Текст книги "Прятки с любовью (СИ)"
Автор книги: Жанна Софт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Она отпивает немного шипучки с горла бутылки, и тоже демонстрирует длинные ноги. Я невольно любуюсь ими вновь. И она это знает.
– Что с твоей ногой? – вдруг спрашивает.
Внимательная, надо же.
– Протез, – сухо отвечаю, – В Чеченскую потерял. Пацаном еще был.
По ее лицу пробегает странная тень, но Светлана никак не комментирует свои мысли. Я тоже не продолжаю разговор на эту тему.
– А этот твой депутат, – помолчав, осторожно спрашиваю, – Чего развелись?
Рыжая мрачно смотрит на розовеющее небо.
– Изменил с моей подругой.
– А он знал, что вы подруги? – этот вопрос возник из подслушанного в туалете разговора.
Она отрицательно качает головой, и ее волосы вспыхивают отблеском лавы в рассветном солнце.
– Что ж, сочувствую.
Света усмехается и делает жадный глоток из бутылки.
– Все мужики – кобели. Этого следовало ожидать. Какой бы совершенной не была его женщина, он всегда ищет новую, – издает она.
И я понимаю, что сам того не желая, нарвался на исповедь.
– И ты решила отомстить?
Светлана переводит на меня свой взгляд и медленно отставляет бутылку на сырую траву. Интригует.
– В каком-то смысле, – лениво говорит она, медленно подбираясь ко мне, на коленках, словно дерзкая кошечка, сияющая в рассвете.
Перекидывает одну ногу, усаживается на меня, оседлав.
– И мне будешь мстить? – жар ее тела, прижатого к моему, пробуждает во мне шквал ядерного желания, которое ударяет по шарам мощнее любого алкоголя.
Светлана буквально ослепила меня. Каюсь. Яркая, словно огонь, она лишила меня возможности рассуждать здраво, но я искренне пытался.
Мои руки сами собой оказываются на ее ягодицах, она обхватывает мое лицо руками и улыбается коварно. Не отвечает, приближаясь ко мне. Я вновь мну ее тело в своих руках, теряя все те крупицы самообладания, которые копил все это время.
К черту летит опаска, и мысли о проблемах с полицией.
Хочу ее здесь и сейчас. До одури.
Ее дыхание с примесью вина, обдает мои губы. Смотрю в хитрые глаза рыжей.
Пошло все…
Вскидываю руку к ее затылку, жадно хватаю и тяну к себе, впиваясь губами в желанный рот дерзкой аферистки. Она мягкая, и сладкая, с привкусом шипучки. Ее горячее лоно прижато к моему паху, и это единение возбуждает меня еще сильнее.
Она жмется ко мне всем телом, и сквозь свою майку, и ее платье ощущаю вершинки ее грудей, прижатых ко мне. Отвердевших от возбуждения и утренней прохлады. Наши языки сплетаются в страстном поцелуе, и мысли разлетаются, оставляя только одно, острое, пульсирующее желание.
Погружаю пальцы в роскошные волосы Светланы, пока она ерзает на мне, позволяя алчно исследовать ее влажный, теплый рот.
А потом все прекращается.
Она вдруг резко соскальзывает с меня, так же внезапно, как и забралась и, подхватив туфли, сходит с пледа.
– Ну, пока, – уголок ее губ надменно и ехидно вскидывается, – Мне пора.
– Ты серьезно?
Я встаю, ощущая, как тесно стало в джинсах, а она пятится, и смеется.
Стерва.
– Ты не посмеешь вот так вот уйти, – говорю я и тоже улыбаюсь.
Она качает головой.
– Я уже ушла.
Нет.
Балансируя со своим протезом, пытаюсь ее догнать, но рыжая бестия уже запрыгивает в такси, что стояло припаркованным совсем не далеко.
Света игриво машет в окошко, из отъезжающей машины, но ее пунцовые щеки и блеск глаз выдают ее возбуждение.
