Текст книги "Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают (СИ)"
Автор книги: Юрий Фурсов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
За ней открылась еще одна щель.
Уже шире.
Человек мог пройти нормально.
Ренар поднял свет.
Проход уходил вниз.
Я смотрела на него, и профессиональное понимание пространства вдруг подсказало неприятное.
– Это не часть северного крыла.
– Что?
– Угол.
Я показала.
– Мы стоим вдоль внешней стены. Если проход идет вниз под таким наклоном, он уходит под центральный корпус.
– И?
– Это намного старше пристройки.
Ренар посмотрел в темноту.
– Дом его не знает.
– Похоже.
Лоран тихо сказал:
– Господин, что делать?
Ренар не ответил сразу.
Потом повернулся ко мне.
– Ты остаешься наверху.
– Нет.
– Это приказ.
– Ты мой муж или дознаватель?
– Сейчас дознаватель.
– Тогда объясни, почему оставляешь единственного человека, который уже дважды нашел скрытые пространства.
Он сжал губы.
– Потому что ты главная подозреваемая.
– Тем более. Если я знаю этот проход, логично держать меня рядом и смотреть, узнаю ли что-нибудь.
Лоран кашлянул.
Ренар медленно повернулся к нему.
– Что?
– Ничего.
– Говори.
– Она права.
Я почти улыбнулась.
Ренар нет.
– Хорошо. Но не отходишь от меня.
Мы начали спускаться.
Ступени были неровными.
Старый камень.
Очень старый.
Через несколько метров проход расширился.
Воздух стал холоднее.
На стенах появились странные знаки, вырезанные прямо в кладке.
Ренар остановился.
– Это древняя разметка.
– Что означает?
– Не знаю.
– Ты?
– Я дознаватель, не историк.
Наконец хоть в чем-то он не специалист.
Мы прошли еще дальше.
Коридор закончился круглой комнатой.
Пустой.
Почти.
В центре стояла низкая каменная плита.
На ней лежало кольцо.
Такое же, как у меня.
Только сломанное.
Ренар подошел.
– Брачная печать.
– Чья?
Он не касался.
– Не знаю.
Я осмотрела помещение.
Ни дверей.
Ни окон.
Только стены.
Но одна была толще остальных.
Я подошла.
– Здесь что-то есть.
– Почему?
– Комната снаружи должна быть больше.
– Ты уже успела измерить?
– Нет. Но коридор перед входом смещен относительно центра. Обычно так делают, когда обходят существующую конструкцию.
Ренар поднял свет.
В стене обнаружился очень тонкий вертикальный шов.
Мы нашли механизм не сразу.
Нужно было нажать на один из камней возле пола.
Часть стены отъехала.
За ней лежала маленькая ниша.
И еще один лист.
Ренар достал.
Прочитал первую строку.
Лицо изменилось.
– Что?
Он протянул мне документ.
Я все равно не могла читать.
– Ренар.
– Это список.
– Чего?
– Имен.
– Сколько?
Он посчитал.
– Семь.
– Тирен среди них?
– Да.
– Ивара?
– Нет.
– Ты?
Пауза.
Слишком длинная.
Я почувствовала, как холод внутри комнаты становится уже не физическим.
– Ренар.
Он поднял глаза.
– Да.
Я посмотрела на лист.
Семь имен.
Один человек уже мертв.
Второй стоял рядом со мной.
– Это список жертв?
– Не знаю.
– Что написано сверху?
Он прочитал:
– "Те, кому Дом поверит".
Я не сразу поняла.
Потом посмотрела на сломанное кольцо.
Брачная печать.
Дом запоминает супругов.
Дом верит своему хозяину.
Или считает его виновным, если запись подменена.
– Это не список жертв, – сказала я.
– Почему?
– Потому что формулировка другая.
Ренар ждал.
– Это люди, которых собираются обвинить.
Он перевел взгляд на лист.
Я продолжила:
– Тирен погиб в твоем доме, а запись указывает на меня. Если следующее убийство произойдет рядом с тобой, Дом может указать уже на тебя.
Лоран побледнел.
Ренар сложил лист.
– Возвращаемся.
– Почему?
– Потому что если ты права, тот, кто составил список, рассчитывает на конкретную реакцию Дома.
