Текст книги "Прятки с любовью (СИ)"
Автор книги: Жанна Софт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
– Оставишь работу из-за нее?
Киваю.
Мне не нравилась эта грязная игра, но меня то и дело в нее пытались втянуть. Я и правда, разослал резюме, но пока ответы поступали вяло.
Таня смолкает, задумчиво останавливается вновь. Позволяет прибою ласкать ее босые ступни, а ветру – волосы.
– Как-то это все не правильно, – она поворачивается ко мне с грустной улыбкой, – ей все лавры, а ты вынужден изменить привычный устой. Ты хороший, и достоин лучшего.
Звучит приторно сладко. Но я, со своим раненым самолюбием из-за этой нелепой ситуации, верю каждому ее слову. Они проливаются лечебным бальзамом.
– А я вот, знаешь, – она вздыхает и отводит глаза, – действительно хочу бросить наше дело. И уехать из Москвы, куда-нибудь на юг. Так, чтобы никто меня там ни знал. Все начать заново…
– А чем будешь заниматься? – я становлюсь рядом и чувствую, как вместе с набегающей волной, мои ступни затягивает в песок.
– У меня диплом детского психолога. Так что, с работой проблем быть не должно, – Таня улыбается, и заправляет прядь за ухо, – А ты кто по образованию?
– Я? Оператор электронно-вычислительной машины, – усмехаюсь, с теплотой вспоминая годы студенчества.
– Это программист так по старомодному называется?
Киваю, подмечая вдали блеснувший плавник дельфина.
Клочок солнца медленно тускнел, погружая берег в сумерки.
– А чего не стал по специальности работать?
– Провалил сессию, попал в армию, а там – на войну.
– Вау…
Силиконовая красотка кивает, словно бы понимает, о чем говорит.
– Мой парень, самая первая любовь тоже погиб в Чечне, – она серьезнеет, отводя глаза, – мне было пятнадцать, ему восемнадцать. Активные боевые действия там уже не велись, их с другими призывниками отправили ликвидировать последствия войны, строительство там всякое. Машина, в которой он ехал, наехала на противопехотную мину.
Тяжело вздыхаю. Сколько подобных историй я слышал?
Обнимаю осторожно женщину за плечи, желая поддержать. Таня льнет ко мне, утыкаясь лбом в мою грудь.
– Мне так одиноко, если бы не Светка, вообще бы с ума сошла.
– Да брось. Уверен, в твоем окружении есть и другие хорошие люди.
– Она рассказывала, как мы познакомились? – Татьяна нагло зарывается в мои руки, но я не против, ведь она снова заговорила о Светке.
– Нет, и как же?
– Жениха у меня увела, футболиста одного. Фирсов, может, слышал?
Медленно киваю. Слышал, конечно. Парень ославился на весь интернет.
– Да, мы с ним познакомились на одном мероприятии, быстро закрутился роман. Но появилась Света, и все пошло прахом…
– А почему же вы дружите теперь?
Ларина пожимает плечами.
– Сошлись на том, что он мудак, – Таня тихо смеется и кладет голову на мою грудь.
Я инстинктивно обнимаю ее оголенные плечи, вдыхаю сладкий аромат женщины. Таня, уловив смену в моем настроении, поднимает на меня глаза и грустно говорит:
– Я знаю, что не она… Но разве я не достойна тебя? – ее рука тянется к моему лицу, нежно ложится на заросшую скулу, зарываясь кончиками острых ноготков в бороду, – Не заслуживаю любви?
Конечно, заслуживаешь! Хотелось мне сказать, но Ларина тянется к моим губам, и целует, заставляя отвечать мое тело, но не мой мозг.
К черту все!
Может, такая бойкая Закорюкина мне и нужна?
Глава 15
Светлана
Я словно попала в некий ситком о любовном четырёхугольнике. Или, может, даже на то тв – шоу, где пары живут на тропическом острове и делят партнеров. Но все кончается тем, что они переспят друг с другом, и ославятся на весь мир.
В плохом смысле этого слова.
Теперь я понимала, что имел в виду Марк, говоря о порядочности. И о том, что надо жить честно. Ведь совершенно точно понимаю, что сама себя загнала в ловушку, но сделать с этим ничего не могу. Вернее, могу, но не хочу.
