Текст книги "Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают (СИ)"
Автор книги: Юрий Фурсов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Здесь половина информации была заперта от меня плотнее любой стены.
Я вывела первый знак.
Криво.
Сара поправила:
– Хвост ниже.
– Так?
– Да.
– Это "и"?
– "И".
– А вот это?
– "ва".
Я посмотрела на нее.
– Вы учите меня писать собственное имя.
Сара отвела взгляд.
– Вы попросили.
– Знаю.
– Простите.
– За что?
– Я не знаю, как с вами теперь разговаривать.
Наконец честно.
Я положила перо.
– Со мной или с Иварой?
Она не ответила.
– Ренар тебе что-нибудь сказал?
– Нет.
– Тогда почему спрашиваешь?
Сара медленно села напротив.
– Вы не она.
Я не ожидала такой прямоты.
– Почему решила?
– Госпожа Ивара никогда не просила меня садиться.
– Может, решила стать вежливее.
– Она была вежливой.
– Это не одно и то же?
– Нет.
Хороший ответ.
– Еще?
Сара немного подумала.
– Вы смотрите на людей иначе.
– Как?
– Будто пытаетесь понять, что они знают. Госпожа Ивара смотрела так, будто уже знала.
Я запомнила.
– Ренар думает примерно так же.
– Господин Тальв замечает больше меня.
– Иногда мне кажется, это его худшее качество.
Сара неожиданно улыбнулась.
– Госпожа Ивара говорила то же самое.
Вот это было неприятно.
Не потому, что мы оказались похожи.
Потому что на секунду я представила женщину, чье лицо теперь видела в зеркале, сидящей на том же месте и разговаривающей с Сарой.
Ивара существовала.
Не была удобной оболочкой, которую мне выдали ради новой жизни.
Она разговаривала.
Злилась.
Искала проходы.
Готовилась к разводу.
Пыталась раскрыть что-то, из-за чего погиб Тирен.
А потом исчезла.
Мне досталось ее тело, ее комната, ее муж и ее обвинение.
Но это не превращало ее прошлое в мое.
– Сара.
– Да?
– Ты ее любила?
Женщина долго молчала.
– Я привыкла к ней.
– Это не ответ.
– Другого у меня нет.
Пожалуй, достаточно.
В дверь постучали.
Ренар вошел, дождался, пока Сара выйдет, и положил на стол несколько листов.
– Саверн разрешил копии.
– Добрый человек.
– Не увлекайся.
– Что там?
– Шесть старых дел.
Я сразу забыла про буквы.
– Те, что записала Ивара?
– Да.
– Ты успел получить материалы?
– Часть хранилась в палате. Часть пришла через домашний архивный канал.
Я посмотрела на листы.
– Читать ты будешь.
– Уже понял.
Он сел напротив.
Выглядел он хуже, чем утром.
Не уставшим в привычном смысле. Скорее слишком долго собранным. На человеке это иногда заметно сильнее, чем недосып.
– Первое дело, – сказал он. – Двенадцать лет назад. Дом Ревенов, западный округ. Погиб хозяин дома. Памятный Дом показал, что последней рядом с ним была жена.
– Ее осудили?
– Да.
– Жива?
– Нет.
Я ничего не спросила.
Он продолжил:
– Второе. Девять лет назад. Дом Эшкаров. Погиб старший сын. Последним рядом Дом зафиксировал его младшего брата.
– Осудили?
– Да.
– Третье?
– Семь лет назад. Дом Вассенов. Погибла хозяйка. Запись указала на дочь.
– И так шесть раз?
– Не совсем. В одном деле подозреваемого оправдали из-за свидетелей. В другом обвиняемый умер до суда. Но схема похожа.
– Закрытое помещение?
– В четырех из шести.
– Старые дома?
– Во всех.
– Памятные?
– Да.
– Кто расследовал?
Ренар задержался.
– Разные люди.
– Ты?
– Одно.
Я не сразу поняла.
