Текст книги "Бывшие. Ошибка молодости (СИ)"

Автор книги: Злата Леманн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 29. Разборки

Мои опасения сбылись: Ромка уродился в Егора. И внешностью, и поведением – такой же серьёзный и немногословный. И, если Ленка его увидит, сразу всё поймёт. И, боюсь, скажет при нём что-то такое, из-за чего мой смышлёный не по годам сын, догадается, что его отец не Илья.

Я ему не рассказывала про Егора – так и не решилась. Отчасти потому, что тяжело про него говорить, а отчасти из-за того, что не знаю, что сказать. Я сама до сих пор не в курсе почему Егор так со мной поступил. И не уверена, что наличие сына его обрадует. Так зачем давать ребёнку ложные надежды? Станет взрослым, расскажу. Пусть потом сам решает: нужен ему такой отец или нет...

Копошусь на кухне. Готовлю. Собираю передачку. Обдумываю предстоящий разговор с Ленкой. Ведь я должна буду что-то о себе рассказать. Признаваться во всём, как на духу, пока желания нет – меня всё ещё душит обида, а она не лучший советчик.

Звоню Машке, прошу забрать Рому из школы – она сама себе босс, и двигается по городу на машине, так что ей проще сорваться. Да и Ольге с её двойней не до того. Она у нас дама замужняя, поэтому зад у неё всегда в мыле.

Объясняю почему меня ещё долго не будет дома. Получаю в ответ:

– Дура ты, Лерка! Я бы такое не простила. Где была твоя хвалёная подруга, когда ты нуждалась в её помощи? Когда разрывалась между двумя работами, и грудным ребёнком?

– Маш, не надо. – прошу. – Да я дура. Но мне нужно во всём разобраться. Надоело уже гадать, и чувствовать себя виноватой…

– Ладно, ладно… – сдаётся Мария. – За Ромку не переживай, из школы заберу, обедом-ужином накормлю, спать уложу…. Что там ещё нужно сделать? Конечно, из меня мать никакая, но постараюсь ничего не перепутать.

Смеюсь. Подруга, как всегда, утрирует.

– Он уже сам ест и спит. Просто забери.

Машка тоже до сих пор не замужем. Отчасти из-за своего бывшего, исчезнувшего десять лет назад с концами, отчасти потому, что не создана для семьи. Это она сама так говорит. На самом деле из неё вышла бы хорошая мама: Ромку моего очень любит, и «вымещает» на нём всю нерастраченную любовь, умудряясь при этом не баловать.

Пристроив сына, проверяю готовность Леры, кормлю и везу в школу. Оттуда еду в больницу к Олегу.

В больнице даже воздух другой. Как будто насыщенный скорбью. Оно и понятно – тут лежат больные без будущего.

Не сразу узнаю бывшего здоровяка: нынешний Олег непривычно худой, и бледный, от чего кажется ещё выше и худее. Совсем не такой, каким я его помню. Но он всё также рад меня видеть, – как в старые добрые времена.

Обнимаемся. Передаю ему пакет.

– Надеюсь, не забракуешь мою стряпню. – говорю, потому что нужно что-то сказать. Чувствую себя неловко – я никогда с ним не оставалась наедине. Да ещё десять лет разлуки сказываются, и его болезнь добавляет смятения.

– О, за это можешь не переживать. – успокаивает Олег. – Всяко лучше, чем больничные харчи. Спасибо. Лена звонила, предупредила, что ты придёшь. Но я до последнего не верил…

Изучаю его виноватый вид. Появляются вопросы. Но я их не задаю, понимаю, что ему сейчас не до этого. Вечером спрошу у Ленки.

Выходим на улицу, садимся на скамью.

– Что у тебя? – спрашиваю осторожно.

– Опухоль в чердачном перекрытии обнаружили. – Пытается шутить. – Не бери в голову. Пока ещё обследуют и ничего толком не известно. Но я уверен, что всё будет хорошо.

По его виду не скажешь. Но я соглашаюсь, подбадриваю. По-хорошему нужно бы соболезнования выразить, но я не уверена, что ему сейчас нужны лишние напоминания. Решаю промолчать.

