Текст книги "Черный альпинист"
Автор книги: Юрий Ищенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Но что-то вдруг изменилось. Тахир вглядывался в черты сумасшедшего мужика, – Черный Альпинист криво ухмылялся, отчего покрытое бородой и шрамами лицо неестественно искажалось. У него были голубые пустые глаза, белые длинные волосы топорщились на ветру, напоминая прически библейских пророков.
– Нет, – прошептал Тахир, отступая и роняя нож, – только не это… Аллах, только не это…
Маньяк вытянул руки, чтобы его схватить. Тахир увернулся и с воплем бросился бежать. Он струсил, он никогда в жизни ничего, даже встречи с трупом отца, так не пугался. Он был потрясен до самой глубины рассудка или остатков такового…
Возможно, это была погоня или меланхоличное упрямое преследование. Или им просто надо было в одну сторону. Сил и ужаса хватило Тахиру, чтобы бежать вверх по долине полчаса. Затем он упал без сил. Дополз до воды, смочил голову, отдышался, встал и пошел к дому Евсея. Второй раз решился передохнуть не скоро (времени он уже не мог замечать), но скоро начинался вечер, солнце от Жингаши переместилось к западным кривым вершинам-братьям (сдвоенные пики Чимбулака), а снега на тропе было уже по колено. Снег жег пальцы на ногах, обнажившиеся сквозь рваные брюки щиколотки, – сдало за эти дни хваленое его снаряжение. Опять упал он возле водопада, недалеко от седловины хребта, ведущего к пику Пионера.
Около того водопада, где когда-то купалась Марина.
Он курил, развалившись на спине, на мокрой траве с редкими пушистыми стебельками эдельвейсов – они кончали отцветать. Пускал струи в небо – пустое, поблекшее от дневного жара синее небо. Всего лишь за три-четыре дня горный пейзаж настолько стал им ненавидим, что сейчас глаза его отдыхали.
Когда губы вторично обожглись об окурок, выбросил его, сел: осмотрел широкое русло долины, годное для съемки ковбойской погони; на два-три километра долина лишь ширилась, разжимая клещи двух гребней, не петляя и не впуская в себя ребристые отроги. Глаза у Тахира видели гораздо хуже, будто занавешенные несколькими слоями паутины, но он им поверил – невдалеке, за тысячу метров, увидел стоящую у реки черную обнаженную фигурку. Человек склонился над водой, встал и вышел на тропу – пошел в его сторону. Это был Альпинист, он шел следом за Тахиром. Надо было драпать.
Тахир только сейчас вспомнил, что, как последний идиот, проскочил свой собственный тайник с оружием. Когда еще он сможет туда вернуться? Если дойдет живым до Евсея и отлежится. Если Альпинист не зайдет к Евсею и не прикончит его там. Евсей эту затею пресекать не будет, Евсей рад будет, безумно, выстраданно порадуется.
Альпинист брел не спеша, медленно ковыляя и покачиваясь, иногда хватался за простреленное плечо. Это Тахира приободрило, он постарался идти быстрее, чтобы хоть успеть затеряться за ближайшим отрогом, а не оставаться в зрительном контакте.
И он заставил себя идти, идти быстро. Временами казалось, что ему вырывают мышцы из бедер. Кололо в животе, иногда желудок выплескивал в рот желчь, и он сплевывал желтую горечь на талый синеватый снег.
Снял и бросил куртку. Выбросил в сугроб гранату, потому что была тяжела и левый бок уставал намного больше. Поднял из-под ели и сжал в зубах крепкую палочку – для концентрации, так его, маленького, когда-то учили ходить по горам двое дедушек. Они пасли баранов на дальних плоскогорьях Нарынкола.
Упал опять буквально в виду дома Евсея, – опять валил из трубы дым. Тахир хотел налечь на ствол юной елочки, чтоб подержала его (а она, как все бабы, оказалась хитрой), свалился, откатился под корни огромной старой ели, пнувшей ему по ребрам старыми сухими сучьями. Понял, что нет сил встать. Был поздний вечер, ночью он здесь замерзнет. Надо было пройти эти метры. Ползти? По снегу толщиной в метр? Он пошарил руками вокруг, обвел глазами уютную крохотную полянку под зеленым сводом из сухой хвои, – пальцы легко углублялись в нее, глубоко, там и внизу было сухо. Соорудить костер? Сгорит.