– Какое?
Он отложил один лист.
– Дом Эшкаров.
Девять лет назад.
Младший брат.
– Его осудили по твоему заключению?
– Да.
Ответ прозвучал без оправданий.
Я смотрела на него.
– Ты уверен, что он был виновен?
– Был.
– Сейчас?
Пауза.
– Сейчас я уверен только в том, что доказательства считались достаточными по действующим правилам.
– Это не ответ.
– Другого пока нет.
Те же слова, что недавно сказала Сара.
Странный день.
– Что именно против него было?
– Запись Дома. Следы на одежде. Конфликт с погибшим. Отсутствие подтвержденного алиби.
– А проход?
– Тогда никто его не искал.
– Потому что Дом сказал, кто был в комнате.
– Да.
Он произнес это спокойно, но теперь я понимала цену спокойствия.
Если наша сегодняшняя версия окажется правильной, Ренару придется пересмотреть не просто один старый отчет.
Собственное решение.
Возможно, чужой приговор.
– Ты будешь проверять то дело?
– Все шесть.
– Даже если Саверн запретит?
– Саверн не может запретить мне изучать закрытое дело, в котором я был ведущим дознавателем.
– Удобно.
– Иногда закон бывает полезен.
Я взяла один из листов, хотя прочитать ничего не могла.
– Планы домов есть?
– Именно поэтому пришел.
Он достал отдельную папку.
Внутри лежали копии чертежей.
Вот это я уже могла читать хотя бы частично.
Линии не требовали знания языка.
Я разложила планы по кровати.
Ренар помог.
Шесть домов.
Разные размеры.
Разная конфигурация.
Разные эпохи.
Но все старые.
– Даты планов, – сказала я. – Читай.
Он назвал.
Я записала цифры своими знаками, потом поняла, что это будет выглядеть странно, и просто запомнила.
– Все планы составлены после убийств?
Ренар проверил.
– Четыре после. Два за несколько лет до.
– Нет.
– Что нет?
– Смотри на штампы внизу.
– Это даты регистрации.
– А в углу?
Он прочитал мелкую подпись.
– Обмер после восстановительных работ.
– Вот.
Ренар нахмурился.
– Во всех шести.
– То есть планы, которыми пользовались дознаватели, составлялись после перестройки.
– Не обязательно одной и той же.
– Кто проводил работы?
Он стал читать.
Первый дом.
Палата сохранения родовых строений.
Второй.
Та же палата.
Третий.
Снова.
К четвертому мы уже не удивлялись.
Шесть из шести.
– Севрина? – спросила я.
– Не во всех документах стоит ее подпись.
– Но организация одна.
– Да.
Я разложила планы в ряд.
– Нужно сравнить возраст перестройки и убийства.
– Зачем?
– Хочу понять, убирали ли проходы специально перед преступлениями или намного раньше.
Ренар прочитал даты.
Разница была разной.
Два года.
Пять.
Одиннадцать.
Три.
Семь.
Почти двадцать.
– Не похоже на подготовку под конкретные убийства, – сказала я.
– Или готовили систему заранее.
– Для этого нужно заранее знать, кого и когда собираешься убить через двадцать лет. Слишком сложно.
– Значит, проходы существовали независимо от преступлений.
– Вот это вероятнее.
Я сравнила два плана.
Что-то было знакомым.
Не форма домов.
Оформление.
– Кто рисовал?
– Что?
– Планы. Кто составлял обмеры?
Ренар прочитал подписи.
Имена разные.
– Неважно.
Я приблизила один лист к окну.
– Масштаб одинаковый?
– Да.
– Формат тоже.
– Это стандарт палаты.
– Хорошо. А вот это?
Я указала на маленький знак у северной стены первого дома.
Три короткие линии в квадрате.
Ренар прочитал подпись рядом.
– Усиленная кладка.
– На втором то же.
Мы проверили.
Третий.
Четвертый.
На всех шести планах присутствовали участки "усиленной кладки".