Разговор не клеится, и я надолго не задерживаюсь, – ссылаюсь на дела и ухожу.

Гуляю по скверу. На душе тяжело. Приходит осознание, что все мои трудности – такая мелочь на фоне творящегося в семье Олега и Ленки.

Да, все эти годы я кручусь как белка в колесе, без отдыха и просвета. Но я здорова. У меня прекрасный сын, подруги, хорошая работа. Квартира, правда, съёмная, но всё ещё впереди. В настоящий момент мы с Машкой общий бизнес раскручиваем, так что перспектива имеется. Да о такой жизни многие только мечтают!

Мысленно души благодарю Бога, Вселенную, и все возможные высшие силы за то, что имею, за те трудности, которые меня привели к этому.

На пути попадается церковь. Захожу. Ставлю свечки за здравие и за упокой. Молитв не знаю, просто мысленно обращаюсь к святым. Прошу прощения за вольные и невольные грехи. Молю дать силы, чтобы отпустить все обиды.

Выхожу из храма обновлённым человеком. Сажусь на скамью и долго смотрю в небо. На душе светло. Уверена, что теперь всё будет хорошо.

Сегодня суббота, и у Леры всего три урока. Забираю её из школы, и везу домой. Меня больше не пугает разговор с Леной. Я не боюсь сказать лишнего, просто отдаю ситуацию в руки судьбы: куда выведет, туда выведет.

Подруга приезжает через час после нашего возвращения. Я к этому моменту уже успеваю накормить Леру и убрать со стола посуду.

Ленка затаренная: ставит на стол бутылку коньяка. На мой немой вопрос отвечает:

– Надо. Мне так точно. Буду каяться в своих грехах.

Почти молча накрываем на стол. Несмотря на мои внутренние перемены, между нами всё ещё чувствуется напряжение.

Первый тост – за встречу. Пьём, закусываем. Ленка следом отправляет вторую порцию. Я воздерживаюсь.

Я редко выпиваю, поэтому и одна стопка коньяка успешно хозяйничает в моём организме – в желудке уже печёт, а значит, скоро алкоголь ударит в голову. Хорошо закусываю.

Когда Ленка тянется за бутылкой, чтобы налить третью, останавливаю:

– Давай сначала поговорим.

– Давай. – соглашается подруга. И уходит.

Недоумеваю. Но жду молча.

Возвращается с листком в руках. Кладёт его на стол передо мной.

– Как ты это объяснишь?

Читаю: «Спасибо за вчерашний вечер. Всё было супер! Люблю».

Ничего не понимаю. Написано моим почерком. Но я не помню, когда такое писала.

– Откуда это у тебя? – смотрю на Ленку, силясь понять, что это значит. Хотя козе понятно, как она могла её интерпретировать.

– Неважно. Это ведь твой почерк?

– Мой – подтверждаю без обиняков. Я перед ней ни в чём невиновата, и причин юлить нет. – Только я не помню, чтобы когда-то писала что-то подобное. Вот если ты мне объяснишь, как эта записка к тебе попала, может тогда пазлы совпадут.

Продолжаю усиленно рыться в голове. Смотрю на подругу выжидающе. Та непреклонна:

– Прежде я хотела бы услышать твои объяснения.

Развожу руками.

– У меня их нет. Я не знаю когда и кому я могла такое написать. Кто тебе её дал?

Ленка какое-то время молчит, не смотрит на меня, думает. Я вижу, что в ней идёт борьба. Не мешаю. Просто жду.

Та всё-таки наливает третью стопку и опрокидывает в себя. Морщится. Не закусывает. Выпаливает:

– Её мне дала Олеська. Сказала, что она выпала из кармана Олега.

Соображаю. Доходит. Изумлённо смотрю на Ленку.

– И ты решила, что у нас с Олегом… – от возмущения не могу выговорить это слово. – Да как ты могла такое подумать?!

– А что бы ты на моём месте подумала? – Ленка не оправдывается. Упрекает.

Усиленно роюсь в памяти. Хмурюсь. Вспоминаю все события, связанные с Олеськой. Сопоставляю факты, провожу параллели. И прикрываю глаза.