– И знает систему лучше тебя.
– Да.
Мы поднялись.
У выхода из прохода нас ждал мастер Орден.
– Господин Тальв, Саверн Рой требует немедленной передачи дела.
– Сколько времени?
– Десять минут до полудня.
Ренар посмотрел на меня.
Всего несколько часов назад я проснулась рядом с незнакомцем, которого должна была считать мужем.
Теперь у нас был мертвый королевский проверяющий, тайные пространства внутри дома, записи женщины, чье тело я получила, и список людей, которым Памятный Дом однажды должен был "поверить".
А у меня оставалась еще одна проблема.
Я остановилась посреди коридора.
– Ренар.
– Что?
Я посмотрела на северную стену.
Потом на окна.
Потом обратно на план, который Лоран нес под мышкой.
Что-то все это время не давало мне покоя.
Не проходы.
Не список.
Размеры.
Я забрала у Лорана план.
– Эй...
– Минуту.
Развернула прямо на полу.
Северная гостиная.
Кабинет.
Лестница.
Скрытые коридоры, которые мы уже нашли.
Но даже с ними длина внутренней части не совпадала с фасадом.
Я быстро пересчитала.
Еще раз.
Нет.
Ошибка оставалась.
Ренар присел рядом.
– Что?
– Мы нашли не все.
– Где?
Я поднялась.
Прошла к концу коридора.
Там висел большой гобелен.
Я отодвинула край.
За ним обычная стена.
На первый взгляд.
Я измерила расстояние от окна до угла.
Потом до двери соседней комнаты.
Восемьдесят сантиметров.
Снова.
Только теперь пустота была не между гостиной и кабинетом.
Она тянулась вдоль всего участка стены.
– Здесь еще одно пространство.
Ренар подошел.
– Ты уверена?
– Теперь да.
– Почему?
Я посмотрела на него.
– Потому что даже после всех найденных проходов дом внутри все равно короче, чем снаружи.
Он медленно перевел взгляд на стену.
За нами молчали четверо дознавателей.
Я провела рукой по штукатурке.
Холодной.
Совершенно обычной.
– Если Дом видел меня рядом с Тиреном, есть только два варианта, – сказала я. – Либо я каким-то образом сделала то, чего не помню...
Ренар не перебивал.
Я постучала костяшками по стене.
Глухо.
Сдвинулась на шаг.
Снова постучала.
Звук изменился.
Пустота.
Я повернулась к нему.
– Либо в этом доме существует место, которого сам Дом не видит.
Глава 2. Муж, который обязан меня арестовать
Глава 2. Муж, который обязан меня арестовать
– Не трогать стену, – сказал Ренар.
Еще утром эта фраза могла бы прозвучать как распоряжение хозяина дома. Теперь четверо дознавателей вокруг нас отреагировали так быстро, что сомнений не осталось: говорил их начальник.
Мастер Орден первым отошел от гобелена. Лоран свернул план и убрал его под мышку. Двое остальных разошлись к концам коридора, перекрывая проход.
Я осталась возле стены.
– Ты ведь собираешься ее открыть?
– Собираюсь понять, что именно мы открываем.
– Стену.
Ренар бросил на меня взгляд.
– Именно поэтому ты пока к ней не прикасаешься.
До полудня оставалось меньше десяти минут. В соседней части дома нас ждал Саверн Рой, который пришел принимать расследование и явно не собирался дарить Ренару лишнее время. В спальне лежали записи Ивары о шести старых делах. Где-то внизу находилась круглая комната со сломанной брачной печатью и списком из семи имен. В северной гостиной лежал погибший Тирен Сайл.
А я стояла перед еще одной пустотой в собственном доме, который несколько часов подряд доказывал, что понятия не имеет о части собственных стен.
Сложно было выбрать, какая из неприятностей требовала внимания первой.
Ренар снял перчатку и приложил ладонь к штукатурке.
– Дом.
Ничего не произошло.
Он переместил руку на полметра левее.
– Покажи помещение за этой стеной.
По камню прошла тусклая светлая линия, добралась до места под его ладонью и погасла.
Ренар повторил приказ.
Дом снова промолчал.
– Он не понимает, чего ты хочешь? – спросила я.
– Он понимает запрос.
– Тогда считает, что за стеной ничего нет.