В разных местах.
Но размеры почти одинаковые.
– Эти стены вскрывали после убийств? – спросила я.
– Не знаю.
– Нужно выяснить.
Ренар собрал документы.
– Я передам запрос.
– Саверну?
– В палату.
– Ты больше не ведешь дело.
– Это касается старых материалов.
– Ты очень любишь границы полномочий, когда они работают на тебя.
– Я вообще люблю точные границы.
Я посмотрела на него.
– Кроме тех, что внутри собственного дома.
Он почти улыбнулся.
Почти.
Потом снова стал серьезным.
– Есть еще кое-что.
– Что?
– Три дела расследовались до того, как я пришел в палату. Три после.
– И?
– Во всех шести есть одна и та же экспертная подпись.
Я уже знала имя до того, как он произнес.
– Севрина Мальт?
– Да.
Вот теперь совпадение становилось менее приятным.
– Она проверяла Памятные Дома после убийств?
– Как представитель палаты сохранения.
– И каждый раз подтверждала, что система исправна.
– Именно.
Я села обратно.
– Это делает ее подозреваемой?
– Нет.
– Почему?
– Потому что ее должность как раз предполагает участие в таких проверках.
– Но шесть из шести?
– Для специалиста ее уровня это возможно.
– Ты защищаешь ее.
– Я отделяю факт от удобного вывода.
– Ты ее защищаешь очень профессионально.
Он посмотрел прямо на меня.
– И буду, пока не появятся основания делать обратное.
Не грубо.
Не раздраженно.
Просто граница.
Хорошо.
– Тогда найдем основания или поймем, что их нет.
Ренар ответил не сразу.
– Ты говоришь "мы".
– Ты сегодня уже говорил "мы".
– Саверн тебе это припомнил.
– Поэтому теперь мне тоже можно.
В дверь снова постучали.
Лоран вошел быстро, но не запыхавшись.
– Господин Тальв.
Ренар поднялся.
– Что?
– В проходе возле северной гостиной слышали движение.
Мы переглянулись.
– Кто там? – спросил Ренар.
– Никого не должно быть. Оба входа под печатями.
– Чьи люди стоят?
– Роя.
– Он знает?
– Отправили за ним.
Я уже вставала.
Ренар повернулся ко мне.
– Нет.
– Даже не начинай.
– Это теперь официально опечатанное место.
– В котором кто-то ходит.
– Именно.
– И ты хочешь оставить меня здесь?
– Да.
– Потому что я подозреваемая или потому что опасно?
– Оба варианта тебя не устроят.
– Верно.
Лоран переводил взгляд с одного на другого.
– Господин...
Из стены донесся звук.
Тихий.
Но отчетливый.
Шаг.
Мы все замолчали.
Потом второй.
Не за дверью.
Не в коридоре.
Внутри стены спальни.
Я медленно повернула голову к панели, за которой утром нашли коробку Ивары.
Ренар уже двигался.
Он одним жестом отодвинул меня от стены.
– Лоран, наружный коридор. Никого не выпускать.
– Да.
Шаги продолжались.
Не спеша.
Кто-то шел внутри скрытого пространства параллельно нашей комнате.
Ренар приложил ладонь к стене.
– Дом.
Ничего.
– Покажи присутствие человека за этой стеной.
Тишина.
Шаг.
Еще один.
Я посмотрела на Ренара.
– Он не видит.
– Я понял.
– Панель выходит туда?
– Нет. Ниша заканчивается.
Шаги остановились.
Прямо напротив нас.
Мы стояли с одной стороны стены.
Кто-то – с другой.
Я впервые за весь день действительно испугалась не того, что меня арестуют.
Стена была тоньше, чем казалась.
Это чувствовалось по звуку.
Ренар поднял руку, требуя молчания.
Из-за панели донесся короткий скрежет.
Будто кто-то провел металлом по камню.
Потом шаги двинулись дальше.
К двери спальни подбежали люди.
