Текст книги "Прятки с любовью (СИ)"

Автор книги: Жанна Софт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7

Марк

Меня терзают смутные сомнения.

Разочарование от ее отказа смешалось со странным чувством облегчения от того, что она оказалась не такой уж продажной, как мне подумалось сначала. Хотя, может я действовал слишком топорно и стоило быть более изощренным в принуждении.

Почему то, был уверен, что будь мы не на залитой солнцем лужайке, а в более интимной обстановке, то я наверняка получил бы положительный ответ. Ирония в том, что если бы мне удалось его получить, то желание сразу вероятно, отпало бы само собой.

Ну, брезговал я доступными женщинами. Не так, чтобы вот отказываться от близости, но так, чтобы больше никогда не встречаться. Разовый перепих и до свидания.

Мерзкий привкус собственной неправоты не оставлял меня. Позволил злости и ревности, судя по всему, застелить мой разум. О чем теперь жалел.

Сам себя в ловушку загнал.

Сегодня у меня был выходной, и после спортзала я решил зайти в магазин, закупить продуктов, а то в холодильнике мышь повесилась.

Нет, я конечно не сильно слежу за питанием, но приходя домой, хочется что бы там было хотя бы пиво, ну и пара пачек чипсов.

Да, утром спортзал, вечером алкоголь. В этом весь я.

Прихватив небольшую пластиковую сетку у касс, побрел между стеллажей, подтягивая ногу за собой. Сначала взял творог, яйца – попытка оправдаться перед собой и сделать вид, что слежу за своим здоровьем. Потом прошел в ряд бытовой химии и потянулся за пачкой порошка, когда ко мне обратилась покупательница.

– Поможете достать?

Я оборачиваюсь, легко дотягиваюсь до бутылки кондиционера для белья на верхней полке, вручаю его женщине, и только тогда понимаю, что она мне кажется смутно знакомой.

– Это вы! – глаза брюнетки вспыхнули, и я вспомнил.

Подруга Светланы из ночного клуба. Как же ее звал Воронин?

Ослепленный Золотой рыбкой, я совершенно не запомнил ее яркую подругу. Хотя, та прикладывала не мало усилий, чтобы выглядеть красивой. Брови, ресницы, губы…

– Я, – миролюбиво улыбаюсь брюнетке, хотя прекрасно понимаю, откуда ноги растут.

Или мне хочется в это верить?

– Не помните меня? – брюнетка надула свои уколотые губы обижено, – Клуб, ночь, плохие парни… Я была с подругами, помните? Вы тогда за нас заступились.

Я медленно киваю, конечно, помню.

Женщина лениво ставит бутылку с кондиционером в свою сетку, и игриво стреляет глазками в мою сторону испод искусственных ресниц.

– Какая неожиданная встреча, – говорит она томно, – Татьяна Ларина, – протягивает мне тонкую, ухоженную руку для пожатия.

Вскидываю брови удивленно, и пожимаю предложенную ладонь.

– Очень поэтично. Отдаю дань фантазии ваших родителей.

Она деланно смущается, и машет в мою сторону свободной рукой.

– Моя настоящая фамилия Закорюкина, но на рекламных баннерах выглядит не очень.

– А чем вы занимаетесь?

– Я психолог, – тут же отвечает она, умело управляя беседой.

«Знаю, какой именно терапией вы занимаетесь, госпожа Ларина», – думаю я, но в ответ только лишь киваю.

– Мне так и не удалось вас отблагодарить за спасение…

– Не стоит, – спешно перебиваю, – ваша подруга уже сделала достаточно.

Таня немного скисает, но продолжает улыбаться мне. Я делаю шаг, желая показать, что разговор окончен и мне пора, но она смело перехватывает меня за запястье, останавливая.

– Я бы хотела тоже внести свою лепту.

Удивленно оглядываюсь на брюнетку, и мягко высвободив свою руку из ее хватки, тихо замечаю, ей прямо в ухо:

– Не стоит, Татьяна. И передайте Самойловой, что мне не нужен утешительный приз.

Ларина мрачнеет, и вскидывает на меня неожиданно злой взгляд.

Я молча обхожу женщину, и иду дальше. Забыл, что хотел взять еще, и потопал сразу на кассу. Не оборачиваясь.

Снова ощущаю себя подонком. Да что ж такое?

Расплачиваюсь, иду к парковке, сажусь в машину и тяжело вздыхаю. Не слишком ли я был груб?