Ленка правильно сделала, предварительно дав мне возможность рассказать свою версию. Тогда у меня ещё был шанс оправдаться. Теперь уже нет. Что бы я сейчас не рассказала, это прозвучит как подтасовка фактов.

– Почему ты сразу это не обсудила со мной? – смотрю на неё с укором. – На тот момент я бы быстрее сообразила, как на самом деле эта записка попала к Олеське. А за десять лет я просто забыла про такую мелочь.

– Мелочь? – лицо подруги каменеет. – Ты это так называешь?

– Да, Лена, именно так. Потому что на самом деле эта записка предназначалась моему брату и его жене.

По лицу Ленки понимаю, что она мне не верит. И это злит. Почему я должна оправдываться в том, чего не делала?!

– Знаешь что? Я не вижу смысла в дальнейшем разговоре. Ты предпочла тогда поверить Олеське, и то же самое делаешь сейчас! Твоё право. Можешь заблуждаться дальше. А я пойду своей дорогой. Как делала все эти годы.

Подрываюсь. Стул падает, но это меня не останавливает. Савраской несусь к выходу.

Нахрена я вообще сюда припёрлась?! Права Машка: я беспросветная дура!

Попасть с первого раза в туфли не получается из-за того, что меня трясёт, и я делаю вторую безуспешную попытку.

На шум выходит "маленькая деловая женщина". Смотрю на её идеальную осанку, открытый взгляд, и успокаиваюсь. Сажусь на пуфик.

– Тётя Лера, вы уже уходите? Я думала, вы у нас сегодня останетесь.

Ребёнок явно расстроен.

– Мне нужно домой, солнышко. Там меня ждёт сын.

Девчушка не удивляется этому факту, просто спрашивает:

– А вы нас познакомите?

Расстраивать её не хочется. Эта рассудительная малышка успела запасть мне в душу. Но и обманывать я тоже не хочу.

– Навряд ли, солнышко. Я больше не смогу к вам прийти.

– Почему? Вам у нас не понравилось? Мама опять ругалась? Вы не обращайте внимания, тётя Лера, она всегда ругается. Бабуля сказала, что и папа из-за этого заболел.

Столбенею. Ситуация гораздо сложнее, чем я думала. Похоже, что свекровь обвиняла Ленку в страшных вещах. Не похоже на тётю Олю. Но жизнь такая непредсказуемая штука.

Передумываю уходить. Сначала всё расскажу, а потом пусть Ленка решает как со всем этим быть.

Обнимаю тёзку. Девочка доверчиво ко мне жмётся.

– Иди к себе в комнату, зайка. Мы сейчас с твоей мамой поговорим, и я к тебе зайду.

Провожаю малышку до комнаты, и возвращаюсь на кухню. Подруга методично напивается.

Насилу отбираю у неё бутылку, и заставляю съесть несколько ломтиков лимона.

Щёлкаю пальцами перед лицом:

– Ты меня видишь, слышишь?

Ленка зло отталкивает руку. Шипит:

– К сожалению, меня не берёт алкоголь.

Устало вздыхает и добавляет:

– А так порой хочется забыться.

И меня прорывает:

– Ты думаешь, тебе одной плохо? А я все эти годы как сыр в масле каталась?! Ошибаешься! Сначала твой брат меня использовал, а сам женился на другой. Потом мать заставила выйти замуж за соседа, от вида которого мне блевать хотелось! Я из-за этого с собственной свадьбы в город сбежала! И тут меня никто не ждал, прикинь! На работу не брали, потому что пузо уже было не спрятать, и потому что образования не было – институт-то тоже из-за беременности пришлось бросить. Я последний хрен без соли доедала, Лена! Вены собиралась вскрывать! Сидишь тут, своим горем упиваешься! Не ты одна хапнула! И твой Олег мне нахрен не сдался! Ни тогда, ни сейчас! Мне вашего Егора выше крыши хватило!.. Как ты вообще могла обо мне такое подумать?!

