Текст книги "Прятки с любовью (СИ)"
Автор книги: Жанна Софт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
Глава 5
Марк
Вам знакомом чувство триумфа? Победы? Торжества?
Все эти слова, безусловно, слишком громкие для того, что испытал я, когда испортил планы рыжей стервы.
Заметил, как она рылась в моем бардачке случайно, и впервые осознал всю силу своего седьмого чувства. Нет, тут дело даже не в комплексе неполноценности, а скорее – в критическом мышлении.
Уж очень сильно она пыталась показать, что я ей не нужен и вместе с тем потрудилась привлечь мое внимание. Изобразить поломку своей машины на дороге. Неужели, леди с изяществом бультерьера собралась вцепиться в горло Нагольского?
И почему она просто не сфотографировала его расписание?
Я убрал блокнот обратно в бардачок и дал себе зарок держаться подальше от этой интриганки и воровки. Было так же нечто грязное в том, что она не стесняясь торговала своим телом, с целью наживы. Впрочем, в наше время этим занимаются практически все. И когда я сминал ее прелести в своей машине, не испытывал особенных мучений совести. Это все игра.
Света пытается запудрить мне мозги. Но вряд ли у нее это получится. Особенно, если учесть тот факт, что, целуя ее я был куда более хладнокровным. Сумочка оказалась открыта, и сползла с ее коленок. Просто сунул руку и забрал свое.
Впрочем, примерзкое чувство обмана смешивалось с острой жаждой конкуренции, и интересом приправленным вожделением.
Хотел ее с первой встречи. А она – лишь корыстолюбивая стерва. Вот и сказочки конец.
Конечно, ни в какой сервис я не поехал, и прекрасно понимал, что Света вряд ли будет ждать моего возвращения. Ведь наверняка спохватится пропажи.
Хотел бы видеть ее лицо в этот момент!
Думал об этом всю последующую неделю, погрузившись в круговерть бытовых дел, новостей и работы. Но забыть ее, и просто выкинуть из головы – не мог.
Впрочем, предупреждать Нагольского о ней тоже смысла не видел.
Сухой скептик, вроде него вряд ли клюнет на кого-то вроде Светланы. Впрочем, если вспомнить какой была Анжела…
– Босс ждет тебя у парадного, – слышу в приоткрытое окно автомобиля слова охранника.
Сижу за рулем, во дворе дома Дмитрия Васильевича и откровенно медитирую, ожидая шефа.
– Принял, – завожу машину и медленно подкатываю к указанной точке.
Нагольский спускается по ступеням своего старинного имения, в стильном светлом костюме, он ярко выделяется на фоне серых стен, потрескавшихся кое-где от старины, с облупившейся лепниной.
Шеф обожал все старинное, античное, и винтажное. Должно быть, считая себя коллекционером.
Я его страсти к старью не разделял. Вся эта позолота и канделябры отдавали мещанством. Но, как говорится, каждому свое.
Босс садится в салон и бодро называет пункт назначения – дорогой ресторан в центре Москвы. Что ж, должно быть важные переговоры.
Я не лезу с расспросами и мы отправляемся в путь. Нагольский мужик нормальный. Работаю на него уже больше десяти лет, и в деньгах не испытываю потребности. Кроме того, Дмитрий Васильевич был активным благотворителем, и отчислял в фонд протезирования не малые деньги. Именно, благодаря ему у меня был протез, который позволял жить полноценной жизнью.
Но были и другие времена. Когда я валялся на койке безвольным овощем.
Привкус тлена и смерти тут же появился у меня во рту. Те дни, моей юности, должны были стать самыми приятными, но нет. Меня угораздило родится как раз в годы, когда страна развалилась, и не смогла собраться заново. Когда человеческая жизнь стоила ничтожно мало. А молодых парней, словно скот на убой гнали в горы, воевать.
Там я и познакомился с Олегом. Там и ногу потерял.
– Ты какой-то молчаливый сегодня, – возвращает меня в реальность шеф, – Случилось что?