Поднимаю глаза и вижу, как брюнетка выходит следом, вытирая влагу со щек. Плачет? Мерзкое чувство заполняет меня полностью. Да что ж такое то!

Ларина идет к машине, балансируя с тяжелым пакетом, ищет в сумочке ключи от машины, часто моргает, смахивая то и дело слезы запястьем.

Вздыхаю тяжело и бреду к ней, как дурак. Перехватываю пакет, Татьяна удивленно дергается, а приметив меня, стыдливо отворачивает лицо.

– Ну, извини, не хотел тебя обидеть.

Она только фыркает, и обнаружив в сумочке ключи от машины, достает их и пикает «сигналкой», снимая блокировку дверей.

– Ничего, я привыкла быть на вторых ролях.

– Да ладно тебе, Закорюкина, – пытаюсь шутить, ткнув ее в бок пальцем, – Дело не в тебе.

– Уже жалею, что сказала.

Но она все же улыбается мне. На этот раз более натурально.

– А в паспорте у тебя какая фамилия? – продолжаю издеваться, пока она открывает багажник, куда я ставлю пакет с ее покупками.

– Ненастоящая, – она захлопывает крышку багажника и опирается на бампер покатым бедром, смотрит на меня снизу вверх.

– Разумно, – соглашаюсь миролюбиво.

– Жаль, что со Светкой так вышло. Она самая жесткая из нас, – зачем то говорит Татьяна, чем тут же цепляет мое внимание.

– Почему? – тут же отгоняю мысли об уходе, включаясь в беседу с новой силой.

– Трудное детство, плохие родители, разбитое сердце и неудачный брак, – она пожимает плечами, – Впрочем, как и у всех.

– У нее тоже фамилия липовая?

Таня медленно улыбается и качает головой.

– Не знаю, не хочу обсуждать подругу за ее спиной.

А рассказывать о ее прошлом значит можно?

– Благородно, – соглашаюсь для галочки.

Таня молча тянется в сумочку и достает свою визитку.

– Если будет нужен психолог, или еще что… – она протягивает мне карточку, и слегка улыбается, – звони.

Я смотрю на брюнетку и думаю сосредоточенно. Всегда считал себя умным, но от всех этих бабских козней голова кругом.

Таня, меж тем, садится в свою машину и поправив зеркала, отъезжает, оставляя меня гадать – это очередная афера волчиц, или же просто стечение обстоятельств.

Хотелось верить, что все же второе, но я был уверен, что первое.

Светлана

Все идет по плану. Сегодня уже месяц как я занимаюсь Нагольским, и Дима пригласил меня на свидание. Настоящее свидание в ресторане. Водитель должен быть за мной с минуты на минуту.

Дима сказал, что хочет сообщить мне что-то важное, и я догадывалась, что возможно он хочет признаться мне в своих чувствах.

О том, что он уже готов делать предложение, думать было рано. Но, признаюсь, Нагольский мне импонировал.

Спокойный, задумчивый, обходительный. Он все делал с достоинством, хотя большинство богатых и успешных людей, как правило, скатывались к вседозволенности. Меня это в нем подкупало.

Огромным плюсом было то, что после того дня у фонтана, я почти не пересекалась с Марком. То ли он намеренно избегал меня, может козни какие строил, не знаю. Да и знать не хочу.

Интересно, сейчас он за мной приедет, или кто-то другой?

Таня сообщила, что устроила их встречу с Солнечным, и она прошла хорошо. Если Марк не перезвонит ей в ближайшие пару недель, она устроит новое случайное столкновение. В том, что Ларина добьется своего, я почему-то не сомневалась.

Наглые слова Марка не шли у меня из головы. А еще к ним присоединились невероятно откровенные сны с его участием. Мои гормоны бунтовали, и мне приходилось старательно воевать со своими потребностями.

Когда я самовлюбленно думала о том, что раззадорила его и кинула, то не отдавала себе отчет в том, что Марк в свою очередь сумел сделать это со мной. И всякий раз, просыпаясь с испариной на висках, и тяжестью внизу живота, я старательно думала о Диме, а не о его шофере.

План был так себе, но другого варианта просто не было.

Вот и сейчас.

Собираюсь на важное свидание. На мне платье цвета фуксии в обтяжку, бюст бесстыдно выпирает из глубокого декольте. На шее мерцают бриллианты, а все мои мысли о нем. Надо было согласиться.

И поставить под угрозу весь план⁈ Нет, конечно. Бредовая идея.