Ничего. Я найду тебя. И тогда тебе не сбежать.
Глава 3
Светлана
Громкий телефонный звонок отвлекает меня от беговой дорожки. Я порядком взмокла, и пот струился по спине, щекоча кожу. Смахнув каплю рукой, принимаю звонок через наушник. Номер не известный.
– Алло?
– Ну что, ты решила?
Это снова был Воронин. Он начал уже реально доставать.
– Оставь меня в покое! – я начинаю всерьез нервничать.
Если события в клубе можно было бы списать на алкоголь и запрещенные вещества, то преследование и телефонные угрозы уже выходили за рамки.
– Ты же знаешь, что я такие вещи не прощаю.
– Какие? – я раздраженно останавливаю беговую дорожку и спрыгиваю с нее, – Не я толкала тебя в объятия другой.
– Вы сговорились, – Воронин, кажется, догадался о моей маленькой афере, но пусть докажет.
– Не будь тупицей, Саш, – резко пресекаю его догадки, – То, что мы знакомы с твоей любовницей, еще ничего не значит.
– Ты меня наебала, Самойлова. И я не успокоюсь, пока не заставлю тебя вернуть все до последнего рубля.
Я тяжело вздыхаю. Похоже, пора срочно принимать меры.
– Ты сам мне все отдал.
– Да, но ты же шантажировала меня!
Скептично поджимаю губы.
– Пришли мне видео с Танькой, – вдруг требует он.
– Я его удалила давно, – вру, конечно, но сделать то он по сути ничего не может.
Перед законом я чиста, он подарил мне все сам. Отдал без проблем, назад пути нет. И даже если ему взбредет в голову меня грохнуть, его имущество так и останется на мне и моих родных.
Конечно, он может попытаться заставить меня все вернуть насильно. А учитывая его связи – это вполне возможно.
Проклятье.
Придется искать нового покровителя быстрее, чем я планировала. Воронин обломал мне волшебные месяцы блаженства, когда я могла тратить чужие деньги и ни о чем не думать.
– Я найду способ достать тебя, сучка. И тогда ты пожалеешь, что связалась со мной.
Кладу трубку.
Уже и так жалею, что спуталась с тобой, Саша.
Летний вечер в открытом ресторане на набережной. Я – в белом платье, вхожу и оглядываю зал.
Сегодня тут отдыхают сразу трое потенциальных мужей – очень обеспеченных мужчин. Мне нужно присмотреться к ним, оценить, так сказать товар лицом. Кто понравится больше, того и буду брать в оборот.
Заказываю себе бокал вина, сажусь у бара, вполоборота, и жду Анжелику. Та обещала составить мне компанию, что бы я не слишком явно привлекала к себе внимание. Нельзя показаться дешевкой.
Лот номер один – греческий магнат. Лефтерис Макрис, родом с острова Крит, но выросший в Ессентуках, предпочитает, что бы его называли Левой. Полноватый, но не сильно старый. Есть яхта и свой небольшой остров в Средиземном море. Чем конкретно он занимается, мне в сети так и не удалось найти. Вряд ли он накопил на остров только на оливках. Но дела у него шли хорошо.
От мысли, провести годик, потерявшись в Ионическом море – на душе стало так приятно и тепло. Но вот сальные взгляды Левы немного портили картинку.
Лот номер два. Газовый магнат. Грузин по национальности, трижды был женат, очень щедр со своими женщинами. Но невероятно ветреный. Даже сейчас, ужиная с одной девушкой, глазел беззастенчиво на других. Если грек казался достаточно богатым, то грузин всячески подчёркивал свое богатство. У него был настоящий замок в Грузии, сеть конюшен, отель в Сочи и бог знает, что еще. Разумеется, налоги за все это он не платит.
Ну, и лот номер три. Скромный и лысеющий Министр эконом развития и торговли. Должность громкая, но тут будет сложно. Он очень богат, но не в России. И все его денежки надежно спрятаны заграницей. Плюс у него очень строгая мама, лишний вес и лысина.