– Да, просто задумался.
– У твоего приятеля все хорошо?
Нельзя было приуменьшить роли Дмитрия Васильевича в благополучном завершении дела Олега и Саши Теряевых. Если бы не он, то его товарищ потерял бы все. И жену, скорее всего.
– Да, все отлично. У них скоро появится ребенок, – я кидаю взгляд в зеркало заднего вида, пытаясь понять реакцию пассажира.
Насколько знал, у Нагольского нет детей.
– Дети – это прекрасно, – говорит он, отвлекаясь на телефон, – Надо бы тоже заняться этим вопросом. Не поздно еще?
Сухие губы мужчины подергиваются в подобии улыбки и я вдруг улавливаю, что он в отличном настроении. Впервые с того момента, как узнал об измене Анжелы.
– Это дело хорошее, – отвечаю тоже с улыбкой, – Никогда не поздно.
Дмитрий усмехается и хмыкает.
– Сегодня как раз мать еду присматривать, – то ли шутит, то ли в серьез говорит босс, – даже нервничаю немного. Давно не бывал на первом свидании.
Кидаю недоуменный взгляд на него. Обычно шеф не посвящает меня в свои планы, а тут вдруг будто чувствует, что я могу что-то знать. Меня охватывает неприятное предчувствие.
– С Анжелой жил почти семь лет, думал она меня порадует потомством. Но у той в голове только тряпки были, – продолжает свою внезапную исповедь Нагольский.
– Так у вас свидание? – перевожу тему в более интересное для меня русло.
Шеф кивает, и снова усмехается.
Хорошо, что у нас довольно-таки приятельские отношения, и я мог достаточно свободно говорить с ним. Да и сам Дмитрий Васильевич был открыт для диалога, правда бывало это довольно редко.
– Кто она? – чувствую, что близок к истине и догадки мои о прозорливой рыжей вот-вот подтвердятся.
– Дизайнер интерьеров, – меж тем рассказывает пассажир, – Светлана Самойлова. Бывшая жена Воронина, помнишь его?
Ну вот и все, дамы и господа присяжные. Что делать? Мое очарование скептицизмом Нагольского разбилось вдребезги.
Как впрочем, забавно было осознавать, что наши вкусы на счет Светы – совпали. Или она просто, как тот мед (или что похуже)?
Я медленно киваю. Помню, конечно.
– Ее порекомендовала для обновления интерьера мой секретарь, имение давно пора привести в порядок.
Снова киваю, всем видом показывая, что тема мне интересна.
– Ваш секретарь?
– Да, Алина, новенькая. Помнишь?
Я не помнил, но кивнул.
– В общем, эта Самойлова – очень красивая. Я предложил обсудить нюансы за ужином и она согласилась. Впрочем, вряд ли она догадывается, что это свидание.
«Уж она-то точно догадывается, что свидание. Заметить не успеете, а она уже не только интерьер перекраивает, но и все ваше имущество», – думаю, пока стоим на светофоре.
Осознаю, что возникла сложная дилемма.
Я много лет служу верой и правдой Нагольскому. И не могу ему позволить попасть в неприятности, которые сам мог бы предотвратить. Но как сделать это так, что бы не задеть его самолюбие?
– А где вы ее видели? – слова о том, что она красивая, натолкнули меня на мысль, что они встречались.
– Видел как то, в ресторане, – Дмитрий снова отвлекается на телефон, а я выдерживаю длинную паузу, пытаясь осмыслить происходящее.
Вот же стерва, все таки нашла возможность подобраться!
Ну, ничего. Денег Нагольского ей не видать, как своих ушей. Это станет моей расплатой за доброту и помощь.
Светлана
Хорошее дело – связи.
Немного поразмыслив, я вдруг подумала – если Марк оказался водителем Нагольского, то наверняка кто-то из моего окружения тоже окажется в числе знакомых или сотрудников этого обеспеченного человека.
А дальше – дело техники и социальных сетей.