Вот и сейчас, возлегая на широком лежаке, отгороженным от остального мира шторками, я смотрела на водную гладь. Точнее, пыталась смотреть, но то и дело отвлекалась на Таню и Марка, что плескались в воде как малолетки.
Солнечный был в длинных шортах, но они не скрывали его протез, и тот факт, что у него нет ноги. Мне казалось, что он немного комплексовал из-за этого, но Ларина умело его отвлекала. Они выглядели такими естественными в своей радости морю и солнцу, что мне было немного… завидно.
– Хочешь искупаться?
Мой жених, совершенно белый и пренебрегающий пляжной модой, был в брюках и рубашке, легких и светлых, но все же.
Я отрицательно качаю головой.
Сдерживать домогательства своего жениха было все сложнее. Прошлым вечером, я сделала вид, что уснула. Он не стал меня будить. За что я Диме невероятно благодарна.
– А ты хочешь? – выглядываю на Нагольского поверх своих темных очков.
– Не особо, – пожимает он плечами, – Предпочитаю больше горный отдых. Снег, лыжи.
– Катаешься?
– Немного.
Таня истошно визжит, когда Марк вскидывает ее на свое плечо и тащит на глубину. Я невольно отвлекаюсь на них. Ревность точит меня изнутри, но я напоминаю себе, что сама в этом виновата.
– Я бы хотел посмотреть, – возвращаю внимание своему жениху.
– Что ж, с удовольствием свожу тебя в наш домик в горах, – Дима мягко улыбается и сжимает мою руку в своей.
– Ух ты, у тебя есть недвижимость даже там?
Нагольский, без лишней скромности кивает.
– Вообще, этот дом принадлежал отцу Анжелы. Моей бывшей… женщины.
Я слегка пожимаю его руку.
– Ох, прости. Не хотела портить тебе настроение…
– Ничего, – Дима отмахивается, – У нее были проблемы с психикой, давняя история. Я хорошо знал ее отца, и мать. Поэтому, когда возник роман, я ощущал себя немного плохишом. Ну, знаешь, – Дима как-то зловеще улыбнулся, – Она ведь мне почти в дочки годилась.
Как и я, собственно говоря.
– А откуда ты знаком с ее родителями? – не то, что бы мне было интересно, просто хотелось поддержать беседу, и не смотреть, как Марк и Татьяна резвятся в воде.
– Мы были сокурсниками, с родителями Анжелы, Олега Теряева и Остроуховым. Вместе выбивались в люди в девяностые. По странному стечению обстоятельств сын Теряевых оказался сослуживцем Марка. Тесен мир, да? К тому же из всех моих друзей в живых остался только я. Филиппа Остроухова, Теряевых, отца Анжелы убили лет десять назад. Вдова Остроухова покончила с собой, а после сообщили в новостях, что и сын Теряевых погиб.
– Господи, – я потянулась к запотевшему бокалу с коктейлем и глотнула немного, – Но кто их всех убил?
Нагольский пожимает в ответ плечами.
– Полагаю, каждый из членов семьи, так или иначе, был в этом замешен. Когда есть большие деньги, нет ничего не возможного. Так же, не стоит исключать того факта, что всегда есть темная лошадка, готовая внести смуту в самые крепкие отношения.
Я вопросительно вскидываю брови, но Дмитрий продолжает:
– Вот, к примеру, вдова Теряева не стала сводить счеты с жизнью как Стефания Остроухова, а взяла все дела в свои руки и преуспела, – Дима закрывает ноутбук, за которым работал, – Когда вернемся, я обязательно вас познакомлю. Впрочем, потом оказалось, что Олег почти десять лет провел в горах, и ничего не помнит, но Теряева приняла его. Любила все эти годы.
Дима многозначительно смотрел в мое лицо, и я благодарила бога за то, что меня скрывает от его взгляда темные линзы очков.
– Романтично, – тщательно скрывая сарказм, отзываюсь я, – И что с ними теперь?
Нагольский, кажется, раскусив мои истинные эмоции, усмехнулся.
– Свадьба была пару месяцев назад. Впрочем, об этом лучше у Марка спросить. Он, кажется, и на мальчишнике был.
Я перевожу взгляд на Солнечного, который как раз выходил из воды. Солнце искрилось в капельках моря на его идеально сложенном теле. С шорт стекала вода, капая на конструкцию, заменяющую ногу. Мужчина на ходу зачесал волосы со лба, позволяя прохладным брызгам стекать на плечи, и встряхнул ими, словно с рекламы какого-то мужского парфюма.