Со злым укором смотрю на подругу. Она сидит ошарашенная. И совершенно трезвая. Уточняет:

– Про Егора поподробней…

Теперь я зависаю. Думала её сейчас больше Олег интересует, и наши шашни.

– Не будет, Лен, никаких подробностей. Не хочу вообще о нём говорить. Я столько лет пытаюсь это всё забыть…

– Ладно. Оставим Егора. Что с запиской? Как получилось, что она оказалась у Олеськи?

Глава 30. Мыльная опера

Как ни крути, а рассказа о том, что у нас было с Егором, избежать не получится. Собираю волю в кулак и начинаю повествование:

– Думаю, её выкрала Маринка – подружка Олеськи. Она моя однокурсница и была у меня в гостях...

Рассказываю, как сокурсница внезапно возжелала стать моей подругой. И что её желание «случайно» совпало с зарождением нашего с Егором романа. Как она напросилась ко мне в гости. Как мы в последний день «хорошо посидели» в гостях у моего брата. И ушли по-английски – не прощаясь. И как я перед отъездом в город написала ему эту записку и оставила на столе, чтобы мама её передала. А Маринка, судя по всему, незаметно стащила, чтобы отдать Олеське. Как по приезду узнала, что Егор женился.

Ленка молча выслушивает мои признания и выдаёт:

– Санта Барбара какая-то… Так у тебя что, всё серьёзно было с моим братом?

Киваю. Но, подумав, уточняю:

– По крайней мере, я так думала.

– Когда вы успели вообще?

– Да вот успели. После нашего мимолётного знакомства здесь, он пришёл ко мне в общагу. Ну и закрутилось. Потом ко мне домой приезжал, с мамой познакомился, замуж звал…

Ленка какое-то время таращится, словно увидела привидение, а потом уточняет:

– Когда, ты говоришь, он у тебя дома был? В начале июня?

– Я не говорила. Но – да. – удивляюсь тому, что она угадала.

Подруга несколько секунд сидит со стеклянным взглядом, а потом закрывает лицо руками, и со стонов выдавливает:

– Господи… Что мы наделали…

Хмурюсь, предчувствуя нехорошее.

Ленка ещё какое-то время сокрушается. А я терпеливо жду. И дожидаюсь.

– Егор после армии практически не появлялся у родителей. Лишь раз приехал. Сходил к Олеське, учинил там разборки, а потом ушёл в клуб с друзьями и так там накидался, что вернулся домой только утром. Практически невменяемый. Отоспался и вечером укатил в город. Вот только ни у нас, ни у наших родственников он так и не появился. Мама мне названивала каждый день, переживала. Отец вообще рвал и метал…

– А Егор всё это время снимал квартиру в городе. И мы в ней жили вместе. – вставляю я в образовавшуюся паузу.

– Охренеть. – выдаёт ошарашенная Ленка. – Ты почему мне не рассказала?

– Да некогда было, Лен. Я досрочно сессию сдавала: экзамены, зачёты, курсовая, пары... А все свободные минуты заполнял твой брат. А потом я уехала домой… В сентябре пыталась с тобой поговорить, но ты меня на порог не пустила… Да, согласна, мне нужно было выбрать время в мае, но я думала, что ещё успею с тобой поделиться. Но, получается, не успела.

– Так, ладно. Обе дуры. – подытоживает подруга. – Сделанного не воротишь. Но, если бы я только знала тогда… Всё сейчас было бы иначе.

Смотрю на неё вопросительно. И Ленка, отхлебнув сока, кается:

