Текст книги "Пожиратель Богов. Часть 4 (СИ)"

Автор книги: Юрий Розин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 82

– Что дальше? – спросил Шиито, пока мы неслись сквозь Пустоту. – Какие планы?

– Катрион, – не став особо раздумывать, ответил я. – Дождусь Эллису. Найду Руби и ее дочек. Обязательная программа на этом заканчивается.

– А как же вторжение Великих Душ?

– Нам тоже интересно, — раздался голос, когда из ничего материализовался аватар Бенингируды. – Ты говорил, что, когда очистишь Содружество, то вступишь в бой за его защиту. А теперь говоришь, что умываешь руки?

– Я не умываю руки, – ответил я спокойно. – Я просто отказываюсь играть по вашим правилам. Сколько веков вы закрывали глаза на зверства Умсы? На безумие Циарина? На алчность Семургдалиона? И теперь, когда кто-то наконец положил этому конец, вы вдруг вспомнили об ответственности?

Бенингируда сделала шаг вперед, и Пустота под ее ногами заклубилась от ее мощи.

– Ты разрушил основу нашей защиты! – Ее голос гремел, как извергающийся вулкан. – Четыре ключевых мира! Сеть держится на волоске!

– Основа? – переспросил я. – Вы называете основой систему, где целый мир и триллионы жизней могут в одно мгновение стать подпиткой для обиженного на весь мир Байгу? – Я сжал кулаки, чувствуя, как по моим рукам пробегают энергетические разряды. – Я дал Содружеству шанс начать все заново. Чистым листом.

– И что теперь? Ты уходишь, оставляя нас разбираться с последствиями? Великие Души уже стягивают войска к границам. Через год, может два, защитная сеть рухнет окончательно. И тогда…

– Тогда вы либо найдете способ защитить себя, либо падете, – холодно закончил я ее фразу. – Я не ваш спаситель. Не ваш правитель. И уж точно не ваш козел отпущения.

– Ты эгоистичен, Тим Тарс.

– Нет, – я покачал головой. – Я просто свободен делать выбор. И я выбираю не вас.

– Тейя – часть Содружества! — воскликнула Бенингируда. – Оставишь нас – и твой дорогой мир рано или поздно тоже будет захвачен!

– Бессмысленная манипуляция, — вздохнул я. – Ты не можешь этого знать наверняка, а я, будь уверена, приложу все силы, чтобы этого не случилось. Но ты ошибаешься, если после моих слов решила, что я не буду сражаться с Великими Душами. Просто я буду делать это не ЗА СОДРУЖЕСТВО, не ЗА ВАС, не РАДИ ВАС. Повторю еще раз: я не хочу становиться ни вашим слугой, ни вашим господином. Я буду сражаться сам по себе за то, что считаю нужным, правильным и важным. Если хотите, чтобы мы сражались в одном направлении, то вам придется принять то, что нужно, важно и правильно с моей точки зрения. Навязать мне свои идеалы у вас не получится, но и я не стану вам насильно что-то впаривать. Я сам по себе, вы – сами по себе. И если повезет, мы окажемся по одну сторону баррикад в этой войне против Великих Душ.

– Это все звучало бы отлично, если бы не клятвы верности, что ты принудил нас принести, — недовольно фыркнула Байгу.

– Это, кстати, я тоже хотел с вами обсудить, спасибо, что напомнила, — хмыкнул я. – Передай Золотой Челюсти и Воффарин мое сообщение. Они должны явиться в Тейю. Немедленно. Если хотят выжить в том, что грядет.

Она заколебалась.

– Это… ультиматум?

– Нет. Это совет. Поверь, иногда к советам реально стоит прислушиваться. Но выбор за вами.

Бенингируда исчезла так же внезапно, как и появилась. Шиито выдохнул, его теневая форма снова приняла привычные очертания.

– Что ты от них хочешь? – осторожно спросил он.

Я хмыкнул.

– Чтобы они из тупых эгоистичных божков, борющихся за господство под прикрытием высоких идеалов, превратились в реальных правителей этого скопления, по-настоящему ведущих его к лучшему будущему.

– Думаешь, они смогут так просто измениться?