– Одним словом, – вынуждена вернуться к разговору со своим иссушенным годами женихом, – Наш союз с Анжелой был немного неправильным, и мы находили утешение друг в друге, коротая одиночество. Но я делал это из-за возраста, а она – из-за своего скверного характера. Ведь друзей у нее не было совсем.
Как и у меня.
– Почему? – мне и правда было любопытно побольше узнать о Стругацкой, и я решила показать это всем своим видом, развернувшись к Нагольскому корпусом и не желая глазеть на Марка.
– Она даже Валентину мою умудрилась невзлюбить, – усмехнулся Дима.
Как и я.
– А как ты понял, что… ну… ей нужна помощь?
Мне было немного неловко задавать такие провокационные вопросы. Но любопытство взяло верх, и я не смогла не спросить.
– Там все было сложно, – Дима потянулся к трубочке моего коктейля, и отпил оттуда немного, – Мм… сладко.
Я податливо подставила лицо, позволяя себя поцеловать, ведь именно это порывался сделать Дима. Когда внезапная вспышка нежности миновала, Нагольский продолжил:
– Она изменила мне.
Признаться, я ожидала чего угодно, но только не этого.
– В каком смысле? – спешно снимаю темные очки, боясь упустить хоть крупицу эмоции на лице Димы, – Вы же столько лет были вместе!
Конечно, это не показатель. Но я продолжала играть роль наивной глупышки.
– Ей запудрил мозги один мстительный и очень непорядочный человек. И она меня предала… – Нагольский обратил на меня тяжелый взгляд своих по-рыбьи прозрачных водянистых глаз.
Я встретила взор мужчины, и на мгновение показалось, что он видит меня насквозь. Читает мысли. Знает все дальнейшие шаги. И, что главное, ощущает то, что я к нему равнодушна.
– Но я нашел в себе силы простить ее, – продолжает мой жених, – Тем более что ее любовник оказался вне закона, и сел в тюрьму. Мы поговорили и решили попытаться начать все сначала. Но возвращение в жизни Олега Теряева, в которого она была влюблена с детства, должно быть, подкосило ее. Как и тот факт, что он вновь выбрал не ее. У Анжелы случился первый нервный срыв, после которого я отправил ее на курорт, для восстановления. Но она прервала лечение, вернулась и… покончила с собой. Чем шокировала всех.
– Какой ужас…
На раскаленном пляже мне вдруг стало холодно, и я невольно поежилась. Но Дима, кажется, наслаждался моим состоянием.
– Она выбросилась из окна, прямо к ногам Солнечного.
И снова этот чертов Марк! Мне кажется, или Нагольский намеренно то и дело упоминает его?
– И что он сделал?
Я покосилась на водителя и помощника Димы, и задумалась о том, как, должно быть это шокировало его.
– А что тут сделаешь? Он парень бывалый, лики смерти его не пугают. Вызвал все службы, пока я приходил в себя. Мне с ним очень повезло, – теперь Дима смотрит на Марка, и тот неловко косится на нас, догадываясь, должно быть, что мы говорим о нем.
– Вижу, у вас настоящий симбиоз, – с долей ехидства замечаю.
Что ж, если бы не наша вражда, я бы уважала Солнечного, как человека. Но сейчас он мне чертовски мешает.
– Не без этого, – Нагольский усмехнулся, – Но я ему очень доверяю. И когда ты сообщила о том, что он оказывает тебе знаки внимания, я очень напрягся. Потому что, меньше всего хочу терять такого верного друга, как Марк.
Колючие мурашки скользнули по моей спине.
Я немного наклоняюсь к Диме, и нежно глажу пальчиком его плечо, спрашиваю:
– А кого ты выберешь, меня или его?
Знаю, вопрос очень глупый. Очевидно же, что его. И прежде чем Дима что-то скажет, я спешно кладу палец на его губы, не желая слышать ответ.
– Нет, я не хочу знать.
Марк
После бурной ночи с Татьяной, и не менее активного дня на пляже, я вырубился. Подзабив на свои обязанности перед Нагольским. Но выспаться мне удалось лишь благодаря тому факту, что Танька куда-то задевала мой мобильник, и до меня было не дозвониться.
Дмитрий Васильевич запланировал прогулку на яхте, и ужин на ее борту на четверых, поэтому нужно было вставать.
