Текст книги "Бывшие. Ошибка молодости (СИ)"

Автор книги: Злата Леманн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Бывшие. Ошибка молодости
Злата Леманн

Пролог

„Я никогда не смогу простить предательство. Могу сказать точно, что даже те, кто уверяют всех, что простили, на самом деле помнят это до самого своего смертного часа. Говорят, простить – значит, забыть. Но возможно ли искренне и по-настоящему забыть, когда тебя предал близкий человек? Думаю, нет…“

Олег Рой

Глава 1. Прошлое не отпускает

Ресторан «Ностальжи»

– Ну что, Лерусь, за твои очередные восемнадцать! – Ольга тянется ко мне фужером, в котором искрятся пузырьки.

С улыбкой подставляю свой. Окидываю взглядом небольшую, но такую дорогую сердцу компанию. Они тоже не отстают, и звон стекла троится. Улыбаюсь до ушей. Что может быть лучше того, что в твой день рядом находятся самые близкие? Сын – моя гордость и смысл жизни – уже такой взрослый, что даже не верится, что это мой ребёнок. И две подруги, с которыми я разве что в разведку не ходила, а остальное всё было. И этовсёнас настолько сблизило, что возвело в ранг родных.

Смотрю на них, и сердце плавится. Растекаюсь розовой лужицей. Рядом с ними я могу позволить себе быть настоящей: ранимой и сентиментальной. Потому что знаю, что не осудят, не высмеют, не предадут. На глаза наворачиваются слёзы счастья.

– Поскольку бо́льшая часть твоих жизненных планов уже реализована, – продолжает подруга, – пожелаю, чтобы сбылась главная мечта: наконец, встретился тот, кто сумеет растопить твоё сердце. Короче, за тебя, и за сбычу самых сокровенных мечт!

– …твоих мечт. – напоминаю с улыбкой. Сама я давно уже не мечтаю ни о чём подобном. Но мои девчонки упорно в меня верят. А я отношусь к их фантазиям философски: если это делает их чуточку счастливее, то пусть мечтают, навязывают свои планы, и даже периодически устраивают «случайные» знакомства.

– За твои «сорок пять – баба ягодка опять». – вклинивается Машка. Меряет меня захмелевшим взглядом, и задаётся риторическим вопросом: – И почему я не мужик? Такая женщина пропадает…

– Эй! Не лезь в мой тост! – возмущается Ольга. – Ты уже свой сказала! Причем, дважды.

Но для подвыпившей Машки её протест, как выстрел на старте. Продолжает упрямо и громко:

– Даю установку: к следующему дню рождения порадовать нас новостью, что мужчина твоей мечты сделал тебе предложение!

Вижу, как Ольга замирает, и многозначительно таращит глаза. До Машки доходит медленно, и она своими только растерянно хлопает. А потом ахает и прикрывает рот ладошкой. Смотрит виновато.

И только Ромка не понимает в чём дело – его в подробности этой истории никто не посвящал, и потому просто наблюдает и хмурится.

Пытаюсь сгладить неловкость:

– Да, ладно вам, девчонки. Уже давно всё прошло. Отболело и отвалилось. – широко улыбаюсь. Но глаза выдают. И я понимаю, что они все это видят.

Не сдаюсь. Добавляю бодро:

– И кстати, у тех событий в этом году тоже юбилей – 25 лет! Представляете?! Так что у нас сегодня целых два повода выпить: за моё здравие, и за упокой прошлого…

Глава 2. Удар под дых

Конец 90-х. Сентябрь. Аудитория пединститута

– А ты уже в курсе, что Он женился? – в голосе Маринки столько злорадства, что я теряюсь. Не понимаю – о чём она? Почему так себя ведёт? И смотрит странно.