Посмотрел на несколько сморщенных гигантских грибов – груздь с дырявой червивой шляпкой, весьма подгнивший. Остатки лакомой для зверья сыроеги. И красавец-мухомор, с розовой шляпкой, словно посыпанной толчеными орехами. Он дотянулся, сорвал мухомор и хладнокровно отправил в рот. Он знал, что молодежь ими питается, добиваясь наркотического кайфа. А наркотики – это еще и временный прилив сил. Вот пусть мухомор ему теперь поможет. Умудрился съесть полшляпки – и ничего, хотя вкус и запах у этого парня оказались наимерзейшими. Ждал, когда вырвет, когда начнутся судороги или потеря сознания. Ему, в общем-то, даже хотелось любой формы покоя. Но ничего страшного не последовало. А когда вдруг решил встать и идти, – встал и пошел. Поганый гриб помог…
Постучал в дверь. Высокий женский голос робко спросил:
– Вам кого?
– Тебя, – едва выдохнул Тахир.
Из последних сил навалился на дверь, изнутри отлетела деревяшка-щеколда, дверь распахнулась. Незнакомая девушка, кутаясь в одеяло, изумленно смотрела на него. Закричала, кто-то бежал из гостиной.
Евсей и паренек прибежали, когда он уже повалился к ногам девушки. Забился в судорогах и корчах, как эпилептик. Евсей сдвинул ему веко на глазу, – зрачок куда-то закатился, лишь белок дрожал нервно. Изо рта густыми пенистыми толчками лезла розовая пена.
– Давай его наверх, к той, – сказал Евсей парню.
– Зачем? Лучше в гостиную, или мы комнату освободим, – возразил тот, не решаясь брать Тахира на руки, – Тахир все еще трясся и хрипел.
– Неси, дурак, – вспылил Евсей, – дома размышляй, а здесь делай. Это муж ее.
Глава 4
УТЕХИ МОЛОДЫХ
Он не знал, сколько времени пролежал без сознания. Забыл и то, где оказался, просто открыл глаза – лежит в незнакомой комнате, голый под толстым одеялом. На стуле у железной кровати сидит юная красотка, смотрит участливо, как европейская сестра милосердия или монашка. Но судя по бабскому интересу в распахнутых зеленых глазах – не монашка.
– Ты кто? – спросил тихо.
– Я Оля, вы меня не знаете. Это я вам дверь не открывала.
– А где я?
– Ну, в горах. В Казахстане, у старика. Его Евсей, кажется, звать.
Он все вспомнил. И удивился.
– А ты откуда?
– Ну это длинная история, – Оля поморщила носик. – Романтическая и немного глупая. Мы с Игорем поженились в Пржевальске. Знаете?
– Да, Иссык-Куль, – кивнул ей.
– Ну вот. А прошлым летом мы в поход ходили на четыре дня. От Чолпан-Аты до турбазы Бутаковка. Очень простой оказался и очень красивые места. И вдруг решили, что после свадьбы зимой сходим по этому же маршруту. Мы альпинизмом немного занимались, поэтому не боялись зимой идти. Зато запомнится.
– А про маньяка вы ничего не слышали? – спросил Тахир и сам поморщился, ведь знал ответ.
– Вы представить себе не можете, там у нас в Киргизии, во Фрунзе, ну в Бишкеке теперь, или в Пржевальске, ничего не известно. Только уже в горах чабаны-киргизы что-то говорили. Муж язык знает, мне перевел, так посмеялись. Решили, легенда такая красивая. А потом в снежный завал попали. Перепугались, один рюкзак потеряли. Хорошо, что про отель этот знали. Вот, вчера хотели уже вниз спускаться, к людям, а старик сказал – опять снег будет. И точно, всю ночь валил. Теперь ни один перевал не пройти. Там снега на два-три метра. Ночью лавины будут сходить.
Дверь приоткрылась, заглянула женщина. Вошла, встала у кровати. Лицо было забинтовано, ладони тоже, сама укутана в старенький овчиный тулуп.
– Привет, Тахир, – сказала буднично.
– Твою мать! Тебя здесь не хватало, – не выдержал Тахир.
– Знаю, что не хватало. Вот, пришла. – Марина не обиделась, присела на кровать и взглядом попросила Олю выйти.
