Текст книги "Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают (СИ)"

Автор книги: Юрий Фурсов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают

Глава 1. Дом записал мое преступление

Первое, что я увидела, открыв глаза, был незнакомый мужчина, который стоял у окна и спокойно читал мои документы о разводе.

По крайней мере, именно так я поняла происходящее через несколько секунд, когда перестала пытаться вспомнить, где находится потолок моей квартиры, почему вместо него надо мной темное дерево с резными балками и с какой стати на мне ночная рубашка, которой у меня никогда не было.

Мужчина перелистнул страницу.

– Подпись поставишь сама, – сказал он, не поворачиваясь. – Я не стану просить Совет признать твою прежнюю печать действительной после вчерашнего.

У него был низкий голос человека, который давно принял решение и теперь обсуждал не само решение, а порядок его исполнения.

Я лежала неподвижно.

В моей квартире не было резного потолка.

Не было массивной кровати с четырьмя высокими стойками.

Не было узких окон с матовыми стеклами, за которыми серел незнакомый рассвет.

И совершенно точно не было мужчины ростом под метр девяносто, одетого в темный сюртук с серебряной застежкой у горла.

Последнее, что я помнила, происходило в старом доходном доме на Таганской.

Я приехала туда вечером, потому что подрядчик уверял, будто трещина в несущей стене появилась еще при прежних владельцах. Он лгал. По кладке было видно, что проем расширяли недавно, причем настолько бездарно, что верхний ряд кирпича держался почти на честном слове.

Я успела отойти к лестнице.

Потом раздался звук, который я за пятнадцать лет работы научилась ненавидеть: короткий сухой треск из глубины стены.

Дальше память обрывалась.

Не болью.

Не падением.

Просто отсутствием следующего кадра.

Я подняла руку и сразу замерла.

Кисть была не моя.

Пальцы тоньше. Ногти длиннее, аккуратно подпилены. На безымянном пальце темное кольцо с почти черным камнем.

Я медленно повернула ладонь.

На запястье вместо старого белого шрама, который остался у меня после неудачного знакомства с разбитым оконным стеклом, была чистая светлая кожа.

Мужчина у окна закрыл папку.

Я опустила руку на одеяло прежде, чем он обернулся.

Его лицо я видела впервые, но тело, в котором находилась, отреагировало раньше сознания: пальцы сами сжали ткань.

Не страх. Скорее остаточная память о привычной осторожности.

Это мне понравилось еще меньше.

Мужчина был лет тридцати семи, может, немного старше. Темные волосы, прямой нос, тяжелый подбородок и слишком спокойный взгляд человека, привыкшего замечать то, что остальные предпочитали не показывать. Красивым его можно было назвать без труда, но меня сейчас значительно сильнее интересовало другое.

Он смотрел так, будто уже обнаружил первую ошибку в моих показаниях, хотя я еще ничего не успела сказать.

– Как ты себя чувствуешь?

Вопрос прозвучал почти буднично.

– Нормально.

Голос оказался чужим.

Я услышала его и едва не сбилась. Ниже моего, мягче, без привычной хрипотцы после нескольких часов на объекте.

Мужчина подошел ближе.

– Нормально?

– Насколько это слово вообще подходит к ситуации.

Он остановился у кровати.

По выражению его лица невозможно было понять, понравился ли ему ответ.

– Какой именно ситуации?

Плохой вопрос.

Точнее, хороший. Слишком хороший.

Я понятия не имела, какую ситуацию он считал очевидной.

– Я проснулась и пока не понимаю, что произошло.

Это было правдой. Небольшой кусок правды в подобных обстоятельствах всегда безопаснее длинной выдумки.

Мужчина не отвел взгляда.

– Что ты помнишь?

– Сейчас?

– До того, как очнулась.

Я выдержала паузу, хотя внутри уже начинала собираться холодная, очень рациональная паника.

Главное правило при обследовании аварийного здания: если не понимаешь, что происходит, не двигайся быстрее, чем успеваешь оценивать последствия.

Пожалуй, оно подходило и здесь.

– Обрывки.

– Какие?

– Я бы сначала хотела понять, где нахожусь.

Его лицо едва заметно изменилось.

Если бы я не привыкла годами разговаривать с заказчиками, которые пытались скрыть самовольную перепланировку, я могла бы это пропустить.

Не удивление.

Настороженность.

– У себя дома.

Я посмотрела вокруг.