Мы с нею неплохо ладим. Вернее, ладили до сегодняшнего дня. Она даже была у меня в гостях, – ездила в красивую глубинку, на мою родину. Правда, она буквально напросилась в эту поездку, но это не отменяет того факта, что я впустила её в свой дом…

Поездка случилась этой весной. Я бы сказала внезапно. Маринку вдруг с упорством носорога стала набиваться ко мне в подруги. Я не понимала причин её маниакального желания сблизиться, – мы вместе проучились почти три года, и всё это время были просто однокурсницами. И тут вдруг такая внезапная любовь.

Но всё же сдалась под её напором. Она казалась мне неплохой девчонкой. Такой же провинциальной, как и я. На фоне этого мы неплохо друг друга понимали. Так почему бы нет? Места у нас красивые, дом большой, да и майские праздники так и шепчут… И вообще, вдруг девчонка найдёт своё счастье среди наших парней? Ведь что-то же её туда тянет.

Так я рассуждала. Но слишком близко её всё же не подпустила: личную жизнь с нею не обсуждала, сокровенным не делилась. Меня словно что-то от этого удерживало. А в остальном вела себя дружелюбно и гостеприимно.

По возвращению девушка с упоением рассказывала в группе о том, как здорово мы провели выходные. Какая у нас красивая природа, и как ей всё понравилось. И мне казалось, что поездка нас по-настоящему сблизила.

И тут этот взгляд. Холодный, насмешливый. И вид такой надменный, словно я вдруг стала для неё человеком второго сорта, или заклятым врагом.

Что могло случиться за лето? Особенно учитывая, что после того, как мы разъехались на каникулы, до сегодняшнего дня не виделись.

Моргаю, стараясь прогнать растерянность.

– О чём ты? – говорю спокойно, хотя волнение уже присутствует. – Я не понимаю…

У нас нет общего знакомого, о ком она могла бы рассказать вот так – в странной форме, словно на что-то намекая. Но упорно продолжаю рыться в памяти, выискивая.

Безуспешно.

Маринка выдерживает паузу, наслаждаясь моей растерянностью. Я это отчётливо вижу, и ещё больше теряюсь. Не знаю, что думать.

– Кто – Он? – делаю очередную попытку хоть что-то прояснить. Осторожно. Потому что чуйка уже зашевелилась отвратительным червяком где-то в районе солнечного сплетения.

– Егор. – произносит с холодной улыбкой. И смотрим на меня свысока, взглядом победительницы. Упивается ситуацией. Но не забывает следить за моей реакцией. Пытается уловить малейшие изменения. И словно их мысленно протоколирует, чтобы потом кому-то донести в мельчайших подробностях.

В аудитории висит мёртвая тишина – однокурсницы притихли, и наблюдают за происходящим.

Егор? Какой Егор? … Мой Егор?! … Этого не может быть! Да они с Маринкой даже не знакомы… Или я чего-то не знаю?

Всматриваюсь в лицо «подруги», пытаюсь провести параллель между нею и своим парнем, найти точки соприкосновения. Но они никак не находятся. Ещё, как назло, мыслительный процесс протекает медленно, вязко. И память подводит – не могу вспомнить откуда Маринка родом.

А потом в голове словно что-то включается. Приходит понимание, что они вполне могут знать друг друга, так как живут в одном районе. Он мог приезжать в их деревню на танцы. Или она к ним.

Пазлы продолжают складываться, и я начинаю понимать зачем она так старательно пыталась сократить дистанцию. И для чего ей нужно было побывать в моей семье. Тогда я не связала эти события воедино. Да я вообще не придала значения этому факту. А он оказался отправной точкой: внезапная симпатия Маринки проснулась сразу после моего знакомства с Егором.

Смотрю на неё, и всё ещё до конца не верю, что она могла так поступить. Потому что примеряю на себя: я бы точно так не сделала.

Ехидный взгляд скользит по мне, оставляя ощутимый неприятный холодок. Я его чувствую кожей. Но упорно продолжаю искать Маринке оправдание: причина у такого коварства должна быть весомой.

