Текст книги "Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают (СИ)"

Автор книги: Юрий Фурсов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

– Может, о доме Мальтов, – сказал Ренар.

– Теперь похоже.

Я вспомнила шесть старых преступлений.

Разные годы.

Разные дома.

Разные жертвы.

Но фамилии уже не были случайным набором.

– Где седьмой? – спросила я.

– Кто? – Элина не сразу поняла.

– Дорвен. Если семь родов подписали соглашение, а старых убийств шесть, что случилось с представителем седьмого?

Ренар поднялся и ушел к книжному шкафу.

– Родовые справочники не королевский архив.

Он нашел толстую книгу, перелистал несколько страниц.

– Элтир Дорвен умер за два года до первого дела Ревенов.

– То есть к моменту первого убийства в живых оставались шестеро из семи.

Никто не поправил.

Я посмотрела на даты.

Двенадцать лет назад погиб Ревен.

Девять – Эшкар.

Семь – Вассен.

Пять – Лестен.

Три – Корвен.

Два – Март.

– Это не просто мотив, – сказала Элина.

Ренар сразу возразил:

– Именно мотив.

– Шесть людей из одного соглашения погибли в одинаковых обстоятельствах.

– Связь очень сильная. Но она не доказывает, кто их убил.

– А семья Севрины погибла из-за их решения.

– Если этот документ настоящий.

Элвар резко сказал:

– Он лежал в запечатанном семейном ящике.

– Это подтверждает происхождение бумаги, не содержание.

Я посмотрела на Ренара.

– Ты сейчас специально делаешь все возможное, чтобы нам было труднее обвинить Севрину?

– Да.

Сален усмехнулся.

– Узнаю.

– Если версия выдержит это, она будет чего-то стоить.

– А если нет?

– Значит, неправильная.

Сален некоторое время молчал.

– Девять лет назад мне это не помогло.

Ренар встретил его взгляд.

– Знаю.

– Тогда ты тоже считал версию правильной.

– Да.

– И она выдержала твои проверки.

– Потому что я проверял не то.

– Вот это хотя бы честно.

Сален вернулся к столу.

– Тогда проверяй сейчас правильно.

Ренар взял документ о доме Мальтов.

– Нужно доказать три вещи. Что частный приказ действительно предшествовал официальному проекту. Что семеро подписантов скрыли свою роль после катастрофы. И что Севрина об этом узнала до первого убийства.

– Четыре, – сказала я.

– Что еще?

– Что она могла пользоваться сетью в годы убийств.

– Это мы уже частично доказали.

– Не про сеть вообще. Про нее.

Он понял.

– Да.

Элина постучала пальцем по фамилии матери.

– Если вы найдете все четыре, этого хватит?

– Для повторного расследования – да. Для обвинения в шести убийствах – нет.

– Что тогда хватит?

Ренар ответил без паузы:

– Ее присутствие в одном из узлов в момент преступления. След, который нельзя объяснить иначе. Свидетель. Материальный переход между конкретными домами. Признание, подтвержденное независимыми фактами.

Я посмотрела на письмо Севрины.

Оно лежало рядом с папкой.

– Или заставить ее самой открыть переход.

Ренар повернулся ко мне.

– Нет.

– Я еще ничего не предложила.

– Я уже знаю выражение твоего лица.

– Это не профессиональный метод.

– Работает.

Сален перевел взгляд с него на меня.

– Вы всегда так разговариваете?

– Последние четыре дня, – ответила я.

– Кажется, дольше.

Ренар взял письмо Севрины и убрал в сторону.

– Сначала документы.

К вечеру доказательств мотива стало больше.

Не благодаря королевскому архиву.

И, пожалуй, именно это раздражало Совет сильнее всего, хотя официально мы ничего Совету не сообщали.

Риана Лестен прислала копию семейной книги с записью о переводе крупной суммы семье Мальтов за два месяца до катастрофы. В примечании стояло: «за закрытие последствий восточных работ».

Элвар нашел письмо матери к Кайру Лестену, написанное за одиннадцать лет до первого убийства. Там было всего две важные строки. Ренар прочитал их трижды, чтобы не ошибиться:

– «Севрина снова требует открыть старое дело. Я отказала. После стольких лет правда разрушит больше, чем исправит».

Элина сидела напротив и не шевелилась.

– Мать знала.

– Да.

– И отказала ей.

– Похоже.

– Когда письмо написано?