– Это мой дом?

– Наш.

Вот это прозвучало хуже.

– Наш?

Мужчина перевел взгляд на мою левую руку.

На кольцо.

Потом снова на меня.

– Ивара, – произнес он медленно. – Ты можешь объяснить, что именно пытаешься сделать?

Имя ничего мне не говорило.

Зато теперь у меня имелись две новые неприятности.

Меня звали Иварой.

А мужчина считал этот дом нашим.

Я коснулась кольца большим пальцем.

– Видимо, могу спросить, кто ты.

На этот раз он не сумел полностью скрыть реакцию.

Не испугался, не повысил голос, не начал звать кого-нибудь на помощь. Просто стал неподвижнее, и от этого в комнате вдруг сделалось значительно теснее.

– Повтори.

– Кто ты?

Он поставил папку на небольшой столик у кровати.

Очень аккуратно.

И только потом ответил:

– Твой муж.

Я почти рассмеялась.

Не потому, что было смешно.

Просто иногда реальность делает настолько резкий поворот, что нормальной реакции у организма не остается.

Мужчина, к счастью, не принял это за веселье.

– Как меня зовут?

Я посмотрела на него.

По голосу было ясно: проверка началась.

– Не знаю.

– Мое имя.

– Я поняла вопрос.

Он приблизился еще на шаг.

– Как называется этот дом?

– Не знаю.

– Где мы живем?

– Полагаю, здесь.

Ответ ему не понравился, но он сдержался.

– Какой сейчас месяц?

Я хотела спросить, какого года, но вовремя решила, что не стоит увеличивать число подозрительных ответов быстрее необходимого.

– Не помню.

– Имя твоего отца?

– Не помню.

Он несколько секунд молчал.

Я впервые смогла рассмотреть его одежду внимательнее. Сюртук был явно форменным, хотя никаких знакомых знаков различия я не видела. На левом запястье узкий металлический браслет, на воротнике вышит небольшой знак: круг, пересеченный вертикальной линией.

Оружия на виду не было.

Это не означало, что его нет.

– А свое имя ты помнишь? – спросил он.

Опасная развилка.

Сказать настоящее?

Назвать то, которое он уже произнес?

Я могла не знать ничего о происходящем, но одну вещь понимала отчетливо: человек передо мной наблюдал не за ответами, а за несоответствиями между ними.

Если я скажу "Лада Арсеньева", объяснять придется слишком многое.

– Ивара, – ответила я.

Он не расслабился.

– Фамилия?

Я молчала дольше, чем следовало.

– Не помню.

Теперь он точно понял, что ситуация хуже, чем ему хотелось.

Ренар, хотя тогда я еще не знала его имени, повернулся к двери.

– Карен!

Дверь открылась почти сразу.

В комнату вошел мужчина лет пятидесяти в сером жилете. Его лицо выразило облегчение, когда он увидел меня сидящей.

– Госпожа пришла в себя?

– Как видишь. Позови Сару. И никого больше.

– Да, господин Тальв.

Тальв.

Фамилия.

Я запомнила.

Мужчина в сером исчез за дверью.

Мой предполагаемый муж снова посмотрел на меня.

– Это имя тебе знакомо?

– Тальв?

– Да.

– Нет.

Он подошел к окну, но теперь не смотрел наружу.

– Меня зовут Ренар Тальв.

Я повторила имя про себя.

– А меня?

– Ивара Келл-Тальв.

Келл-Тальв.

Значит, при браке фамилию не заменяли полностью или здесь действовало какое-то другое правило.

Ренар словно ждал, что я продолжу.

Я не стала.

– Два года назад мы поженились, – сказал он. – Три недели назад ты потребовала развод. Я согласился. Сегодня утром мы должны были поставить окончательные подписи.

Он кивнул на папку.

– Очень удачный момент для потери памяти.

Я перевела взгляд на документы.

Вот оно.

Недоверие существовало еще до моего появления.

Ивара собиралась развестись.

Ренар считает нынешнее состояние возможной уловкой.

Возможно, мне повезло меньше, чем могло показаться.

– Что произошло вчера?

– Это я хотел спросить у тебя.

– Я серьезно.

– Я тоже.

Снаружи послышались быстрые шаги, дверь снова открылась, и в комнату вошла женщина лет сорока пяти. Темные волосы собраны в строгий узел, одежда простая, но очень аккуратная.