Вспоминаю наши разговоры, анализирую…

Она не может быть девушкой моего Егора, потому что его бывшую зовут… Стоп! Маринка как-то в разговоре упоминала имя лучшей подруги, с которой она познакомилась и подружилась, когда получала первое образование в каком-то СПТУ… Неужели?!.. Да нет, не бывает таких совпадений… Мало ли на свете Олесь? Ну не может мир быть настолько тесным!

Внутренний голос упорно твердит, что может. И что только в этом случае концы всей истории срастаются идеально. Подруга Маринки, – та самая – бывшая девушка Егора. Та, что проводила его в Армию, и ждала так верно, что после возвращения он не захотел её видеть.

Теперь, когда всё встало на свои места, изучаю лжеподругу новым взглядом. Уверена: эта «засланка» никогда не мечтала о дружбе со мной, и втёрлась в доверие только для того, чтобы собрать обо мне информацию для Олеси. А потом использовать против меня же. И у неё это, судя по результату, хорошо получилось.

Отдаю должное её артистичности и хладнокровию: она действовала как профессиональный разведчик.

Хотя нет, разведчик не заслуживает сравнения с этой… Ищу для неё подходящее название. Закипающий мозг подкидывает версию: змея.

Точно, – Змея! Подобралась тихо, и ужалила смертельно.

Я была уверена, что Маринка не врёт. Если бы это была ложь, она бы сейчас выглядела иначе. А на меня смотрела победительница. Жестокая и уверенная в своей правоте.

А значит мой Егор действительно женился. На другой – той, которую старательно обходил стороной. И из-за которой после дембеля завис в этом городе, и стал моим…

Что они ему наплели такого, что он решил жениться на изменнице, даже не поговорив со мной?

Чувствую, как за грудиной появляется и начинает нарастать боль. Сердце щемит от осознания потери и предательства.

Как он мог им поверить?! Как мог так со мной поступить?! За что?!

Смотрю на довольную Маринку и вижу, как моя Вселенная постепенно, словно в замедленной съёмке, трескается и разлетается на осколки.

Сквозь толщу накрывающих чувств и эмоций пытается прорваться какая-то мысль. С трудом её ловлю:

– Как ты узнала?

Я никогда с нею не обсуждала эту часть своей жизни. Вообще ни с кем не обсуждала. Хранила нечаянный островок счастья как самое ценное. Боялась спугнуть.

– Что именно? – Маринка криво усмехается. – Что он женился? Или, что ты путалась с чужим женихом?

Она говорит громко, чтобы слышали все присутствующие. Но этого ей кажется мало. И она обводит взглядом притихших девчонок, всем видом давая понять: вот она какая – ваша святая Лерочка, любимица группы. Съели?! Ваша альтруистка оказалась химерой!

Возможно, она это даже сказала вслух. Но я уже не в состоянии это различить. Всё смешалось в голове и в душе. И я просто молчу. Оглушённая.

Из оцепенения выводит звонок, оповестивший о начале занятия. И все, включая меня, занимают свои места.

Входит преподаватель, что-то говорит. Я на автомате за ним записываю. Но в голове продолжает биться мысль: «Как он мог?! Ведь всего два с половиной месяца назад он сделал предложение мне» …

Глава 3. Мимолётное знакомство

Конец 90-х. За четыре месяца до разговора с Маринкой

Весна в этом году по-летнему тёплая: конец апреля, а на улице стабильно держится плюс двадцать пять. Только вечера своей прохладой выдают сезон года.

Смотрю в окно, и улыбаюсь солнышку, зависшему на безоблачном небе. Оно мне отвечает ярким светом и теплом, щекочет в носу. На душе так хорошо.

Ещё один курс почти позади. Осталась пара недель занятий, несколько экзаменов, которые я сдаю в этом году досрочно, и можно ехать домой. Там ждёт мама, братья, …и ремонт.

Девчонки – мои соседки по комнате, разъехались на выходные кто куда, и я наслаждаюсь тишиной и покоем. Спешить некуда – подработка у меня только по ночам, а значит весь день можно посвятить ничего неделанию. И обязательно надо навестить Ленку. А то потом расстанемся на целое лето. Не знаю, как она, а я буду скучать.