– Или не считает пространство частью себя.
Последняя фраза прозвучала заметно осторожнее.
Еще утром Ренар уверенно объяснял мне, как работает Памятный Дом. Теперь каждое новое открытие заставляло его отделять то, что он точно знал, от того, к чему просто привык.
Для дознавателя это, вероятно, было полезно.
Для мужа женщины, обвиненной показаниями этого самого Дома, значительно неприятнее.
В дальнем конце коридора появился Саверн.
На этот раз он пришел не один. За ним следовали двое мужчин в темной форме и женщина с серебряной цепью поверх темно-синего платья. В руках она держала жесткую папку с металлическими уголками.
Ренар заметил их почти одновременно со мной.
– Время вышло, – сказал Саверн, приблизившись.
– Мне нужны пять минут.
– Тебе были нужны два часа. Потом еще полчаса. Теперь пять минут. К вечеру ты попросишь оставить тебе дело до конца недели.
– Я нашел еще один участок, которого Дом не видит.
Саверн остановился.
Его взгляд переместился с Ренара на стену, затем на меня.
– Еще один?
– Да.
– Сколько их уже?
– Достаточно, чтобы показания Дома нельзя было рассматривать без проверки.
Женщина с папкой нахмурилась.
– Это официальное заключение?
Ренар повернулся к ней.
– Нет, Элла. Пока факт первичного осмотра.
– Тогда сформулируй именно так.
Вот, значит, кто следил за словами даже лучше Ренара.
Саверн протянул руку.
– Материалы.
Лоран посмотрел на начальника.
Ренар помедлил всего секунду.
– Передай.
План, записи осмотра, сведения о найденных проходах и металлический диск с записью Дома перешли к людям Саверна. Список, найденный под центральным корпусом, Ренар держал при себе.
Саверн заметил.
– Все материалы, Тальв.
– Этот обнаружен после твоего распоряжения о передаче.
– Значит, тем более относится к делу.
– Сначала будет зарегистрирован.
– Я могу сделать это сам.
– Можешь. После того как я зафиксирую место обнаружения и свидетелей.
Они говорили спокойно.
И именно поэтому спор звучал серьезнее, чем если бы оба повышали голос.
Саверн усмехнулся без особого веселья.
– Боишься, что я потеряю бумагу?
– Я боюсь только плохо оформленных доказательств.
– Какая трогательная вера в порядок после того, как стены твоего дома начали исчезать из официальных планов.
Ренар не ответил.
Женщина по имени Элла раскрыла папку.
– Госпожа Ивара Келл-Тальв.
Мне понадобилась доля секунды, чтобы понять, что обращаются ко мне.
– Да?
– С этого момента расследование смерти королевского проверяющего Тирена Сайла передано старшему дознавателю Саверну Рою. До выяснения обстоятельств вам запрещено покидать территорию дома без письменного разрешения ведущего дело. Переписка, отправка вещей и передача документов за пределы дома временно ограничены.
– А передвигаться внутри я могу?
Она посмотрела на Саверна.
– В сопровождении.
– То есть все-таки арест.
Саверн сложил руки за спиной.
– Если бы вас арестовали, вы бы это заметили.
– Утешительно.
Ренар едва заметно повернул голову в мою сторону.
Я уже научилась понимать этот жест.
Не вмешивайся больше необходимого.
Или, возможно: не заставляй меня сейчас спорить еще и с тобой.
Элла продолжила:
– До официального решения вы остаетесь в доме Тальвов. Ваш супруг несет ответственность за соблюдение ограничений.
Я посмотрела на Ренара.
– Получается, ты все-таки мой тюремщик.
– Получается, – сказал он, – что если ты попытаешься выйти из дома, я обязан тебя остановить.
– Лично?
– Если понадобится.
Саверн сухо кашлянул.
– Семейные вопросы можете обсудить позже. Сейчас мне нужен официальный допрос госпожи Тальв.
– Его проведу я, – сказал Ренар.
– Уже нет.
– Первичное объяснение подозреваемой еще не оформлено.
– Тем более проведу его я.
– Ты не знаешь состояния ее памяти.
Саверн посмотрел на меня.
– Зато я уже знаю, что память госпожи Тальв удивительно избирательна.
Вот тут стало действительно интересно.