– Нет, конечно, – покачал я головой. – И потому нужен кто-то, кто сможет их постепенно изменить.

###

Мы материализовались в тронном зале Тейи. Теневые Гвардейцы остались в духовном мире, дожидаться своих товарищей, Шиито отправился проведать Йирро, а я дождался Кримзона и вместе мы сели встречать важных гостей.

Байгу появились неожиданно, как всегда. Сначала возникла Воффарин – ее аватар, коренастая фигура в плаще из драконьей шкуры, материализовалась из клубов черного дыма.

Затем, с вспышкой золотого света, появилась Бенингируда, ее костяная маска холодно поблескивала в призрачном свете духовного мира. Последним пришел Золотая Челюсть – его появление сопровождалось глухим гулом, словно где-то упала гора.

– Вам передали наш диалог? – спросил я вместо приветствия.

– Да, — кивнул Золотая Челюсть.

– Конечно, – обворожительно улыбнулась Воффарин, что с учетом накаченности ее аватара выглядело не слишком уместно.

– Хорошо, но на всякий случай я повторю ключевую мысль. Я не стану вашим правителем и не буду сражаться под знаменами Содружества. Я буду на стороне Содружества, потому что здесь есть то, что мне дорого. Но если здесь снова появятся такие как Умса, Циарин или Семургдалион, и они смогут обрести власть… – Я сжал кулак, и вокруг него сгустились черные вихри энергии, – я сотру их в пыль. И тех, кто им покровительствует – тоже. И так как следить за всем лично у меня нет никакого желания, Содружеству впервые за десять тысяч лет с момента его основания нужен единый лидер, способный контролировать ситуацию и не давать ей выходить из-под контроля.

Бенингируда сделала шаг вперед.

– Тогда доверь власть мне, – ее голос звучал мягко, как шепот, но каждое слово было отточенным кинжалом. – Я создам Совет Равных. Каждый мир получит голос. Каждый Майигу – право расти. Никаких тиранов, никаких поглощений… только порядок и справедливость.

Она протянула руку, и в воздухе возникли призрачные образы – процветающие города, учебные центры, арены для честных поединков. Красивая картинка.

Воффарин громко рассмеялся, его смех звучал как скрежет металла.

– Ха! Ты задушишь их своими правилами, – она плюнула в сторону видений, и те рассыпались. – А я дам свободу. Твои люди, Тим, получат лучшие миры. Твои союзники – первые места у трона. Остальные… – она пожала плечами, – …выживут, если докажут свою полезность.

– Мы уже увидели, к чему приводит полная свобода, – парировала Бенингируда. – Немного контроля никогда не повредит. К тому же важен не только контроль, но и честность. Я позабочусь о том, чтобы под моим началом в Содружестве не было ни дискриминации, ни кумовства, ни взяточничества…

– Так не бывает, – рассмеялась Воффарин. – В природе как людей, так и Майигу находить для себя легкие пути вроде личных связей, и глобально в этом нет ничего плохого. Нужно не контролировать их, а просто мягко направлять, этого будет более чем достаточно, чтобы все двигалось в правильном русле.

Золотая Челюсть молчал. Его аватар – старик в доспехах из черного золота – стоял неподвижно, как статуя. Но я видел, как дрожат его пальцы, сжимая древний меч с выгравированными рунами. Не страх. Нет. Гнев. Бессильный гнев.

– Объяснишь им?

– Ну что тут объяснять, – его голос прозвучал низко и размеренно, словно грохот далёкого обвала, – если бы Тим действительно рассматривал кого-то из нас троих как лидера… Разве привёл бы он сюда Кримзона?

Я ощутил, как уголки моих губ сами собой поднялись в усмешке. Всё так просто, и всё же этим двум понадобилось, чтобы кто-то им это разжёвывал. Моя кивка оказалось достаточно.

– Верно. Кримзон возглавит Содружество.

Реакция последовала мгновенно. Бенингируда взорвалась, как перегретый паровой котёл. Её аура вспыхнула алым пламенем. Казалось, сам воздух вокруг неё начал кипеть.

– Он даже не Байгу! — её голос звенел, как лопнувшая струна. – У него один-единственный мир, и его сила – это жалкая искорка по сравнению с нашим пламенем!