– В общем, когда Егор исчез с радаров, мы решили, что он пустился во все тяжкие. Искали его по всей родне. Но так и не нашли. А через месяц к родителям пожаловали старые друзья – родители Олеськи. И сообщили «радостную весть»: типа, во время того единственного визита Егор успел «наследить» – Олеся беременна. Справку принесли. Родителей наших стыдили: «Как так? Они столько лет дружили… Олеся его из армии ждала… Плохо вы сына воспитали». И всё в таком духе. После этого у мамы приступ случился, врача вызывали, системы ставили. Мы с Олегом на время к ним переехали, чтобы помогать и поддерживать. А потом Егор объявился. – Ленка вздохнула. – Видела бы ты, Лерка, что там творилось. Мы думали, что отец с Егором подерутся. Отец орал, чтобы Егор женился. Тот орал, что не спал с этой шалавой. Олег их насилу успокоил. Потом в итоге всё-таки выяснилось, что в ту ночь, когда Егор не ночевал дома, их с Олеськой видели вместе. Якобы она вызвалась проводить его пьяного из клуба до дома. Где они были до утра Егор так и не смог вспомнить. Но даже после этого он не хотел верить, что ребёнок его. Но тут Олеся вовремя подсуетилась. Прибежала, рыдала, клялась всем святым. Егор молчал весь вечер. А утром сказал, что ему нужно в город: заявление на работе написать. Отец не хотел отпускать. Снова был скандал. Егор орал, что раз все так настаивают, то он женится. И мы решили, что он дал согласие на свадьбу с Олеськой.

– А он приехал делать предложение мне… – сложилась у меня полная картина тех событий. – И я его попросила подождать… Почему он мне ничего не рассказал, Лен?

– Ну такой вот он у нас – немногословный. Всегда в себе всё переваривает. Но даже если бы рассказал, ты бы согласилась выйти за него замуж после того, как узнала, что Олеська беременна, и его заставляют на ней жениться?

Она права. О своей беременности я тогда ещё даже не подозревала. И наверняка бы отступила в сторону. И я ведь отступила, – когда он ко мне приезжал и предлагал всё исправить.

– Ты не представляешь, Лер, какая это была свадьба. – продолжает Ленка делиться разыгравшейся трагедией. – На похоронах и то веселее. Егор весь вечер сидел с таким видом, что гости даже не решались «горько» кричать. А под конец напился так, что его друзья буквально уволокли домой.

– Ну почему же не представляю? Очень даже представляю. Сама такой невестой была…

Ленка смотрит на меня с жалостью. Виновато поджимает губы. А потом добивает себя и меня:

– Вот так мы Егора и женили… Всей «дружной» семьёй сломали ему жизнь…

– Ты-то чего лезла? – не выдерживаю я. – Сама ведь мне рассказывала про похождения Олеськи. И сама потом заставляла брата на ней жениться? Это, по-твоему, нормально, Лен?!

– А выходить замуж за соседа, от которого тошнит, нормально?! – возвращает мне упрёк подруга. Тяжело вздыхает и уже не так эмоционально просит:

– Не обижайся, Лер. Я просто хотела тебе напомнить, что бывают ситуации, когда человек вынужден идти против своих желаний и убеждений.

Качаю головой – мне ли не знать о таких ситуациях. У меня вся жизнь состоит из подобных противоречий.

– Но я не снимаю с себя ответственность, не думай. – заверяет. – Я себе никогда не прощу, что поддержала родню, а не брата. Если бы я только знала… Сейчас мы бы не ломали голову: где Егор и что с ним.

Смотрю на неё, пытаясь понять: о чём она говорит.

Ленка тяжело вздыхает и поясняет:

– В прошлом году их дочь под машину попала. Выскочила со двора, а какой-то придурок нёсся на полной скорости… Ей потребовалось переливание. И когда Егор сдал кровь на анализ, чтобы стать донором, выяснилось, что никакой он ей не отец… Леркааа, я думала он убьёт Олеську.

Таращусь. Неужели Егор мог поднять руку на женщину? Да, она заслужила, но всё же…

– Да не трогал он её, успокойся. Но в квартире знатный погром учинил. Олеська с перепугу и призналась, что в ту злосчастную ночь между ними ничего не было: Егор послал её на три буквы, и уснул на скамейке. А забеременела она ещё до его приезда. Не пойми от кого. И что родители её об этом знали, и решили быстренько прикрыть позор…

Поражаюсь тому, насколько у нас с Егором похожи судьбы. Понимаю, каково ему было. Кажется, будто чувствую его боль.

Щиплет глаза, и я жмурюсь, не давая пролиться слезам. Но Ленка этого не видит, она смотрит в одну точку на столе. Ей тоже тяжело. Особенно теперь, – когда она в курсе всего.