– Откуда?
– Вы не узнаете собственного мужа, не помните устройство дома, но за одно утро нашли несколько скрытых проходов и весьма уверенно обсуждаете устройство старой кладки.
– Я не обсуждаю устройство старой кладки по памяти.
– А откуда?
Ответ уже находился у меня на языке.
Профессиональные знания.
Но Ренар едва заметно коснулся большим пальцем края своей перчатки.
Жест был настолько незначительным, что Саверн его, возможно, даже не заметил.
Я заметила.
Несколько часов назад Ренар выслушал правду о Ладе Арсеньевой и чужом мире. Не поверил, но принял как версию. Саверну он ничего не сказал.
И теперь явно не хотел, чтобы сказала я.
Причина была очевидной.
Женщина, которая утверждает, что очнулась в чужом теле, вряд ли улучшит собственное положение при официальном расследовании убийства.
– Некоторые вещи помню лучше других, – сказала я.
Саверн чуть прищурился.
– Например?
– Здания.
– А мужа нет.
– Это я уже заметила.
Элла быстро спрятала улыбку, опустив глаза в документы.
Саверн не улыбнулся.
– Тальв, ты по-прежнему хочешь проводить допрос сам?
– Да.
– Прекрасно. Тогда я буду присутствовать.
Ренар посмотрел на часы на цепочке у пояса.
– В кабинете.
– Почему не здесь?
– Потому что там есть стол.
– Убедительно.
Мы двинулись обратно по коридору.
Я задержалась всего на секунду возле гобелена.
За стеной оставалось пустое пространство, которое мы еще не открыли.
Ренар остановился рядом.
– Что?
– Если там проход, человек мог воспользоваться им ночью.
– Мог.
– Тогда его нужно открыть сейчас.
– Откроют.
– Без меня?
– Именно.
– Ты же видел, как мастер Орден искал предыдущие.
– Видел.
– И?
– И теперь он знает, что искать.
Это было разумно.
И раздражало именно поэтому.
– Лада.
Имя прозвучало тихо.
Настолько тихо, что остальные, уже ушедшие вперед, не услышали.
Я подняла глаза.
Ренар впервые назвал меня настоящим именем.
– Что?
– На допросе ты Ивара.
Я поняла.
– Насколько сильно мне ничего не помнить?
– Настолько, насколько уже заявила.
– То есть почти ничего.
– Не переигрывай.
– Я вообще впервые изображаю потерю памяти перед профессиональными дознавателями.
– Это заметно.
– Спасибо за поддержку.
– Я не поддерживаю. Я предупреждаю.
Он снова стал тем Ренаром, которого я увидела утром: собранным, холодным, внимательным к каждому слову.
Только теперь между нами существовал секрет.
Плохое начало для людей, которые друг другу не доверяли.
Но все же начало.
Официальный допрос отличался от нашего утреннего разговора прежде всего количеством бумаги.
Элла заняла место сбоку от стола и раскрыла большую книгу. Саверн сел напротив меня. Ренар остался стоять у окна.
– Почему он не садится? – спросила я.
Саверн проследил за моим взглядом.
– Мешает?
– Нет. Просто пытаюсь понять местные традиции.
– Ты раньше их знала, – сказал Ренар.
Слишком быстро.
Саверн повернулся к нему.
Ренар продолжил совершенно тем же тоном:
– Поэтому вопрос о традициях относится к заявленной потере памяти.
Профессионал.
Даже поправку превратил в часть допроса.
Элла приготовилась записывать.
– Назовите свое имя.
– Ивара Келл-Тальв.
На этот раз ответ дался легче.
– Возраст?
Я молчала.
Возраст Ивары мне называли?
Кажется, нет.
Ренар не помог.
Правильно.
На официальном допросе помощь выглядела бы хуже незнания.
– Не помню.
Саверн откинулся на спинку кресла.
– Год рождения?
– Не помню.
– Место рождения?
– Не помню.
– Имя мужа?
– Ренар Тальв.
– Когда вспомнили?
– Сегодня утром он представился.
– Сколько лет вы состоите в браке?
– Два года.
– Это вспомнили сами?
– Мне сообщили.
– Кто?
– Он.
Я кивнула в сторону Ренара.
– Причина предстоящего развода?