Воффарин, до этого момента едва ли хоть раз показавшая какой-то норов, почти что зашипела на меня, хотя, в отличие от Бенингируды, и попыталась сохранить видимость уважения:

– Ты предлагаешь поставить над нами того, кто не сможет защитить даже себя… Не говоря уже о целом Содружестве. Это… — она сделала паузу, подбирая слово, – нерационально.

Я глубоко вдохнул, ощущая, как энергия пульсирует в моих венах. Они всё ещё не понимали. Или не хотели понимать.

– Силой Кримзона, – начал я, намеренно растягивая слова, – станете вы. Трое байгу, присягнувших ему. – Я сделал шаг вперёд, и пространство вокруг затрепетало, как лист на ветру. – А Тейя… Тейя расширится. Она накопит мощь, необходимую для того, чтобы стать центром мирового скопления.

Я видел, как Бенингируда напряглась, готовясь возразить, но не дал ей шанса. Моя аура сгустилась, приобретя металлический оттенок, и я почувствовал, как аспект чревоугодия просыпается, привлечённый перспективой нового пира.

– Но если кто-то из вас, — мои слова теперь резали воздух, как лезвия, – посмеет продолжать спорить…

Я намеренно замолчал, позволяя им прочувствовать вес этой паузы. Вокруг нас духовный мир дрогнул, будто в предчувствии бури.

– Я разрушу ваши миры. Так же, как разрушил Оплот Вечной Тьмы. — Мои пальцы сжались в кулак, и где-то в глубине сознания я уже видел их миры, превращающиеся в пыль. – Лавовую Фею. Улей. Единство. И плевать, что потом будет с Содружеством.

Бенингируда замерла. Её пламя погасло, словно кто-то выдернул пробку из котла. Воффарин отступила на шаг. Даже Золотая Челюсть, обычно невозмутимый, слегка склонил голову в знаке покорности.

Я не стал ждать их ответа. Они и так всё поняли. В воздухе повисло молчание, густое, как смола, прерываемое лишь потрескиванием энергии в искажённом пространстве духовного мира.

Однако, хотя у них не нашлось возражений, у троицы Байгу остались вопросы.

– Ты играешь с нами, Пожиратель, – недовольно вздохнул Золотая Челюсть, вновь взглянув мне в глаза. – Почему не приказал нас присягнуть Кримзону сразу?

– Потому что тогда, – мой голос прозвучал спокойно, но я постарался донести до них мое отношение к тому, что будет сказано дальше, – вы могли бы объединиться даже с теми, кого ненавидели и кого считали уже проигравшими. – Я посмотрел каждому в глаза по очереди. – И после того как первый эффект неожиданности от моего появления прошел бы, вы могли бы затаиться и потом нанести удар в худший из моментов. А теперь Умса, Семургдалион и Циарин мертвы, Единство разрушено. Вам некуда больше отступать и шансов на восстание уже не осталось.

– Ты недооцениваешь нас, — прошипела Бенингируда, но в её голосе уже не было прежней уверенности.

Я усмехнулся:

– Нет. Я знаю вас. Четыре главных мира разрушены. Защитная сеть трещит по швам. Через год-два Великие Души прорвутся. И вы сделаете что угодно, чтобы не допустить этого.

– ТЫ ЗАБЫВАЕШЬ, КТО МЫ! – проревела Бенингируда, и от её голоса задрожал ведь дворец Кримзона.

– Нет, — внезапно вмешался Кримзон, шагнув вперёд. Его аватар, обычно сохранявший насмешливую ухмылку, сейчас выглядел необычайно серьёзным. – Он помнит. Именно поэтому предлагает вам выбор.

Золотая Челюсть фыркнул:

– Какой ещё выбор? Стать слугами бывшего человеческого короля?

Кримзон покачал головой.

– Я не стану вашим надсмотрщиком, – его голос звучал твёрдо, уверенно, но без перегибов. – Ваша присяга не превратит вас в рабов. Вы сохраните свои миры, свои Законы, свои армии. Я лишь попрошу того, что и так в ваших интересах – защищать Содружество.

Он сделал паузу, обводя взглядом каждого.