Лоран крикнул:
– Проходы перекрыты!
Ренар открыл дверь.
– Саверна сюда. Ордену готовить стену к вскрытию. Двое к северной лестнице, двое к гостиной.
Все пришло в движение.
Я вышла следом.
– Ты остаешься здесь.
– Нет.
– Лада.
– Если человек идет внутри стены, я хочу видеть, где он окажется.
Ренар задержал взгляд на моем лице.
– Рядом.
На этот раз спорить не пришлось.
Мы прошли вдоль коридора, слушая.
Шаги вернулись.
Теперь ниже.
Будто проход внутри стены опускался.
– Он идет к северному крылу, – сказала я.
– Откуда знаешь?
– Высота звука изменилась.
Ренар указал Лорану вперед.
– Закрыть лестницу.
Мы почти одновременно добрались до участка, который обнаружили утром.
У прохода уже стояли люди Саверна.
Печать на панели была цела.
Шаги слышались отчетливо.
Внутри.
Но печать никто не нарушал.
Саверн появился через минуту.
– Что происходит?
– Кто-то внутри.
– Печати целы.
– Я вижу.
– Тогда не может быть.
Я посмотрела на него.
– Сегодня эту фразу уже говорили.
Он не ответил.
Шаги остановились.
Прямо за панелью.
Саверн жестом велел своим людям приготовиться.
Ренар встал сбоку.
– Открывай.
Один из дознавателей снял внешнюю печать.
Второй поддел панель.
Ее резко оттянули.
Свет ударил внутрь прохода.
Пусто.
– Вперед, – приказал Саверн.
Двое вошли первыми.
За ними Ренар.
Я двинулась следом, но Саверн схватил меня за руку выше локтя.
– Вы куда?
– Туда.
– Вы подозреваемая.
– Уже слышала.
– Значит, остаетесь снаружи.
– Если ваши люди опять не увидят лишнюю стену, мы потеряем еще час.
– Рой, – донесся голос Ренара из прохода. – Пусть идет.
Саверн отпустил.
– Когда это закончится, я потребую отдельный закон о женах дознавателей.
– Пишите понятнее, чем нынешние.
Я вошла внутрь.
Проход был пуст.
Мы прошли до первого поворота.
Никого.
До лестницы.
Никого.
Спустились в старую часть.
Ни движения.
Ни открытых панелей.
Ни очевидного выхода.
– Разделиться, – приказал Саверн.
– Нет, – сказал Ренар.
– Почему?
– Если тот, кто здесь находится, может перемещаться по слепым зонам, мы не знаем, сколько у них выходов.
– Тем более нужно перекрыть быстрее.
– И потерять людей по одному.
Саверн хотел возразить.
Не стал.
Мы продолжили вместе.
Когда вернулись к первому участку возле гостиной, проход снова оказался пуст.
Лоран ждал снаружи.
– Никто не выходил.
– С другой стороны?
– Тоже.
Саверн выругался.
– Значит, человек где-то внутри.
– Или есть еще выход, – сказала я.
Он повернулся ко мне.
– Вы способны сказать что-нибудь приятное?
– Могу. Ваш костюм хорошо сидит.
Лоран опустил лицо.
Ренар сказал:
– Осматриваем пол.
– Почему пол? – спросил Саверн.
Я присела возле стены.
– Потому что мы уже искали двери.
Пыль в проходе была тонкой.
Старой.
На ней оставались наши следы с утра, следы дознавателей Саверна, несколько линий от инструментов.
И еще кое-что.
Я наклонилась ближе.
– Свет.
Ренар поднес кристалл.
Вдоль самой стены тянулся свежий след.
Не человеческий.
Не отпечаток обуви.
Полоса мелкой серо-зеленой пыли.
Я провела пальцем рядом, не касаясь.
– Этого утром не было.
– Уверена? – спросил Саверн.
– Да.
– Почему?
– Потому что утром здесь была темная каменная пыль. Эта другая.