– Привет, милая.
Анжелика подходит ко мне, и усаживается рядом на барный стул, вешая сумочку на спинку. Летний бриз раздувает золотистые локоны девушки. На ней брючный костюм мятного цвета, который невероятно ей идет.
Лучи закатного солнца играют в легких светлых шторах, которые украшают заведение, создавая иллюзию окон на открытой террасе. Их раздувает ветерок, и чем сильнее вечереет, тем приятнее находиться в ресторане.
– Привет, Ли.
– Слушай, ну я в шоке с твоего Воронина, – сразу начинает диалог подруга, и заказывает себе бокал белого вина.
Я лишь разочарованно киваю.
Анжелика Милославская была моложе нас с Татьяной и только ступила на опасную тропу нашего бизнеса. Иногда она тоже выступала стервой разлучницей, делая это изящно и возвышенно. Невинное создание с ангельским лицом, впрочем, имела математический склад ума, и отлично играла в шахматы, показывая не дюжее логическое мышление.
– А мужик то, оказался с гнильцой, – комментирую, и вновь ловлю на себе взгляд грека Левы.
Нет, не нравится он мне. Этот как в койку утащит, так и год будет елозиться, пока не отобьет все желание вообще иметь дело с мужиками.
Не мой вариант. Нужен несколько иной типаж. Эдакий уставший от жизни, пресыщенный котяра, в чью жизнь я бы добавила перца.
Анжелика медленно кивает и, принимая бокал от бармена, делает крошечный глоток.
– У меня есть тут кое-кто на примете, – говорит она, – Если ты пока свободна, поможешь?
Мы с девчонками часто меняемся ролями. Но до постели дело доходит редко. Обычно хватает обжиманий, и поцелуев. Танька же любит трахаться с нашими мужьями. Но для меня так, конечно, даже лучше. От подобной измены уж точно не отвертеться.
– Того парня из клуба?
При упоминании о вечере в ночном заведении, невольно улыбаюсь. Гигант, дважды отбивший меня от Воронина, который классно целовался, и оказался джентльменом, периодически навещал мои мысли. Но я не позволяла себе увлекаться. Хоть и нервничала, когда замечала черный ауди.
Лика отмахнулась изящно.
– Нет, что ты! Тот простой мент, и я сразу отшила его, когда он сообщил об этом.
А вот это новости не очень. Если сложить все то, что слышал Марк от Воронина, и приплюсовать сюда друга полицейского.
– Он кстати, звонил вчера. Просил твой номер для какого-то Марка.
Чувствую, как жар скользит по лицу, но заставляю себя остыть. Конечно, он просил номер. Я же не довела дело до конца. Он теперь жаждет сделать ход и выйти в партии победителем. Но не позволю.
– Я, конечно же, не дала, – продолжает Лика.
– Вот и умница, – ощущаю шквал облегчения, гораздо сильнее, чем хотелось бы и вдумываюсь в происходящее.
Отпиваю из своего бокала напиток.
Почему меня так волнует этот одноногий шофер? Господи, я же не на помойке себя нашла!
– Так ты поможешь? – Анжелика возвращает меня в реальность.
– Прости, но нет. Мне надо срочно искать нового мужа. Иначе Воронин не отстанет. Вчера опять звонил с угрозами. Хорошо, дом охраняется. Уже всерьез подумываю о телохранителе.
Блондинка хмурит свои ухоженные бровки и, оглянувшись, чуть склоняется ко мне. Шепчет.
– Есть один олигарх, но про него ходят странные слухи.
Качаю головой отрицательно. Сразу нет. Хватит с меня Воронина. Опасность не для меня.
– Спасибо, Ли. Но я сама.
– Лева что ли? – она брезгливо морщит носик и оглядывается на грека.
Я тяжело вздыхаю. Надо подумать.
Марк
Нагольский предпочел провести ночь в загородном доме, вместо своей городской квартиры. Я паркуюсь во внутреннем дворе.