– А когда появятся новые Байгу… — Кримзон улыбнулся, – они будут вашими вассалами. Не моими. Никто не встанет над вами. Никто.

Воффарин и Бенингируда переглянулись. Золотая Челюсть скрежетнул зубами, но уже без прежней ярости – в его взгляде читались расчёт и понимание.

– А если кто-то из вас передумает, то я вместе с другими двумя буду совершенно не против разделить его ношу между собой. А Тим нам поможет. Подумайте, у вас есть время.

Это было красиво. Сладчайший пряник и жесточайший кнут.

Я видел, как Байгу переглядываются, как их Законы на мгновение проявляются в реальности.

– Я согласен, – вздохнул, наконец, Золотая Челюсть.

Воффарин тяжело вздохнула, её доспехи заскрипели:

– Согласна… но при условии, что наши личные владения останутся неприкосновенными.

Кримзон кивнул:

– Разумно. Принимается.

Бенингируда, скрепя сердце, выдохнула:

– Идет… черт возьми.

Я поднял руку, и пространство вокруг нас задрожало. Нити старых клятв, связывавшие нас, распались. Байгу вздрогнули, как от удара, их ауры на мгновение вспыхнули ярче.

Теперь они были свободны от старых обязательств. Но тут же им пришлось формировать новые. Нити энергии потянулись от каждого из них к Кримзону, вплетаясь в его ауру. Процесс сопровождался жутковатым свечением и треском статики.

Когда ритуал завершился, Кримзон повернулся ко мне. Его глаза горели решимостью, когда он начал склонять голову:

– Тогда моя клятва тебе, Тим Тарс…

Я резко шагнул вперёд и схватил его за плечо, прерывая жест:

– Нет.

В зале воцарилась тишина. Кримзон поднял на меня удивлённый взгляд.

– Я уже говорил: я не буду править Содружеством, – сказал я твёрдо. – Даже как формальный лидер. Это твоя роль.

Бенингируда фыркнула:

– Вот это поворот. Отказывается от власти?

Я повернулся к ней, и она невольно отступила на шаг:

– Власть никогда не была тем, к чему я стремился. А у меня другие планы.

Кримзон изучал меня взглядом, словно пытаясь разгадать скрытый смысл:

– Тогда что ты хочешь взамен на такую возможность?

Я сделал паузу, давая своим словам вес:

– Одно условие. Любой Майигу или Руйгу, который захочет расти – дай ему шанс. Без цепей. Без ограничений.

Кримзон рассмеялся – коротко, беззвудно, но в его глазах читалось понимание:

– Легко. Это даже в моих интересах.

Он повернулся к троице Байгу, его поза изменилась – теперь в ней чувствовалась уверенность лидера:

– Теперь обсудим, как спасти то, что осталось от Содружества. У нас есть, о чём поговорить.

Трое кивнули, их ауры на мгновение слились в странном согласии – не покорности, но холодного расчёта.

Я наблюдал, как они погружаются в обсуждение – сначала осторожное, полное пробных зондирований, но постепенно становящееся всё более оживлённым. Кримзон искусно направлял беседу, его предложения были точны, как удары опытного фехтовальщика.

Иногда кто-то из Байгу пытался оспорить его слова, но каждый раз Кримзон находил контраргумент, который заставлял их замолчать. Мне оставалось только улыбнуться.

Здесь моя работа тоже была закончена. Я повернулся к выходу. В дверях на мгновение остановился, оглядывая зал. Кримзон встретился со мной взглядом и едва заметно кивнул. В этом жесте было всё – благодарность, понимание и обещание.

Я ответил тем же и вышел в коридор, оставляя их обсуждать будущее Содружества. У меня были свои битвы.

Меня ждал Катрион.

Меня ждал Войд.

###

Я замер на самой границе бытия, наблюдая, как последние проблески энергий исчезают, пересекая невидимый рубеж.

Сделав шаг вперед, я ощутил, как мир буквально проваливается у меня под ногами.

Переход был подобен падению в ледяной водопад. Звук оборвался мгновенно – не тишина, а полное отсутствие звука как концепции. Свет исчез, оставив после себя не тьму, а совершенную визуальную пустоту. Давление на кожу сменилось странным ощущением бесконечного растягивания – будто каждую клетку моего тела пытались разорвать на молекулы.