Мастер Орден присел с другой стороны.
– Известковая крошка.
– С примесью чего-то блестящего, – добавила я.
Он осторожно подцепил немного на металлическую пластинку.
– Слюда.
Ренар посмотрел на него.
– В нашем доме такая используется?
Орден покачал головой.
– Не в этой части.
– В другой?
– Не видел.
Я поднялась.
– Значит, кто-то принес ее на обуви.
– Если здесь вообще кто-то был, – сказал Саверн.
В ответ из стены впереди донесся тихий удар.
Все повернулись.
Ренар первым пошел туда.
Через несколько метров серо-зеленая пыль стала заметнее.
След шел вдоль пола.
А потом обрывался у сплошной стены.
Я присела.
– Вот здесь.
– Снова проход? – спросил Саверн.
– Не знаю.
– У вас ответ когда-нибудь бывает "да"?
– Когда проверю.
Ренар осмотрел кладку.
Шов действительно отличался.
Нам понадобилось почти двадцать минут, чтобы найти скрытое крепление.
За стеной открылась небольшая камера.
Пустая.
Размером не больше шкафа.
В ней не было второго выхода.
Саверн медленно выдохнул.
– Прекрасно.
– Нет, – сказала я.
– Что еще?
Я указала на пол.
Серо-зеленая крошка лежала плотнее именно внутри камеры.
А в центре сохранился четкий отпечаток подошвы.
Один.
Человек стоял здесь.
Недавно.
Мастер Орден наклонился.
– След свежий.
– Обувь обычная? – спросил Ренар.
– Почти.
– Что значит почти?
Орден показал на край отпечатка.
На каблуке имелась маленькая треугольная выемка.
– Ремонтная вставка. Узнаваемая, если найдем обувь.
Саверн повернулся к своим людям.
– Проверить всех в доме.
– Это не главное, – сказала я.
Он явно устал от меня.
– А что главное?
Я провела пальцем возле зеленоватой пыли.
– Она не из этого дома.
– Вы уже говорили.
– Но может быть из другого.
Ренар понял первым.
– Из одного из шести.
Я посмотрела на него.
– Именно.
Саверн нахмурился.
– Почему?
– Если Ивара сравнивала старые убийства по планам, возможно, материал стен тоже совпадал. Или наоборот, отличался настолько, что она его отметила.
Ренар повернулся к мастеру Ордену.
– Ты знаешь дома из ее списка?
– Не все.
– Дом Эшкаров?
Орден задумался.
– Восточный корпус перестраивали из серого известняка.
– Со слюдой?
– Не помню.
– А Ревены?
– Там красный камень.
– Вассены?
Орден замер.
– У Вассенов северная галерея сложена из серо-зеленого известняка.
Все посмотрели на него.
– Со слюдой? – спросила я.
Он медленно кивнул.
– Да.
Саверн несколько секунд молчал.
– Дом Вассенов находится в трех днях пути отсюда.
– Значит, материал мог приехать на обуви раньше, – сказал один из его людей.
– Мог, – согласилась я. – Тогда человек три дня носил одну и ту же пыль и случайно стряхнул ее именно в скрытой камере.
Мужчина замолчал.
Саверн посмотрел на Ренара.
– Ты думаешь о том же, о чем я?
– Надеюсь, что нет.
– Старые переходы.
– Пока это ничем не подтверждено.
– Кроме человека, который вошел в запечатанный проход и исчез.
– Мы даже не подтвердили, что это был человек.
Я повернулась к нему.
– Шаги.
– Звук мог передаваться через стены.
– След обуви.
– Он мог быть старым.
Мастер Орден вмешался:
– Нет. Край четкий. Пыль сверху не успела осесть.
Ренар замолчал.
Я не стала торжествовать.
Версия была слишком неприятной.
Если человек мог войти в слепую часть одного дома и появиться в другом, три дня пути переставали иметь значение.
И тогда шесть старых убийств переставали быть шестью отдельными делами.