Я перешерстила официальные аккаунты фонда Нагольского, и быстро нашла в лайках под фото свою Таньку. Оказалось, что она дружит с новой секретаршей. Они, то ли сокурсницы бывшие, то ли с одного города приехали. По счастливой случайности, Таня подкинула своей подружке жениха – москвича. Он конечно, не богатый, но связи имелись. И вот его молодая супруга с гордостью именовалась секретарем (или как сейчас модно говорить – главным помощником) главы негосударственного пенсионного фонда.
Ларина, напомнив милой Алине о том, как она ей обязана, попросила о помощи. Девушка прекрасно знала, как Таня и ее подруги зарабатывают на жизнь, и была очарована этим духом авантюризма, с радостью решив приобщиться к маленькой шалости.
За бокалом шардоне, Лика сообщила что ее босс подумывает об обновлении интерьера. За это и было решено зацепиться.
И вот теперь, чувствуя триумф, и немного жалея о том, что меня в этот миг не видит Марк, вошла в ресторан.
Сегодня я выбрала зеленый цвет. Во-первых, он всегда идет рыжим. Во-вторых, у меня не было права на ошибку. Этот вечер сразу даст мне понимание, получится что-то или нет.
Красивое платье с декольте на тонких бретелях, я прикрыла строгим пиджаком, решив скинуть его через пару бокалов. В моем деле очень важно чувствовать себя красивой. А сегодня я была полна этого ощущения.
Ошиблась только в одном.
Едва моя нога ступила в коридор, при выходе из лифта, дорогу мне преградила массивная фигура Солнечного.
– Не так быстро, – с явной усмешкой на губах, говорит он, явно считая себя хозяином положения.
Полагаю, что после того, что произошло между нами в машине, можно комедию не ломать.
– Уйди с дороги, – холодно требуя я, не желая заставлять Нагольского ждать, он решит, что я не профессионал своего дела.
– Я не позволю тебе…
В его тоне явно прослеживается угроза и я вскидываю вопросительно бровь.
– Что, прости?
– Светлана! – у входа в ресторан показывается мой потенциальный муж, и я широко улыбаюсь ему.
Мужчина в три широких шага преодолевает расстояние между нами, и сжимает в своей руке – мою, нежно прикрыв второй.
– Вы невероятно пунктуальны, – тут же отвешивает мне комплимент.
Первое впечатление отличное. Он чист, приятно пахнет, ухоженный и высокий. Взгляд – отрешенно прохладный, чувственный рот сложен в некое подобие улыбки. Обходительный такой.
– Благодарю, я просто немного заблудилась и этот молодой человек…
Только сейчас Нагольский замечает Марка, что с плохо скрытой неприязнью наблюдает за происходящим.
– Я что-то забыл? – обращается босс к водителю.
Солнечный молча протягивает сотовый Дмитрию, и тот одобрительно кивает.
– Это мой шофер, и самый верный работник – Марк, – представляет мужчину мой будущий муж, – Спасибо, – после чего жестом, вполне себе по-хозяйски положив руку на спину, увлекает меня в сторону ресторана.
– Приятно познакомиться, – кидаю я на прощание Солнечному, и позволяю себя увести, ощущая негодование с которым Марк буравит мою спину.
Странным образом, ощущаю сильное напряжение, до тех пор, пока не опускаюсь на стул за столиком. Тогда становится очевидно, что мы уже вне поля зрения водителя, и я могу, наконец, немного расслабиться.
– Итак, – деловито начинаю я, – Алина сказала, что вы боитесь навредить интерьеру своего имения.
– Да, по документам, год его постройки еще восемнадцатого века, и я хотел бы сохранить исконную красоту тех времен.
Я не большая любительница старины, но желание клиента, как говорится, закон.
Мы весь вечер обсуждаем пожелания Дмитрия Васильевича, и я, после трех бокалов вина, скидываю свой пиджак.
Эффекта видимого не замечаю, кроме сумрачного блеска где-то в глубине его глаз. Нагольский достаточно опытен, чтобы сразу явно не выказывать своей заинтересованности. Но ничего.