Кожа заныла жгучей болью. Я посмотрел на руку и увидел, как из пор вытягиваются тонкие золотистые нити энергии. Они не испарялись, а буквально вырывались наружу, всасываемые ненасытной пустотой.

Даже дыхание стало мучительным – не от нехватки воздуха (здесь его не было вовсе), а потому что сам акт дыхания отнимал силы.

Таков был Войд – абсолютная пустота, лежащая за пределами мировых скоплений, окружающая Великие Души.

Даже Руйгу могли протянуть в этом ошеломляющем НИЧТО лишь несколько минут, а Байгу нужно было прикладывать все силы, чтобы банально выдерживать колоссальное отрицательное давление пространства Войда.

Координаты, вырванные из памяти Амалы, горели в сознании как маяки. Я двинулся вперед, заставив все четыре аспекта работать на пределе:

Лев напрягся, поддерживая плоть, не давая ей рассыпаться под натиском пустоты. Понимание выстраивало маршрут, вычисляя кратчайший путь сквозь хаотичный Войд. Повешенный ломал физические ограничения, позволяя двигаться там, где движение было невозможно. А чревоугодие работало как насос, выгрызая крохотные островки стабильности в бесконечном ничто.

Каждый шаг давался с невероятным трудом. Я чувствовал, как Войд пытается проникнуть внутрь, высасывая не только энергию, но и саму волю к движению. Мысли становились вязкими, как будто пустота пыталась поглотить даже их.

Но я продвигался быстрее, чем ожидал и вскоре уже добрался до означенных Амалой координат. Они не были до конца точны, но с учетом того, что в Войде в принципе ничего не могло быть, найти где-то поблизости в этой пустоте что-то, что пустотой не являлось, оказалось не слишком сложно.

В абсолютной черноте проявилось мерцание – крошечная точка света, неестественная для этого места. По мере приближения она росла, превращаясь в огромный энергетический пузырь, висящий в пустоте словно капля масла в воде. Его границы переливались тусклым золотом и кровавым багрянцем, пульсируя в такт неведомому ритму.

Я без раздумий устремился к нему, чувствуя, как пузырь словно притягивает меня. Проникновение внутрь оказалось подозрительно простым – барьер расступился, будто ожидал моего появления.

Но за первой преградой ждала вторая – плотная, осязаемая стена энергии, настолько прочная, что даже мое нынешнее состояние не гарантировало прорыва.

– Ну-ка, посмотрим… – я уперся ладонями в мерцающую поверхность, запустив Чревоугодие на полную мощность.

Ничего. Барьер даже не дрогнул.

Я попробовал ударить, сконцентрировав аспект Льва в кулаке. Удар, способный расколоть планету, не оставил на поверхности и царапины. Понимание скользило по структуре защиты, анализируя каждый микрон, но не находило слабых мест. Это была не просто защита – казалось, сама реальность здесь была переплетена иными законами.

– Хитрый ублюдок, – прошипел я. – Но неужели ты думал, что это меня остановит?

Я отступил на шаг, собираясь с силами для новой атаки, когда внезапно барьер… дрогнул. Но не от моих усилий – колебание шло изнутри.

А через пару секунд ко мне с другой стороны барьера подплыла слишком хорошо знакомая фигура.

Глава 83

Катрион… нет, это был не он.

Эргал стоял по ту сторону барьера, глядя на меня с тем же холодным спокойствием, что и в последний раз. Он был одет в странные, струящиеся одежды, напоминающие то ли доспехи, то ли церемониальные одежды. Ткань переливалась всеми оттенками серого, от почти белого до угольно-черного, создавая иллюзию постоянного движения.

Клон Катриона, которого тот выдавал за сына. Однако, в отличие от большинства подобных техник, Эргал был не точной копией Катриона, а самостоятельной персоналией, с собственным характером, мыслями и даже Сущностью.

Его губы шевельнулись, произнося слова, но звук не достиг моих ушей – Войд пожирал и его. Однако я прекрасно читал по губам:

«Тим Тарс, – произнес он. Он сделал небольшой, почти церемонный поклон, но в этом движении не было ни капли уважения – только холодная формальность. – Отец в настоящее время занят процессом окончательного перерождения. Ваше вмешательство нежелательно».