Я пощупал смятую постель, но Закорюкиной там не обнаружил.
– Тань? – позвал, садясь и оглядываясь, – Ты где?
– Здесь, – раздаётся приглушенный голос женщины из уборной.
Я делаю к двери шаг, но тут же слышу:
– Только не вздумай заходить!
Останавливаюсь, недоумевая.
– С тобой все в порядке?
– Да морепродуктов обожралась, походу, – откровенно замечает она, – Полощет так, что даже отойти не могу.
И подтверждает происходящее с ней характерными звуками.
– Может, врача?
– Ой, да не парься. Дай мне пару часов, и я буду в норме, – голос ее бодр, но я не завидовал несчастной.
– У нас же прогулка морская через полчаса. С Нагольским, забыла?
– Вот черт… видимо, придется пропустить, только качки мне сейчас не хватает.
Я вздыхаю. Но, честно говоря, провести вечер с Татьяной, которую тошнит, все же куда приятнее, чем с Нагольским и его невестой.
– Давай я останусь с тобой?
– Нет-нет, иди. Не хватало того, что бы твой босс обиделся. И перед Светой извинись за меня, ладно?
Киваю двери и бреду на первый этаж, во вторую ванную, где спешно принимаю душ, и переодеваюсь. Заказал в номер минералки с лимоном, и чай. Сообщил об этом Закорюкиной, после чего покинул наше бунгало, и двинулся к пристани, где нас ожидала белая, стройная яхта. Лениво поднялся на борт.
Матросы тут же принялись отвязывать канаты, и судно плавно отошло от пирса. Я обогнул левый борт и вышел на нос лодки, где оборудован столик, но там никого не было. Хотя матрос сказал, что я прибыл последним.
Остановился и огляделся.
В ярких лучах солнца на самом носу яхты у поручней стояла Самойлова. На ней полосатая футболка и светлые шорты. Девушка молча любовалась закатом в гордом одиночестве. Где же ее жених?
Медленно приближаюсь со спины.
– Добрый вечер, – соблюдая все правила приличия, – а где Дмитрий Васильевич?
Света удивленно оборачивается, окидывает меня взглядом:
– А где Таня?
– Ей стало плохо после морского коктейля за обедом, – отвечаю осторожно, чувствуя подвох в происходящем.
– Вот же…
Она решительно разворачивается, и, огибая меня по большой дуге, спешит к левому борту, с явным намерением сбежать. Я понимаю, что Нагольского на яхте нет, и стою, терпеливо ожидая, когда до Светланы дойдет, что мы уже отошли от пирса на приличное расстояние и нас ждет трехчасовая прогулка в открытое море. Хочет она этого или нет.
Женщина появляется на носу яхты через пару минут, с таким ненавидящим выражением лица, что я почти поверил, что превращусь в прах.
– Полегче, – усмехаюсь ядовито, – я тут ни при чем.
Света скрещивает руки под грудью и мрачно глядит на меня исподлобья. Хотя это я должен психовать и выпендриваться.
– Где Дмитрий Васильевич?
– У него совещание по видеосвязи, вынужден был остаться, – отвечает Самойлова нехотя и отворачивается от меня, любуясь водной гладью.
– Так значит мы тут с тобой вдвоем? – уточняю, так на всякий случай.
Забавно получилось, конечно.
Света кидает на меня яростный взгляд и идет вдоль поручней правого борта, пока ветер треплет ее волосы, играя в них солнечным светом. Она хочет сбежать. Но на яхте этого не сделать, при всем желании.
– И вся команда, – спешно напоминает рыжая, словно бы я маньяк какой-то, – Держись от меня подальше!
– Ты слишком высокого мнения о себе, крошка. Твоя Таня очень ничего. Скажу даже, что она явно лучше тебя.
Ее роскошные, мягкие губы сжимаются в тонкую полоску, а рука вскидывается для очередной оплеухи. Но в этот раз я успеваю перехватить тонкое запястье, в паре сантиметров от своего лица.
– Повторяю. Я тут ни при чем. И держите руки при себе, – не пытаюсь скрыть насмешку, подмечая, как ей обидно каждое мое слово.
Но, сама виновата.
– Закуски поданы, мы выходим в открытое море, – на корме показывается один из команды и улыбается широко, ни капли не смущаясь того факта, что мы явно на взводе, хоть и стоим друг к другу интимно близко, – Как только бросим якорь, вы сможете искупаться в открытом море.