Они становились одной системой.
Саверн поднялся.
– Камеру закрыть. Пыль собрать отдельно. След снять. Никого не выпускать из дома до проверки обуви.
Он повернулся ко мне.
– А вы возвращаетесь в спальню.
– Конечно.
– Без споров?
– На сегодня я уже нашла достаточно стен.
– Боюсь спрашивать, что будет завтра.
Ренар ответил вместо меня:
– Завтра мы проверим дом Вассенов.
Саверн медленно повернул голову.
– "Мы"?
Ренар посмотрел на зеленоватую пыль на полу.
– Если этот след действительно оттуда, без нее ты можешь снова не увидеть то, что ищешь.
– Она подозреваемая в убийстве.
– Поэтому будет под охраной.
– Моей.
– Хоть королевской.
Саверн несколько секунд молчал.
– Ты понимаешь, что делаешь?
– Да.
– Нет, Тальв. Мне кажется, сегодня ты впервые за много лет совершенно не понимаешь, что делаешь.
Ренар перевел взгляд на меня.
– Возможно.
Это было настолько неожиданно, что я не нашла ответа.
Он снова посмотрел на Саверна.
– Но сегодня она нашла больше, чем вся палата за двенадцать лет.
Никто не произнес ни слова.
А я вдруг поняла, что для Ренара это не комплимент.
Это обвинение.
Только не мне.
Себе.
Палате.
Системе, которой он доверял.
В спальню я вернулась уже в сумерках.
Сара зажгла свет и ушла после короткого распоряжения Ренара никого ко мне не впускать без его ведома.
Сам он остался.
Я села на подоконник.
– Значит, завтра дом Вассенов.
– Если Саверн разрешит.
– Разрешит?
– Не знаю.
– Ты обычно не ждешь разрешения.
– Обычно я веду дело.
Он снял форменный сюртук и положил на спинку кресла.
Без него выглядел менее официально.
Не мягче.
Просто человеком, который провел слишком долгий день в собственной форме.
– Ренар.
– Что?
– Ты действительно веришь, что я не Ивара?
Он не ответил сразу.
Подошел к столу, взял лист с моими неровными попытками написать имя Ивары.
– Нет.
– Очень приятно.
– Я верю, что ты не ведешь себя как Ивара.
– Большая разница.
– Огромная.
– А рассказ про другой мир?
– Не подтвержден.
– Про другое тело?
– Не подтвержден.
– Москву?
– Никто не знает такого города.
– Россию?
– Никто не знает такого государства.
– Получается, все удобно объявить выдумкой.
– Получается, я не могу считать правдой то, чего невозможно проверить.
Я спрыгнула с подоконника.
– Но можешь считать меня убийцей на основании Дома, который не видит половину собственных коридоров.
Его лицо стало жестче.
– Я тебя не арестовал.
– Пока.
– Это важно.
– Для меня тоже.
– Если бы я считал запись Дома достаточной, ты сейчас была бы не здесь.
Я хотела ответить резко.
Не стала.
Он был прав.
– Хорошо.
Ренар взял со стола второй лист.
– Что?
– Хорошо. Это аргумент.
– От тебя сегодня второй раз слышу признание чужого аргумента.
– Не привыкай.
Он отложил бумагу.
– Тогда и ты признай мой.
– Какой?
– Ты солгала Саверну.
– Разумеется.
– И утром солгала мне.
– Тоже.
– Продолжаешь лгать в мелочах.
– Например?
– Сказала, что не знаешь, откуда у тебя навык видеть перестройки. Знала.
– Тогда я еще не собиралась рассказывать про Москву.
– Именно.
– Ты хочешь, чтобы я доверяла тебе сразу?
– Нет.
– Тогда что?
Он подошел ближе.
– Хочу понимать, где заканчивается твоя ложь.
Ответ был настолько профессиональным, что почти рассмешил.
– Очень романтично для мужа.
– Наш брак заканчивается.