Совратить мужчину особого ума не надо. Мастерство заключается в том, чтобы заставить его поставить свою подпись под регистрацией отношений. А это дело не быстрое. Даже когда по любви.
Плавно и не заметно беседа переходит от обсуждения интерьера, к обсуждению моего бывшего мужа. Я по большому секрету, рассказываю о том, что Воронин угрожает мне и преследует.
Говорят, мужчины любят женщин в беде.
Но с другой стороны, это обезопасит меня от бывшего мужа. Ведь он может наговорить Нагольскому лишнего. А так, теперь все, что бы он не сказал, станет просто завистливой речью ревнивца.
После Воронина, мы обсуждаем Стругацкую и ее самоубийство и Дмитрий начинает рассказывать о себе и своем одиночестве. Я между делом замечаю, что странно, что у такого человека как он не должно быть отбоя от женщин.
Он тут же зацепился за крючок, и склонившись ко мне, накрыл мою руку своей.
– Вы считаете?
Достоинство, с которым он все это проделывал – поражало. Казалось бы, Нагольский буквально вымаливает у меня комплимент, но я несколько подавлена его тяжелым, вопросительным взглядом. И тем, как он держится.
– Безусловно.
Улыбаюсь мужчине, пускаю в ход свои чары, но было в этом всем что-то, что мне не нравилось. Но только – что?
Дмитрий
Безупречная.
Вот какая мысль занимает меня, когда ловлю ее улыбку. Блеск глаз, волосы яркого оттенка, холодная и вместе с тем манящая красота Самойловой выбивала из меня дух.
Я хотел ее.
Хотел увидеть на своем столе.
Мысленно представлял, как холодное лезвие скользит вдоль бархата ее кожи, срезая тонкие бретели ее роскошного зеленого платья, оголяя полушария грудей, которые венчают соски с нежно розовыми ореолами. Какого будет срезать их под мелодичный звон ее криков?
Нет-нет-нет.
Стряхиваю с себя дурные мысли. Она ведь невинна и чиста. Светлана не успела измарать себя, как Анжела. Это чистое и невинное создание, впрочем, обладающее остротой ума вполне способна родить ему сына или дочь. Стать усладой его дней до самой смерти.
Его. Или ее. Как знать?
Откуда мне было знать, что Анжела не захочет разделить со мной радость исследования ее тела и предпочтет свести счеты с жизнью, нежели поплатиться за то, что она делала с Черкасовым? Грязная шлюха. И получила то, что заслужила.
Многое удалось скрыть под ее одеждой, многое, но не все.
Марк заметил, что у Стругацкой не было руки. И я надеюсь, что у Солнечного хватит чувства благодарности, что бы помалкивать и держать язык за зубами.
Хотя… чего это он общался с безупречной Светланой у лифта?
Снова смотрю на нее, задаваясь вопросом. А способна ли она лгать? Мне хотелось и не хотелось этого. Я затаился и ждал мига, когда эта пташка оступится и развяжет мне, тем самым руки.
Впрочем, первая ложь только что была.
– Вы мне явно льстите, – замечаю, – но спасибо.
Девушка демонстративно розовеет, якобы от удовольствия, и я тоже улыбаюсь ей.
– Окажете мне честь встретиться завтра?
Светлана складывает руки и поднеся их к лицу, улыбается мягко.
– Разве от такого приглашения можно отказаться?
Конечно, я догадывался, что немного устарел. А уж в ухаживаниях и подавно, но мне нравилось думать, что нравлюсь ей. Это так мило.
Она как мотылек, летящий на мой губительный свет.
Глава 6
Марк
Агония.
Вот как можно назвать эмоции, охватившие меня. Я не понимал, как следует поступить, чтобы не выглядеть мудаком. И все это благодаря Светлане.
Эта дрянь все здорово устроила. Если Нагольский спросит у меня, откуда узнал, и как могу доказать, что я отвечу?