Ленка – моя студенческая подруга. И она не так давно вышла замуж за столичного парня. И теперь живёт в новой семье – с родителями мужа и его братом. Но это особо не мешает нашей дружбе. Я, в перерывах между работой и учёбой, периодически её навещаю.

Хотя нет, не её, их. С мужем Лены – Олегом мы неплохо поладили: сошлись на общих интересах. Он, как и я, увлекается восточными единоборствами, и при встрече мы нередко «обмениваемся опытом», – иногда отрабатываем новые приёмы, но чаще обсуждаем философию, в которой упор делается не на силу и умения махать руками и ногами, а на моральные ценности: честность, справедливость, терпимость, ответственность и уважение. О них мы можем разговаривать часами, спорить с пеной у рта.

Родителям Олега я тоже пришлась ко двору – приняли как родную, и втихаря примеряют на меня роль невесты их старшего сына Павла. Я, в ответ на их попытки нас свести, только посмеиваюсь. И всегда иду в эту семью с тёплыми чувствами.

Вот и сейчас при одной мысли о встрече с этим семейством улыбаюсь.

Прикидываю, что надеть, чтобы не спариться днём и не замёрзнуть вечером, и останавливаю выбор на любимых камуфляжных джоггерах с накладными карманами, белой футболке и бежевой олимпийке.

Да, я любительница стиля милитари. И не вижу в этом ничего зазорного. К тому же, у меня на то есть причины. Во-первых, я росла с братом – приходилось донашивать его вещи. А, во-вторых, в такой одежде, в случае необходимости, удобно отбиваться от назойливых поклонников. И вообще, когда я так одета, парни особо не пристают – видимо, пятой точкой чувствуют, что девчонка в штанах под военный стиль не «мамин цветочек», – от такой и прилететь может.

Нет, я, конечно, могу быть леди. Но не сегодня. Сегодня я иду туда, где меня принимают такой, какая я есть.

Одеваюсь. Олимпийку, чтобы не нести в руках, завязываю на бёдрах. Оцениваю образ в зеркале. Понимаю, что получилась хулиганка. Даже классическое каре не исправляет положение. Потому что без укладки. Ещё и обесцвеченные волосы прилично отросли от корня. Но мне это нравится – смотрится, на мой взгляд, естественно и интересно. И, главное, мне идёт: глаза цвета хаки на фоне тёмных корней стали ярче.

Слегка подкрашиваю ресницы и вскользь прохожусь по губам бесцветным блеском. Пытаюсь при помощи пальцев привести в порядок своё непокорное двухцветье. Делаю только хуже. Но моё настроение сегодня ничем не испортить. Улыбаюсь отражению, показываю язык, и довольная беру курс на выход.

До знакомого дома дохожу быстро и без приключений. Поэтому настроение сохраняется первозданным. Отмахав десять пролётов почти не сбив дыхания, с разбегу давлю на звонок.

Открывает Ленка.

– О, привет. А я думаю, куда ты пропала…

Коротко обнимаемся.

– Экзамены, работа. – поясняю своё длительное отсутствие.

Нам не нужно много слов, чтобы понять друг друга. Потому что мы совпали сразу, едва познакомились.

Встретились на съёмной квартире, куда меня занесла судьба, когда я съехала от родственников, так как далеко было добираться до института. Сразу подружились. Сначала жили в разных комнатах, потом объединились – чтобы меньше платить.

За полтора года совместной жизни стали не просто подругами, а практически сёстрами. Я познакомила её со своей семьёй, она меня со своей. Обе сразу стали любимицами. И даже после того, как я выбила-таки комнату в общежитии, а подруга получила диплом и вышла замуж, связь не теряли.

– Проходи на кухню. – обозначает маршрут Ленка, и первая мчится в указанном направлении с воплями «Чёрт, подлива горит!»