– За год до смерти Ревена.

Я не стала говорить вслух, насколько аккуратно это ложилось в последовательность.

Сначала Севрина требует пересмотра.

Получает отказ.

Через год погибает первый из шести.

Сален принес вторую часть.

У него сохранился один лист из бумаг старшего брата, который не забрали после суда, потому что он считался обычной семейной перепиской. На обратной стороне брат записал шесть фамилий.

Те же.

И одну фразу:

«Она знает, что подписи были наши».

– Кто «она»? – спросила я.

– Не указано, – ответил Сален.

– Севрина?

– Может быть.

Ренар сразу вмешался:

– Не подставляй имя, которого нет.

Я показала на него пальцем.

– Вот за это я иногда тебя ненавижу.

– Иногда?

– Сейчас чаще.

Сален вдруг рассмеялся.

– Пожалуй, приглашение было правильным решением.

Ренар продолжил изучать лист.

– Здесь есть дата. За четыре месяца до смерти твоего брата.

– Значит, он знал, что кто-то разобрался в старой истории.

– Да.

– И никому не сказал.

– Возможно, пытался решить сам.

Сален отвернулся к окну.

Я уже видела похожее.

Ивара тоже пыталась сама.

Потому что не доверяла системе.

Потому что система слишком часто защищала себя.

Только на этот раз я не стала озвучивать сходство.

Последним пришел ответ от городского архива.

Не королевского.

Обычного строительного реестра, куда имел право обратиться любой владелец дома.

Запись подтверждала: официальный проект укрепления дома Мальтов был зарегистрирован через два дня после катастрофы.

Частное соглашение, лежавшее перед нами, существовало раньше.

В нем опасный порядок работ был прописан заранее.

Фарен Кел не менял его самовольно.

Его сделали человеком, на которого можно было положить ответственность.

Семь влиятельных родов сохранили имена.

Мастер потерял все.

Семья Мальтов потеряла троих.

Я сидела перед схемой старой стены и думала о Севрине.

Не как об убийце.

Пока Ренар был прав.

Как о женщине, которая двадцать два года знала, что официальная версия смерти ее семьи построена на лжи.

– Мотив есть, – сказала я.

Ренар стоял возле камина.

– Очень сильный.

– Шесть жертв принадлежат шести оставшимся подписантам.

– Да.

– Седьмой умер до начала убийств.

– Да.

– Севрина пыталась открыть дело и получила отказ.

– Да.

– Потом шесть человек стали погибать в домах, связанных одной переходной сетью.

– Да.

– И она всю жизнь работала с этой сетью.

– Не всю. Но знала закрытые контуры.

– Ты по-прежнему скажешь, что этого мало.

– Конечно.

Я откинулась на спинку кресла.

– Иногда очень хочется, чтобы ты был менее правильным.

– Иногда мне тоже.

Элина поднялась.

– Мне нужно идти.

– Вас ждут? – спросила я.

– Брат. Пока решение о пересмотре временное, я должна ночевать в доме Вассенов или в помещении палаты. Сегодня выберу дом.

Она повернулась к Ренару.

– Я не простила вас.

– Я не просил.

– Знаю.

– Но если понадобится подтвердить то, что я говорила семь лет назад, я подтвержу снова.

– Спасибо.

– Не благодарите. Я делаю это не для вас.

– Я знаю.

Она вышла.

Сален задержался у двери.

– И я.

Ренар поднял глаза.

– Что?

– Если понадобится. Расскажу все. Про брата. Про дело. Про то, что вы тогда не спросили.

– Хорошо.

– Не ради вас.

– Уже понял.

Сален ушел вслед за Элиной.

Я осталась с Ренаром.

Солнце опускалось за окнами, и на столе постепенно темнели старые линии плана Мальтов.

– Вот теперь ты веришь, что Севрина убийца? – спросила я.

– Я верю, что у нее был мотив скрывать правду о катастрофе и основания ненавидеть шесть погибших семей.

– Очень длинно.

– Зато точно.

– А Тирен?

– Не был связан с той катастрофой.

– Значит, седьмая смерть другая.

– Да.

– Он обнаружил связь.

– Вероятно.

– И погиб.

– Да.

Я достала письмо Севрины.

– Тогда почему она предлагает мне доказательство?

– Может, хочет получить записи Ивары.

– Зачем, если уже понимает, что мы нашли старую историю?

– Не знает, сколько именно.