По сути, мое слово против ее. Мне, конечно, хотелось верить в то, что годы нашей совместной работы дали ему понимание, что я за человек и что мне можно доверять. Но, лучше все же подготовиться. Потому что, впервые осознал, что недооценил противника. Да и если мыслить логически, она понимает, что я попытаюсь открыть глаза шефа на нее, и Света не позволит этому случится. Найдет способ отвернуть его от меня.
Нашла же возможность показаться ему!
Ох и шустрая.
Мрачно сижу за рулем, как обычно. Работа водителя не самая интересная, и большую часть своей жизни провожу именно в этом положении.
Но сегодня все по другому. Мой шеф решил отправиться загород со своей новой подругой, в какой-то парк, чтобы выбрать что-то там, в чем я не разбирался для убранства дома. Как по мне, эту громадину надо снести и новую построить, поменьше и поуютнее. Но Светлана бойко ухватилась за обновление декора, и встретилась с Нагольским уже три раза, показывая ему чертежи и корректируя последние вводные перед реализацией проекта.
Всякий раз, когда я понимал, что везу его к ней – меня пронизывала холодная ярость. Представлял, как она льнет так же к боссу, как тогда – ко мне. И злость душит нещадно. Или это ревность?
Дмитрий Васильевич спускается по ступенькам, и садится в салон машины. Последние дни, он бодр и весел. И меня это бесит еще больше.
Замечаю на нем новый галстук, Нагольский, приметив мой взгляд, прочищает горло и поясняет:
– Светлана подарила. У нее, все же, отменный вкус.
Я киваю мрачно, и завожу машину.
– Откуда будем ее забирать?
Узнать личный адрес аферистки мне так и не удалось, и обычно она приезжала на встречи сама. Но сегодня Нагольский говорит мне конкретную улицу и номер дома. Я киваю, быстро забивая в навигатор.
Мы едем в полной тишине. Не хочу ничего знать. Хочу все рассказать, и такое чувство, что чем больше тяну, тем глубже увязает шеф.
– Дмитрий Васильевич, – начинаю было я, но тут звонит его телефон.
Он вскидывает палец, как бы заставляя меня смолкнуть и спешно отвечает на звонок. Остаток пути Нагольский занят разговором, и до прихода Самойловой не успеваю ему ничего сказать.
Нехотя выхожу из машины, открываю женщине двери. Она уже ждет у своего подъезда. Конечно, это совсем другой дом, не тот, что она мне показывала, но маски уже сброшены.
– Добрый день, – улыбается мне по-светски, без эмоций.
– Добрый, – холодно отзываюсь и смотрю поверх ее головы, пока женщина забирается в салон к моему начальнику.
Светлана широко улыбается мужчине, ее тон тут же меняется. Она с ним буквально, воркует.
Грязная подстилка.
Мрачно захлопываю двери и получилось как то очень уж эмоционально. Сажусь за руль.
– Осторожнее в дверьми, Марк. Что-то случилось? – Нагольский улавливает этот дисбаланс, и вопросительно смотрит на меня в зеркало заднего вида.
Я только киваю.
– Прошу прощения, рука соскользнула.
Кажется, эта отговорка всех устроила и мои пассажиры занялись делом, выбирая цвет и фактуру будущих стен в столовой, а так же ткани для обивки мебели драпировки окон.
Светлана выглядела строго. На ней сапфирово-синий брючный костюм, скрывающий все то, что я имел удовольствие ощупать. Волосы, тяжесть которых я знал не понаслышке, тщательно зачесаны с лица и собраны в высокий хвост.
Неброский макияж и маникюр. Она выглядел так, будто была уже женой Нагольского.
Не стоит мне, пожалуй, отвлекаться от дороги.
Возвращаю взгляд на серую ленту шоссе, и делаю музыку себе погроме, стараясь заглушить их невнятную болтовню и женский, переливистый смех на заднем сидении.
Мы приезжаем на место через час.
Это огромная территория. Здесь великое множество как интерьерных образцов, так и ландшафтных. Сама торговая точка представляла собой огромную парковую зону с большим павильоном разделенным на секции.