Она остановилась на расстоянии нескольких шагов.

– Госпожа?

Я посмотрела на нее.

Ничего.

Ни узнавания.

Ни даже странного ощущения, что лицо знакомо.

– Ты ее знаешь? – спросил Ренар.

Его вопрос был обращен ко мне.

Я решила не изображать то, чего нет.

– Нет.

Женщина прикрыла рот ладонью.

Ренар проследил за ее реакцией, затем спросил:

– Это Сара. Она служит тебе с того дня, когда ты приехала сюда после свадьбы.

– Понятно.

Сара выглядела так, будто мое спокойствие оскорбляло саму природу происходящего.

– Госпожа, вы не помните меня?

– Нет.

– Совсем?

– Совсем.

Она повернулась к Ренару.

– Господин, ночью...

– Я помню, что было ночью.

– Но если она...

– Сара.

Одного имени оказалось достаточно.

Женщина замолчала.

Я отметила это автоматически.

Он привык, что его слушаются.

Но не потому, что кричит.

Это всегда опаснее.

– Что было ночью? – спросила я.

Сара посмотрела на Ренара, будто без разрешения отвечать не имела права.

Он кивнул.

– Около полуночи в северной части дома произошел сбой, – сказала она. – Вы были в своей комнате, госпожа. По крайней мере, мы так думали. Потом раздался удар, свет погас, а дверь вашей спальни оказалась открыта. Вы лежали возле галереи.

– Как я туда попала?

Сара беспомощно развела руками.

– Никто не видел.

– Насколько далеко галерея?

– Отсюда?

– Да.

Она снова взглянула на Ренара.

– Другой конец этажа. Через две лестницы.

Я посмотрела на свои руки.

Царапин не было.

– Удар о чем?

– Не знаю, госпожа. Дом...

Она осеклась.

– Дом что?

Ренар ответил вместо нее:

– Дом замолчал.

Наверное, в нормальной ситуации я попросила бы объяснить, что это означает.

Но "дом замолчал" прозвучало здесь не как метафора, и это было достаточно важным различием.

– Он обычно разговаривает?

Сара побледнела.

Ренар долго смотрел на меня.

– Нет.

– Тогда что значит "замолчал"?

– Значит, перестал отвечать.

– Кому?

– Мне.

Я провела языком по внутренней стороне щеки, пытаясь не показать, насколько мало понимаю.

– Дом отвечает тебе.

– Иногда.

– И это считается нормальным?

Теперь на лице Ренара появилось нечто, отдаленно напоминавшее усталость.

– Для тебя считалось вчера.

Я закрыла глаза на пару секунд.

Если это бред, он очень последователен.

Если не бред, то я оказалась в месте, где дома отвечают хозяевам, мужчины носят форму неизвестной службы, а я нахожусь в теле женщины, которая собиралась разводиться с одним из них.

При этом мое настоящее тело, скорее всего, осталось под обрушившейся стеной.

На этой мысли внутри наконец что-то дрогнуло.

Я не позволила себе продолжить.

С этим придется разбираться позже. Если позже вообще будет.

– Почему я лежала возле галереи?

– Ты не отвечала, – сказал Ренар. – Дыхание было слабым. Через несколько минут пришла в себя, но почти сразу снова потеряла сознание.

– Я что-нибудь говорила?

– Нет.

– А до этого?

– Мы не виделись со вчерашнего вечера.

– Мы живем раздельно?

Сара снова отвела взгляд.

Ренар ответил спокойно:

– Последний год.

Это многое объясняло.

И одновременно ничего.

– Почему?

– Ты правда хочешь обсудить наш брак сейчас?

– Нет. Я пытаюсь понять обстоятельства.

Он слегка прищурился.

– Это слово ты помнишь.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду.

Потом дошло.

Если Ивара якобы потеряла память, почему она разговаривает совершенно нормально?

Но потеря памяти не означает потерю языка. Даже я это знала.

Проблема была в другом: он уже искал систему.

– Я не сказала, что забыла все слова.

– Ты вообще ничего не сказала. Только задаешь вопросы.

– Потому что ответов у меня пока меньше.

Сара неожиданно опустила глаза, будто скрывала реакцию.

Ренар заметил и это.

Разумеется, заметил.

– Оставь нас, – сказал он.

– Господин...

– Сара.

Женщина поклонилась и вышла.

Дверь закрылась.

Я осталась наедине с человеком, который официально считался моим мужем и явно не верил ни одному слову.