Пристраиваю кроссовки в длинном ряду чужой обуви, вещаю олимпийку на вешалку, и иду на звук гремящей посуды и чертыхающейся подруги.

Она хлопочет у плиты.

– Всё кухаришь?

Окидываю кухню взглядом. Стол завален продуктами.

– Ну да. Куда деваться? … Да, блин! Придётся начинать сначала…

Заглядываю через её плечо в сковороду и выношу вердикт:

– Не вижу повода для паники. Зажарилось, но не пригорело ведь. Разведи водой и добавь немного сливок. Станет светлее и вкуснее.

Не то, чтобы я была знатной поварихой, но в голову иногда приходили светлые идеи.

Подруга благодарно улыбается.

– Говори, что нужно делать. – предлагаю свою помощь.

– Можешь овощи на окрошку покрошить.

– А Олег где? На смене?

Спросила не потому, что соскучилась по её мужу, а потому что обычно он ей помогает, если находится дома. Так как Ленка тоже работает, и устаёт не меньше его. И эта традиция совместной готовки не нарушается даже по выходным.

Подруга указывает головой в сторону закрытой двери, ведущей в их комнату. Оттуда доносятся приглушенные голоса.

– Не поняла. Вы что, поссорились?

Ленка неопределённо ведёт плечами.

– Таак. – недобро тяну. – Никуда не уходи, я сейчас вернусь.

Ленка не издаёт ни звука. Отвернулась. Надеюсь, не плачет.

Быком с корриды несусь по коридору и без стука открываю дверь. За пару шагов оказываюсь перед диваном, на котором сидят трое. Упираю руки в бока.

– Мальчики, а вас родители в детстве не учили, что девочкам нужно помогать?

– Лерка! Привет! – Олег, пропустив мимо ушей моё замечание, поднимается навстречу, и сгребает в свои медвежьи объятья, попутно обдавая парами алкоголя.

Ловко выпутываюсь и выворачиваю его руку в болевом приёме. Нечего меня без спроса трогать! Амбал ойкает как девчонка и сгибается пополам. Комната небольшая, не развернёшься, чтобы что-то не зацепить, поэтому он даже не пытается выбраться из захвата.

– Привет, Паш, – здороваюсь со старшим братом Олега, сидящим с ошалелым видом. Тот медленно кивает и сглатывает. Видимо представил себя на месте младшенького.

– Эй! Ты чего?! – напоминает о себе скрученный. – Отпусти! Больно ведь…

Никого калечить я не планировала, поэтому внимаю просьбе. Здоровяк трёт запястье и снова расплывается в улыбке.

– Это Лерка! – с гордостью представляет меня третьему – сидящему по центру дивана, и с любопытством наблюдающему за происходящим.

– Егор. – отзывается незнакомец.

Киваю, давая понять, что услышала. Вскользь прохожусь по нему взглядом, и вновь концентрирую внимание на нерадивом муже подруги.

– Ты почему Ленке не помогаешь?

– Ну… это… мы тут… как бы… отмечаем. – С трудом подобирает слова здоровяк, и с виноватым видом косится на батарею пустых, и ещё не открытых бутылок с пивом. Икает.

– Понятно, – понимаю, что этот уже не помощник. Вздыхаю и, махнув рукой, покидаю импровизированный пивбар.

Ленка уже орудует двумя столовыми приборами: ложкой мешает подливу, а вилкой пытается перевернуть котлету на соседней сковороде. Забираю у неё ложку, убавляю газ.

– Выдыхай. Сейчас вдвоём всё быстренько сделаем.

Чмокаю подругу в щёку. Та благодарно улыбается.

А я оцениваю количество готовящихся блюд.

– По какому поводу фуршет?

– Так мой брат из Армии пришёл, – тут же отзывается Ленка всем видом показывая, что удивлена моей недогадливости.

На мгновение зависаю соображая. Арифметика проста: вычислить, кто из трёх наклюкавшихся пивом богатырей Ленкин брат, несложно. Непонятно другое:

– У тебя есть ещё один брат?