– В общем, развёлся он полгода назад, Лер. И уехал в неизвестном направлении. Номер телефона сменил. Обрубил все концы…

– Но почему он ко мне не приехал? – не сдерживаюсь, хлюпаю носом.

Ленка вскидывает голову, оценивает мой вид и неожиданно падает передо мной на колени, утыкается носом в ноги. Причитает:

– Прости меня, Лерочка! Если сможешь, прости! Я дура! Идиотка! Предательница! Я не только брату жизнь сломала, но и лучшей подруге. Я всем нам жизнь сломала… За это меня Бог теперь и наказывает… Это я Егору сказала, что ты замуж вышла и сына родила… Мне свекровь сказала, а я – ему. Но я ведь не знала, как оно было на самом деле…

Ревёт белугой. Я её успокаиваю, переживаю, чтобы её дочка не услышала. Пытаюсь поднять Ленку и усадить на стул. Уговариваю:

– Успокойся, Лен. Лера услышит.

Подруга садится на стул, но ещё какое-то время рыдает.

Закрываю в кухню дверь.

Отпаиваю её горячим чаем. И сама хлебаю – у меня тоже душа рвётся на части. Но ситуацию нужно прояснить до конца. И я начинаю говорить:

– Поверишь ты мне или нет, не имеет значения. Я просто хочу, чтобы ты знала: у меня с твоим Олегом никогда ничего не было. И быть не могло. Не потому, что он не в моём вкусе, – хотя это действительно так, а потому, что онтвоймуж. Я в принципе с женатиками не связываюсь, и уж тем более я не стала бы крутить шашни за твоей спиной. И если бы ты тогда просто поговорила со мной, или с Олегом, а не слушала эту стерву Олесю, и не додумывала сама, то знала бы, что он тебе не изменял.

– Ошибаешься. – выдаёт Ленка гундосо.

Глава 31. Рыльце в пушку

Смотрю на неё удивлённо. Ленка усмехается. Совсем невесело.

– В том то и дело, что изменял. Именно потому, что у него тогда действительно был роман на стороне, и случилась вся эта путаница.

– Какая путаница?

Растерянно моргаю. А Ленка наконец успокаивается. И, вытерев слёзы, выдаёт:

– Когда я предъявила записку, он так испугался, что у меня не осталось сомнений в том, что это не случайность, и не чья-то злая шутка. Стала его дожимать, и он сознался, что у него шашни на стороне. Просил прощения, на коленях ползал, уверял, что до секса не дошло…

Перебиваю:

– Не поняла. В чём он сознался? Он не мог этого сделать, потому что сознаваться было не в чем! Я сыном своим клянусь, что между нами ничего не было! И эту записку до момента разборок он наверняка даже не видел! Больше, чем уверена, что Олеська нигде её не подбирала, – её отдала ей Маринка! Это единственный способ, которым она могла к ней попасть!

– Успокойся, и дослушай! Неважно видел он её до этого, или нет. Дело в другом: он принял её за настоящую записку от любовницы – твой почерк-то он не знал. И потому раскололся.

– Тогда какого чёрта ты всё это время меня игнорила?

От происходящего у меня уже голова пухнет. Ещё немного и взорвётся.

– Потому что я не сразу узнала, что крутил он не с тобой.

Замираю. Таращу глаза.

– Короче, там вообще курьёзная история получилась. Я бы может даже посмеялась, если бы это не было так больно… В общем, у Олега был друг – тоже Олег. На тот момент он был женат. И мы семьями частенько собирались, отмечали праздники, и просто в выходные пиво пили, на даче шашлычили. Я с его Женькой неплохо заобщалась. Можно сказать подружилась. Но, оказывается, не только я. В общем, Олег мне действительно изменил с подругой, только не с тобой, а с другой.

– Пффф… Реально мыльная опера. – качаю головой. – Но как ты могла нас перепутать? У нас ведь разные имена.

Ленка краснеет.