– Значит, письмо – проверка.

– Возможно.

– И возможность.

Ренар уже понял, куда я веду.

– Нет.

– Ты снова отвечаешь до вопроса.

– Экономлю время.

Я развернула старый план нашего дома.

– Смотри.

– Я видел его сотню раз.

– Не так.

Положила рядом план прямоугольного узла под центральным корпусом и современную схему северной семейной части.

– Что здесь?

– Старый переход.

– А здесь?

– Стена северной галереи.

– Они почти соприкасаются.

– Знаю.

– Не почти.

Я взяла измерительный шнур, который теперь постоянно лежал в кабинете, и приложила к масштабу.

– Между старой камерой и современной галереей меньше метра кладки.

Ренар подошел.

– И?

– В остальных домах старый узел целиком спрятан внутри незарегистрированной части. Здесь одна стена узла стала основанием современной стены.

– Мы это видели.

– Но не проверяли, где заканчивается новый контур.

Он замолчал.

Я продолжила:

– Если человек находится внутри старой комнаты, Дом его не видит. Если он выходит в галерею, Дом начинает восстанавливать след. А если снять внешний слой стены здесь...

Провела пальцем по линии.

– Старый камень окажется внутри зарегистрированного пространства.

Ренар медленно посмотрел на меня.

– Ты хочешь заставить Дом увидеть часть старого узла.

– Не человека внутри. Саму границу.

– Зачем?

– Потому что переход при активации оставляет зеленую линию. Она физически доходит до камня. Если кусок этого камня будет внутри современного контура, Дом может зафиксировать сам факт активации.

– Может.

– Проверим заранее.

– На ком?

– На предмете.

– Это не то же самое.

– Тогда на тебе.

– Нет.

– На мне.

– Нет.

– На Саверне.

– Он тебя услышит и уйдет.

– Зато ты уже согласился с принципом.

– Я ни с чем не соглашался.

– Ты просто выбираешь объект эксперимента.

Ренар положил ладонь на план.

– Допустим, Дом зафиксирует активацию. Это все равно не докажет, кто ее запустил.

– Если в комнате будет один человек.

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты предлагаешь заманить туда Севрину.

– Да.

– С собой.

– Она хочет встретиться со мной.

– Тем более нет.

Он отошел от стола.

На этот раз это был не наш обычный спор.

Не игра в аргументы.

– Ты не пойдешь туда одна.

– Если она увидит тебя, ничего не сделает.

– Тогда ничего и не сделает.

– И мы останемся с мотивом.

– Мотивом занимается Саверн.

– Саверн не докажет переходы без человека, который умеет ими пользоваться.

– Докажет иначе.

– Как?

– Найдет способ.

– Очень профессионально для человека, который три дня требовал от меня конкретики.

– Лада.

– Что?

– Ивара вошла в этот контур после разговора с Севриной. Через несколько дней ее не стало.

– Я не Ивара.

– Именно.

Фраза прозвучала жестче, чем он хотел.

Я увидела это сразу.

Но он не отступил.

– Именно поэтому я не собираюсь проверять, можно ли потерять еще и тебя тем же способом.

Внутри что-то болезненно сдвинулось.

Не страх.

Не желание немедленно смягчиться.

Скорее понимание, что мы спорим уже не о правильности эксперимента.

– Ты не можешь решить за меня.

– Знаю.

– Тогда не говори так, будто можешь.

– Я говорю, что не буду помогать тебе устраивать встречу, где безопасность зависит от того, решит ли Севрина убить тебя.

– А я не буду сидеть в спальне, пока следующий человек в ее списке – ты.

Ренар замолчал.

Вот теперь попала.

Не специально.

Просто это тоже было правдой.

– Мы не знаем, что означает список, – сказал он.

– Тирен был там.

– Да.

– Убит.

– Да.

– Ты там.

– Да.

– И только что лишился должности после документов, которые принесла Севрина.

– Это не убийство.

– Я не сказала, что она собирается тебя убить завтра. Я сказала, что ты уже стал целью.

– Тогда тем более встречаться должна не ты.

– Она не предложила встречу тебе.

– Я могу заставить.

– Чем? Служебным знаком, которого у тебя больше нет?

Он отвернулся.

Я пожалела о фразе сразу.

Не потому, что она была неверной.

Потому что ударила туда, куда не требовалось.

– Это было лишнее.

– Было.

– Извини.

– Принято.