– Интервью у Черного Альпиниста решила взять? – ехидно спросил у Марины Тахир.
– А ты пришел, чтобы его убить?
– Марина, как ты попала к Евсею? – сурово гнул свою линию больной.
– Какая разница, люди добрые подсказали.
– Борис? Сам сюда привел?
– Нет, привез на турбазу. Он не мог надолго с работы отлучиться, и сюда я уже одна пошла. Заблудилась. Меня Евсей нашел, если бы не повстречала, погибла.
Тахир лихорадочно пытался сообразить, что произошло. Зачем Борис забросил его жену? Чтобы наверняка спровоцировать Черного Альпиниста? Так сказать, обеспечить операцию всеми полезными факторами. Или чтобы… все остались здесь. Ведь пошла игра в открытую, так получается. Им, ему и Марине, обратно не спуститься. А если Марина завербована? Или эти двое, молодежь цветущая? Или сам Евсей? Нет, любой годится в шпионы, кроме Евсея.
– Я тебе не позволю его убить, – прервала молчание Марина, – ты понял, киллер несчастный! Сашку ты не имеешь права убивать! Хватит одного раза. Я его люблю, спасу его.
– Про Сашку тебе тоже Борис сказал?
– Да.
– А тебя не удивляет, зачем он тебе все это говорил?
– Нет. Он хороший парень. Тебя ненавидит, это факт, но все люди, каких я могу вспомнить, тебя ненавидят. Причины в тебе, а не в них.
– А ты видела Черного Альпиниста?
– Нет, дождусь здесь. Увижу, поговорю.
– Поговоришь? – Тахир сперва оторопел потом расхохотался.
Смех получился немного истеричным, не мог остановиться. Марина обиделась.
– Ты ничего ему не сделал? – спросила настороженно.
– Нет, – Тахир помотал головой. – Мы на пару двух девок из села стащили. Он свою убил, я свою отпустил.
– Совсем спятил! – она вышла, хлопнув дверью.
Но это был не последний визит к нему. Сперва зашел высокий парень. Игорь. По профессии безработный филолог, пока слесарь. Говорил, что хочет поскорее смотаться вниз, раз здесь в горах заваруха. Спросил, правда ли, и что правда – насчет Черного Альпиниста.
– А все правда, – сказал ему Тахир.
И он то ли не поверил, то ли обиделся – молча ушел. Последним заглянул старик.
– Повстречались, значит, – не спросил, а утвердительно буркнул, глядя в оконце.
– Да, – ответил Тахир.
– Я тоже его видел. Думал, может быть, время ему поможет. Но со временем он только хуже делается. Вниз идет.
– Думаю, это безнадежно, – согласился Тахир.
– Я его убивать не буду, хотя могу, он меня не трогает, не опасается… Ты, возможно, должен с ним разобраться.
– Уже не хочу, – ответил Тахир.
– А у тебя выбор есть? За тебя, за меня тут другие решают. Эти другие – не обязательно твои начальнички.
– Тогда кто?
– Горы.
– Вы знаете, что они решили?
– Нет. Ты должен знать; если он тебя прихлопнет, я рад буду. Если ты его, может быть, тоже. А эти деточки, – старик кивнул на дверь, за которой слышались голоса молодых, – они ни при чем. Я паренька помню. Не хочу, чтоб безвинные гибли. Подожди, пока они уйдут. Я сам их отведу, когда перевалы откроются. Согласен?
– Да. Марину если уведете.
Старик впервые за эти дни изменился в лице, жесткие глубокие морщины обезобразили черное лицо с белой бородой.
– Нет уж. Ее место здесь. Втроем разбирайтесь. За твоей женой смерть по пятам ходит. Не замечал? Сразу двух невинных из-за нее положить? Я не хочу этого.
Ушел. Тахир попытался встать – сил не хватило. Очень болел желудок. Шумело в голове. Пришлось кемарить, глядя в бревенчатый потолок. Оля веселая, словоохотливая, приносила бульон, чай, настоенный на душице и жусае. Делала перевязки (у него было несколько сильных ушибов – все тело сверкало фиолетовыми роскошными фингалами). Лишь через сутки и после нескольких падений – наедине с собой – он смог спуститься к завтраку в гостиную.