– Ну да. Старший. Ты что, не знала?

– Интересно откуда я могла знать, если никто из вас об этом никогда не говорил? И в вашем доме нет ни одной фотографии, способной пролить свет на его существование.

Ленка виновато тупит взгляд.

– Прости. Я как-то упустила этот момент. Да, у меня два брата: младший и старший. С Сашкой ты знакома, а Егора только что видела.

Не могу сказать, что я его прям видела. Я была занята воспитательным процессом. И если бы он не представился, я бы в его сторону вообще не посмотрела.

– Да ладно, расслабься. – успокаиваю подругу. – В конце концов ты не обязана отчитываться передо мной по всем членам семьи. Не знала, теперь знаю. И от этого ничего особо не изменилось…

В четыре руки быстро расправляемся с готовкой, во время которой подруга замаливает свой грех: рассказывает о Егоре. Который в принципе меня не особо интересует. Но я слушаю. Больше из вежливости. И в пол уха.

Узнаю, что он на два года старше Ленки. Что его провожала в Армию девушка Олеся, с которой он дружил со школы. О то, как она его потом «ждала»: перебрав всех парней деревни, включая друзей Егора. Как те его поставили об этом в известность. И о том, что парень теперь не спешит домой, оттягивая неизбежные разборки и разрыв многолетних отношений.

Слушаю молча, потому что ни Олесю, ни Егора не знаю. И, честно говоря, мне всё равно что там между ними происходит.

Ленка в какой-то момент это понимает, и переходит на менее личные темы.

После готовки и уборки вместе накрываем большой стол в зале. И я сразу убегаю – нужно ещё успеть подготовиться к ночной смене.

Глава 4. Хочешь привлечь внимание парня? Проигнорь его

Ночь выдалась неспокойной, и мне не удалось ни то что поспать, а даже присесть. Поэтому утром приползла в общагу полудохлой тушкой. Через силу приняла душ, и прямо в халате упала на заправленную постель.

Вырубилась мгновенно. Но ненадолго. Разбудил настойчивый стук в дверь…

Не сразу соображаю, что стучатся ко мне. Ещё какое-то время трачу на то, чтобы встать и пересечь комнату.

Не спрашивая кто там, поворачиваю ключ. Бояться некого – в общагу посторонних не пускают, и значит это кто-то из своих. И он либо бессмертный, либо со сломанным инстинктом самосохранения. Который я сейчас доломаю.

С недовольным видом распахиваю дверь, и замираю от неожиданности.

На пороге стоит незнакомец.

Мерю его сонным взглядом. Высокий, плечистый, серьёзный.

– Вам кого? – выдаю хрипло – после сна голосовые связки отказываются нормально работать.

– Тебя. – отвечает невозмутимо, и аккуратно отодвигает меня в сторону.

Молча слежу, как он уверенной походкой пересекает комнату и останавливается около помятой постели.

Уточняет:

– Твоя?

На автомате киваю. Наблюдаю, как он сначала садится, а потом ложится, вытягиваясь во весь свой немаленький рост, и закидывает руку за голову.

– Ты чего замерла? Садись. – свободной рукой указывает на стул, стоящий рядом.

От такой наглости едва не давлюсь воздухом.

– А ты ничего не перепутал? Ты кто такой вообще?! – упираю руки в бока и смотрю на него свирепо.

Невозмутимость незнакомца на мгновение даёт сбой – брови сдвигаются к переносице.

– Я Егор. – произносит угрюмо. Но продолжает лежать.

Вот нахал!

Спросонья я соображаю туго, и сегодняшнее пробуждение не отличается оригинальностью. А поскольку я проспала всего пару часов, то вообще туплю жёстко:

– Какой ещё Егор? Я не знаю никакого Егора.

Он молчит и продолжает хмуриться. Уходить явно не собирается. И я быстро теряю воинственный настрой. Не понимаю что делать дальше. Можно, конечно, вызвать подмогу и выставить непрошенного гостя из общежития. Но я не спешу этого делать – что-то останавливает.