Тяжело выхожу из салона машины, потягиваюсь, разминая косточки. Солнце ласково припекает мое тело, и я, словно котяра, потираю живот, задумчиво блаженствуя.
Охранник знаком показывает, что позвонил шефу. Я киваю, принимая сообщение, и достаю сигареты. Прикуриваю.
Вкус табака, привычно оседает на языке. Приятно нарушать правила, разрушая немного свою жизнь и здоровье. И не задумываться об этом. Уж то, что мне отведено – проживу.
На третьем этаже дома Дмитрия Васильевича, распахивается балконная дверь. Я, не шибко то интересуюсь, что там происходит.
Щурясь на солнце, вскидываю глаза на мгновение. Но ничего не вижу, солнечный свет слепит. Слезы тут же затуманивают взгляд, отворачиваюсь спешно, и в тот миг, когда опускаю веки, слышу сдавленный вскрик и жуткий хруст, буквально возле меня.
Отшатываюсь недоуменно, пытаясь проморгаться, но понимаю, что произошло. У моих ног, головой на ступенях, лежит Анжела Стругацкая, гражданская жена Нагольского. Я в первый миг, шагнул было к ней, желая помочь.
Ходили слухи, что она капитально съехала с катушек, после того как ее любовника посадили. Дмитрий Васильевич, мой шеф, пролечил ее в какой-то лечебнице пару месяцев. Но я не знал, что она вернулась.
Склоняюсь, пытаюсь понять, что делать. Из оцепенения меня выводит чудовищный хрип, что издает женщина, распластанная на мраморной плитке двора.
Я понимаю – она не жилец. Упала неудачно. Череп пробит ребром ступени, руки и ноги вывернуты под неестественным углом… где ее рука? Там, где еще месяц назад было тонкое запястье, теперь красовалась лишь пустота.
Анжеле отняли руку примерно по локоть. Но кто? И зачем?
Я взволнованно оглядываюсь и тянусь, было к телефону, вызвать врача. Но тут на ступенях показывается шеф.
Он как всегда собран и сух. Спокоен.
Светлый костюм, щегольские ботинки из крокодиловой кожи. Седоватые волосы тщательно зачесаны с высокого лба.
Под трели птиц, которым все ни по чем, Нагольский подбегает к женщине.
– О боже, Анжела!
Он выглядит взволнованным.
– Марк, быстро сообщи врачам, и полиции.
Не беспокоясь о костюме, босс склоняется к любовнице и нежно гладит ее кожу. Целует сухими губами в лоб, словно покойницу. Но я все еще слышу, как прерывисто и часто она дышит, умирая.
Отступаю на пару шагов и набираю сто двенадцать, сообщаю о произошедшем.
– Скажи, чтобы приехал Петр Иванович, – перебивает Нагольский, – Чужих тут видеть не хочу.
Озвучиваю пожелание начальства, и с сомнением смотрю на картину перед собой. Шеф вел себя немного… странно? Впрочем, он никогда явно не выказывал своих эмоций, и был довольно скуп в этом плане. Хотя, мне казалось, что Стругацкую он любил.
Прячу сотовый в карман, а мой благодетель все еще разглядывает Анжелу, распластанную на бетоне.
Вокруг ее головы собирается кровавая лужа, словно нимб над святой. Мурашки ужаса растекаются по моей спине.
Во взгляде Нагольского было что-то противоестественное. Он, как будто любуется происходящим. Тянется ее халату. Я думал, он хочет прикрыть ее наготу. При падении его полы распахнулись, оголяя женское бедро. Но нет.
Дмитрий Васильевич накидывает ткань на ее обрубок. Анжела смотрит на него, безмолвно распахнув глаза, пока взгляд медленно меркнет. А Нагольскому и дела нет.
– Я думал… – начинаю, понизив голос, – что Анжела Несторовна в Альпах.
Босс взглянул на меня, словно бы вспомнил, что я тоже тут, и медленно кивнул.