Он подошел к окну.

Несколько секунд мы оба молчали.

– Я не пытаюсь доказать, что ничего не боюсь, – сказала я. – И не хочу становиться приманкой ради красивого плана. Но если она сама выбрала меня для контакта, у нас есть возможность, которой второй раз может не быть.

Ренар не повернулся.

– Я понимаю.

– Тогда почему...

– Потому что понимание не делает цену приемлемой.

Вот это я приняла.

Не согласилась.

Но приняла.

– Хорошо. Тогда ищем способ уменьшить цену.

Он наконец посмотрел на меня.

– Какой?

– Не пускать меня в активную сеть.

– Продолжай.

– Встреча в доме. В современной части.

– Севрина не станет там ничего делать.

– Значит, сделаем так, чтобы единственный путь ухода вел через старый узел.

– Слишком очевидно.

– Не если она сама выберет его.

– Каким образом?

– Предложим встречу возле северной гостиной. Там, где погиб Тирен. Скажу, что спрятала записи Ивары за старой стеной и не хочу выносить их через главный дом.

Ренар уже думал как дознаватель.

Даже без должности это никуда не исчезло.

– Она знает планировку.

– Поэтому поверит, что я выбрала слепую часть.

– И если решит уйти через сеть...

– Должна будет активировать узел.

– А ты будешь снаружи.

– Да.

Он посмотрел на план.

– Я тоже.

– Нет.

– Тогда встречи не будет.

– Ренар.

– Это мое условие.

– Она тебя увидит.

– Не увидит.

– Где спрячешься?

Я показала на узкий технический проход между северной гостиной и старой стеной.

Он посмотрел.

Я уже знала, что победила не спор.

Только нашла компромисс.

– Там меньше метра ширины, – сказал он.

– Ты помещаешься.

– Спасибо.

– Не за что.

– Саверн должен знать.

– Согласна.

– Орден тоже.

– Потому что нужен человек, который сможет отключить узел.

Он посмотрел на меня внимательнее.

– Ты уже придумала и это.

– Пока только архитектурную часть.

– Мне страшно спрашивать про остальную.

– Значит, помирились?

– Нет.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Значит, это настоящая ссора. У нас до сих пор были только профессиональные разногласия.

Ренар прикрыл глаза.

– Иногда я очень хочу отправить тебя обратно в Москву.

– Сначала найди дорогу.

– Именно это и мешает.

На этот раз напряжение не исчезло.

Но мы снова могли работать.

Орден назвал план безумным.

Саверн – недопустимым.

Через час оба помогали.

Это многое говорило о последних днях.

Мы вскрыли участок стены в северной галерее, где современная кладка стояла прямо на старом узле. Не полностью. Только сняли позднюю облицовку и часть заполнения.

Под ней обнаружился тот же темный камень.

Ренар коснулся соседней современной стены.

– Дом.

Светлая линия появилась сразу.

– Покажи границу семейной части.

Линия прошла по полу, поднялась вдоль стены и остановилась на краю раскрытого старого камня.

Не исчезла.

Я подошла ближе.

– Еще раз.

Ренар повторил.

На этот раз свет коснулся древней кладки.

И случилось то, чего раньше не было.

По старому камню прошла короткая белая вспышка.

Очень слабая.

Орден наклонился.

– Что это?

Ренар запросил Дом снова.

Ответ повторился.

Белая линия.

Потом еще одна, глубже внутри кладки.

Не зеленая.

Другая.

– Он что-то чувствует, – сказала я.

Саверн посмотрел на Ренара.

– Запись?

– Нет.

– Тогда что?

– Не знаю.

Я присела рядом со стеной.

– Может, сам камень хранит след, но Дом раньше не имел к нему доступа.

– Дом не читает камни, – сказал Орден.

– Ты уверен?

– Память хранится контуром.

– А контур проходит через материал.

Ренар провел ладонью возле старой кладки, не касаясь.

– Дом. Покажи последнее зарегистрированное присутствие в этом участке.

Ничего.

– Покажи любой след, который можешь прочитать.

Белый свет вспыхнул сразу в трех местах.

Беспорядочно.

Без человеческого контура.

Саверн перестал спорить.

– Это что?

Ренар ответил медленно:

– Сырой отклик.

– Такое бывает?

– При подключении поврежденных частей старого Дома. Иногда контур чувствует остаточные следы до того, как их удается связать с человеком или временем.