Я открываю тушь, склоняюсь к зеркалу, подкрашивая ресницы, как вдруг слышу легкий щелчок замка входной двери.

Удивленно оглядываюсь в распахнутую в коридор дверь спальни. Сквозняк?

Я точно помню, что запирала, но…

И тут в дверном проеме возникает мужская фигура.

Воронин!

За его спиной еще трое. Все в черном, кроме бывшего, и по моей спине проносится шквал мурашек.

Я спешно встают, цепляюсь ногой за пуфик, и бьюсь бедром о макияжный столик. Косметика и духи с тихим звоном сыплются и раскатываются по столу.

– Что ты делаешь здесь? – делаю вид, что не напугана до чертиков.

Сподручные Воронина лениво входят в мою спальню, минуя своего предводителя.

– А как думаешь? – ехидно спрашивает Сашка, – Полюбоваться, наверное.

Он делает широкий шаг ко мне, пока его люди обступают меня с двух сторон.

– Как ты вошел? Я же поменяла замки…

Взломщики перехватывают мои руки, едва я дергаюсь в сторону от них, а Воронин торжественно улыбаясь, надвигается.

– Куда это ты так разоделась, хм? – небрежно подцепляет пальцем мое ожерелье, нависнув, словно стервятник.

– Не твое собачье дело. Лапы убери, – рычу сквозь зубы, под тихие смешки его подельников.

Сашка хватает украшение в кулак и дергает к себе. Ожерелье впивается в кожу моей шеи, и сморщившись от боли, мне приходится склониться к его лицу.

– Ах, детка. Сколько в тебе огня! Это не то, что жопой крутить в клубе, да? Тут надо осторожнее. Заступиться за тебя некому…

– Только попробуй причинить мне боль, и узнаешь…

– Давайте, парни, – Воронин перебивает меня, и троица грубо дергает меня в сторону кровати, пока Саша лениво выходит из комнаты, явно брезгуя смотреть, что будет дальше.

Ужас сковывает меня, а паника охватывает так мощно и внезапно, что я даже теряюсь на мгновение. Понимаю, как они рвут мое платье, словно оно из тонкой бумаги.

В нос ударяет резкая вонь. Что это?

Бензин, понимаю запоздало, когда один из уродов рвет лиф, оголяя мою грудь. Я включаюсь в происходящее, начинаю кричать и пинаться. Но мои попытки выглядят жалкими и никчемными.

Ядовитая вонь наполняет комнаты, и до меня медленно доходит, что они собираются устроить пожар. Но, подожгут все вероятно после того, как изнасилуют меня.

– Отпустите! Уроды, вашу мать! – брыкаюсь я, и попадаю одному в лицо, едва он пристраивается между моих ног, и начинает расстёгивать штаны.

Тот отшатывается, охнув и мрачно комментирует:

– Да держите вы ее! Бешенная сука, – он вытирает рот, пока пара моих пленителей, резко переворачивают меня вниз лицом, и придавливают голову в матрас.

Мне нечем дышать! Нечем… о боже!

Я почти не чувствую мгновения, когда один привязывает мою ногу к ножке кровати, и садится на меня верхом, отсекая последние попытки сопротивляться, сдергивает с меня трусы. От ужаса, и невозможности дышать медленно плыву, чувствую, как они бьют меня по ягодицам, нагло сминая кожу.

Господи, пожалуйста, пусть я умру прямо сейчас.

Из гостиной слышится треск, и тянется запах гари.

Но это я осознаю лишь на периферии своего сознания. Чужие пальцы пропихиваются в мое лоно, хватают за волосы – резко разворачивают мою голову. Я вдыхаю вонь дыма стремительно, но ненадолго – чей то член пихается в мой рот, тут же вновь лишая возможности дышать.

Ну, вот и доигралась.

– Давайте вы быстрее, рвите суку, что бы знала, – слышу голос Воронина, такой же игривый и насмешливый.

И в этот миг, бог словно бы меня услышал.

Вой пожарной сигнализации наполняет все вокруг, заставляя всех на мгновение оторопеть.

– Ты уже поджег что ли? – спрашивает тот, что сидит на мне сверху, недоуменно.

Сашка кивает, не глядя на меня. Его лицо выражает неожиданную смесь эмоций – от жалости, до отвращения.

– Блять, – член спешно выскальзывает из моего рта, и бандит застегивает штаны, – Прости крошка, потом продолжим.

Они уходят так же внезапно, как и появились. Я настолько в шоке, что не могу пошевелиться, почти не замечаю, как они убегают, оставив меня распластанной на кровати.