– Должен был закончиться утром.
– Теперь документы отложены.
– Из-за расследования?
– Да.
– Значит, технически я все еще твоя жена.
– Да.
– Которую ты обязан при необходимости арестовать.
– Да.
– И которая утверждает, что на самом деле вообще другая женщина.
– Да.
Я посмотрела на него.
– У тебя сложная работа.
– Сегодня особенно.
Несколько секунд мы молчали.
Потом я спросила:
– Почему Ивара не доверяла тебе?
Он не ожидал.
– Ты читала ее письмо.
– "Никому не доверяйте". Это могло касаться всех.
– Да.
– Но записи она спрятала от тебя в собственной спальне.
– Тоже да.
– Почему?
Ренар отвернулся к окну.
– Я уже говорил. Последний год мы жили отдельно.
– Это следствие. Я спрашиваю причину.
– Ты снова расследуешь мой брак?
– Я в нем живу.
Он посмотрел на меня через плечо.
Хороший аргумент.
Теперь уже мой.
Ренар вернулся к столу.
– Год назад из закрытого расследования исчез документ. Доступ имели три человека. Я, мой заместитель и Ивара.
– Почему Ивара?
– Документ находился дома.
– Она его украла?
– Я не смог доказать.
– Но решил, что да.
– Обстоятельства указывали на нее.
– Памятный Дом тоже?
– Нет.
Это меня удивило.
– Почему?
– Документ исчез из комнаты, которая не относится к семейной части.
– Ивара объяснялась?
– Сказала, что не брала.
– И ты не поверил.
– Нет.
– Что было в документе?
– Материалы дела.
– Какого?
Он замолчал.
Я сразу поняла.
– Одного из шести?
– Нет.
– Связанного с домами?
– Тогда я не знал, что связан.
– Ренар.
Он провел рукой по подбородку.
– Там был отчет о нескольких нарушениях при восстановлении старых родовых домов.
– Палата сохранения.
– Да.
– Севрина.
– Ее имя там не фигурировало.
– Но Ивара могла увидеть связь раньше тебя.
– Могла.
– И украсть документ не для своей семьи, а для собственного расследования.
– Могла.
– Тогда твое недоверие помогло ей решить, что тебе нельзя говорить правду.
Он ничего не ответил.
Я не стала давить.
Иногда молчание действительно означало больше правильного слова.
Снаружи по коридору прошли люди.
Где-то далеко закрылась дверь.
Ренар наконец произнес:
– Если это так, я ошибся.
Без оправдания.
Без "но".
Просто признал.
Я неожиданно почувствовала к нему чуть больше уважения.
Не симпатии.
До нее было далеко.
Но уважения.
– А если не так?
– Тогда найдем другой ответ.
Вот теперь звучало правильно.
Я подошла к столу.
– Покажи список семи имен еще раз.
– Он у Саверна.
– Копия?
Ренар достал сложенный лист из внутреннего кармана рубашки.
Я посмотрела на него.
– Конечно.
– Я обещал сохранить копию.
– Ты успел переписать?
– Пока Саверн спорил с Орденом.
– Значит, ты тоже иногда используешь чужие споры с пользой.
– Профессиональная привычка.
– Плохое влияние.
Он развернул лист.
Я не могла читать имена.
– Читай.
Ренар назвал семь.
Тирен Сайл.
Ренар Тальв.
Еще пять человек.
Двое мне ничего не говорили.
Одну женщину Ренар обозначил как судью королевской палаты.
Один мужчина был владельцем старого родового дома на юге.
Последнее имя принадлежало человеку из Совета.
– Что их объединяет?
– Пока не знаю.
– Все связаны с Памятными Домами?
– Тирен проверял их. Я расследую преступления в них. Судья утверждала решения по нескольким подобным делам. Остальные...
Он остановился.
– Что?
– Не уверен.
– Значит, проверим.
Я указала на верхнюю строку.
– "Те, кому Дом поверит".