Прохожу к окну и упираюсь попой в подоконник. Скрещиваю руки на груди. Смотрю на незваного гостя угрюмо, потому что от недосыпа в виске начинает пульсировать боль.

Он тоже на меня смотрит, но по-другому: обиженно, и в то же время удивлённо. Но эти эмоции быстро сменяются заинтересованностью. Теперь он блуждает по мне пристальным взглядом, словно пытается что-то найти.

Невольно веду плечами. Мне неуютно. Я в помятом домашнем халате, с таким же помятым лицом. Про причёску боюсь даже думать. Уверена, что сейчас даже воронье гнездо, по сравнению с моей шевелюрой, шедевр искусства.

И тут он неожиданно улыбается. А до меня наконец доходит кто передо мной. «Ленкина улыбка» не оставила сомнений: это её брат. Да и тельняшка знакомая. Я видела её на нём вчера, и теперь, наконец, узнала.

Выпучиваю глаза и давлюсь воздухом. Его это ещё больше веселит. Сквозь смех выдаёт:

– Туго соображаешь.

А вот это он зря… Я бы ещё стерпела веселье, хоть и дураку понятно, что смеётся он надо мной, но тут уже явный перебор. Сама знаю, что не блещу сейчас догадливостью, но тыкать меня в это носом – большая ошибка.

– Я бы на тебя посмотрела после бессонной ночи. – огрызаюсь и отворачиваюсь. Красноречиво смотрю на дверь. Ну и что, что брат. Мы практически не знакомы, и я его в гости не звала.

Боковым зрением вижу, что он всё ещё на меня пялится. Но уже без особой радости. Теперь рассматривает моё «гнездо» на голове. Да и пофиг! Упрямо поджимаю губы.

– Работаешь? – в голосе слышится мягкость и уважение.

– Ты мне зубы не заговаривай. Зачем пришёл?

– Мы вчера толком не познакомились…

– Велика потеря. – бурчу под нос. Но поскольку мы находимся рядом, то он, конечно же, слышит. Усмехается.

– Вообще-то познакомились. – продолжаю. Поворачиваю голову в его сторону. Смотрю чуть иронично. – Как меня зовут помнишь?

Кивает со смешком.

– Я твоё имя теперь тоже не забуду. И обещаю, что в следующий раз при встрече обязательно тебя узнаю. Это всё? Или есть ещё что-то, что не даёт тебе покоя?

Теперь парень хмурится и молчит. А мне вдруг становится стыдно за своё поведение. И я продолжаю уже не так враждебно:

– Мне нужно выспаться. Завтра экзамен, и сегодня ещё надо к нему подготовиться. С больной головой это вряд ли получится…

Вижу во взгляде понимание. И затаённую грусть.

Егор садится, и какое-то время пристально смотрит в глаза. А мне кажется, будто – в душу. Отвожу взгляд. Отворачиваюсь. Снова пялюсь на дверь. На этот раз без всяких намёков. Чувствую, как от его внимания теплеют щёки, и появляется желание провалиться.

Он резко встаёт и направляется к выходу. Так же стремительно, как и вошёл. А я тупо смотрю в его спину.

И тут до меня внезапно доходит: ни Ленка, ни Олег не знают где я живу. Вернее, знают только в общих чертах – поскольку в общагу гостей не пускают, они у меня никогда не были.

– Ты как меня нашёл? – Иду за ним следом. Сама не понимаю зачем. Может, чтобы закрыть дверь?

Егор останавливается, поворачивается, но не отвечает. И зачем-то лезет в карман.

Замираю. Слежу за его действиями.

Он достаёт небольшую вытянутую коробочку.

Узнаю её сразу. Это духи "Девичьи грёзы". Давно такие хотела, но их невозможно найти в свободной продаже.