Самойлова отдергивает руку, и я отпускаю ее без проблем.
– Животное, – констатирует женщина и идет к носу яхты.
Не знаю, кого она имеет в виду. Очень похоже, что меня.
– Стерва, – отвечаю ей в спину.
Светке идут светлые шорты, сквозь которые просвечивает белоснежный купальник. Женские формы завлекают мое внимание, но я быстро одергиваю себя.
Теперь, когда я могу мыслить ясно, с удивлением понимаю, что дело было вовсе не в сексуальном влечении. То есть, после изнурительного секс-марафона с Закорюкиной, я все равно хочу Светлану.
Что за магия?
Матрос отодвигает для женщины стул, перед сервированным на четверых квадратным столиком. Белую скатерть треплет ветерок, солнце медленно клонится к линии горизонта.
Мы садимся друг напротив друга. Скрещиваем взгляды. Не удивлюсь, если у нее под столом окажется оружие. И она с удовольствием выпустит в меня всю обойму.
Не знаю почему, но все происходящее дико меня забавляет.
– Вообще-то, это ты шантажируешь меня, – пытаюсь начать разговор начистоту, – Таньку мне подсунула.
Света окидывает меня ненавидящим взглядом и отводит глаза.
Матрос возвращается, с широкой улыбкой и ставит на стол ведерко, заполненное льдом, в котором стоит бутылка.
– Шампанское?
– Наливайте, я же на отдыхе, – отвечаю бодро.
Да пошло оно все. За руль мне сегодня тоже не нужно. Так что можно расслабиться.
– Я не буду, – сварливо говорит Самойлова.
– Мне больше достанется, – отмахиваюсь на удивленный взгляд парнишки, что как раз с радостным хлопком откупорил бутылку.
Света вздрагивает, и кидает злой взгляд на него. Ух ты, кто-то сегодня не в духе?
Матросик наливает мне в бокал немного шампанское, и, дождавшись, когда он покинет зону слышимости, я поднимаю его.
– За тебя пью, Свет! – улыбаюсь криво, с издёвкой изучая ее недовольный профиль, – За твою предприимчивость и ум, за умение плести интриги и портить людям жизнь!
Она резко встает.
– Знаешь что?
– Что? – я тоже поднимаюсь со стула и залпом закидываю в себя газированный напиток, едва не поперхнувшись.
– Я не обязана это слушать!
Она вдруг делает два быстрых шага от столика к поручням, и прыгает за борт сложа руки словно русалка. Пучина проглатывает ее, выкинув лишь немного пены.
Оторопел я всего на пару мгновений, а потом, встретив такой же удивленный взгляд паренька, что нас обслуживал, шагнул к борту. Парень, с тарелкой фуагра – за мной.
– Светка! – ору на воду, спешно сдергивая с себя рубашку.
Она плавать-то хоть, умеет⁈
Матрос ставит закуски и бежит к капитану, а я вываливаюсь за борт, едва приметив рыжую макушку, над водной поверхностью. Не очень-то верю в свои силы.
Ну, что за дура так поступит⁈
Впрочем, едва толща воды выталкивает меня, я оглядываюсь и подмечаю Самойлову, что гребет похлеще матерой синхронистки, к какому-то островку-отмели неподалеку. Я за ней.
С опаской поглядываю под ноги, на случай если вдруг мне попадется какая-то большая рыба с острым треугольным плавником. Плыть с протезом очень неудобно, особенно когда до одури боишься глубины, и всяких морских тварей.
Яхта останавливается, и лениво берет курс в нашу сторону. Правда, очень скоро я понимаю, что она остановилась. Почему?
Ответ приходит сам собой – впереди коралловый риф.
Глава 16
Светлана
Мои руки загребают воду, и пока работает тело, я могу не думать ни о чем. Ведь стоит во всё происходящее включиться голове, начинаю осознавать, насколько я не права. Совершаю глупые поступки, один за другим!
Чувствую под ногами дно и тут же становлюсь, переводя дыхание. Делаю шаг, и обо что-то ударяюсь. Тут же вокруг щиколотки образуется небольшое красное пятно. Вот же черт!