– Она была там, но ночью прилетела. Сказала, что устала и хочет домой.
Что ж, теперь понятно. Должно быть, лечение не помогло, и окончательно обезумев, Стругацкая выбрала смерть дома.
У меня не было причин подвергать сомнению слова Нагольского, но все это выглядело немного странно. Впрочем, это не мое дело. Если учесть, сколько дерьма Анжела сделала всем вокруг, и даже мне. Но ее, безусловно, жаль. Особенно, если учесть тот факт, что она умирает в окружении людей, которым все равно. И мой шеф даже не пытается скрыть это.
Нагольский отошел на метр от трупа и решал какие-то важные дела по телефону. Не касающиеся произошедшего. Я понял это по обрывкам фраз, что доносились до меня.
Вскоре приехали службы – полиция, медики и прочая челядь. Но Петр Иванович никого не пустил, предпочитая сначала все обговорить с Дмитрием Васильевичем.
Я терпеливо ждал в машине, наблюдая за происходящим.
Наконец, труп увезли. Смерть констатировали на месте, но, признаться, никто и не спешил ее спасать. И это выглядело даже немного кощунственно. Стругацкая была совсем одна – ни друзей, ни родных. И Нагольский, который отреагировал на ее самоубийство так, словно она уже была давно для него мертва.
Я ничего не понимал.
А ведь все происходило буквально перед моими глазами.
Глава 4
Марк
Нагольский устроил пышное прощание с Анжелой, но сам на нем присутствовать не мог. У него возникли какие-то срочные переговоры в фин. управлении, которые ну никак нельзя было отложить.
Мероприятие уже подходило к своему логическому завершению, когда я увидел своего товарища – Олега Теряева. Он был другом детства Анжелы, и по странному стечению обстоятельств, я оказался тем посредником, что возобновил их знакомство спустя долгих десять лет.
Мы пожимаем друг другу руки, и я подмечаю, что шрамов на его лице уже практически не видно. Закуриваю, Теряев не курит, поэтому ему и не предлагаю.
– Странно как-то, – помолчав, выдыхает он, – С чего ей с крыши прыгать?
Я пожимаю плечами. Сам не очень понимал всю ситуацию.
Мы стоим у парадного входа в ресторан, где проходили поминки, и откуда уже медленно расходились пришедшие.
– Хотя, если вспомнить, что ее мать так же свела счеты с жизнью… – продолжает размышлять в слух Олег.
Мне не хотелось ничего говорить, но это странное скребущее душу чувство буквально не давало покоя.
– Ты общался с ней? – спрашиваю осторожно.
Анжела была влюблена в Олега с детства, но он предпочел другую. И поэтому затаила обиду.
Теряев отрицательно качает головой.
– Я думал она в Европе.
Киваю. Я ведь тоже так думал.
Интересный факт, что гроб Стругацкой был закрыт. И никто не мог видеть ее изувеченной руки. Повреждения тела были не такие, чтобы прятать ее ото всех. Совпадение? Очень хотелось в это верить.
– Анжела даже умереть нормально не смогла, – говорит Олег, и болезненно усмехается, намекая на то, какой все же эпатажной она была при жизни.
Но тут звонит его телефон, и он, пожав мою руку на прощание, стремительно идет к машине.
Жена звонит. Труба зовет, как говорится.
Только я, одинокий одиночка…
Затягиваюсь дымом, и тушу окурок. В памяти тут же навязчиво возникло лицо рыжей. Она не хотела покидать меня.
Ее подруга так и не дала Руслану заветные цифры номера телефона. А жаль.
Хотя, она бы отшила его с вероятностью примерно, процентов в восемьдесят. Но эти двадцать в остатке, буквально не давали мне покоя.
Я мрачно двинулся к своей машине, сел в салон, завел, и пока пару минут прогревался мотор, к своему удивлению увидел властительницу моих мыслей.
Она подходила к своему авто, с брендовым пакетом от какого-то магазина и с кем-то говорила по телефону. Совпадение?