Я посмотрела на старый камень.

– Значит, если когда-нибудь включить эту часть в современную память...

– Теоретически Дом сможет разобрать больше.

Саверн поднял руку.

– Не сейчас. Нам и без этого хватает открытий.

Но я запомнила.

Старый камень не был пустым.

Дом просто не умел его читать, пока между ними стояла новая стена.

Орден тем временем спустился к переходному узлу.

Через час вернулся с черными полосами на перчатках.

– Можно изолировать.

– Как? – спросила я.

Он развернул схему.

– Под полом три бронзовых линии. Две уходят к боковым связям. Третья к центральному соединению. Если снять две боковые перемычки, узел останется способен принять уже открытую связь, но не сможет выбрать новый путь.

Саверн нахмурился.

– Уверен?

– Нет.

– Отлично.

– Вы хотели честный ответ.

Ренар спросил:

– А если снять третью после входа?

– Связь оборвется.

– Человек останется здесь?

– Вероятно.

Саверн посмотрел на меня.

– Я начинаю ненавидеть слово «вероятно» еще сильнее.

– Добро пожаловать.

Орден продолжил:

– Перемычку можно вытащить из соседнего технического канала. В сам узел входить не нужно.

– Значит, если Севрина активирует переход, – сказала я, – мы даем ей открыть связь, а когда она войдет в старую комнату, Орден снимает центральную перемычку.

– Если она войдет.

– Да.

– Если узел работает так, как мы думаем.

– Да.

– Если нас всех не разнесет по разным домам.

– Саверн.

– Что?

– Вы мешаете оптимизму.

– Моя работа.

Ренар не улыбнулся.

– Встреча только при одном условии.

Я уже знала.

– Каком?

– Если Севрина начнет активировать сеть, ты отходишь в современную часть.

– Хорошо.

– Без споров.

– Хорошо.

– И если я скажу уходить...

– Ренар.

– Это важно.

Я посмотрела на него.

– Хорошо. Если ты скажешь уходить, я уйду.

Он явно не поверил полностью.

Но другого согласия не было.

Саверн взял письмо.

– Ответ составим сейчас.

– Я сама.

– Вы едва читаете.

– Зато уже пишу имя.

– Сильный аргумент.

Ренар сел рядом.

– Я напишу под диктовку. Она должна думать, что текст твой.

Мы составили коротко.

«Согласна. Записи у меня. Встреча сегодня после девяти в северной гостиной дома Тальвов. Без палаты. Если придете не одна, разговора не будет».

Саверн прочитал.

– Она поймет, что это ловушка.

– Может, – сказала я.

– Тогда зачем придет?

Ренар ответил:

– Потому что если ей действительно нужны записи Ивары, она захочет понять, что именно мы знаем.

– А если не придет?

– Значит, ничего не потеряем.

Я посмотрела на него.

– Кроме возможности.

– Кроме возможности.

Письмо отправили.

Ответ пришел через сорок минут.

Одно предложение:

«Буду».

В девять вечера дом выглядел почти обычным.

Именно это нервировало сильнее всего.

Сара увела слуг из северной части под предлогом повторного осмотра стен. Саверн находился этажом ниже с двумя сотрудниками, которым ничего не объяснили кроме приказа не входить без сигнала.

Орден сидел возле технического канала, откуда можно было снять центральную перемычку.

Ренар находился за узкой панелью в скрытом проходе.

Я – в северной гостиной.

Той самой.

Камин был пуст. Следы первого расследования уже убрали, но я все равно помнила, где лежал Тирен Сайл.

На столе стояла коробка Ивары.

Внутри лежали копии ее записей.

Не все.

Достаточно, чтобы выглядеть убедительно.

Оригиналы оставались у Совета.

Я проверила дверь.

Открыта.

Так и договаривались.

Севрина пришла через главный вход.

Это я услышала по шагам снаружи.

Никакого тайного появления из стены.

Никакой зеленой линии.

Она вошла ровно в девять семь.

Одна.

На ней был темный дорожный плащ, волосы влажные от вечерней сырости. Ее взгляд сразу нашел коробку.

Потом меня.

– Вы действительно пришли без Ренара.

– Вы просили?

– Я не просила. Просто предполагала.

– Он больше не дознаватель.

– Временно.

– Вы приложили к этому усилия.

Севрина закрыла дверь.

– Ренар сам приложил больше.

– Очень удобно разделить ответственность.