Иду к берегу, боли не чувствую. Только сейчас понимаю, что оказалась у кораллового рифа, и то, что слегка оцарапало ногу – просто чудо. Тут вообще без ног можно остаться. Но хорошо, что я в кедах. Подошва защищает мои ступни, и…
– Света, твою мать!
Злой рык за спиной дает мне сил, ускоряюсь, не желая компании Марка.
– Оставь меня в покое!
Как же он меня достал! Даже на сраном необитаемом острове не побыть одной!
Тяжело дыша, выбираюсь на берег, и едва справляясь с усталым телом, спешу на горячий, раскаленный пляж.
Марк не отстает, из его протеза льется вода через специальные отверстия, что мешает ему двигаться. Так что у меня преимущество.
Решительно иду вглубь острова, хотя тут только скромный ряд пальм, и снова пляж. Так что бежать некуда, если я не собираюсь доплыть до самого Мале отсюда.
Останавливаюсь растерянно и озираюсь.
Что же я делаю?
Марк возникает среди пальм через пару мгновений. Его торс обнажен, застывшие капельки воды мерцают на смуглой коже. Он тяжело дышит, как и я.
Мы смотрим друг на друга пару долгих мгновений. Сдаюсь первая, делаю к нему шаг. Он ко мне.
Нас притягивает друг другу магнитами, это какое-то безумие. Складывается впечатление, что в момент, когда я вижу его, мой мозг отключается. И бразды правления перехватывает что-то другое.
Солнечный сгребает меня в охапку, и целует жадно. А я – его, зарываясь пальцами во влажные волосы мужчины. Он оттесняет меня к какой-то пальме, углубляя наш поцелуй.
Нет, нет. Нельзя же!
Горячие губы мужчины спускаются к моей шее.
– Марк, – срывается жалобный стон, – Нельзя… нам нельзя.
Он отрывается от моей шеи, и прислоняется губами, к моему уху обдавая его горячим дыханием.
– Я люблю тебя, – тише прибоя шепчет он, – запал как дурак…
Мы все еще обнимаемся, но уже более осознанно. Я смотрю на Марка пару мгновений, и гулко сглатываю.
– Ты… ты не можешь любить меня.
– Мне видней, наверное? – он криво усмехается, сдвигая мокрую прядь с моего лба.
Я смущаюсь. Опускаю глаза, пытаясь скрыть восторг, который испытываю оттого, что он говорит. Но тут же, наваливается осознание нашего положения.
Перевожу взгляд на свою руку, которой перебираю его волосы, и меня прошибает холод.
Потеряла обручальное кольцо!
Марк считывает мои эмоции.
– Что случилось?
– Кольцо. Его нет.
– Это знак, – мстительно говорит он, и наконец, размыкает объятия, – Твой новый брак будет таким же, как и предыдущие. Пока ты не начнешь думать головой, Света. А не своей алчной душонкой!
Солнечный отворачивается от меня, и уже, должно быть, жалеет о том, что сказал.
Я понимаю, что в нем говорит обида. Делаю шаг к мужчине, льну к нему, скользнув руками вокруг талии и прижавшись к мощной спине.
– Ты мне тоже очень нравишься, честное слово, – признаюсь осторожно, – я тебя не ждала и не планировала. Поэтому мне нужно время на осознание. Понять, куда мне двигаться дальше…
Марк оборачивается и успевает перехватить мои руки прежде, чем успею отодвинуться. Притягивает к себе в объятия.
– Я увольняюсь. Уже разослал резюме в другие организации. Найду что-нибудь. А ты скажи Нагольскому, что не выйдешь за него. Я смогу защитить тебя от Воронина. От кого угодно, слышишь?
Мужчина стремительно и жадно целует, покрывает поцелуями мое лицо, шепча слова любви. Порывисто и смело, бесстрашно.
Ведь знает, что я на это отвечу.
– Бросишь его? – он обхватывает мое лицо руками, – Обещай, что хотя бы подумаешь?
Со стороны воды слышится звук гидроцикла. Матрос спешит за нами на остров.
Киваю. Понимаю, что зря даю надежду Марку. Или все же самой себе?
Солнечный обнимает меня, как мальчишка. Удивительно, насколько он целеустремлен. Ни богатый начальник, ни мои интриги, ни умения Таньки не смогли отвлечь его.
Солнечный по-хозяйски целует меня вновь, воруя миг нашего единения. Я дрожу всем телом от счастья, меня накрывает эйфория.