Так что, всем потенциальным покупателями приходилось сначала пройтись по огромному парку и полюбоваться всевозможными растениями, статуями и фонтанами.
Я никогда тут не был прежде, но Светлана активно указывала нужное направление, что бы мы ненароком не проскочили парадный вход.
Наконец, обнаружив парковку, я остановил машину и открыл двери своим пассажирам. Светлана вышла первой, руку конечно, ей подал. Она кинула на меня такой взгляд… Провалиться мне сквозь землю, если это были ничего не значащие взоры.
Нагольский, следовавший за ней, ничего не заметил.
Я собрался коротать жаркий полдень в машине, но Дмитрий Васильевич вдруг проговорил:
– Возьми мой кейс, и держись поблизости. Мне должны звонить.
Вообще, это была обычная практика. Ведь роль водителя у меня как-то быстро трансформировалась в личного помощника в поле. В офисе у него была Алина, дома – активная домоправительница Валентина. А тут, на выезде – я.
Прежде, роль «принеси-подай» меня никогда не угнетала. Но не сегодня.
Я чувствовал себя скверно, глядя в спины шефа и женщины, которая буквально занимала все мои мысли. Они шли рядом, он порой прикладывал руку к изгибу ее талии, и кончики рыжих волос касались сухой кожи на ладони Нагольского.
Тихая беседа не достигала моих ушей, но я догадывался по языку тела, что Светлана достаточно успешно флиртовала. А босс – велся. Совсем как я тогда.
На меня зато она даже не смотрела.
Они остановились у фонтана. Самойлова что-то рассказывала, активно жестикулируя и указывая куда-то в сторону.
Я держался чуть в стороне, как верный паж. Дмитрий Васильевич, будто в насмешку, допив из своей маленькой бутылочки воду, протянул ее мне. За тем, чтобы я взял ее и выбросил в мусорку, которая располагалась в паре метров от него. И почти в пяти – от меня.
Ну что тут скажешь?
Мое мужское достоинство, безусловно – унижено. Забавно, что я только сейчас ощутил сей факт в полной мере.
Но тут Нагольскому позвонили, и он, схватив трубку, поманил меня с кейсом, и потребовал вручить ему папку по делу госбанка, где планировался грандиозный транш. Я не лез в дела босса, но старался быть ему полезным. Он дал мне возможность ходить, работать и жить нормальной жизнью. Подать ему папку – это меньшее, что я мог бы сделать для него в ответ.
Вручив нужные документы, приготовился к тому, что мне придется помочь ему еще. Но босс решительно двинулся в тень, в сторону от фонтана, где не так шумно. Оставив нас со Светланой вдруг наедине.
Я перевожу на нее тяжелый взгляд.
– При первой же возможности, я ему все расскажу, – без предисловий сообщаю эскортнице.
Светлана
– Знаю. И я даже немного удивлена, почему ты до сих пор не сделал этого?
Говорила я вполне искренне. Потому, что после того вечера в ресторане, была уверена, что Солнечный меня сдаст.
Но он отчего-то тянул. Почему? Совесть не позволяла? Жалко меня стало?
Какой бы вариант из перечисленных не был верным, мне они оба не нравились. Если первый вариант – значит, он даже лучше, чем я думала о нем.
А этот нищеброд из клуба и так выбивался из ряда, тревожа мою душу. Что было совершенно лишним.
Если второе – то еще хуже. Значит к природной доброте добавляется благородство. Но мужик не может быть таким положительным. Где все его дерьмо⁈
Впрочем, удивление отразившееся на мгновение в его глазах, позабавило меня. Нравится эпатировать, что и говорить.
– Так мне ему все рассказать? – понизив голос, спрашивает Марк мрачно.
Я пожимаю плечами, будто мне все равно.
– Как хочешь. Дело твое. Но я не вижу ничего постыдного в том, что было между нами. Ведь это такая безделица.
Мужчина не меняется в лице, маска безучастия ему не идет. В глубине души я догадываюсь, что зацепила его так же, как и он меня. Но не могу позволить этим странным, пугающим чувствам взять верх над прагматичностью.