Марина сидела в самом темном углу помещения. Бинты с лица сняла, – запекшиеся язвы на губах, красные и розовые пятна свежего мяса на щеках (кожа слезла от солнечного ожога). Она чувствовала себя уродливой, сильно переживала, хотя парочка тактично обходила молчанием ее внешность. Лицо ее было густо намазано жиром, руки в вязаных рукавичках, поскольку обмороженные пальцы мерзли и ныли. Не могла уверенно держать ложку с вилкой – ела хлеб, густо соря крошками, прихлебывала бульон, держа чашку в ладони. Старик со вкусом ворочал деревянной ложкой в чугунке, поглощая гречневую кашу. Игорь с Олей наворачивали со сковороды грибы, жаренные с салом. Тахира от запаха слегка затошнило, сел к камину, ограничившись бутербродом с копченым мясом и чаем.
Спозаранку старик с Игорем сходили вниз, к перевалу, обсуждали увиденное. Евсей категорически запретил пытаться пройти и к «Алма-Тау», и за Бутаковку, – лавины с хребтов еще не сошли, а безопасных подъемов он не нашел.
– Я одного не понимаю, – сказал после обсуждения Игорь, – дедуль, вы во сколько встаете? Вышел на рассвете сегодня, погоду определить, а вокруг дома по свежему снегу полно следов. Ночью караулили?
– Да, я видел следы, – кивнул Евсей, облизывая ложку. – Это не мои. Я по ночам дрыхну.
– А чьи? – не отставал Игорь, повернулся к Тахиру: – Твои?
– Нет, – Тахир с интересом за ним наблюдал.
– Чьи же?
– Черного Альпиниста, – ответил Тахир.
Старик ухмыльнулся. Оживилась в углу Марина, даже встала выглянуть в окошко. Меньше других радовались молодые.
– Вы шутите? – спросила Оля.
– Он не шутит, – объяснил Игорь. – Я там заинтересовался, присмотрел места, где снега поменьше. Следы босые.
Весь день Игорь с Олей чинили и латали свое снаряжение, старик сходил на охоту, каким-то чудом умудрился подстрелить в двух шагах от дома архара (горного козла) с длинными витыми рогами. Мясо оказалось с душком, – старик объяснил это тем, что животное весь день спускалось с высот в долину полакомиться остатками зелени. Оля крутилась вокруг Тахира, ей все казалось, что раз Тахир такой мрачный, калеченный, молчаливый, то у него непременно есть своя тайна и своя ужасно печальная история жизни (именно в таких выражениях она пыталась вызвать его на разговор).
К обеду, на удивление быстро, Тахир почувствовал себя получше. Ел за троих, потом нарубил дров, чтобы проверить организм. Принял душ. И пошел поговорить с Игорем.
– Слышь, составь компанию, – попросил. – Один я еще слаб, а хотелось бы вниз по долине сгонять. На разведку, как там ситуация.
– Далеко пойдем? – спросил тот, вставая с кресла.
– Нет, часа за три обернемся.
Через десять минут они уже выходили на лыжню, проложенную утром Евсеем. Тахир взял себе из сарая легкие беговые лыжи, катилось очень легко.
– Тахир, а кем ты работаешь? – крикнул ему Игорь.
– Контрразведчиком, – с мрачной улыбкой ответил Тахир, – но меня вроде бы уволили.
– А здесь легендарного Альпиниста ловишь? – продолжал веселиться тот.
– Ага. Извини, у меня сил бежать и говорить пока не хватает.
Снег был плотный, бежалось исключительно легко. Тахир вперед не выходил – палкой указывал Игорю направление, тот и прокладывал лыжню. Шли вниз, в долину с водопадом, где захоронил в яме свое оружие. Когда подошли, Тахир предложил Игорю:
– Сейчас секреты начинаются. Смотри, вот мое удостоверение. Я схожу к лесочку, набью рюкзак и вернусь сюда. А ты, будь добр, помоги его к Евсею дотащить. Слабый я еще, не справлюсь.
– О чем речь! – удивился Игорь. – Сказал же, что помогу.