Ренар сел в кресло напротив кровати.

– Хорошо. Попробуем иначе.

– Ты собираешься меня допрашивать?

– Пока разговаривать.

Слово "пока" мне совершенно не понравилось.

– Чем ты занимаешься?

– Работой.

– Какая неожиданность.

– Ты раньше не шутила.

Я замолчала.

Прокол.

Небольшой, но очевидный.

Ренар сцепил пальцы.

– Я старший дознаватель Королевской палаты внутренних преступлений.

Все стало чуть хуже.

Конечно.

Из всех возможных мужей мне достался профессиональный следователь.

– То есть ты расследуешь преступления?

– Иногда.

– А в остальное время?

– Выясняю, кто их совершил.

Я не удержалась:

– Звучит как одно и то же.

– Не всегда.

Вот теперь я поверила, что он профессионал.

– А Ивара... я... чем занималась?

– Последние месяцы в основном старалась делать так, чтобы я не понимал, чем ты занимаешься.

– Значит, доверия в нашем браке было немного.

– Это очень щедрая формулировка.

Я откинулась на подушки.

Голова не кружилась, но тело ощущалось непривычно легким. Иным. Даже положение плеч было другое. Волосы мешали у шеи, хотя у меня последние десять лет была короткая стрижка.

– Почему я потребовала развод?

– Ты сказала, что больше не желаешь жить в доме, где каждый твой шаг считают доказательством.

– А ты?

– Согласился.

– Сразу?

– Через два дня.

– Почему?

Он посмотрел на меня так, словно вопрос был слишком личным.

Странно, учитывая предполагаемый статус мужа.

– Потому что удерживать человека браком бессмысленно.

Ответ оказался неожиданно нормальным.

Я ожидала чего угодно: собственности, долга рода, высокомерия, угроз.

Но не этого.

– Значит, утром мы должны развестись.

– Должны были.

– А теперь?

– Теперь я хочу понять, что с тобой произошло.

Я посмотрела на папку.

– Развод можно провести позже?

– Можно.

– Хорошо.

– Тебе не терпится?

– Мне сейчас гораздо интереснее выяснить, почему я ничего не помню.

Ложь получилась почти убедительной.

Почти.

Ренар наклонил голову.

– Ты боишься?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Я задумалась прежде, чем ответить.

– Да.

– Не похоже.

– Это должно выглядеть определенным образом?

– У Ивары выглядело.

– Как?

– Она начинала говорить быстрее.

Я могла сказать, что люди меняются.

Но это было бы слишком удобное объяснение.

– Может, я изменилась.

– За одну ночь?

– Ты сам сказал, что ночью произошло что-то странное.

– Я сказал, что произошел сбой.

– А это не странно?

Он не ответил.

Я уже поняла: Ренар не спорит там, где вопрос не помогает получить информацию.

За дверью снова раздались шаги.

На этот раз быстрые.

Ренар повернул голову за секунду до того, как дверь распахнулась.

На пороге появился молодой мужчина в той же темной форме, но без серебряной застежки.

– Господин Тальв.

– Что?

Незнакомец увидел меня и запнулся.

– Северная гостиная.

В комнате стало тихо.

Ренар поднялся.

– Что там?

– Тирен Сайл.

Имя ничего мне не сказало.

Ренару сказало.

Это было видно не по лицу, а по тому, как быстро исчезла его прежняя сосредоточенность на мне.

– Где он?

– Внутри.

– Жив?

Молодой мужчина помедлил.

Этого хватило.

Ренар уже шел к двери.

– Никого не впускать. Галерею перекрыть. Карена ко мне. И позови мастера печатей.

Он вышел, но через два шага остановился и обернулся.

– Ты остаешься здесь.

– А если я не хочу?

Молодой сотрудник посмотрел на меня с таким выражением, будто услышал что-то совершенно невозможное.

Ренар был спокойнее.

– Тогда у двери останутся двое.

– Чтобы я не сбежала?

– Чтобы никто к тебе не вошел.

– Есть разница?

– Сегодня утром – возможно.

Он ушел.

Через несколько секунд по коридору прошли еще несколько человек.

Я осталась одна.

Это продлилось секунд двадцать.

Потом я отбросила одеяло.

На мне действительно была длинная светлая ночная рубашка. Ступни коснулись холодного пола, и первое же движение показало, что тело не пострадало серьезно. Слабость была, но не такая, чтобы оставаться в постели.