– Не помню.
– Господин Тальв вам ее называл?
– Частично.
– Что именно?
Я посмотрела на Ренара.
Он не двигался.
– Что последний год мы жили отдельно. Что я потребовала развод три недели назад.
– Причину не называл?
– Сказал, что я не хотела жить в доме, где каждый мой шаг считают доказательством.
Саверн задержал взгляд на Ренаре.
– Очень в духе Ивары.
– Ты хорошо ее знал? – спросила я.
– Достаточно.
– Насколько достаточно?
– Сейчас вопросы задаю я.
– Тогда продолжайте.
Саверн постучал пальцем по столу.
– Вы утверждаете, что не помните Тирена Сайла.
– Да.
– Однако вчера разговаривали с ним в малой столовой.
– Мне об этом сказали.
– Кто?
– Сара.
Элла записала.
– Затем вы отправились в северное крыло.
– Об этом тоже сказала Сара.
– Что вы там делали?
– Не помню.
– Вечером велели собрать вещи.
– Да.
– Собирались покинуть дом сразу после развода.
– По словам Сары.
– Куда?
– Не знаю.
– Почему?
– Не знаю.
– С кем собирались встретиться?
– Не знаю.
Саверн замолчал.
Я уже понимала, что именно он делает.
Повторяет вопросы в разных формах и проверяет, где изменится граница моего незнания.
Если бы я действительно выдумывала потерю памяти без подготовки, рано или поздно ошиблась бы.
Проблема состояла в том, что я действительно не знала ответов.
Ложью было только объяснение причины.
– Что вы помните о вчерашнем вечере? – спросил он.
– Ничего.
– Вообще?
– Вообще.
– Какой ваш первый ясный момент?
Я слишком быстро ответила:
– Спальня.
Саверн прищурился.
– Сегодня утром?
– Да.
– Вы проснулись одна?
Вот здесь начались ловушки.
– Нет. Ренар был у окна.
– Что делал?
– Читал документы о разводе.
– Что сказал первым?
Я вспомнила дословно.
Подпись поставишь сама.
Но Ивара, если она действительно потеряла память, вполне могла помнить события после пробуждения.
– Что подпись я должна поставить сама.
Саверн посмотрел на Эллу.
Она записала.
– Затем?
– Я спросила, где нахожусь.
– А потом кто он.
– Да.
– Он показался вам незнакомым?
– Да.
– Полностью?
– Полностью.
– Но вы сразу поверили, что он ваш муж?
– Нет.
– Почему сейчас верите?
Хороший вопрос.
– Потому что пока все остальные ведут себя так, будто это очевидно.
– То есть если все присутствующие скажут, что господин Тальв вам не муж, вы измените мнение?
– Нет. Тогда я попрошу доказательства.
Саверн почти улыбнулся.
– Вот это уже больше похоже на Ивару.
Ренар никак не отреагировал.
– Расскажите, как нашли первый скрытый проход.
Я объяснила размеры фасада и комнат.
Без Москвы.
Без профессии реставратора.
Только наблюдения.
Саверн слушал внимательно.
– Откуда вы знали, как сравнивать размеры?
– Не знаю.
– Это ведь не обычный навык.
– Видимо, не обычный.
– Раньше вы им обладали?
Я посмотрела на Ренара.
Он ответил вместо меня:
– Нет.
Саверн немедленно повернулся к нему.
– Ты уверен?
– За два года Ивара ни разу не проявляла интереса к устройству зданий.
– Ты сам признавал, что последний год вы почти не общались.
– Я также говорил, что это не мешало мне знать, чем она занимается.
Саверн снова повернулся ко мне.
– Значит, навык появился одновременно с потерей памяти.
– Похоже.
– Удобно.
Я услышала собственную утреннюю фразу Ренара.
– Ваш коллега уже говорил то же самое.
– И что вы ответили?
– Что мне тоже не нравится.
Элла перестала писать на секунду.
Саверн продолжил:
– Вы умеете читать?
Вот это было неприятнее.
– Нет.
– Совсем?
– Я понимаю речь. Читать ваши буквы не могу.
– Писать?
– Не проверяла.
Он пододвинул ко мне лист.
– Напишите свое имя.
Я посмотрела на перо.
Потом на бумагу.