– Прости, но в тот момент я была такая злая на тебя, что называла как угодно, но не по имени. И самое приличное из названий было: «бывшая подруга». А Женька ведь тоже вроде как подруга… Вот Олег и не допёр, что я его вовсе не к Женьке приревновала. Конечно, если бы мы могли нормально обсудить ситуацию, это недоразумение бы вскрылось. Но ты же знаешь, что мы тогда жили тут, с его родителями. Так что особо не поорёшь. А спокойно с ним разговаривать я на тот момент не могла.

– А почему ты всё им не рассказала. Пусть бы они промыли мозги сыночку.

– Угу. Сыночку. Мне бы они мозги промыли, а не ему. По крайней мере, свекровь – точно. Я ведь всегда для неё была нежеланной снохой. Мало того, что деревенская, так ещё и образование – три класса и коридор. Не то что её сыночек – с двумя красными дипломами.

Не верю ушам. Не могла тётя Оля так себя вести. Я ведь тоже деревенская. Но она всегда со мной была приветлива, неприкрыто намекала, чтобы я присмотрелась к их Пашке.

Ленка словно читает по моему лицу:

– Ты меня с собой не сравнивай. Для свекрови ты была едва ли не святая. Всегда мне тебя в пример ставила: Лерочка на красный диплом идёт! Лерочка всё успевает: и работает, и учится…

– Ну ты же прекрасно понимаешь, что Лерочка была вынуждена пахать как лошадь. – зачем-то оправдываюсь. – У меня не было родного отца, который бы подкинул мне деньжат. А мать… – махнула рукой. – Сиротой я была при живых родителях.

Подруга вздыхает. Своеобразно извиняется:

– Да это не упрёк. Просто ты многое видела сквозь розовые очки. А я в этом доме всегда была приживалкой. Свекровь до самой смерти портила мне кровь… В общем, мы тогда с Олегом заключили сделку: я ничего не рассказываю его родителям, и не подаю на развод, а он соглашается от них съехать. А тут как раз Егор с Олеськой на заработки собрались. Ну мы и рванули все вместе…

– Предположим. Но когда всё прояснилось, ты могла ведь мне позвонить. Номер моего домашнего телефона у тебя был.

– Был, да сплыл. – хмыкает. – Не удивлюсь, если его исчезновение – тоже работа этой суки Олеськи… Лер, я правда хотела позвонить. Но в записной книжке кто-то вырвал страницу с твоим номером.

– Но сейчас ведь ты как-то мой номер нашла… – кидаю упрёк, потому что мне очень больно. Ведь один единственный звонок мог всё изменить.

– Нашла. Только вчера. Когда разбирала вещи свекрови. Среди газет и журналов затерялась её старая записная книжка, а в ней твой домашний номер. Не знаю откуда свекровь его взяла, и зачем он ей был нужен…

Вспоминаю, что в последнюю нашу встречу тётя Оля просила меня оставить номер для связи. И я оставила домашний – других на тот момент у меня не было.

– Это я его ей дала. Когда в гостях была. Уже после вашего отъезда.

– Теперь понятно. – выдаёт Ленка с ноткой ревности в голосе.

– Лен, но я ведь ничего не знала про твои отношения со свекровью. И потом, я к тебе тогда пришла, а не к ней, – с очередной попыткой поговорить…

– Ладно, проехали. Ты действительно ни при чём. Это мои личные проблемы… В общем, я позвонила твоей матери, и она мне дала номер твоего мобильного. И я сразу набрала тебе.

Повисла тяжёлая тишина. Мы переваривали.

– Я понимаю, что жутко напортачила, – наконец разрушила повисшее напряжение подруга, – но всё же прошу тебя меня простить. Я своё уже хапнула: брата потеряла, свекровь перед смертью меня прокляла, обвинив, что это я довела Олега до болезни. А теперь ещё предстоит пройти через весь этот онкологический ад.

– Но Олег сказал, что ничего ещё не ясно, что идёт обследование.

– Соврал. Он просто не хочет, чтобы его жалели. Но обследование действительно идёт – его готовят к операции.

– Ну, значит, всё не так плохо. Прооперируют, и даст Бог, он пойдёт на поправку.

– Не даст. Не заслужила я такой поблажки от Бога.