Тахиру очень хотелось забрать из тайника вообще все, да не дотащили бы. Забравшись в кусты, так, чтобы Игорю не разглядеть, он присел, не скидывая лыж, покурил и поразмыслил. Первым достал радиопередатчик, распаковал кожух, пощелкал тумблерами, как любопытный мальчик. Потом поднял прибор над головой и с размаху запустил его в ближайший огромный валун. Аппарат разлетелся вдребезги. Тахир достал «Калашников» с подствольным гранатометом, достал изящный «интерармс», протер оба автомата тряпицей, смоченной в масле, – от сырости сталь уже тронулась ржавчиной. Набрал по максимуму патронов и метательных гранат. Взял несколько РГ с осколочным зарядом. На дне тайника лежала ракетница и две пачки крупных патронов к ней. Зачем она ему? Взял в руку, направил ствол в теснину оврага и стал щелкать курком. Огромные красные, зеленые, желтые шары брызжущего магния метались, ударялись о камни, о стволы, вязли в зарослях кустов, пока патроны не кончились. Тахир от фейерверка получил огромное удовольствие.
– А что? Один так один, – сказал тянь-шаньским елям, уходящим над ним вверх, к густому синему небу, сказал кустам малины, белке, с цоканьем примчавшейся на шум. – Мне и одному неплохо.
Рюкзак с двумя разобранными автоматами «интерармс» был складной, так что просто убрал пока магазин, гранатами, патронами потянул килограммов на тридцать. Охнув, закинул его на спину, потащился к Игорю.
– Это ты пулял? – крикнул тот. – Я уже решил, что пристрелили тебя. Думал, Евсея на помощь звать надо.
– Не надо, – сказал ему Тахир. – Потянешь?
И передал рюкзак. Игорь закинул его бодро, но потом и у него лицо вытянулось.
– Там золото или свинец?
– Свинец, – кивнул Тахир, – протащи, сколь сможешь, потом сменю.
Игорь оказался крепким парнем, хоть худой, а жилистый и упрямый. Тащил рюкзак, обливаясь потом. И до самого дома не предложил Тахиру взять рюкзак. Тахир же наслаждался возвращающимся здоровьем, снежной долиной, чистым воздухом. Даже нависшие над долиной и над его головой горы не раздражали и не давили на психику, – он вроде как примирился с горами. Думал о том, что делать. Драться с Черным Альпинистом хотелось все меньше. Во-первых, уже пробовал. Во-вторых, было жаль Сашку. А главное – он не хотел участвовать в операции, где ему отвели роль приманки. Подсадной утки. Куска мяса, особенно лакомого (по мнению Лысого Коршуна или Пабста) для сумасшедшего парня. Он решил, что это не его дело. И сразу вставал вопрос – что делать и куда подаваться.
Ничего не решил. Он бежал первым, за ним пыхтел, отстав на сотню метров, Игорь. Увидел Евсея, который поджидал их на опушке леса. Заметил свежую лыжню параллельно своей, занервничал.
– Где девки? – крикнул старику.
– На водопад пошли купаться.
– Старый хрыч, не мог остановить? – Тахир готов был придушить Евсея.
– Меня в доме не было, в подвале печь чинил. Просто заметил, что полотенца прихватили. А с утра Ольга мечтала о водопаде…
Тахир побежал обратно к Игорю, схватил у него рюкзак, достал «интерармс», бросил за пазуху два магазина про запас, один вставил в автомат, который подвесил на ремне на грудь.
– Рюкзак ко мне в комнату занеси. И жди в доме, я за девчонками, – сказал быстро.
Игорь ничего не понял, но кивнул. Тахир побежал по «дамской» лыжне к водопаду.
На подходе сделал небольшой крюк, чтобы не оказаться на виду издалека. Забежал за бугор, поросший кустарником, пробрался наверх, выглянул водопад грохотал в трех десятках метров. На камнях у речки под нависшими гранитными выступами плескались и хохотали две девушки.
Он осмотрел скалы, берега реки, местность вокруг и позади себя – вроде как чисто. Возможно, зря паниковал, перед Игорем засветился. Устроился поудобней в снегу, приставил приклад к плечу, опробовал, чтобы стрелять было удобно. Поймал на мушку фигурки девушек, плавно перевел мушку на водопад, провел по уступам скал. Он не знал, откуда того ждать.
Безоглядно резвилась Оля, Тахир почти ей залюбовался. Тоненькая, с узкими мальчиковыми бедрами и плечиками, с миниатюрной грудью, беленькая и свежая на фоне кипящего потока и черных валунов. Она то прыгала, рискуя свалиться, по гладким валунам, поросшим серыми лишайниками и чисто-зеленым мхом, то плескалась с Мариной. Не забывала подставлять то спину, то выпуклый животик горячему солнцу. Марина тоже волей-неволей оживилась, хотя ни марли с лица, ни перчаток не сняла, в остальном голая – выглядела немного нелепо. Ее тело покрывал яростный красно-коричневый загар, – а с плеч уже сходила кожа.