Возле ширмы висело платье.

Я посмотрела на него, затем на дверь.

На одевание сложной одежды без инструкции у меня ушло бы больше времени, чем на побег из этого дома.

Поэтому я нашла длинный темный халат, который хотя бы не требовал понимания местной системы застежек.

За дверью стояли двое мужчин.

Ренар не шутил.

Один сразу повернулся ко мне.

– Госпожа, вам велено оставаться в комнате.

– Мне нужно в уборную.

Оба замолчали.

Я понятия не имела, где здесь уборная.

Но этот вопрос мужчины в форме явно не хотели обсуждать.

Правый наконец кашлянул.

– Сара!

Женщина появилась удивительно быстро, словно ждала неподалеку.

– Госпожа?

– Мне нужно умыться.

Это было уже безопаснее.

Она провела меня по небольшому коридору в соседнюю комнату.

Я шла медленно, стараясь смотреть не слишком откровенно.

Дом был старым.

По-настоящему старым.

Не стилизованным под древность, не построенным вчера с искусственно состаренным деревом.

Толстые стены, глубокие оконные ниши, неравномерность кладки под штукатуркой, широкие дверные проемы с поздними деревянными рамами. В некоторых местах рисунок пола не совпадал с направлением стен, а это почти всегда означало перестройку.

Профессиональная привычка включилась сама.

И принесла первое настоящее чувство безопасности с момента пробуждения.

Стены я понимала.

Даже если не понимала мир.

В умывальной оказалось большое зеркало.

Я остановилась перед ним.

Из отражения на меня смотрела незнакомая женщина.

Лет двадцать восемь.

Темные волосы ниже плеч, серые глаза, тонкое лицо, которое трудно назвать мягким. Красивое, пожалуй. Но красота сейчас казалась фактом примерно той же важности, что количество окон.

Я подняла руку.

Отражение повторило.

Это не сон.

Во сне я никогда не замечала мелких несовершенств штукатурки.

И не чувствовала веса влажных волос.

Я провела пальцами по лицу.

Другая линия скул.

Другой нос.

Другое тело.

– Госпожа?

Я встретилась с Сарой взглядом через зеркало.

– Ты давно меня знаешь?

– Два года.

– Я была хорошей хозяйкой?

Она растерялась.

– Вы...

Я повернулась.

– Можно честно.

Сара сжала губы.

– Вы не любили, когда слуги обсуждают хозяев.

– Значит, нет.

– Я этого не сказала.

– Но подумала.

Она впервые посмотрела на меня прямо.

– Вы были справедливой.

Очень дипломатично.

– А доброй?

– Не всегда это одно и то же.

Я неожиданно улыбнулась.

– Вот теперь верю.

Сара не улыбнулась в ответ.

– Госпожа, что с вами произошло?

– Если бы знала, не спрашивала бы всех остальных.

Она нервно поправила край полотенца.

– Господин Тальв думает, что вы притворяетесь?

– Похоже.

– Он замечает такие вещи.

– Я уже поняла.

– Тогда зачем...

Она осеклась.

– Что?

– Ничего.

– Ты собиралась спросить, зачем я притворяюсь настолько плохо?

Сара опустила глаза.

– Простите.

– Не за что. Логичный вопрос.

Я снова посмотрела в зеркало.

– Какая Ивара была вчера?

– Госпожа?

– Со мной происходило что-нибудь странное в последние дни?

Сара медленно покачала головой.

– Вы нервничали.

– Из-за развода?

– Возможно.

– Что значит возможно?

Она явно пожалела, что вообще начала говорить.

– Последнюю неделю вы постоянно ходили в северное крыло.

– Зачем?

– Не знаю.

– Ренар знает?

– Не думаю.

Это было интересно.

Очень.

– Что там находится?

– Старые комнаты. Большей частью ими не пользуются.

– Я ходила одна?

– Обычно.

– И вчера?

– Вчера я вас там не видела.

– Но ночью меня нашли возле галереи.

– Да.

– Северное крыло рядом?

– Галерея ведет к нему.

Я запомнила.

– Кто такой Тирен Сайл?

Сара побледнела еще сильнее.

– Вы знаете его.

– Теперь, видимо, нет.

– Королевский проверяющий. Он приезжал три дня назад.

– Ко мне?

– К господину Тальву.

– Почему?

Она открыла рот.