– Чуть не забыл. – сокрушается парень, пытаясь расправить подмятый уголок упаковки. – У тебя ведь скоро день рождения, а я сегодня уезжаю... Поэтому вот…

Смотрю на протянутый подарок, и не двигаюсь с места. В голове полный кавардак. Миллион вопросов и ни одного ответа.

Егор берёт меня за руку и вкладывает в неё мою мечту. А я просто ошалело слежу за каждым его движением, всё ещё не веря в происходящее.

И только когда он закрывает за собой дверь, вздрагиваю, и прихожу в себя.

Спохватываюсь: я ведь ему даже спасибо не сказала! Так нельзя! Я должна извиниться! И поблагодарить! Он же всё-таки не прохожий какой-то, а Ленкин брат. Да ещё и такой подарок сделал. Эти духи стоят не дёшево. Мне, чтобы их купить, месяца три пахать надо. И не есть при этом. И я знаю семью Егора – они простые люди. Так что эта покупка и для него ощутимая. Наверняка все свои сбережения потратил.

Выскакиваю следом. Но его в коридоре уже нет.

Спускаюсь по лестнице на первый этаж. В холле тоже пусто. Шустрый какой! Быстро шагаю к кабинке вахтёра.

На смене сегодня Мария Степановна, строгая тётка. Можно сказать – овчарка. Такой всё равно кто перед ней, и на какую сторону у него тюбетейка. Никто мимо не проскочит, любого порвёт на лоскуты. В её смену в общежитие всегда тишина и порядок, а жильцы ходят перебежками, чтобы лишний раз не попадаться ей на глаза. А то ведь ещё, чего доброго, пол в холле мыть заставит. Она может.

Но со мной женщина всегда приветлива. Наверное, потому что я в принципе не проблемная. Учусь, работаю, допоздна не гуляю, пагубных привычек не имею. Вахтёры таких любят.

– Марь Степанна, а куда пошёл парень? Высокий такой. Плечистый. – хаотично пытаюсь вспомнить приметы Егора, и понимаю, что опять его толком не рассмотрела: не знаю ни цвет глаз, ни волос, ни каких-то отличительных черт.

– Как куда? На выход. У нас тут только два пути: либо сюда, либо отсюда.

Выскакиваю на улицу. Но Егора уже и след простыл. Верчу головой в поисках тельняшки – это всё, что я запомнила. Но её нигде не видно. Закусываю губу. Вот дура набитая! Сон мне дороже человеческого отношения!

Возвращаюсь расстроенная. Пытаюсь тенью проскользнуть мимо местного Гитлера.

Не вышло.

– Парень твой? – женщина улыбается. А я удивляюсь – вижу её такой жизнерадостной впервые.

Хаотично соображаю, что ответить. Скажу «нет», в следующий раз ко мне вообще никого не пустит. Поэтому соглашаюсь:

– Угу, парень.

А у самой на душе какое-то волнение. Наверное, от того, что нагло вру.

– Одобряю. Видный, серьёзный. Не то что наши оболтусы.

Это она про детдомовских ребят, которые учатся в училище неподалёку, и занимают весь первый этаж общежития.

Решаю воспользоваться непривычной разговорчивостью женщины:

– Марь Степанна, а как так получилось, что вы Егора пропустили? Он же не из наших.

Вахтёрша на мгновение отводит глаза. Слежу за её взглядом и упираюсь в коробку дорогущих конфет. Она это замечает, и сразу прячет её под стол.

– Так и пропустила. Смотрю, парень хороший, вежливый. Тем более к тебе просится, ни к какой-то шаболде. Что ж я зверь какой? Молодой что ли никогда не была?

Угу, угу. Я уже поняла, каким образом он нашёл подход. Но делаю вид, что верю в её альтруистские наклонности и бескорыстную доброту.

– Спасибо вам большое. – искренне благодарю. Потому что на душе вдруг становится так светло, словно солнышко из-за туч выглянуло. Да ещё и подарок приятно оттягивает карман халата. Уверена, что к нему прилагалась и та коробка конфет. Ну да ладно. Я сладкое не очень люблю.