Я почувствовал, как по моей спине пробежала волна ярости. Мои пальцы впились в ладони так, что даже сквозь броню почувствовал боль.

– О, простите, что побеспокоил, – я нарочно растягивал слова, вкладывая в них всю свою ненависть. – Но неужели он не хочет встречаться со старым другом?

Эргал даже не моргнул.

«Ваш сарказм неуместен, – произнес он с той же ледяной вежливостью. – Процесс перерождения нельзя прерывать».

Я поднял бровь.

– Тогда объясни мне вот что. Почему ты так любезно сообщил Амале местонахождение Катриона? Даже если предположить, что я действительно мертв (что, как видишь, не так), ты не мог не понимать, что Байгу могут додуматься прийти к ней и вырвать эту информацию из нее любыми способами.

«Это было необходимо, – ответил он. – Чтобы отцу… не было скучно, когда он завершит перерождение».

Я почувствовал, как что-то внутри меня сжимается от этих слов. Это была не просто информация – это был ключ, загадка, брошенная мне как вызов.

Переспрашивать ничего я не стал. Понимал, что Эргал больше ничего не скажет, к тому же он уже поворачивался ко мне спиной. Его фигура начала растворяться в мерцающем барьере, как призрак на рассвете.

Я остался стоять перед непроницаемым барьером, ощущая, как мои мысли крутятся вокруг его загадочных слов. «Чтобы не было скучно»? Что это за игра? Катрион что-то планирует, что-то большее, чем просто побег и перерождение…

Я медленно обошел барьер по кругу, изучая его структуру. Торопиться теперь было некуда. Энергетические волокна сплетались в узор. Каждый «узелок» в этой сети пульсировал с регулярностью сердца, перекачивая невероятные объемы силы.

М-да. Разрушить эту преграду, которую Катрион, вероятно, готовил веками, если не тысячелетиями, даже с моей мощью было едва ли возможно. Ну, либо это заняло бы месяцы, если не годы, которых у меня не было.

Смысла заниматься этим я не видел. Конечно, при идеальном развитии событий я смогу сломать барьер до того, как Катрион закончит свое перерождение и подловить его в самый уязвимый момент.

Но скорее мне придется отвлечься на вторжение Великих Душ или еще какое-нибудь дерьмо, а тогда барьер восстановится сам за считанные часы. К тому же я мог потратить эти месяцы на подготовку к бою, становясь сильнее не только ради встречи с Катрионом, но и ради будущей войны с Маалой.

Так что оставаться здесь надолго я в конце концов счел бессмысленным. Однако поднасрать Катриону я мог и по-другому.

Энергетический пузырь, окружающий барьер, оберегал его от поглощающего эффекта Войда. И я видел, что это не просто так: барьер действительно был не особо хорошо защищен от пустоты.

«Не очень хорошо», правда, означало, что вместо полной резистентности к большинству других воздействий к высасывающему эффекту у него была почти полная резистентность. Тем не менее, этого было вполне достаточно, чтобы за относительно небольшой срок Войд нарушил целостность барьера и, хотелось верить, помешал Катриону с его перерождением.

К тому же, даже если бы этот план не сработал, просто пожирание огромного количества чистейшей мировой ауры, сопоставимого по объему с количеством Закона, что я пожирал в основных мирах вроде Лавовой Феи или Улья, будет крайне полезно.

Аспект понимания включился, разбирая защиту энергетического пузыря на составные части.

Чем дольше я смотрел, тем сложнее казался узор. Это была не просто стена – многослойный кокон, где каждый слой реагировал на определенный тип воздействия.

Но хотя пузырь был зациклен сам в себя, благодаря чему успешно противостоял высасывающему эффекту Войда снаружи, изнутри он был куда более хрупким и податливым.

Я разомкнул челюсти.

Не те, что были во рту – другие. Глубинные. Те, что открывались в самой сути моего существа.