– Да.
– Если это люди, которых собираются обвинить, зачем Тирен в списке? Дом не обвинял его. Он погиб.
Ренар медленно поднял глаза.
– Верно.
– Значит, моя версия может быть неправильной.
– Может.
– Или список не только про обвиняемых.
– Например?
Я думала.
– Про людей, чьи слова Дом подтверждает. Или чьи действия можно подменить. Или...
Шаги.
Я замолчала.
Сначала решила, что кто-то идет по коридору.
Но звук шел не от двери.
Из стены.
Ренар мгновенно погасил световой кристалл на столе.
Комната погрузилась в полумрак.
Мы не двигались.
Шаг.
Медленный.
За панелью возле гардеробной.
Еще один.
Тот же скрытый участок, возле которого утром нашли коробку.
Ренар бесшумно подошел к стене.
Я осталась чуть позади.
Шаги приближались.
Кто-то шел из северного крыла в сторону спальни.
Ренар вынул из-за пояса короткий металлический жезл. До этого я не видела у него ничего похожего.
Не оружие в привычном смысле.
Но держал он его так, что уточнять назначение не хотелось.
Шаги остановились.
Совсем рядом.
Я слышала дыхание?
Нет.
Только слабый скрежет.
Затем три тихих удара по внутренней стороне панели.
Ренар жестом показал мне отойти.
Я не спорила.
Он подцепил скрытое крепление.
Панель резко открылась.
Проход за ней был пуст.
Ренар вошел.
Я сразу за ним.
– Я сказал...
– Потом.
Мы прошли несколько метров.
Шаги больше не звучали.
До первого поворота.
Пусто.
До узкой лестницы.
Пусто.
Дальше проход упирался в панель северного коридора.
Ренар распахнул ее.
Лоран с двумя людьми стояли снаружи.
– Кто выходил? – спросил Ренар.
– Никто.
– Вы слышали шаги?
Лоран кивнул.
– Да. Думали, вы внутри.
– Мы вошли с другой стороны минуту назад.
Все замолчали.
Ренар вернулся в проход.
Медленно осмотрел стены.
Я подняла свет.
На полу появилась знакомая серо-зеленая крошка.
Свежая.
Значительно больше, чем днем.
След начинался у глухой стены.
Не у панели.
Не у лестницы.
Прямо посреди кладки.
Я присела.
В пыли отпечаталась подошва.
Треугольная выемка на каблуке.
Та же.
– Ренар.
Он уже увидел.
– Не трогай.
– И не собиралась.
Лоран подошел ближе.
– Это тот же след?
– Да, – сказал Ренар.
Я направила свет на стену.
Серо-зеленая пыль лежала еще и на нижних камнях.
Будто человек не просто ступил на пол.
Будто вышел из самой кладки.
Ренар провел рукой рядом со швом.
– Здесь нет механизма.
– Может, с другой стороны.
– Другой стороны нет.
– Мы это сегодня уже несколько раз говорили.
Он посмотрел на меня.
Я поднялась.
– Где дом Вассенов?
– Три дня пути к северо-востоку.
– Из чего построена их старая галерея?
Лоран ответил:
– Серо-зеленый известняк.
– Со слюдой.
– Да.
Я указала на пыль.
– Тогда либо кто-то принес кусок чужого дома сюда...
Из-за стены донесся один короткий удар.
На этот раз никто не заговорил.
Ренар медленно приблизился к кладке.
Я закончила тише:
– ...либо этот проход ведет намного дальше, чем должен.
На камне напротив нас проступила тонкая светлая линия.
Не знак Памятного Дома.
Другая.
Зеленоватая.
Она появилась на секунду и исчезла.
А на полу, где еще мгновение назад была только пыль, остался новый отпечаток подошвы.
Свежий.
С четкой треугольной выемкой на каблуке.
Человек, оставивший его, находился по другую сторону стены.
Только никакой другой стороны у этой стены в нашем доме не существовало.