Оля первой, с воплями ужаса, подобралась к водопаду, почти скрылась от взгляда Тахира за клубами водяной пыли и шагнула под поток. Падающая вода в первый момент согнула ее, заставила присесть на корточки, прикрыть от ударов руками голову, – но Оля выдержала, встала, широко расставив ноги, и запрокинула голову назад. Даже помахала Марине, приглашая присоединиться. Марина боялась, отрицательно махала руками. Ольга вышла из-под водопада, сердито жестикулируя. И Марина решилась, пошла к потоку.
Тахир заметил, как в последнее время исхудала его жена. Стали выпуклыми ключицы, выпирали кости на бедрах. В то же время она стала спокойней в движениях, как-то старше и умудренней. Крупные груди плясали на ходу, исполняя не зависимый от ее настроения и потрясений танец. Она ссутулилась, обхватила плечи руками и наклонила голову – мокрые волосы закрыли лицо. Так, скорбной и смиренной, и вошла в поток. Долго неподвижно стояла, словно статуя, позабытая кем-то давным-давно в диких местах.
Тахир, не отрываясь, смотрел на нее и почему-то было очень горько. Лишь повторяющийся пронзительный вопль, перекрывший шум воды и стук камней, заставил его очнуться. Он вздрогнул. Кричала Оля, барахтаясь посреди реки, на четвереньках ползла к берегу, пыталась встать, снова падала и непрерывно показывала Марине куда-то наверх.
По уступам, с верхов скал к ним прыгала черная фигура. Черный Альпинист спешил соединиться с купальщицами – и проявлял привычные для Тахира чудеса ловкости и цепкости, преодолевая почти отвесный спуск: он тоже о чем-то кричал, гортанно, по-звериному, возбужденно тряс кулаками, словно уговаривая ошалевшую от страха Олю.
Марина, еще ничего не поняв, свалилась под водопадом, пыталась поспешно встать, отойти, но грозди водяных струй безжалостно ее секли и били, пригвождая к одному месту. Оля выскочила, наконец, на берег. Заметалась – то вдруг побежала прочь, то бросилась к охапке одежды, схватила лифчик, бросила, схватила джинсы и попыталась просунуть мокрую ступню в штанину.
А Тахир уже спустил курок, – первая очередь косо прошлась по склону, выбивая фонтанчики осколков, но далеко в стороне от Альпиниста. Волнение сбило прицел. Он тверже впился пальцами в рукоять и в рожок, поднял ствол на уровень глаз, повторно открыл огонь. Все пули врезались в гранит почти точно под ногами Альпиниста. Теперь и он заметил Тахира, погрозил кулаком, крича и вращая глазами. Легко перепрыгнул на уступ пониже, пролетев, как обезьяна, метра три в длину, уцепился руками и вскарабкался на площадку. Оля уже молчала, комкая джинсы, запутавшись в них обеими ногами. По берегу к ней бежала Марина, непрерывно оглядываясь на Альпиниста.
Тахир в две секунды заменил магазин, встал и, строча с пояса короткими очередями, пошел с бугра к реке. От него до Альпиниста было дальше раза в три, чем маньяку до мечущихся девушек. Но Черный Альпинист медлил, – пули грызли гранит и хохолки травы вокруг него, а он уже инстинктивно дергался и приседал, уворачиваясь, понемногу забывая о добыче внизу. Тахир достал последний магазин, вставил, пробежал десяток метров спуска, остановился, перевел рычажок на одиночный огонь и уже прицельно стал бить по черной обезьяне. А обезьяна эта обратилась в бегство, скача по отвесной скале вверх-вниз, сжимаясь в ком вибрирующих мышц, вытягиваясь в струну при головокружительных прыжках, забиваясь в щели и хоронясь за складками гранита.
Все это длилось секунд сорок, от начала стрельбы до того момента, когда Альпинист перевалил за скалы и исчез. Тахир еще держал это место на прицеле, чувствуя, что история не завершена. Альпинист же выглянул в стороне, выскочил во весь рост, запустил в Тахира камнем (шлепнувшимся совсем рядом), завопил длинным протяжным рыком и окончательно исчез.