– Не говори глупости, Лен! И бо́льшие грешники остаются безнаказанными. И потом, Олег тут при чём? Его за что так наказывать? За лёгкий флирт?

– Да не уверена я, что там всё флиртом ограничилось. Олег-то – друг который, – Женьку так и не простил. Развелись они. Думаешь, он бы пошёл на такие кардинальные меры из-за флирта?

– Я не знаю ни этого Олега, ни его жену, чтобы судить о его решениях. Возможно, он слишком принципиальный. Или там ещё и другие причины были. Может его Женька такая же как Олеська.

Мне хотелось успокоить Ленку, доказать, что не всегда наши подозрения совпадают с действительностью. Но она не захотела слушать:

– Ой, ладно, проехали. Не хочу больше об этом говорить.

– А можно последний вопрос? – не могу уйти, не выяснив этот момент.

– Валяй.

– Ты дочь моим именем назвала из чувства вины?

– И да, и нет. По сути, это не мы её так назвали, а Егор.

Замираю.

– Когда Лерка родилась, мы предложили ему с Олеськой стать крестными. И Егор сказал, что согласится только при условии, если мы назовём дочь Лерой. Мы с Олегом сначала удивились такой принципиальности, а потом подумали: почему бы и нет? Имя красивое, с отчеством сочетается неплохо. К тому же мы перед тобой виноваты… В общем так и сделали: для себя решили, что назовём дочь в честь тебя, а Егору сказали, что согласны на его условие... А теперь вот оказалось, что и он нашу дочь назвал так не потому, что ему имя понравилось.

Горло снова сдавливает спазмом: он не разлюбил меня, просто так сложились обстоятельства. Я понимала его как никто другой: у меня мать авторитарная, всю жизнь меня гнобила. А у Егора такой отец. Даже если бы он рассказал ему о романе со мной, это ничего бы не изменило. Несмотря на всю симпатию ко мне, дядя Сергей всё равно бы заставил Егора жениться на Олеське. Потому что та была беременна. И Ленка этому не смогла бы помешать.

Перед глазами встала картинка из института: симпатичная брюнетка под дверью аудитории… Права была Машка: нужно было ей по морде дать. И Маринке заодно. Глядишь, они бы ещё тогда признались в своих хитрожопых махинациях... Если бы я тогда поговорила с Егором всё могло быть иначе. Ведь я уже знала, что беременна. И мой ребёнок имел такое же право родиться и вырасти с отцом.

– Что с дочерью Олеськи?

– Нет её. Не спасли.

Прикрываю глаза. Как мать понимаю свою соперницу, и где-то даже жалею. Но как обманутая женщина готова убить. Хотя… такая жизнь, как у неё, хуже смерти. Сильнее, чем её наказала судьба, не накажешь.

– Где она сейчас?

– К родителям вернулась. Не представляю, как после такого можно было вернуться в деревню. Как она моим в глаза смотреть будет?

– Спокойно будет смотреть, Лен. Если у неё хватило совести провернуть такую махинацию, то и на это хватит. Не удивлюсь, если они со своей паршивой семейкой ещё и обвинят вас во всех своих бедах.

– Это точно. Вот ты только представь: они много лет дружили с нашими родителями, кумовьями были через их младшую дочь, и так бесстыдно использовали нас всех, чтобы прикрыть позор своей шалавы… Егора, видите ли, плохо воспитали… На своих бы посмотрели! Там младшая выросла не лучше старшей…

Мы ещё долго разговаривали обо всём, что с нами случилось за время разлуки. Потом я попрощалась с тёзкой, и, несмотря на уговоры Ленки остаться на ночь, уехала домой.

А через несколько дней узнала, что операцию Олегу отменили. Опухоль оказалась с каким-то «сюрпризом», и врачи не стали её трогать – чтобы не ускорить распространение метастазов. Ленка отказалась с этим мириться, и вместе со своими родителями начала экстренно готовить документы на выезд в Европу, в надежде, что западные светила более продвинуты в этом вопросе.

Процесс переезда ускорил младший брат д. Сергея, который давно там живёт. И уже после трёх месяцев беготни по инстанциям всё Ленкино семейство перебралось за рубеж.