– Вы быстро переняли его привычку спорить с формулировками.

– Он заразительный.

Она подошла к столу.

– Записи?

– Сначала доказательство.

– Разумно.

Севрина достала сложенный лист.

Не отдала.

– Вы умеете читать лучше, чем несколько дней назад?

– Недостаточно.

– Тогда придется поверить моему пересказу.

– Неудачный день для просьб о доверии.

Она едва заметно улыбнулась.

– В этом вы тоже не Ивара.

Я не стала спрашивать, откуда она так уверенно говорит.

Уже знала.

– Что на листе?

– Исходная схема северной привязки дома Тальвов. До перестройки тридцать один год назад.

– И?

– В ней указано, что помещение, где погиб Сайл, не могло напрямую фиксировать человека, входящего через старый участок стены. Домовой мастер оставил техническое предупреждение.

– Которого нет в современном плане.

– Нет.

– Почему?

– Потому что приложение исключили после следующего обмера.

– Кто?

Севрина не ответила сразу.

– Я.

Вот это было первое настоящее признание.

– Зачем?

– Потому что закрытый контур считался недоступным.

– Но вы знали, что это неправда.

– Тридцать один год назад проход действительно был закрыт.

– Потом перестал.

– Да.

– И вы не внесли изменения.

– Нет.

– Шесть домов тоже?

– Некоторые.

– Все шесть.

– Не заставляйте меня подтверждать вашу версию там, где у вас уже есть документы.

– Я хочу услышать.

Севрина отложила лист.

– Да. Я знала, что закрытые помещения сохранились в домах Ревенов, Эшкаров, Вассенов, Лестенов, Корвенов и Мартов.

– И знали, что они связаны.

Она помолчала.

– Знала, что когда-то были связаны.

– Когда узнали?

– Давно.

– До первого убийства?

Еще одна пауза.

– Да.

Узкий проход за стеной оставался тихим.

Я не видела Ренара.

Но знала, что он слышит каждое слово.

– Почему скрыли?

– Потому что сеть не должна была существовать.

– Это не ответ.

– Именно ответ. После создания королевских переходных дворов частные системы признали опасными. Большую часть старых узлов должны были уничтожить. Некоторые роды предпочли замуровать их и сообщить, что уничтожили.

– Включая ваш?

– У Мальтов уже не было дома.

Вот теперь мы подошли ближе.

– Двадцать два года назад.

Севрина ничего не сказала.

Я достала копию частного соглашения.

Положила рядом с коробкой.

Она увидела первую строку.

И впервые за весь разговор ее спокойствие изменилось настолько, что это нельзя было списать на мое желание увидеть реакцию.

Не страх.

Не вина.

Боль тоже я не имела права называть за нее.

Просто лицо стало другим.

Старше.

– Где вы это нашли?

– Не в королевском архиве.

– Вассены.

– Не только.

Она взяла лист.

– Это копия.

– Оригинал у семьи.

Севрина прочитала до конца.

– Значит, нашли.

– Семь подписей.

– Да.

– Шесть из этих фамилий принадлежат людям, которые потом погибли.

– Я умею считать.

– Седьмой умер раньше.

– Знаю.

– Ваши родители и брат погибли при обрушении.

– Да.

– Главного мастера обвинили в самовольном изменении проекта.

– Да.

– Но частное соглашение доказывает, что опасный порядок работ утвердили семь представителей родов.

Севрина аккуратно положила бумагу обратно.

– Доказывает, что они согласились на порядок. Не доказывает, что понимали риск.

Ренар сказал бы то же самое.

Это почти рассмешило.

– Вы пытались пересмотреть дело.

– Пыталась.

– Арина Вассен отказала.

На этот раз она подняла глаза резко.

– У вас ее письмо.

– Есть.

– Кайр Лестен тоже отказал.

– А остальные?

– По-разному.

– Ревен?

– Сказал, что его отец был мертв и он не отвечает за чужие решения.

– Эшкар?

– Старший сын предложил деньги.

– Корвен?

– Угрожал судом за клевету.

– Март?

– Вообще не стал разговаривать.

Она называла их без подготовки.

Помнила.

Через двадцать два года.

– А потом они начали погибать.

– Да.

– В домах, связанных сетью, которой вы умели пользоваться.

Севрина посмотрела на меня очень спокойно.

– Вот здесь заканчиваются факты.

– Пока.

– Именно.