– То есть, – осторожно начинает он, – по твоей логике, между нами ничего не было?
Я смотрю в его глаза, пару долгих мгновений, пытаясь уловить во взгляде здоровяка отчаяние, мольбу, может быть задетое самолюбие.
Но вижу лишь испепеляющую ярость. В глазах цвета охры искрится злоба, и эта эмоция мне кажется вполне понятной. Достойной.
– Не было, – согласно киваю, – Но если хочешь, я могу между делом упомянуть, что ты спас как то раз меня в клубе. Может Дима тебе прибавку к зарплате даст?
Искры медленно занимаются пламенем, а я торжествую. Догадываюсь, что однажды мне придется за это поплатиться. Но так будет лучше для всех.
И для Марка в первую очередь. Я не просила в себя влюбляться. Вообще, большая девочка и могу за себя постоять.
– Не советую… – угрожающе начинает мужчина, – злить меня. Пока я для тебя единственный друг, Света.
Недоуменно вскидываю брови. Вот это уже что-то новенькое! Как как, но другом я бы его точно не назвала.
– И рассказать я планирую о твоем маленьком бизнесе, – он криво, зло усмехается, и я на мгновение даже верю ему, – И о твоих планах на самого…
Он кивает на Нагольского, что активно жестикулируя говорит по сотовому в тени дерева.
Слежу за направлением руки водителя, и тяжело вздыхаю.
– Ладно, – легко соглашаюсь, пытаюсь поставить его в тупик, – Что ты хочешь за молчание?
Солнечный усмехается. Взгляд его плотоядно скользит по моему телу, и возвращается к лицу. Мне кажется, он издевается.
– Даже не обсуждается, – спешно говорю, прежде чем он озвучит свои пошлые мысли вслух.
Знаю я этот взгляд, и он мне не нравится.
Марк молча нависает надо мной, вдруг оказавшись слишком близко и зло рычит:
– Ты просто шлюха, Света. Так что все, что ты можешь предложить, это пара жарких ночей. Но если хочешь получить Нагольского, то сначала навестишь меня.
Просто не верю своим ушам. Весь образ порядочно рыцаря в сияющих доспехах громогласно рушится, пока яркий румянец злости покрывает мои щеки. Мне очень хочется ударить его, и я почти вскидываю руку, как замечаю стремительно возвращающегося Диму.
– Твоя рука тебя навестит, нищеброд, – с широкой улыбкой Нагольскому, отвечаю Марку и шагаю к его начальнику, – Все в порядке? У вас взволнованный вид.
Марк сразу отходит немного в сторону, явно не желая слушать нашу с Димой беседой.
– Я же просил звать меня на «ты», – спешно исправляет меня Нагольский и вручает Марку свои бумаги, – Небольшие рабочие шероховатости. Идем? Надо торопиться. Я заказал нам столик на семь, так что ужин за мной.
Дима подставляет мне свой локоть, с намерением отправиться дальше, а я все не могу справиться с волной невероятного разочарования. Чувство, будто мне кучу в душу наделали. И кто? Простой водила!
Мрачно вздохнув, следую рядом с мужчиной, о котором мне следует думать. Но спиной остро ощущаю сверлящий взгляд Марка.
Может стоило согласиться? Может это наваждение прошло бы, после неудачного секса? Наверняка, он в постели полный ноль. Хотя, кого я обманываю? Если учесть, то что было – он точно знает в этом деле толк.
Но почему, почему я думаю об этом сейчас⁈
– Как тебе…?
Растерянно вскидываю глаза и понимаю, что Нагольский у меня что-то спросил, но я не слышала, погруженная в размышления о сексе с другим мужчиной.
Видимо, я правда, шлюха.