Запах гари все ближе, и я понимаю – надо спасаться.

Пытаюсь встать, и вдруг осознаю – моя нога привязана.

Пламя перекидывается на шторы в гостиной и мне из спальни прекрасно это видно. Дергаюсь, пытаюсь овладеть своим телом, но пальцы не слушаются. Тянусь к узлу на щиколотке, но развязать не получается из-за ногтей, и полного паралича рук.

Все тело болит, дышать нечем. Адреналин заставляет меня дышать еще чаще. Вдох. Еще один. И еще.

Свет медленно меркнет, я теряю сознание.

Глава 8

Марк

Я старался тщательно избегать встречи с Самойловой. Беспокоился, что она примет мое предложение и испытывал некий дискомфорт от осознания ее отказа. Вообще, эмоции были настолько смешанными, что меня это даже злило.

Сегодня же, Нагольский застал меня врасплох, с требованием забрать Светлану и доставить ее в ресторан.

Я уже видел очертания ее жилого комплекса, и салона своего автомобиля. Тихо играла музыка, а я все никак не мог придумать план достойной мести. Или не хотел?

После встречи с этой стервой все пошло наперекосяк.

Зазвонил мой телефон, и я спешно принимаю звонок от шефа.

– Да, Дмитрий Васильевич.

– Марк, планы изменились. Свете дозвониться не могу, поэтому передай на словах. Я вынужден срочно уехать, – он тяжело вздыхает, делая многозначительную паузу, – Проблемы в Казани, которые требуют моего немедленного включения в процесс. Я попытаюсь набрать ей позже, но сейчас уже выезжаю, так что свяжусь со Светланой, как сядет самолет.

– Понял, передам.

– Все, до связи.

Нагольский обрывает связь, а я задумываюсь, что за внезапные дела могли возникнуть у работника такой бюрократической сферы. Впрочем, это все меня не касается.

Я проезжаю шлагбаум, и лениво паркуюсь у дома.

Вижу, как из подъезда дома спешно выходят мужчины, один из них кажется мне смутно знакомым, но я не отдаю себе отчета в том, кто это, потому что улавливаю звук сирены. И только тут понимаю, что мужчины выходили, в числе жителей, что спешно эвакуируются, а где-то издали слышится вой сигналов пожарной машины.

Неприятное предчувствие приводит меня в движение, быстрее, чем я осознаю, что происходит.

Знакомый мужик в толпе – Воронин. Света трубку не берет. Вскидываю глаза на ее этаж – какой у нее? Десятый, кажется.

Примерно на том уровне из окон валит черный, ядовитый дым.

На парковке людей все больше – кто в чем. Халаты, треники, все напуганы, и недоуменно смотрят вверх, пока я, расталкивая толпу локтями, ломлюсь к подъезду.

Пожарные все ближе, но ждать мне некогда.

В пожар лифтом пользоваться опасно, я знаю, но на десятый этаж на протезе не подняться. Вызываю жестяную коробку, спешно хватая с ресепшена маски, что валяются везде со времен ковида. Несколько штук разом мочу в кулере, как раз приезжает лифт. Надеваю их на лицо, и хромаю в лифт.

Пока жестяная коробка добралась на нужный мне этаж, я уже подумал, что пламя сожрало весь дом. Но нет, у страха глаза велики.

Черный дым лишь сочился испод двери. Она приоткрыта, как и одно из окон, создавая сквозняк и разжигая пламя сильнее.

Я толкаю дверь и вхожу. Черным дымом заволокло прихожую и гостиную – их я вижу от входа, но Светы там нет. Пригнувшись, спешу проверять остальные комнаты. Дымом режет глаза – тлеют шторы и покрытие стен. Полыхает и лопается окно, в коридоре слышится топот ног.

Пожарные спасатели работали на «отлично».

Открываю двери в спальню, и вижу Светлану. Совершенно нагая, множественные ссадины, залитое слезами лицо, без сознания.

В сером сумраке, подернутом ядовитым дымом, лишь тускло мерцают камни на ее матовой шее. Что тут произошло? Она такая бледная…

Сдергиваю с кровати покрывало, накидываю на женщину, пряча наготу от посторонних взоров, и склоняюсь к веревке. В комнату врывается пожарный, и молча оттесняет меня, извлекая откуда-то из недр своего костюма нож. Отрезает веревку, и позволяет мне поднять женщину и вынести из ядовитой квартиры.