Из коридора донесся голос:

– Госпожа должна вернуться в комнату.

Охранник.

Сара сразу отступила от разговора.

Я не стала спорить.

Пока.

На обратном пути я медленно провела пальцами по стене возле окна.

Штукатурка была прохладной и гладкой.

– Когда строили этот дом?

Сара удивилась.

– Очень давно.

– Насколько?

– Основной части больше четырехсот лет.

– А северному крылу?

– Не знаю.

– Его перестраивали?

– Наверное.

Наверное.

Для человека, который два года жил в доме, это могло быть нормально.

Для меня нет.

Я вернулась в спальню и успела сделать несколько кругов по комнате, прежде чем дверь открылась.

На пороге стоял Ренар.

Уже без папки.

Его выражение изменилось.

Теперь это был не муж, который пытается понять странное поведение жены.

Это был дознаватель.

– Оденься.

– Что произошло?

– Оденься.

– Я не умею.

Он замер.

– Что?

Я указала на платье.

– Если хочешь, чтобы это выглядело хотя бы приблизительно прилично, придется позвать Сару.

Ренар подошел к платью, посмотрел на сложную застежку на спине и снова на меня.

Возможно, Ивара всегда одевалась сама.

Еще одна проблема.

– Сара!

Через минуту женщина уже помогала мне справиться с темным платьем. Я молчала, запоминая порядок застежек.

Ренар ждал у окна.

Когда все было закончено, он жестом велел Саре выйти.

– Теперь можешь сказать, что случилось? – спросила я.

– Тирен Сайл мертв.

Я не ответила сразу.

– Как?

– Пока не установлено.

– Ты сказал, что он был в северной гостиной.

– Верно.

– Почему я должна идти туда?

– Потому что Дом открыл запись.

Снова Дом.

– Объясни.

Ренар подошел ближе.

– Памятный Дом запоминает присутствие людей внутри семейной части особняка.

Я молчала.

Он продолжил:

– Не лица. Не разговоры. Перемещения. Входы. Выходы. Иногда прикосновения к дверям и печатям. После насильственной смерти Дом позволяет восстановить основные события вокруг помещения.

Я медленно вдохнула.

– И такое существует только здесь?

– В старых родовых домах.

– Как он определяет, кто где находился?

– Через связующую печать.

– Какую?

Ренар посмотрел на кольцо на моей руке.

– Брачную.

Я опустила взгляд.

– То есть Дом знает, где нахожусь я.

– Да.

– Постоянно?

– Внутри семейной части.

– И ты?

– Я тоже.

– А остальные?

– Если Дом зарегистрировал их при входе.

Мне потребовалось несколько секунд.

– Удобная система.

– Обычно.

Одно слово, и мне стало холодно.

– Что записал Дом?

Ренар не ответил сразу.

Это был первый момент с начала нашего разговора, когда он действительно не хотел произносить следующую фразу.

– Ночью в северную гостиную вошли два человека.

– Тирен и кто еще?

– Ты.

Я смотрела на него.

– Нет.

– Дом считает иначе.

– Я там не была.

– Ты даже не помнишь, кто я.

– Но я знаю, где очнулась.

– Это произошло позже.

– Сара сказала, что меня нашли возле галереи.

– Верно.

– Значит, Дом записал мое перемещение от гостиной до галереи?

– Не совсем.

Я напряглась.

– Что значит "не совсем"?

Ренар вынул из внутреннего кармана небольшой металлический диск размером с монету. На его поверхности тонкими линиями был нанесен сложный рисунок.

– Дом утверждает, что ты вошла в северную гостиную вместе с Тиреном в двадцать две минуты после полуночи.

– Точное время?

– Да.

– А вышла?

– В сорок одну минуту.

– Он?

– Не выходил.

Я почувствовала, как внутри окончательно исчезает остаток сонной растерянности.

Теперь это было расследование.

Против меня.

– Что было между этими событиями?

– Дом этого не показывает.

– Значит, он знает только вход и выход?

– В основном.

– Кто-нибудь еще подходил к комнате?

– Нет.

– Окна?

– Закрыты изнутри.

– Другой вход?

– По плану нет.

– По плану?

Ренар заметил слово.

Я тоже.

– Это старый дом, – сказала я. – Я привыкла не доверять старым планам.

– Почему?

– Потому что стены строят люди.

Он посмотрел на меня внимательнее.

– И откуда у тебя такие привычки?