– Тирен не был связан с катастрофой.

– Нет.

– Но погиб тоже.

– Да.

– Потому что нашел связь?

– Спросите убийцу.

– Я спрашиваю вас.

– Тогда получите тот же ответ.

Я подошла ближе к столу.

– Вы говорили, что хотите, чтобы Ренар не спутал вас с человеком, который убил Тирена.

– И сейчас хочу.

– Тогда помогите.

– Я предложила доказательство.

– Это доказательство снимает с меня часть подозрений. Не отвечает, кто был рядом с Тиреном.

– Я не обещала имя.

– Только хотели записи Ивары.

– Да.

– Зачем?

Севрина впервые посмотрела на коробку не как на предмет сделки.

– Потому что Ивара была умнее, чем я считала.

– Это комплимент?

– Нет. Ошибка в оценке.

– Что она нашла?

– Не знаю.

– Поэтому хотите записи.

– Именно.

– Вы разговаривали с ней за три дня до смерти.

– Мы уже обсуждали.

– И были с ней в старом проходе.

– Да.

– Зеленая линия появилась при вас.

– Да.

– Вы понимали, что это активный переход.

Севрина не ответила.

– Вот это вы раньше не сказали.

– Вы тогда не спрашивали.

Очень по-ренаровски.

Мне это не понравилось.

– Что вы сделали?

– Ничего.

– Она упала сразу после активации.

– Да.

– Почему?

– Не знаю.

– Вы закрыли другой конец перехода?

Тишина.

Моя догадка появилась не сейчас.

Еще днем, когда Орден объяснял перемычки.

Если сеть может принять уже открытую связь, кто-то с другого конца способен ее оборвать.

Ивара коснулась стены.

Зеленая линия появилась.

Потом она упала.

Севрина была рядом.

– Вы закрыли связь, – сказала я.

– Нет.

Слишком быстро.

Первый по-настоящему плохой ответ за весь разговор.

– Тогда почему она упала?

– Я сказала, что не знаю.

– Но знали, что переход активен.

– Предположила.

– И не сказали Ренару.

– Ивара запретила.

– Очень удобно.

– Лада.

Она впервые назвала меня так без вопроса и без удивления.

– Не повторяйте ошибку Ивары.

– Какую?

– Не превращайте подозрение в доказательство только потому, что оно объясняет слишком многое.

– Это вы его научили?

– Да.

– Тогда полезный совет.

Севрина протянула руку к коробке.

– Теперь ваша часть сделки.

Я накрыла крышку ладонью.

– Сначала еще один вопрос.

– Вы обещали обмен.

– Я обещала принести записи.

– Принесли.

– Не обещала отдать до конца разговора.

Севрина убрала руку.

– Спрашивайте.

– Почему вы передали Совету документы против Ренара именно вчера?

– Потому что он не мог оставаться внутри расследования.

– Почему?

– Потому что он перестал быть беспристрастным.

– Из-за меня?

– В том числе.

– А еще?

Севрина посмотрела на стену северной гостиной.

Туда, за которой находился скрытый проход.

Я заметила.

Она поняла, что заметила.

– Он приблизился слишком близко к тому, что не должен был трогать без полномочий.

– К сети.

– Да.

– Вы хотели его остановить.

– Да.

Это тоже не убийство.

Но мотив для административного удара был.

– А если бы Совет не остановил?

– Нашла бы другой способ.

– Какой?

Севрина улыбнулась.

Очень устало.

– Вот это уже вопрос дознавателя.

– Он заразительный.

– Я заметила.

За стеной не было ни звука.

Время шло.

Мы получили много.

Знание сети до убийств.

Попытки пересмотра старой катастрофы.

Отказы шести будущих жертв.

Сознательное скрытие старых помещений.

Намерение убрать Ренара из расследования.

Но ни одного признания в смерти.

Ренар был прав.

Мотив не становился доказательством, сколько бы деталей к нему ни добавлялось.

Я отодвинула коробку.

Севрина проследила за движением.

– Передумали?

– Нет. Просто хочу понять, что вы собираетесь делать с записями.

– Проверить.

– А потом?

– Зависит от того, что найду.

– Уничтожить?

– Если бы собиралась, не говорила бы вам.

– Очень убедительно.

– Я не обязана быть убедительной.

Она взяла принесенную схему и положила передо мной.

– Ваша часть.

Я раскрыла.

Читать почти не могла, но план понимала.