Тахир подошел к девушкам. Марина судорожно обтиралась полотенцем, успев перед этим на мокрое тело натянуть трусики и лифчик. Оля плакала, что-то бормотала, тряслась, стоя на коленях. Джинсы она уже разорвала по шву.
– Оля, успокойся. Все кончено. Надо скорее уходить, – Тахир погладил ее по плечу.
– Что кончено? Он же здесь! Рядом! Какой ужас! Надо бежать, убираться прочь из этих проклятых гор! – бубнила она, вытирая слезы и с трудом вбирая воздух.
– Вот и уйдете. Завтра с утра, – согласился Тахир. – Евсей вас отведет.
На самом деле он переживал, даже больше их, поскольку в «интерармсе» не осталось ни одного патрона. Но Альпинист больше не появился. Втроем, озираясь, спотыкаясь и путаясь в двух лыжнях, как в густом лесу, дошли до дома. Евсей и Игорь так и не ушли с опушки, ждали их. В доме Тахир провел ревизию – осмотрел замки, навесил ставни на все окна, кроме кухонного, – там и так от вороватых зверей стояли прочные решетки. Оля то впадала в мрачный столбняк, то разражалась слезами; наконец, Игорь отвел ее наверх, уложил в кровать и напичкал снотворным. Марина тоже какое-то время оставалась наверху (Тахир к ней не поднимался – понимал, что ее романтический бред о «спасении несчастного Саши» рухнул; Марине, как и ему, придется принимать свое решение).
Вчетвером поужинали, поскучали у пылающего камина, Игорь копошился с вещами, готовясь к завтрашнему марш-броску прочь с гор. Наконец, он же предложил сыграть в преферанс. Старик не соглашался, пока Тахир не объявил что игра пойдет на интерес. Игорь выложил сто долларов, Евсей – десятку. Тахир и Марина, независимо друг от друга, опустили на стол по пухлой пачке купюр. Игорь громко засвистел от удивления.
А в полночь, когда свечи гасли, в выигрыше и значительном (по пять сотен) оказались Игорь и старик. Ни Тахир, ни Марина не расстроились. Разошлись по комнатам спать. Марина стала стелить себе на кушетке в гостиной, где спала, пока Тахир болел. Он попросил ее переночевать наверху, в его комнате.
– Так спокойней будет. И тебе, и мне, – объяснил хмуро.
Поднялись, Марина постелила, отвернулась и разделась, залезла под одеяло. Тахир проверил автомат, подтащил кресло к окну и уселся в нем.
– Ты спи, а я маленько покараулю.
Все еще был слаб, то и дело ронял голову. Просыпался, тер глаза и снова всматривался в темные гордые контуры елей на темно-сером снегу. Ему чудилось, что под окно вышел Черный Альпинист, помахал ему рукой.
– Пошел прочь, – сердито сказал ему Тахир, для убедительности продемонстрировав оружие.
Тот пожал плечами, исчез. Потом в комнате, у двери, прямо из ничего, из полумрака стал вырисовываться навечно ухмыляющийся Сашка. Тахир ему не дал и рта раскрыть.
– Не хочу с тобой говорить. Все кончено, все сказано, – объяснил.
И продолжил мрачно думать о своем. Ему казалось, что голова, как спелый арбуз, готова лопнуть при первом же прикосновении, так настойчиво и упорно он думал. Одно решил точно – попросить старика привезти сына. Идея была внезапной, восхитила его простотой и ясностью. Теперь ему казалось, что внизу, в Алма-Ате, или на Талгаре, или в степях Чилика, Нарынкола ждет его смерть, ждут враги и предатели. А здесь, где нет людей, здесь он на своем месте, здесь он может выжить и спасти сына.
Когда серая бледность покрыла снег, встал из кресла, долго смотрел, дотошно запоминая, на спящую жену и пошел вниз. Разбудил Евсея на кухне, еще раз попросил его взять с собой Марину.
Старик молчал.
– Слушай, не отказывай. Я тебя как старика прошу. Как мудрого человека. И еще попрошу – приведи сюда моего сына. Он в Чилике, у моей матери. Дам записку, адрес, это от Талгара недалеко.
– Ладно, посмотрим, как там сложится, – сказал Евсей, – буди молодых, собираться пора.
