто-то из жильцов вызвал милицию. И мы со всех ног бежим…

Останавливаемся только перед подъездом. Оба сгибаемся пополам, тяжело дышим. Бежать пришлось приличное расстояние, без остановок и с препятствиями.

И только теперь я замечаю, что у Егора в крови рука.

– Ты ранен! – забываю про сбившееся дыхание, хватаю за ладонь до которой уже дотекла кровь с предплечья.

– Царапина. Успокойся. – пытается отнять руку.

Не даю. Бегло осматриваю. Крупные сосуды не задеты, но кровь ещё сочится.

– Дома аптечка есть?

Качает головой.

– Я видела аптеку неподалёку, может, она ещё работает. Стой тут, я мигом. – предупреждаю и собираюсь рвануть с места.

Ловит на старте.

– Одна не пойдёшь.

Хочу сказать, что тут рядом, и я бегом – туда и назад, но Егор не даёт:

– Это не обсуждается, Лера.

Идём вместе. Внутрь вхожу одна. На деньги, что Егор почти насильно всунул перед тем, как отпустить, покупаю перекись, фурацилин, зелёнку, бинт, Левомеколь – мне мама им в детстве обрабатывала битые коленки, – и, на всякий случай, обезболивающее.

Возвращаюсь. Егор курит на крыльце, и пристально всматривается в уже наступившую темноту. Двор освещён слабо: лампочки горят не на всех подъездах, и большая его часть погружена во мрак.

– Вряд ли нас кто-то станет искать. – успокаиваю. – Уверена, что тем троим сейчас не до этого – их наверняка в милицию забрали. До утра точно не выпустят. А главарь их так и вовсе не скоро очухается, я ему, кажется, гортань сломала.

Егор смотрит с укором.

– Зачем ты вообще полезла?

– У него был нож, и он собирался пустить его в дело. И, как я теперь вижу, всё-таки успел это сделать.

– Лер, я бы сам справился…

– Ничуть не сомневаюсь. Но мне очень хотелось ему врезать…

Хмыкает. Притягивает к себе. Целует в голову.

– Впервые в жизни так испугался за кого-то... Я бы их рвал зубами, Лер, но не дал бы к тебе прикоснуться.

– Знаю. – шепчу ему в грудь.

Егор заставляет меня поднять голову, обхватывает лицо ладонями, пристально смотрит в глаза. Потом на губы. Прикрываю веки. Я тоже этого хочу.

Целует нежно, нежно. И у меня по всему телу бегут мурашки. Осыпает поцелуями щёки, нос, губы. И я таю от его прикосновений. Забываю, как дышать.

В чувство обоих приводит выпавший из моих рук мешочек с медикаментами. Расслабилась, называется. Чувствую, как пылают щёки и уши. Туплю взгляд. Бормочу:

– Пойдём домой. Рану нужно обработать.

Идём в обнимку.

Дома сначала отмываю рану от крови раствором фурацилина. Убеждаюсь, что всё-таки не царапина. Тщательно обрабатываю перекисью водорода. Потом снова фурацилином. Егор не издаёт ни звука, хотя я знаю, что это больно. Смазываю мазью и бинтую.

Он сидит на стуле, я стою перед ним.

– А зелёнка зачем? – спрашивает, наблюдая за моими отточенными движениями.

– Она понадобится, когда рана затянется.

– Ты прямо как медсестра. – улыбается.

– Димка нередко с мотоцикла падал. Так что я руку в обработке ран набила. Да и сама иногда коленки сбивала. Но меня мама обрабатывала и бинтовала. Мне духу не хватало себе на рану перекись налить…

Завязываю узел, обрезаю концы, и Егор сразу тянет меня к себе на колени. Упираюсь. Краснею.

– Впервые встречаю такую стеснительную девушку. – не сумев усадить, встаёт сам. – Ты что, никогда с мальчишками не дружила?

Опускаю голову, и едва заметно качаю головой. Мне стыдно за свою неопытность.

– Что, правда, что ли?