Очень удачное, как по мне.
Но потом я подумал, что вероятность того, что она ищет со мной встречи крайне мала, так что надо брать быка за рога. Если она охотница за деньгами, то от меня ей никакого толку. Впрочем, жениться и я на ней не собирался.
Гаденькая улыбочка кривит мои губы. Сижу и наблюдаю, как она подходит к своей машине, и открывает ее. У Светланы белый мерседес. Мне на такой лет десять пахать. Насосала?
В данном случае это отличная реклама.
Память услужливо подкидывает разговор Воронина с другом, и я понимаю, что это его подарок.
Возникает мысль проследить за Светланой. Поэтому я, просто сижу и жду, когда она тронет с места свой авто.
Девушка изящно садится в салон, демонстрируя красоту своих ног, в который раз. Сегодня на ней короткое черное платье. Закрытое, но пробуждающее аппетит, и туфли на высоких каблуках, которые впрочем, она тут же скинула, усевшись в салон.
Будет вести машину босой?
Улыбаюсь этим мыслям. Что-то мне подсказывало, что проблем с ДПСниками у нее не будет.
Светлана усаживается удобно, долго поправляет зеркала, прихорашивается, пристегивается, и, наконец, включает зажигание.
Терпеливо жду.
За это время я бы уже полпути преодолел. Но мой внезапный выходной давал возможность просто потратить своё время на ожидание.
Наконец, ее мерседес начинает движение, медленно выкатываясь с парковки. Жду еще некоторое время и трогаюсь за ней.
И за все время пути, не раз спросил себя. А где поблизости от ресторана, в котором я был, есть магазин бренда с ее пакета? Даже у интернета спросил. Не было там такого бутика. Неужели она надеялась с кем-то познакомиться на парковке? С кем-то, кто пришел на поминки Анжелы? Но кроме меня никто не клюнул?
Не, бред какой-то.
Мерседес Светланы движется в центр, я за ней. Чувствую себя немного идиотом, но все равно еду. Как объяснить этот феномен? Вот я сейчас провожу ее до очередного салона красоты, или ресторана. Или куда она там едет. И что дальше?
Впрочем, за очередным поворотом, ее мерс моргнул аварийкой и медленно съехал на обочину. Я нахмурился и проехав мимо нее, припарковался через пару машин впереди, наблюдая за ней уже в зеркало заднего вида.
Рыжая выбралась из машины, кому-то звонила, и спешно подняла капот своего авто. Хм.
Рыцарь в моей душе, радостно поднял голову. Дама в беде. Мой выход.
Быстро кидаю взгляд на свое отражение, не торчат ли волосы из носа, или другие нелепые противности, но вроде все в пределах допустимого. Наконец, выхожу из машины.
Едва ступаю на тротуар, Светлана меня сразу замечает, но от телефона не отрывается. Я делаю вид, что иду покупать сигареты к ближайшей табачной точке, но девушка активно привлекает внимание, взмахом руки.
– Привет, – она делает пару шагов ко мне, что ставит меня в тупик.
Меняю траекторию движения и иду к ней.
– Что случилось? – аварийка и поднятый капот красноречиво намекали на то, что ей нужна помощь.
– Не знаю, я уже вызвала эвакуатор, – она отняла трубку от уха, и улыбнулась мне.
Кокетничает?
– Ты в этом районе живешь? – пытаюсь не вестись на подозрительную теплоту, с которой Света обращалась ко мне, но рыжая, кажется, только забавлялась этим.
– Да, вон в том доме, – она указывает на дальнюю новостройку, до которой мы не доехали всего три квартала.
– Подвезти?
– Я не оставлю машину здесь, не удостоверившись что ее забрали, – отвечает эскортница и смотрит на меня загадочно, – А ты что тут делаешь?
– Сигарет хотел купить, – говорю почти правду.
Она вскидывает бровь игриво, и как-то с сомнением кивает головой.
– Ну так покупай. Я взрослая девочка, эвакуатор могу дождаться и сама.