Тахир поднялся на второй этаж, постучал – в ответ ни звука. Приотворил дверь, заглянул – в комнате было холодно, на пустой постели и на полу валялись смятые простыни и одеяла. С окна сорваны ставни, распахнуты створки – и влетают с клубами морозного воздуха редкие крупные снежинки.
– Аллах, это еще не кончилось, – вздохнул Тахир.
Забежал к себе за оружием, разбудил Марину, приказав спуститься вниз и сидеть подле старика. Побежал к Евсею, попросил приглядеть за Мариной, а сам, едва нацепив сапоги и куртку, бросился наружу.
От окна следы уходили в лес, вверх по склону. Без лыж продираться в глубоких сугробах было трудно, но из-за сплетения трав, кустов, колючек и на лыжах легче бы не стало.
Еще запыхаться толком не успел, как наткнулся на первое тело, с сожалением констатировав, что не голое и не черное от загара. Это была Ольга – в свитере и в спортивных штанах. Наверное, спала так, спасаясь от холода, или успела натянуть до появления маньяка. Тахиру показалось, что она мертва, – тело холодное, лицо строгое и спокойное, лишь когда задрал свитер и приложился ухом к синеватой коже над левой грудью – послышался редкий глухой стук сердца. Он колебался, нести ее – а вдруг в пяти шагах лежит Игорь? Ну так и она при смерти вроде, женщин принято спасать первыми. Взвалил холодную Ольгу на плечи и повернул назад, стараясь идти по собственным следам.
На пороге передал ее на руки Евсею.
– Пойду дальше искать.
Игорь нашелся гораздо дальше, метрах в пятистах от дома, в глубокой лощине. При первом же взгляде Тахиру стало ясно, что спешить тут незачем.
Как кукла в мусорном ящике, с нелепо вывернутыми ногами, с головой, изумленно глядящей назад, – валялся в сугробе труп. Альпинист сломал ему шею, а уже после, вероятно, переломал руки и ноги. Во всяком случае, молодой муж сумел отвлечь внимание маньяка, сразиться (на руках трупа была кровь Альпиниста, под ногти забились кожа и волосы). Роковой ошибкой было то, что он ни разу не сумел толком закричать, когда бросился догонять похитителя. Иначе Тахиру было не понять, почему сам он ничего не слышал. Или мухомор ему слух атрофировал, или все еще в крови играет?
Тащить мертвого мужика было гораздо хлопотнее, да и дальше до дома. Тахир оставил труп во дворе, зашел и спросил у Евсея, что с Игорем делать.
– Положи пока в сарае, где инвентарь. Там холодно, и зверье не доберется, – отрывисто посоветовал старик.
Евсей что-то вгонял в вены Ольги из огромных шприцев, Марина помогала, растирала спиртом и жиром, подсовывала нашатырь. Старик сказал, что сейчас девушке необходимо прийти в себя, выйти из бессознательного шока. А когда поплачет, устанет, отогреется, тогда он ее отправит обратно, в глубокий исцеляющий сон.
Во всяком случае, когда Тахир, разобравшись с Игорем, вернулся, тщательно заперев входную дверь, – Ольга уже горько рыдала. И повторяла одну и ту же фразу:
– Он больно так схватил, рот зажал, взялся откуда-то… Боже мой, больно так. Я думала, сон, но так больно, жестоко…
Евсей вернулся из кухни с плошкой дымящегося отвара, щедрой рукой всыпал туда горсть таблеток, подставил Ольге:
– Пей, спи как можно дольше. Тебе хоть крохи сил набрать надо. Завтра потащу вниз.
Ольга выпила. Тахир на руках отнес ее в спальню, Марина осталась с ней за сиделку. Тахир пошел искать Евсея. Тот на кухне возился у гудящей печки, вытащил чугунок, ухватом перекинул его на стол.
– Пожрем? – спросил у Тахира.
– Что-то нет аппетита, – отклонил он предложение.
Евсей уселся поудобнее, достал из-за пояса деревянную ложку, принялся за гречневую кашу, щедро поливая ее каким-то жиром.
– Ну, чего над душой стоишь? – спросил у Тахира.
– Я могу завтра тебе помочь. Ольгу до турбазы дотащим вместе.
– Не-а, нельзя. Зачем парня провоцировать?