Краем глаза замечаю, как еще трое спешно разматывают пожарные шланги, спешно соединяя всю цепь воедино, что бы приступить к пожаротушению.

Хромаю к лестнице, мне дают выйти без проблем, со своей ношей. Почти не чувствую, как жжет глаза, нос и горло. Но сам держусь на ногах с трудом.

Несу Свету вниз, почти не чувствую ее тяжести, действую на автомате, ведомый лишь одним желанием – вытащить женщину из огня. Все равно, какой она человек. Смерти она не достойна.

Внизу нас встречают медики, и я без лишних разговоров отдаю Самойлову им, наконец, выдыхая. Впрочем, врачи кружатся и вокруг меня. Ловлю свое отражение в окне «скорой», и понимаю – почему. Черная гарь осела вокруг глаз, и носа. Маска – что сработала на «отлично», так же покрылась сажей.

Присев на лавку в машине «скорой», и глядя на то, как врачи спешно подключают Светлану к аппарату искусственного дыхания, чувствую, как мир начинает качаться вокруг меня.

Надышался все-таки, блин.

Светлана

Я крошечная частичка в черноте. Блуждаю сквозь миры и вселенные. Такая легкая, воздушная. Мне так хорошо и свободно. Хочется смеяться.

Счастье! Оно обволакивает и наполняет меня. Пою?

Оранжевый прибой омывает мои ноги, я смотрю вниз. Сколько у меня пальцев? Не сосчитать.

Стул – словно смазан. Его ножка растягивается мутным пятном, и не хочет собираться воедино. Перевожу взгляд влево и слепну.

Яркий белый свет застилает оранжевое море, и стул – пятно. Что там еще?

Тяжесть обрушивается на меня, вместе с осознание того – кто я.

Меня изнасиловали и сожгли.

Я умерла?

Открываю глаза вновь, чувствуя острое желание разрыдаться. Почему так грустно?

Горячие слезы, что мгновенно проступают на ресницы, окончательно возвращают в реальность. Я Света Самойлова, и бывший муж хотел сжечь меня заживо в собственной квартире.

Моргаю и только сейчас осознаю – я не одна.

На соседней кровати, в одежде, и с разводами сажи на лице, лежит Марк. Что он делает здесь?

Горло саднит так, что мне даже страшно говорить. Я молча лежу и смотрю на него, некоторое время. Электронные часы над дверью показывают три утра. Но что за свет слепил меня?

Оглядываюсь и понимаю, что мой воспаленный мозг воспринял за яркий свет – тусклый ночник слева от кровати.

Постепенно боль охватывает тело. Я чувствую, как ломит все кости, горят бедра и промежность от злых рук насильников.

Тяжело дышать.

Смотрю на пальцы своих ног. Простынь съехала, оголяя их. Их снова десять. Это хорошо. Значит, я прихожу в себя.

Перевожу взгляд на Марка, и сталкиваюсь с его внимательным взглядом. Он наблюдает за мной. Давно?

Смотрю в его глаза безмолвно.

Полагаю, именно он успел вытащить меня из огня. И удачное стечение обстоятельств, спасло мне жизнь в этот раз. Снова этим стечением оказался Марк.

Я протягиваю ему руку. Он подает свою, безмолвно сжимая мою ладонь. Тепло, исходящее от него, придает мне сил. Закрываю глаза, ощущая его большую, крепкую руку и вновь засыпаю. На этот раз, без сновидений.

Меня будит явление медсестры, которая делает мне укол. Марка уже нет на соседней койке. Приснилось?

Уловив взгляд в сторону, девушка понимающе кивает.

– Ваш парень у кулера. Кофе делает, – пояснила она.

– Он не мой парень, – просипела в ответ спешно, чувствуя себя настоящей идиоткой.

Как будто это имеет какое-то отношение к делу.

Медсестра улыбается, и кивает. Глаза ее странным образом блеснули.

– Да? Я подумала… – в этот момент двери распахиваются, и на пороге появляется Марк, сжимая в руке два стаканчика с растворимым кофе.

Он заполняет собой все пространство, чем невероятно смущает медсестру. Девчонка совсем молодая, с длинной косой пшеничных волос. Оглядывается на Солнечного, слегка улыбается ему и, порозовев, уходит, накинув на поднос со шприцами и ампулами – марлю.

Марк же, на нее вообще никак не реагирует. Привык, должно быть к подобной реакции на себя.

– Я сделал тебе кофе. Будешь? – когда за девушкой захлопывается дверь, говорит он.