Не очень понимаю суть игры, хмурюсь, но киваю. Правда, не ухожу.
– Хочешь я посмотрю твою машину? – предлагаю, с сомнением.
Света небрежно машет рукой, в которой зажат сотовый.
– Нет, это лишнее. Но вот если бы ты раздобыл мне зарядку на мой смартфон…
– А какой у тебя?
Она показывает гаджет и по случайному стечению обстоятельств у нас одинаковые телефоны. Я приглашаю ее в свою машину.
Света послушно садится, подключается к зарядке. А я, что бы соответствовать легенде, иду за сигаретами.
Светлана
Весть о внезапной смерти Стругацкой потрясла все городские сливки общества. Но также, пошел слух о том, что на рынок женихов выходит завидный холостяк – Нагольский. Я решила, что должна попытать свои силы. Прости меня, Лева. Но Дмитрий работает на такой должности! Ну, люблю я законников. Они очень уязвимы и зависят от общественного мнения. Кроме того, сам Нагольский внешне вполне привлекателен, щедр и вполне адекватен. А это в наше время невероятно просто.
План был прост. Заявиться на похороны и поддержать безутешного вдовца. Помочь ему, окружить лаской и поддержкой.
Но, к своему удивлению, я увидела там Марка, а Нагольского – нет. Пара вопросов нужным людям, и все стало на свои места. Горячий красавчик с протезом работал как раз на моего нового будущего мужа. И это было даже лучше!
Быстро ушла с похорон, что бы Марк меня не увидел раньше времени. Конечно, подобраться к Нагольскому через его доверенное лицо будет гораздо проще! Я была уверена, что дружба с Марком даст мне определенное преимущество. Только нельзя давать ему руки распускать.
Дождавшись, когда он пойдет на парковку, я демонстративно прошествовала мимо, в надежде, что он бросится ко мне, позабыв обо всем. Игра была идеальной – раздразнила его, потерялась. Оборвала все контакты. И вот я здесь.
Но он не побежал. Из машины не вышел.
Долго тянула время, ждала. Может не заметил?
Стала разуваться, чтобы еще раз мелькнуть вне машины. Он точно смотрел. Смотрел же? Ничего не понимаю.
Ладно, поехали.
Пока еду, кусаю губы, пытаясь придумать, что же такое предпринять, что бы вступить с ним в контакт, не унизив себя и не выдать желание дружбы. В голову не пришло ничего умнее, кроме как инсценировать поломку. Что я и провернула.
Конечно, никакой эвакуатор я не вызвала, потому что с машиной все было в порядке. Так что и пускать Марка под капот нельзя было.
Выглядел он даже лучше, чем я помнила. Здоровый, ухоженный, горячий.
Его крупные руки, протягивающие мне шнурок зарядки, отпечатались в моей памяти, как особенно сексуальный объект. Широкие, мужественные кисти, испещрённые реками выпирающих жил.
Но я здесь не за этим.
Едва Марк выходит из машины, я начинаю обыск.
Сегодня он был на служебной, потому что это не ауди. Значит, здесь может быть что-то, что подскажет мне, как подобраться к директору негосударственного пенсионного фонда?
Я быстро оглядываю заднее сидение – там идеальная чистота. Распахиваю бардачок. Вижу маленький ежедневник. В наше время кто-то пользуется бумажными записными книжками?
Листаю скоро, поглядывая через окно на улицу, Марк рассчитывается уже. Черт.
Перевожу взгляд на находку, и немею.
Расписание Нагольского! Офигеть, тут весь его режим поездок на ближайший месяц! Вот так фортануло!
Марк берет пачку сигарет, и разворачивается в машине. Сфотографировать записную книжку уже не успеваю.
Быстро заталкиваю ее в сумочку, а бардачок закрываю, в надежде, что он не сразу поймет, что произошло.
Марк садится в салон, и смотрит на меня с легкой улыбкой.
– Ты куришь?