Первая «порция» энергии пузыря ударила в глотку, как удар хлыста. Горячая. Горькая. С примесью чего-то металлического, что заставляло зубы скрипеть. Это был защитный механизм, атакующий нарушителей.

Однако против меня этого было мало. Все, на что хватило силы механизма – заставить меня гулко зарычать сквозь зубы.

Пузырь вокруг барьера дрогнул. Его поверхность, до этого гладкая, как поверхность озера в безветренный день, покрылась рябью.

Я ускорился.

Вторая порция. Третья. Четвертая.

С каждым глотком процесс шел легче. Аспект адаптировался. Вскоре я уже не просто «ел» – я пожирал целыми пластами, вырывая куски из защитного поля.

Но пузырь сопротивлялся.

Там, где исчезали одни фрагменты, тут же появлялись новые нити энергии, пытающиеся залатать бреши. Медленно. Очень медленно. Но они восстанавливались.

– Думаешь, успеешь? — я усмехнулся и удвоил усилия.

Теперь я не просто впивался в защиту – я рвал ее. Контратаки стали хуже, но это все еще было терпимо.

Пузырь затрещал по швам. И тогда вмешался Войд.

Как только защитный слой истончился достаточно, абсолютная пустота за барьером устремилась внутрь. Это было похоже на то, как если бы кто-то открыл шлюз в глубины космоса. Энергия начала испаряться, превращаясь в мерцающую дымку, которую тут же поглощала тьма.

Закончив на пару с Войдом пожирать остатки энергии из пузыря, отступил на шаг, наблюдая.

Барьер еще стоял. Но теперь по его поверхности бежали мелкие разряды – признаки начинающегося распада. Это было… красиво. Как гибель звезды в замедленной съемке.

– Наслаждайся, Катрион, – прошептал я. – Теперь у тебя есть таймер.

Последний взгляд на трепещущий барьер – и я развернулся, оставляя его на растерзание Войду.

Проблема была в том, что это было слишком просто. Вот так просто мне удалось поставить то, к чему Катрион шел тысячелетиями, на грань уничтожения? Не верю.

Логичный вывод напрашивался сам собой: Эргал предал Катриона. Если бы он не сообщил Амале координаты барьера в Войде, я бы никогда его не нашел, то есть это сообщение от Эргала Амале для Катриона не несло ничего, кроме проблем.

Вот только зачем это Эргалу? Сейчас, после того, как на Катриона ополчилось все Содружество, Эргалу нужно было держаться за «отца» всеми руками и ногами. И эти его слова…

«Чтобы отцу не было скучно». Неужели Катрион после перерождения планировал заполучить силу, настолько превосходящую все пределы, что без таких вот усложнений никто, включая меня, не сможет ему ничего противопоставить?

Что это вообще был за ритуал такой? Системы мировых скоплений имели верхние границы. Байгу, Мудрец, Высший Бог и так далее.

Выше нельзя было пробиться не потому, что среди гегемонов Великих Душ за столько тысячелетий не нашлось достойного таланта, а потому что выше ничего не было.

Можно было расширять свои возможности. Новые техники, истоковые аспекты, смешения различных мировых систем. Но уровень, на котором находились Ги из Абсолютного Домена, Самех из Спирали Арканы, нынешний я или сам Катрион, уже были невероятно близки к теоретическому пределу.

Дальше, согласно всем известным мне правилам, было банально некуда двигаться. Хотя бы потому, что не существовало энергии достаточно мощной, чтобы поддерживать силу следующего уровня.

Истоковые аспекты и так были силой, порожденной самим Творцом вместе со всем этим миром. Выше них была лишь сила самого Творца, но ее невозможно было обрести, не объединив все восемьдесят один истоковый аспект в идеальной гармонии, что даже на словах выглядело совершенно нереальным.

Когда я восстанавливался в крипте, куда меня притащил Алистер, я думал, что Катрион попытается поглотить Закон Единства так же, как это сделал Циарин в нашем последнем бою, но без побочных эффектов в виде мутации.

Однако он не только не сделал этого, но и намеренно подтолкнул Байгу к разрушению Единства…

М-да. Чтобы не мучаться всеми этими вопросами, нужно было обретать не аспект понимания, а аспект мудрости. Хотя в плоскости анализа информации он заметно уступал моему, мудрость могла как бы подключаться к вселенской энциклопедии, получая из нее знания абсолютно обо всем на свете.