Впервые, за очень долгое время, я чувствую себя легко. Словно бы парю. Мы беремся за руки, идем к гидроциклу.
Матрос улыбается нам, и переводит взгляд на рану, на моей ноге.
– Ой, у вас кровь.
– Ерунда.
Мы возвращаемся на яхту, оба задумчиво молчим. Счастливо переглядываемся, тихонько касаемся друг друга, когда парнишка уходит.
Сидим за столом, я смотрю на Марка, он на меня. Буквально пожираем друг друга глазами. Честно говоря, это куда жарче прелюдии. Горячее любой фантазии.
Взгляд Марка, прикосновение его пальцев, и нежные слова, что он шептал на том острове. Надо только поговорить с Димой, и тогда…
Что тогда?
Я стану нищей. Вот что тогда.
Придется проститься с брендовыми шмотками, украшениями и поездками в Дубай. Распродам драгоценности и квартиру, и что потом? Работать, что ли, придётся? В смысле, не как сейчас, а в офисе от рассвета до заката?
– О чем задумалась? – Марк, как точно настроенный радар улавливает мое настроение.
– Да так. Ни о чем.
– Ты как-то заметно погрустнела.
Пожимаю плечами и отвожу глаза.
– О будущем задумалась, – нейтрально отвечаю, – денег Воронина мне хватит на пару лет. А что потом?
– Не обязательно есть фуа-гра, чтобы быть счастливым, Свет.
– Считаешь себя счастливым?
Мне не удалось скрыть скептицизм в своем тоне. Он усмехнулся.
– Мне импонирует твоя откровенность. Но я жив, жилье и жратва есть. Разве этого мало? Прикинь, я даже без ноги считаю себя счастливее, чем ты. Знаешь, как говорят? Не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней.
Солнечный немного наклоняется ко мне и стучит по моему лбу указательным пальцем.
– Все твои проблемы у тебя здесь, – и с усмешкой добавляет, – Но я готов взять тебя и такой.
– Какой? – не могу скрыть улыбку, он мне нравится.
Искренний, простой, открытый. И даже в такой ситуации, умудрялся держать лицо.
– Сломанной.
Пожимаю плечами и отвожу глаза.
Морской бриз высушил мою одежду, а мы приближались к месту, где встанем на якорь. Хотя накупались, в общем-то.
– Что с тобой случилось? Почему ты так… ненавидишь мужчин?
И снова поражаюсь проницательности собеседника. Вскидываю на него глаза.
– С чего ты взял, что со мной что-то случилось?
Солнечный смотрит на меня долго, потом оглядывается. Удостоверившись, что мы одни, немного склоняется через столик и шепчет:
– Та ночь, в лесу. Когда ездили к твоим родителям, в кафе. Помнишь?
Не самые приятные воспоминания, если честно.
– Конечно, – в тон ему отвечаю, – Ты обещал отвезти меня в мотель, а когда я оказала сопротивление, решил, что прикольно будет прям в лесу…
Мне пришлось замолчать, вернулся наш матрос и поставил две тарелки с горячим ароматным стейком семги с брокколи.
Марк усмехнулся и качнул головой.
– И до сих пор стыжусь того своего поведения, – когда парень скрылся, расставив тарелки, мужчина взял вилку, и осторожно отломил большой кусок от нежного розоватого волокнистого бока рыбы.
Киваю, разделяя его стыд, и тоже тянусь к еде. Мы проголодались не на шутку. И в животе радостно заурчало, едва я ощутила аромат специй.
– Мне показалось, что с тобой такое бывало прежде. Я прав? – Марк все не унимался.
Киваю.
– Было, но обсуждать это я не хочу.
Солнечный, должно быть, рад невероятно своей проницательности. Задерживает взгляд, а после тянется к моей руке – своей.
– Не все мы такие, правда.
Опускаю ресницы, болезненно усмехнувшись. С долей грусти осознаю, что даже он сам был готов применить силу тогда.
– Ну, как показывает моя личная практика…
– К черту практику, Свет!
Я лениво прожевываю прекрасную семгу, но вкуса не чувствую. Даже несмотря на то, что Марк не прошел проверку блестяще, мне хотелось быть с ним. Почему?
Мне думалось, что я стала достаточно черствой.
– Я, знаешь ли, тоже мечтал о невинной жене, у которой я был бы первым и единственным. Мы все не совершенны, и глупо зацикливаться на том, что, по сути, неважно.