Я отрицательно качаю головой.
– Табак плохо влияет на цвет кожи.
Мужчина понимающе кивает.
Теперь мне надо технично свалить, но так, что бы он не понял ничего. Осторожно. Смотрю на часы, Марк замечает это мое движение.
– Спешишь?
– Нервничаю немного.
– Почему?
– Если Воронин узнает про машину…
– Она его?
Я киваю и тяжело вздыхаю.
– Звоню эвакуаторщикам, а они трубку не берут.
– Может выехали уже? – логично предположил Марк.
Он такой хороший, что мне даже немного стыдно. Впрочем, он уже достаточно получил моего внимания, так что мы в расчете.
– Да тут ехать вроде не далеко, – как бы между прочим замечаю я, – Могли бы и приехать уже.
– А какой именно сервис ты вызвала?
Я называю, и Марк одобрительно кивает.
– Да, знаю их. Ну хочешь, съездим туда?
Ну, наконец-то.
– Я не оставлю машину тут…
– Ладно, я могу и сам.
– Правда? Это был бы прекрасно!
Улыбаюсь ему нежно, слегка касаюсь его руки своей. Мужчина поворачивается ко мне, и делает многозначительное движение навстречу, даже понять ничего не успеваю. Он овладевает моими губами требовательно, подхватив за затылок. Упираюсь в его грудь руками, решительно отстраняюсь, чувствуя, как сбилось дыхание от его наглости, напора и охватившего меня вожделения.
– Марк…
– У нас есть незаконченное дело, – хрипловато замечает он, в мои губы, и горячие мурашки покрывают кожу.
– Я помню, – кокетливо отвечаю, и прижавшись к мужской щеке, шепчу, – Может поужинаем вместе?
Марк усмехается, и чувствую толику недоверия в его реакции. Удивленно вскинув брови, смотрю на мужчину.
– А ты придешь? – он тоже отодвигается.
– Разве я могу тебе отказать?
Он смотрит мне в глаза, и кажется, не верит не единому слову. Или это просто комплекс неполноценности?
Я невольно облизываюсь, еще чувствуя вкус его наглого поцелуя. Марк вновь решительно надвигается.
Предпринимаю безвольную попытку открыть двери и сбежать из салона его автомобиля, но не успеваю. Он захватывает меня в тревожный плен вожделения и похоти, который окутывает, едва наши губы соприкасаются. Это какое-то безумие. Марк словно чувствует, что сбегу и хочет взять все здесь и сейчас. И я в каком-то безумии позволяю ему целовать себя бесстыдно, почти свалив на пассажирскую дверь. Его рука по-хозяйски скользит по бедру, забираясь под платье, и я едва успеваю перехватить ее прежде, чем он достигнет опасной зоны. Той самой – влажной и пульсирующей. Алчно жаждущей его тела.
– Марк, пожалуйста… – выдыхаю, когда горячие губы мужчины уже покрывают поцелуями мою чувствительную шею, – Я…я не хочу так.
Фраза, наигранно невинная, впрочем отрезвляет мужчину. Он нехотя оставляет меня – покрасневшую и растрепанную, и улыбается.
– Дождись меня, ладно? – говорит, и я спешно кивнув, выбираюсь из его авто и бреду к «мерсу», прижимая сумочку к себе.
Чувствую опустошение.
Сажусь в салон, и слежу за тем, как он отъезжает, моргнув мне на прощание «стопарями».
Едва его машина скрылась из виду, спешно выхожу из своей. Закрываю капот, отключаю аварийку и сбегаю с места преступления. Поскорее прочь, чтобы не попасться больше этому Казанове, от которого почему-то колени дрожат.
Ну, хоть не зря.
Уже дома, открываю сумочку, куда убрала блокнот с расписанием Нагольского, и с опозданием понимаю – там пусто. Блокнот из сумки пропал.
Прокручиваю в голове события и осознаю, только Марк мог вытащить ее. Во время поцелуя.
Ах ты сукин сын!