Северная гостиная.

Старая стена.

Техническая пометка возле закрытого пространства.

Ренар потом проверит текст.

Если схема настоящая, она действительно могла окончательно подтвердить, что запись о моем присутствии нельзя трактовать как реальное нахождение рядом с Тиреном.

Я открыла коробку.

Севрина взяла первую страницу.

Перевернула.

Вторую.

На третьей остановилась.

– Это копии.

– Вы сказали, что достаточно содержания.

– Не полного.

– Почему?

Она положила страницы обратно.

– Ивара делала записи на бумаге палаты. Здесь отсутствует лист, который был между этими двумя.

Я не знала.

Ренар тоже не говорил.

– Откуда вы знаете?

Севрина подняла глаза.

Ошибка.

Ее.

Наконец.

– Видела тетрадь раньше.

– Когда?

– До смерти Тирена.

– Ивара показывала?

– Частично.

– Тогда почему хотели получить записи сейчас, если уже видели?

– Потому что она показывала не все.

– Но знаете, где отсутствует страница.

Севрина закрыла коробку.

– Мы закончили.

– Нет.

– Для меня да.

Она направилась к двери.

Я не стала мешать.

По плану нужно было дать ей уйти.

Только Севрина не пошла к двери.

У порога остановилась.

Посмотрела на стену.

На ту самую панель, за которой находился старый проход.

И я поняла: она заметила что-то раньше нас.

Может, звук.

Может, слишком свежий крепеж.

Может, отсутствие пыли.

Севрина прожила жизнь среди старых зданий не хуже меня.

– Ренар, – сказала она.

Тихо.

За стеной никто не ответил.

– Вы зря решили, что я не знаю собственные работы.

Она подошла к панели.

Я встала.

– Что вы делаете?

– Проверяю, насколько далеко зашла ваша ловушка.

Панель открылась с первого движения.

Ренар стоял в узком проходе.

Теперь прятаться не имело смысла.

Он вышел.

Севрина посмотрела на него.

– Частное лицо.

– Сегодня да.

– И все равно проводишь допрос.

– Это был не допрос.

– Конечно.

– Севрина, отойди от прохода.

Она не двинулась.

– Саверн в доме?

– Да.

– Орден внизу?

Ренар ничего не сказал.

– Значит, и узел подготовили.

Она поняла все.

Быстрее, чем хотелось.

– Мы хотели увидеть, станешь ли ты им пользоваться, – сказал Ренар.

– И если стану?

– Тогда твои алиби больше не доказывают невозможность присутствия в шести домах.

– Они и сейчас уже не доказывают.

– Значит, признаешь доступ?

– Я никогда не отрицала, что знаю старые контуры.

– Доступ.

Севрина перевела взгляд с него на меня.

– Вы правда думаете, что я пришла сюда, не проверив выход?

Вот теперь стало плохо.

Она сделала шаг внутрь прохода.

Ренар двинулся следом.

– Стой.

Севрина коснулась старого камня.

Не трех кругов.

Обычного участка стены.

Но пальцы легли точно на три едва видимых углубления, которые я принимала за сколы.

Зеленая линия появилась мгновенно.

Без ожидания.

Без случайной активации.

Она знала как.

– Орден! – крикнул Ренар.

Снизу донесся ответ.

Севрина уже шла к старой лестнице.

Я бросилась за ними.

– Лада, назад! – Ренар даже не обернулся.

– Сам назад!

Мы спустились в прямоугольный узел.

Три круга горели ярче, чем когда Ренар исчез к Вассенам.

Севрина стояла в центре.

Теперь никаких сомнений не было.

Она не изучала линии.

Не искала направление.

Просто подняла руку и коснулась среднего круга, затем левого.

Контур изменился.

Зеленая дорожка прошла по полу.

Орден находился у бокового канала.

Увидев нас, сразу понял.

– Сейчас?

Ренар ответил:

– Жди.

Севрина повернулась к нему.

– Ты хочешь доказательство, что я умею пользоваться сетью?

– Уже получил.

– Нет. Ты получил свидетелей того, что я знаю старый способ активации.

– Для начала достаточно.

– Для убийств – нет.

– Я знаю.

Она почти улыбнулась.

– Поэтому ты всегда был лучшим учеником.

– Не сейчас.

Линия в центре комнаты исказила воздух.

Переход открылся.

Не полностью.

За зеленоватой рябью виднелась другая каменная стена.