Опускаю голову ещё ниже. Почти шепчу:

– Как-то не до этого было…

В голове проносятся годы моей юности, когда мама не отпускала меня гулять с молодёжью, мотивируя тем, что я обязательно «притащу в подоле». На школьных вечеринках мальчишки, конечно, клеились, но я ведь знала, что некрасивая, и что недостойна любви, а значит – им от меня нужно только одно. И потому всех жёстко отшивала.

А потом ещё отчим присоединился к её «политике». Вместе они меня окончательно убедили, что мужское внимание не для меня. И в том, что это постыдно, развратно, и недопустимо.

– Лер, посмотри на меня. – просит Егор, и пытается поднять мне голову.

Сопротивляюсь. Потому что на глазах уже слёзы. Я не знаю, что происходит, но рядом с ним я чувствую себя слабой. Маленькой девочкой, которая наконец-то кому-то понадобилась не для того, чтобы использовать в своих целях, а чтобы защищать, целовать, любить. И я боюсь в это поверить. Боюсь довериться.

– Эй, ты чего? – ему удаётся всё-таки поднять моё лицо, и он видит, как слезинки катятся по щекам, оставляя дорожки. – Испугалась?

Киваю, шмыгаю носом. Выдаю хрипло:

– Больше – за тебя. Сама бы я им живой не далась…

Прижимает. Крепко. Отчего слёзы текут ещё интенсивнее.

– Ничего бы у них не вышло… Я тебя никому в обиду не дам. Слышишь?

Реву навзрыд. Всё, моя Бастилия окончательно пала. И теперь наружу устремились все те чувства, которые я подавляла все эти годы, замуровывала в «стену».

Егор терпеливо ждёт, пока я вылью все свои запасы. Гладит по спине, целует в волосы. Когда остаются только всхлипывания, подхватывает на руки. Несёт на диван. Садится, и садит меня на колени. Утыкаюсь лбом в его грудь.

– Лер, посмотри на меня.

– Нет. Я страшная.

Чувствую, как начинает трястись его грудь.

– Что смешного? – несильно бью кулаком.

– Я тебя ещё страшнее видел.

Вспоминаю свой внешний вид при его первом визите, прыскаю, и тоже начинаю смеяться. Мне нравится его смех, и поэтому я начинаю его щекотать. Он отвечает тем же. Дурачимся до тех пор, пока я не оказываюсь снизу…

Глава 13. Ещё один неравный бой

Смотрим в глаза. Я – затаив дыхание. Чувствую, как сердце пытается куда-то сбежать, предварительно проломив грудную клетку. Понимаю, что сейчас последует нечто более серьёзное. И то, что я к этому не готова. Для меня всё слишком быстро. Да ещё и эти события в подворотне. Я не смогу сейчас впустить в себя мужчину, даже если в него влюблена. Потому что в голове всё ещё нет-нет, да всплывают мерзкие картинки, которые успел «нарисовать» в моей голове тот отвратительный татуированный тип. А я хочу, чтобы мой первый раз был по-хорошему незабываемым.

Не знаю, как Егор умудрился это понять, но он коротко целует меня в губы и подскакивает. Уходит на балкон курить.

Остаюсь в растрёпанных чувствах. Я ведь понимаю, что он после армии, и ему надо. Но не могу себя заставить. И от этого на душе ещё тяжелее.

Сажусь, обнимаю себя за плечи, раскачиваюсь, думаю. Пытаюсь себя убедить, что с Егором – это совсем другое. Это светлое и чистое. Но всё равно не получается отделаться от ощущения, что я собираюсь совершить что-то постыдное.

– Лер, ты будешь есть? – кричит из кухни Егор.

– Буду. – облегчённо выдыхаю, встаю и иду помогать накрывать на стол.

За ужином говорим обо всяких мелочах, не касаясь произошедшего и предстоящей ночи, но напряжение чувствуется.

Посуду убираем молча. После Егор идёт в комнату, в её самую волнующую часть. А я замираю в дверном проёме.