Киваю, пытаюсь сесть, подтянувшись на руках. Замечаю огромный букет роз в углу палаты. Догадываюсь, от кого он.

Но с болью в сердце осознаю, что моего нового бойфренда тут нет, а вот его водитель заботливо протягивает мне ароматный напиток.

Принимаю стаканчик из рук мужчины, и стараюсь не смотреть на него. Не поддаваться на то очарование, что охватывает меня, едва встречаюсь с ним.

– Спасибо.

Марк садится, напротив, на свою кровать.

– Дмитрий Васильевич просил побыть с тобой, – пояснил Солнечный, – что бы врачи побыстрее поставили тебя на ноги. Он прислал цветы, и очень извиняется за то, что не смог быть сам с тобой, – Солнечный говорит ровно, не вкладывая никакого оттенка в свою интонацию, что ставит меня в тупик.

Я только медленно киваю в ответ на его слова. Хотя с трудом представляю себе Диму тут, на соседней кушетке. Сжимающим мою руку в ночи.

– Как чувствуешь себя?

– Отвратительно, – вразрез со словами, я выдавливаю улыбку, и отпиваю немного кофе из стаканчика.

Напиток тут же обжигает израненное трубкой ИВЛ горло, но это лучше, чем ничего.

– Что случилось? Воронин?

Снова медленно киваю, подтверждая догадку Марка. О том, что он был не один, и меня едва не растерзали сразу три каких-то гопника, я говорить не стала. Побоялась, что это вызовет неприязнь. Он и так не лучшего мнения обо мне.

– Мне кажется, пора принимать меры. Твой бывший становится реально опасным. Ты просто не успела задохнуться. Но была близка к этому, понимаешь?

Понимаю. Но что я могу сделать?

– Расскажи Нагольскому, он поможет, – вдруг предлагает Марк, и мне эта идея совершенно не нравится.

– Я не хочу, что бы они встречались.

– А умереть хочешь? – жестко отзывается мой телохранитель.

– Ты не дашь этому случиться, – дерзко отвечаю, хотя и понимаю, что нарываюсь на грубость.

Марк ничего не отвечает, только оглядывает меня с долей какого-то отчаяния. Словно бы у него руки опускаются. Мужчина пьет из своего стаканчика кофе, и возникает неловкая пауза.

Я тоже делаю еще один глоток.

– Медсестра тебе глазки строила, – зачем-то сообщаю, – ты видел?

Марк недоуменно оборачивается на двери, куда ушла девушка, и хмурит брови.

– Кстати, об этом. Зачем Закорюкину ко мне подослала?

Вот это поворот! Мало того, что он разузнал секрет Таньки, так еще и так прямо спрашивает. Ну, интриган из него никакой. Впрочем, эта прямота подкупала.

– Ну, ты ей еще в клубе понравился, – отвечаю осторожно, – я не подсылала. Она сама.

Вру, конечно. Но кто меня осудит? Смотрю в его глаза, пытаясь понять. Считать реакцию. Поверил?

Не очень то, похоже.

Марк допивает свой кофе, сминает стаканчик и бросает в мусорку. О чем он думает? Как же мне хотелось узнать!

– Ладно, – мужчина встает, и берет свою ветровку, что висела на спинке кровати, – Раз ты в порядке, я поехал.

Почему-то мне стало грустно. Не хотелось его отпускать.

– Марк, я…

– Дмитрий Васильевич велел, – перебивает он, надевая и расправляя ворот куртки, – приготовить для тебя комнату в его доме. Пока не восстановят твою квартиру. Выписывают тебя завтра, а мне надо проследить, что бы все соответствовало твоему уровню, – насмешка, столь явно мелькнувшая в его словах, больно зацепила мое самолюбие.

Он расправил куртку, словно бы тоже тянул время, и шагнул ко мне.

– Теперь, у него под боком тебе будет еще проще забраться в его постель?

Мне захотелось расплакаться. Почему он так жесток? Впрочем, я знала почему. Потому, что я этого заслуживаю.

– Важнее забраться в его голову, – пытаюсь держать лицо, отвечаю деловито, – Но раз здесь ты, а не он, значит, я проигрываю.

Мне не сложно признать свои ошибки. Сложно озвучить это тому, кто забрался в твою голову. И, похоже – сердце.

Марк молча смотрит в мои глаза длительную паузу, потом разворачивается и идет к двери.

На ходу говорит:

– Я заберу тебя завтра в три.