Впрочем, жаловаться на свои аспекты я точно не собирался.

Тейя маячила впереди, ее защитный купол теперь казался мне хрупким, как стеклянная игрушка.

Кримзон ждал у границы. Его обычно безупречный костюм был смят, а в глазах читалась усталость, которую нельзя было скрыть даже на уровне Руйгу.

– Ты выглядишь так, будто неделю дрался с драконом, – заметил я, приземляясь перед ним.

– Три дракона, если быть точным, – ответил он, потирая переносицу. – Что случилось? Ты нашел его?

– Нашел что-то, – я скрестил руки на груди. – Мне нужны лучшие провидцы.

Кримзон поднял бровь:

– Поищем, а в чем вопрос?

– Пусть проверят эти координаты, – мысленно я передал точное местоположение барьера. – Мне нужно знать наверняка, что Катрион там.

Обычно было невозможно достаточно точно провидеть состояние существ, которые были сильнее самих провидцев. Поэтому Байгу после исчезновения Катриона не смогли его найти даже с помощью Руйгу с Законами поисковых или пророческих типов.

Однако если речь шла не о провидении состояния Катриона в целом, а о проверке того, находится ли он в каком-то конкретном месте, все становилось куда проще и появлялся шанс, что достаточно надежное предсказание появится.

Кримзон, немного подумав, кивнул.

– Куда ты дальше?

Я поморщился.

– Посмотрю, наконец, что там за дела со вторжением Великих Душ.

###

Граница Содружества и Божественного Царства напоминала изъеденное временем, солнцем и всеми ветрами полотно, остающееся в виде единого куска ткани благодаря одному лишь чуду.

Осколки миров-узлов защитной сети были исковерканы, истерзаны бесконечными столкновениями, безвозвратно повреждены аурами умирающих существ. От некоторых и вовсе остались лишь дымящиеся осколки, плывущие в Пустоте.

Приземлившись на обломок разрушенной башни в одном из таких осколков, я окинул взглядом поле боя.

Внизу, среди дымящихся руин, кипела схватка. Отряд синекожих троллей-Майигу сражался против людьми в серебристых доспехах и с крыльями за плечами – Ангелов Райской Лестницы, могучих великанов-Богов Божественного Царства и толпы Кудесников из Прекрасной Невозможности.

С учетом того, что восемьсот лет назад, что по меркам Великих Душ было совсем немного, когда я впервые попал в Единство, о том, что Содружество – не единственное мировое скопление, знали считанные единицы Руйгу, подобная картина выглядела даже отчасти иронично.

Один из троллей, матерый воин с шрамом через весь лоб, размахивал двуручным топором, испещренным рунами. Его удары оставляли в воздухе мерцающие следы, но противники уворачивались с пугающей легкостью.

– Сеть слабеет, – пробормотал я, наблюдая, как один из Ангелов вспыхнул могучей силой, в десятки раз превосходящей то, что было секунду назад, но затем эта мощь вдруг снова исчезла, будто ее не бывало.

Установленные правила подавления чужаков и усиления союзников уже начали давать сбои.

Прогнозы Золотой Челюсти на один-два года были еще даже оптимистичными.

Однако сейчас я был здесь не для того, чтобы вмешиваться. Незамеченным проскользнув через осколок, я покинул границу и углубился в территории Божественного Царства.

Не считая Эллисы, у меня осталось еще только одно дело. Руби и мои внучки, которых, как я знал, удочерила Высшая Богиня Ни Иам Ро.

###

Мраморные шпили резиденции Ни Иам Ро пронзали небо Божественного Царства, их остроконечные вершины терялись в клубящихся облаках божественной энергии.

Храм-город, занимающий один из сравнительно небольшого количества малых миров Божественного Царства, раскинулся передо мной как живой организм – ярусами, террасами и переходами, от позолоченных мостов, переброшенных между башнями, до глубоких подземных святилищ, откуда доносилось глухое эхо древних ритуалов. Каждый камень здесь дышал историей, каждый узор на полированных плитах рассказывал о тысячелетиях власти.