Еще один прокол.

Я не могла ответить честно.

– Не помню.

– Удобно.

– Мне тоже не нравится.

Он убрал диск.

– Тирен погиб в той комнате. Дом указывает на тебя как на последнего человека, который был с ним рядом.

– И поэтому ты ведешь меня туда.

– Поэтому по закону ты должна увидеть запись в присутствии двух свидетелей.

– А после?

– После я обязан решить вопрос о временном ограничении твоей свободы.

Это означало арест, просто сформулированный вежливо.

– Если Дом считает меня убийцей, зачем тебе вообще расследование?

– Дом не называет убийц.

– Только тех, кто оказался последним рядом с погибшим.

– Да.

– Очень удобное различие.

– В суде его понимают.

– А ты?

Вопрос вырвался сам.

Ренар остановился.

– Я понимаю, что любые доказательства имеют границы.

– Даже Дом?

– Даже Дом.

Это был первый ответ, который дал мне хоть какую-то опору.

– Тогда идем.

Он посмотрел на меня так, будто ожидал другого.

– Не будешь спорить?

– Если я останусь здесь, запись изменится?

– Нет.

– Тирен воскреснет?

– Нет.

– Тогда спорить бессмысленно.

Мы вышли в коридор.

Возле двери ждали двое дознавателей. Один из них был тем молодым мужчиной, который сообщил о Тирене. Второго я видела впервые.

Ренар представлять их не стал.

Мы пошли через дом.

Теперь у меня появилась причина смотреть внимательнее.

Планировка была сложнее, чем казалось из спальни. Центральная часть строилась вокруг большого внутреннего холла, от которого в разные стороны расходились галереи. Но стены не совпадали по толщине, арки были разного возраста, а некоторые двери явно прорубили значительно позднее основного строительства.

Я замечала это автоматически.

Здесь сносили перегородки.

Там закрывали старый проем.

Лестницу перестраивали минимум дважды.

Когда мы повернули в длинную галерею, я увидела северное крыло.

И сразу почувствовала профессиональное раздражение.

Что-то было не так.

Не страшно.

Не мистически.

Просто неправильно.

Но я пока не понимала что.

У входа в крыло стояли люди в форме.

Нас пропустили без вопросов.

Северная гостиная находилась в конце узкого коридора.

Дверь была открыта.

Я остановилась на пороге.

Тирен Сайл лежал возле камина.

Мужчина лет пятидесяти, худой, седой. Одет дорого, но без излишеств. Одна рука вытянута вдоль тела, вторая согнута.

Я не стала подходить ближе.

Мне хватило понимания, что человек действительно мертв.

И что еще вчера вечером, если верить Дому, я провела с ним здесь девятнадцать минут.

– Ты его узнаешь? – спросил Ренар.

– Нет.

– Совсем?

– Я уже отвечала.

– Ответь еще раз.

Я заставила себя посмотреть на лицо погибшего.

Ничего.

– Нет.

В комнате находились еще трое. Один держал металлическую рамку, похожую на складной циркуль. Другой записывал что-то в книгу.

Третий был старше остальных, с седыми висками и очень прямой спиной.

– Господин Тальв, – сказал он. – Печать готова.

Ренар кивнул.

– Начинайте.

Старший мужчина посмотрел на меня.

– Госпожа Тальв должна коснуться стены.

– Зачем?

– Иначе Дом не откроет семейную память полностью.

Я перевела взгляд на Ренара.

– Это безопасно?

– Да.

– Откуда ты знаешь?

– Делал сотни раз.

Ответ был достаточно убедительным.

Я подошла к стене.

Штукатурка здесь отличалась от коридора.

Более свежая.

Интересно.

– Куда?

Старший показал на небольшой круглый знак возле дверного проема.

Я положила ладонь.

Сначала ничего не произошло.

Потом где-то внутри стены прошла легкая вибрация.

Не звук.

Скорее изменение давления.

Металлический рисунок на моей руке, который я раньше приняла за часть кольца, засветился тонкой серой линией.

Я резко отдернула пальцы.

Ренар не шелохнулся.

– Это нормально, – сказал он.

– В следующий раз предупреждай.

– Ты знала.

– Я многое знала. Вчера.

Он промолчал.

Старший мужчина провел рукой над металлической рамкой.

На ее поверхности вспыхнули линии.

– Вход Тирена Сайла. Двадцать две минуты после полуночи.