– Лер, ты пока разложи свои вещи в шкаф, а я в душ схожу. – раздаётся из-за тканевой ширмы.

Шкаф? Там есть шкаф? Заглядываю за шторку. Есть – встроенный в углубление в стене. И Егор из него выхватывает полотенце и боксеры.

Пока я забираю из прихожей сумку, он успевает скрыться за дверью ванной комнаты. Чувствую вину. Раскладываю вещи на свободной полке, и ругаю себя за дурацкие установки. Какая разница, когда это произойдёт: сегодня или завтра? Разве один день сыграет какую-то роль? И секс с мужчиной, который нравится, не то же самое, что с тремя подонками в подворотне. Убеждаю, но что-то внутри упорно сопротивляется.

Закончив складывать, выбираю бельё – самое новое. И красивое. Если его таким вообще можно назвать. Я привыкла к спортивному стилю, даже в плане трусов и бюстгальтеров – они удобные и практичные. Поэтому вся красота моих комплектов только в цвете. Сегодня выбрала нежно-розовый. Но всё же надеюсь, что демонстрировать мне его не придётся.

Беру полотенце и мыльно-рыльные принадлежности. Радуюсь, что и в этот раз не изменила себе, и, собираясь к родне, прихватила с собой всё для личной гигиены.

Присаживаюсь на диван в ожидании своей очереди. Включаю телевизор, листаю каналы. Сквозь фоновый звук слышу, что Егор меня зовёт.

Срываюсь. Но перед дверью замираю. Куда я собралась? Он ведь там голый.

Приоткрываю дверь и не заглядывая спрашиваю:

– Звал?

– Ага. Потрёшь спину?

Зависаю. Как он себе это представляет?

– Лера! – зовёт настойчивей. – Я сам не справлюсь, и так уже почти весь бинт намочил.

Точно! У него же рука забинтована. Робко вхожу в комнату, упорно глядя в противоположную от Егора сторону. Протягиваю руку за шторку, показываю ею требовательный жест. Слышу, как шторка отъезжает. Зажмуриваюсь, и даже чуть-чуть втягиваю голову в плечи, словно ожидая чего-то ужасного.

– И как ты планируешь мне спину тереть? На ощупь? Или ты предлагаешь мне спиной потереться о мочалку в твоей руке? – смеётся. – Лер…

Стою. Краснею и бледнею. Всё ещё не решаясь открыть глаза.

– Обещаю, что не буду поворачиваться. – пытается договориться. – Даже если будешь умолять.

Фыркаю:

– Вот ещё! Не дождёшься. Отворачивайся!

Приоткрываю один глаз, медленно поворачиваю голову.

Стоит. Шикарный. С такого только скульптуры лепить. Пользуюсь тем, что он меня не видит. Но всё же стараюсь сильно не пялиться на упругую попу. Шагаю ближе.

– Может ты сядешь на край ванны? Я не дотянусь до плеч.

Послушно садится. Тру, касаясь спины только мочалкой.

Минуту тру, две, три. Я уже вся вспотела, и руки начали уставать, а он всё молчит. Не выдерживаю:

– Достаточно?

– Нет.

– Ты уже чистый.

– Знаю. Просто мне нравится чувствовать твои прикосновения. По-другому ведь ты этого делать не станешь. – Не спрашивает, утверждает.

Молчу. А что мне ему сказать? Что я уже не уверена в этом? Что мне понравилось его касаться, даже вот так целомудренно – мочалкой? Или может поделиться описанием картинок, упорно всплывающих в голове, и заставляющих потеть сильнее, чем от натуги?

Вешаю мочалку ему на плечо, и порываюсь выскочить из ванной. Но реакция у Егора отличная – успевает схватить за руку. Тянет на себя. Он уже сидит вполоборота. Ещё немного, и мои бесстыжие глаза против моей воли опустятся туда, куда я изначально смотреть вообще не планировала.