Вот, он вроде бы говорит правильные вещи. И я хочу верить ему. Очень хочу.
– А я была уверена, что ты не станешь спать с Таней.
Пустила в ход свой последний козырь.
Марк
Таня!
Про нее я как-то благополучно забыл. Вот что значит, секс без обязательств.
Усмехаюсь и смущенно, говорю:
– Если бы не она, мы бы все еще были на том островке. И я бы точно тебя никуда не отпустил. А так, у меня хватает сил дождаться тебя и сделать все правильно.
Она фыркает надменно.
– Это даже звучит скучно.
– Хотела бы пойти до конца?
– А ты боишься? – она подается вперед, кокетливо улыбаясь.
От движения Светланы веет желанием и мне это нравится.
– Не боюсь, – отвечаю с такой же усмешкой, и тоже склоняюсь к ее лицу, – Просто не хочу, чтобы Нагольский видел во мне врага.
Думаю, она понимает, что из-за ее глупых порывов пострадаем мы все.
– Я бы тоже не хотела этого, – отвечает лениво, – но я зашла слишком далеко.
– А ведь говорил, что не нужно делать это.
– А я не хотела, чтобы ты…
– Опять про Закорюкину? – меня немного удивляет, как болезненно она отреагировала на мой срыв, но опять же, сама виновата.
Впрочем, своей вины я также не исключал.
– Ладно, – вскидываю руки миролюбиво, – Я не притронусь к Тане больше, если ты обещаешь отшить Нагольского. Честные открытые отношения. Без секретов.
Света хмурится и скрещивает руки на груди.
– Твои спонтанные проявления мне нравятся больше… – ворчит она, впрочем, тоже игриво.
– Как бы я хотел остаться на этой яхте подольше. И наедине, – кладу руку на ее, и ласкаю нежно тонкие пальцы.
– И я, – воркует Самойлова, – потому что не представляю, как, теперь мне себя вести с Димой.
Я все еще мучился ревностью, но старался насладиться каждым мигом нашей прогулки. Мы приятно поужинали и поплавали немного в океане. А спрятавшись от посторонних глаз, у борта яхты, еще и поцеловались как подростки, жадно обнимая друг друга и стараясь не утонуть. Жаль, что у нас так мало времени!
Дмитрий
Я закрыл ноутбук и взглянул на часы. До возвращения Светланы оставалось около часа. Поэтому решил прогуляться, перекусить и встретить невесту с компанией, у пирса.
Быстро освежился, переоделся и вышел из бунгало.
Стемнело. Вдоль пирса зажглись круглые фонари. К моему удивлению, в домике Марка горел свет. Уборка?
Решил проверить.
Приблизившись к домику, заглянул в окно.
Татьяна, в коротких шортах и спортивном лифчике бодро шагала по беговой дорожке и смотрела какое-то телешоу.
Хотя должна была быть на яхте вместе с Марком.
Стучу в двери, и девушка почти сразу открывает, промачивая пот со лба и над губой маленьким полотенцем.
– О, вы уже вернулись? – она заглядывает мне за спину, – А где Марк?
– Полагаю, на яхте. Со Светланой, – холодно отвечаю и вхожу в ее бунгало.
Чувствую, как ледяная ярость обволакивает меня. Это чувство было внезапным и тотальным.
– В смысле… со Светланой? – Таня закрывает двери и удивленно смотрит на меня, сглотнув, – вы тоже не поехали?
– Как видишь.
Мрачно оправляю рукава своей светлой рубашки, и расстегиваю манжеты.
– Но…
– Я дал тебе простое задание, Таня.
– Но… – вновь пытается оправдаться женщина, но я вскидываю руку, останавливая ее речь, и начинаю закатывать рукава своей рубашки.
– Пока ты завлекаешь Солнечного, я занимаюсь Светланой. Чем больше тебя будет вокруг Марка, тем меньше он бы нравился ей. Верно?
Она снова кивает, недоуменно глядя на руки, что я оголил до самых локтей.
– Так почему они оказались наедине⁈
Рывок. И ее шея в моей руке.
Косточки Татьяны тонкие, как у цыпленка. Она широко распахивает глаза и пытается отшатнуться. Цепляется ногами за пуф, спотыкается. Но я крепко держу ее, оттесняя к стене. Сжимаю второй рукой женскую шею.