У двери появилось смутное световое пятно человеческого роста.

Не изображение.

Контур.

Рядом возник второй.

Женский.

– Ивара Тальв, – продолжил мужчина.

Я почувствовала неприятное давление под ребрами.

Световые контуры прошли внутрь комнаты и исчезли.

Через несколько секунд появилась новая отметка.

– Выход Ивары Тальв. Сорок одна минута после полуночи.

Женский контур появился снова и покинул комнату.

Один.

– После этого входов не было, – сказал мужчина.

– До обнаружения тела? – спросила я.

Он посмотрел на меня с удивлением.

– Да.

– Кто обнаружил?

– Слуга северного крыла в шесть двадцать.

– Дом записал его вход?

– Конечно.

– И до него никого?

– Никого.

Я посмотрела на окна.

Два.

Высокие, узкие, с внутренними защелками.

– Их открывали?

– Нет, – ответил Ренар. – Печати целы.

– Дымоход?

Старший мужчина теперь смотрел на меня почти с раздражением.

– Недостаточен для человека.

– Другие проходы?

– Нет.

– Вы проверяли стену?

Ренар ответил первым:

– Какую именно?

Я оглядела помещение.

Гостиная была прямоугольной. Дверь с юга. Окна на севере. Камин на западе. Восточная стена граничила с соседним кабинетом, если я правильно запомнила коридор.

– Все.

– Проверим.

Старший мужчина явно собирался возразить, но Ренар одного взгляда хватило, чтобы он промолчал.

Я подошла к восточной стене.

Простучать ее кулаком здесь было бы слишком демонстративно, поэтому я просто провела пальцами вдоль деревянной панели.

Настоящее дерево.

Поздняя обшивка.

Между секциями одинаковые расстояния.

Никакого очевидного скрытого проема.

– Что ищешь? – тихо спросил Ренар.

– Пока не знаю.

– Полезный метод.

– Иногда сначала находят несоответствие, потом объяснение.

Он замолчал.

Я прошла вдоль стены к углу.

Комната была приблизительно семь метров шириной.

Я вспомнила внешний фасад, который видела из спальни.

Нет.

Там нельзя было сравнить.

Нужно увидеть крыло снаружи.

– Можно выйти?

– Куда?

– Во двор.

– Зачем?

– Посмотреть на стену снаружи.

Старший дознаватель не выдержал:

– Госпожа Тальв, сейчас не время для прогулки.

Я повернулась к нему.

– Если вы уже уверены, что я убила человека, действительно не время. Если нет, хочу понять, почему Дом считает, что я была здесь.

Ренар посмотрел на мужчину.

– Ее зовут мастер Орден.

Я кивнула.

– Мастер Орден, вы проверили все известные входы. Я предлагаю проверить неизвестные.

– В этом крыле нет неизвестных входов.

– Это утверждение или результат проверки?

Он хотел ответить резко, но Ренар вмешался:

– Идем.

Мы вышли.

Во дворе было холоднее.

Дом снаружи оказался еще сложнее. Центральный корпус из темного камня, два крыла, пристроенные в разные эпохи, высокая крыша с несколькими башнями.

Я сразу пошла к северной стене.

Ренар рядом.

Двое дознавателей чуть позади.

Я нашла окна гостиной.

Посчитала расстояние до углового окна соседнего кабинета.

Шагами.

Потом вернулась внутрь.

Ренар ничего не спрашивал.

Это мне нравилось.

Внутри я снова прошла от стены гостиной до окна кабинета.

Один раз.

Второй.

– Что? – наконец спросил он.

Я посмотрела на стену.

– Снаружи между осями окон примерно девять метров.

– И?

– Изнутри комнаты занимают меньше восьми с небольшим.

Мастер Орден усмехнулся.

– Вы измеряли шагами.

– Да.

– Это неточно.

– Для поиска почти метра пустого пространства достаточно.

Улыбка исчезла.

Ренар медленно повернулся к восточной стене гостиной.

– Ты уверена?

– Нет.

– Но?

– Но я бы проверила.

Он жестом подозвал молодого дознавателя.

– Принеси план северного крыла.

Через несколько минут на небольшом столе развернули большой лист.

Я наклонилась над ним.

План был выполнен аккуратно.

Слишком аккуратно.

Северная гостиная.

Кабинет.

Толщина разделяющей стены стандартная.

Я посмотрела на масштаб.

Потом снова на помещения.