Гораздо позже, когда часы показывали за полночь, я сидела с Танькой на широкой лоджии, в удобном плетеном кресле. Ларина расположилась на узкой софе. На ней короткие домашние шорты, и смуглая кожа буквально светиться в тусклом свете фонариков, которыми она украсила стену дома. Легкий ветерок треплет ее черные волосы, и я думаю, что, если бы не эти накачанные губы – она была бы очень интересной. Впрочем, сегодня мне нужна была именно ее серая мораль.
– Что думаешь?
Я изложила Лариной все, как на исповеди. Исключив, правда свои эмоции по этому поводу.
– Ой, ну и трахнула бы его, господи!
Это как раз то, о чем я говорила. Танька смотрела на ситуацию через призму своей морали. Искаженной продажностью, и неверными мужчинами.
– Если это всплывет, у меня будут проблемы с Димой, – напоминаю я устало.
– Точно, – тянет Татьяна и смотрит на огни ночного города задумчиво.
А меня вдруг осеняет.
– Слушай, – подаюсь вперед, к ней, заметив это странное для Лариной, выражение лица, – Тебе ведь Марк понравился?
Брюнетка удивленно смотрит на меня, словно бы не верит своим ушам.
– С чего ты взяла⁈
Я смеюсь, понимая в который раз, что Танька ну никакая актриса.
– Ой, да ладно. Он в твоем вкусе, не отрицай. Здоровый, с добрыми глазами.
– Это когда ты его глаза разглядеть то успела? – вторит мне коллега, посмеиваясь, достает из пачки тонкую сигарету и подкуривает.
Отмахиваюсь, всем своим видом показывая, что речь не об этом.
– Давай, бери его в оборот. Отвлеки, пока я настрою контакт с Нагольским.
Честно говоря, Дима сам прекрасно дается гладиться, и мне даже делать толком ничего не нужно. Но подстраховаться не помешает.
Таня подкуривает, затягивается дымом, и с подозрительным прищуром на меня смотрит. Молчит пару мгновений и игриво интересуется:
– А что мне за это будет?
Отдать должное Лариной, выгоды своей никогда не упускала. Она приехала в столицу из Саратова, поступила на факультет психологии. Но учится, ей было откровенно скучно. Имея яркую внешность, Таня всегда пользовалась популярностью у мужчин. И первым в ее списке стал декан университета. Старенький, конечно, но очень богатый и умный. Ларина разбила семью, увела мужчину и спустя два удачных года для нее, но не для декана, овдовела. Бедный мужчина схватил инфаркт на молодой супруге, перебрав с виагрой. Но Татьяна не каялась. Диплом психолога и неплохое наследство позволило ей пожить на широкую ногу, а потом, когда она благополучно промотала все денежки, мы и встретились.
Я, тогда как раз работала над своим вторым проектом – спортсменом. Футболист, гордость команды. Молодой, и чудовищно богатый. Танька увела его у меня из-под носа. А я думала, что вот-вот стану звездой. Все же, красивых жен у спортсменов не бывает. Правда, Ларина и сама заарканить его не смогла. Футболист оказался настоящим кобелем, и общая ненависть к нему сделала нас подругами.
С тех пор, мы с Татьяной постоянные конкурентки, но работаем по отработанной схеме. Воронин оказался вторым моим мужем, которого подруженька затащила в кровать. Хотя лично я никогда не требовала от нее этого.
Поэтому, предлагая ей Марка, я точно знала – она ухватится за эту идею. Особенно если учесть тот факт, что в клубе мужчина предпочел меня.
– А что ты хочешь? – деловито подыгрываю ей.
– Брюлики свои дашь погонять?
– Которые?
– Те, что от Петрова остались.
– А, – я многозначительно киваю, – Глянулось мое ожерелье?
Петров был как раз после футболиста, медиамагнат. Его увела у меня Анжелика. Но там было легко. Телевизионщики большие любители блондинок.
Таня кокетливо ведет плечиком.
– Хорошо, договорились.
А сама уже пожелала. От мысли, что Марк будет так же обнимать и ласкать Татьяну, стало как-то мерзко на душе. Как и от его предложения у фонтана.
Ну что я себе навыдумывала? Он ведь такой же, как они все!