Упираюсь, но наши силы неравны. Он выигрывает это сражение, и я оказываюсь слишком близко – уже сижу рядом. Практически прижатая к мокрому горячему телу. Чувствую, как под ладонью бьётся его сердце, как губы накрывают мои.

Поцелуй длится целую вечность, и, в конце концов, заставляет меня расслабиться. Руки сами скользят по груди вверх, и обхватывают крепкую шею. Мне кажется, что моё тело живёт своей собственной жизнью – отдельной от мозга и его заморочек. И оно у меня оказалось не таким пуританским, как моральные установки. Соски уже затвердели и превратились в оголённый провод, а трусики намокли совсем не от пота.

Ловлю себя на мысли, что хочу продолжения.

И Егор словно это чувствует, разрывает поцелуй, и хрипло шепчет:

– Хочу тебя, Лер. Как никого и никогда не хотел.

От его признания в голове словно что-то включается. Широко распахиваю глаза, чуть отстраняюсь и зачем-то смотрю вниз.

Сомнений не остаётся: не врёт. Хочет. Да так, что у меня пропадает дар речи. Его орган слишком большой. Уверена, что он во мне не поместится при каких условиях. Во мне просто нет столько свободного места.

Егор тихо смеётся. И до меня наконец доходит, что я пялюсь, выпучив глаза.

– Лер, ты заставляешь меня переживать совершенно незнакомые чувства. Впервые мне стыдно за то, что должно вызывать чувство гордости.

Прочищаю горло, всё ещё косясь на внушительное мужское достоинство, и выдаю:

– Можно я пойду? Мне нужно переварить увиденное.

– Нет, Лер, нельзя. Если я тебя сейчас отпущу, ты снова залезешь в свою незримую раковину, из которой тебя очень трудно достать. Ты останешься здесь. И мы будем вместе принимать душ. Или ванну. Выбирай.

– А третий вариант есть? – наконец «налюбовалась» его интимным местом и теперь смотрю в глаза щенячьим взглядом.

Качает головой, и делает попытку снять с меня футболку. Скрещиваю руки на груди, создавая непреодолимое препятствие. Ну, как преодолимое? Как оказалось для Егора нет ничего непреодолимого – он стягивает футболку со спину через голову, и я остаюсь с нею на руках. Ищет застёжку бюстгальтера. Сижу частично поверженная, но довольная. С вызовом выдаю:

– Сюрприииз.

Мой спортивный бюстгальтер не имеет застёжек, он – эластичный топ.

– Лер, ну что ты как маленькая? – возмущается Егор, а сам при этом порывается расстегнуть пуговицу на джинсах. Дергаю руками, чтобы ему помешать. Запутываюсь в футболке, и Егор этим бессовестно пользуется: под предлогом помощи стаскивает её и кидает в сторону.

Смотрю на него с укором. Но он сейчас не прошибаем. Пытается заглянуть в вырез топа. Снова прижимаю руки.

– Ну Ле-ер… – тянет как ребёнок. – Тебе нечего стесняться: у тебя шикарная фигура, и красивая грудь…

– И что? Может мне тогда по городу голышом ходить?

– По городу не надо. – хитро улыбается паразит. – А вот по квартире можешь.

Представляю и краснею до кончиков ушей. Потому что воображение дорисовало мне в пару такого же голого Егора.

– Лер, ну так не честно. Ты у меня уже всё видела, а я у тебя ничего.

– Так ты сам всё выставил на обозре…

Договорить не успеваю, потому что этот хитрый лис, снова лезет целоваться. А в следующее мгновение понимаю, что это всего лишь отвлекающий манёвр – на меня льётся ледяная вода.

Дёргаюсь, пищу, и сваливаюсь в ванную, спиной вперёд. Егор успевает придержать, чтобы не ударилась. Выключает воду. И, конечно же пользуется моментом: стаскивает с меня джинсы, и тут же отправляет их к футболке. А поскольку в такой позе я сопротивляться не могу, как и выбраться самостоятельно из ванны, то просто лежу, зло соплю и пытаюсь убить его взглядом.