Русскими буквами написать "Лада Арсеньева" я могла.
Но точно не "Ивара Тальв" местным письмом.
– Не могу.
– Попробуйте.
– Я даже не знаю знаков.
– Вы получили прекрасное образование.
– Возможно.
– Говорите без акцента.
– Слышите сами.
– Пользуетесь словами, которых раньше не знали.
– Откуда вы знаете, какими словами я пользовалась раньше?
Саверн посмотрел на Ренара.
– Он сообщил?
– Нет.
– Тогда?
– Лоран упомянул измерительный шнур, который вы назвали иначе.
Я мысленно выругалась.
Лоран оказался разговорчивее, чем хотелось бы.
– Я назвала его словом, которое показалось мне правильным.
– Рулетка.
Он произнес почти безошибочно.
– Да.
– Такого слова в эларийском нет.
– Теперь есть.
Элла все-таки улыбнулась.
Саверн посмотрел на нее.
– Пишите.
Она снова опустила голову.
– Госпожа Тальв, – продолжил он, – вы понимаете, почему ваша потеря памяти выглядит необычно?
– Я с утра только этим и занимаюсь.
– Вы забыли факты своей жизни, письмо, людей, но сохранили речь, логику и приобрели неизвестные прежде навыки.
– Я не утверждала, что это обычная потеря памяти.
– А что вы утверждаете?
Я почувствовала взгляд Ренара.
Он не двигался.
Но теперь от моего ответа зависело слишком многое.
– Что не могу объяснить произошедшее.
Это была аккуратная правда.
– И ничего больше?
– Ничего, что смогла бы доказать.
Саверн отложил перо.
– Интересная формулировка.
– Я сегодня часто слышу это слово.
– От мужа?
– В основном.
– Вы боитесь его?
Вопрос был неожиданным.
Ренар едва заметно повернул голову.
Я задумалась.
– Не так, как должна была бы, если бы считала его убийцей.
– А вы его считаете?
– Нет.
– Почему?
Вот на это ответ уже существовал.
– Потому что у него было слишком много возможностей сегодня сделать мое положение хуже, и он ими не воспользовался.
Саверн посмотрел на Ренара.
– Романтично.
– Это логика.
– Иногда различие невелико.
– Здесь велико.
Ренар наконец вмешался:
– Рой, придерживайся дела.
– Я как раз придерживаюсь. Подозреваемая оценивает человека, который должен был ее задержать, но не сделал этого немедленно. Мне интересно почему.
– Потому что обнаружились обстоятельства, ставящие под сомнение запись Дома.
– Не отменяющие ее.
– Я и не сказал обратного.
Саверн снова обратился ко мне:
– Вы были в северной гостиной ночью?
– Не знаю.
– Это не то же самое, что "нет".
– Утром я сказала "нет", потому что моим первым ясным воспоминанием была спальня. Сейчас я знаю, что тело Ивары могло находиться там до моего пробуждения.
Ренар застыл.
Почти незаметно.
Я поняла ошибку только после того, как закончила фразу.
Тело Ивары.
Саверн не пропустил.
– Тело Ивары?
Тишина стала неприятной.
Я могла исправляться.
Путаться.
Говорить, что имела в виду себя.
Но это выглядело бы еще хуже.
– Я не ощущаю прежние воспоминания своими, – сказала я. – Поэтому иногда говорю о себе до сегодняшнего утра в третьем лице.
– Иногда?
– Да.
– С утра часто?
– Достаточно, чтобы Ренар уже сделал замечание.
Саверн посмотрел на него.
Ренар спокойно подтвердил:
– Было.
– И ты не счел нужным внести это в первичное описание состояния?
– Счел личным проявлением дезориентации, не относящимся к обстоятельствам смерти Сайла.
Саверн выдержал паузу.
Не поверил полностью.
Но придраться было не к чему.
Допрос продолжался еще почти полчаса.
Он возвращался к Тирену, северному крылу, разводу, ночному сбою, моему обнаружению возле галереи, записке в кармане погибшего, скрытым стенам. Несколько вопросов повторил трижды с разными формулировками.
К концу я устала не от количества вопросов, а от постоянной необходимости помнить, что именно Ренар уже знает обо мне и чего не должны узнать остальные.
Наконец Саверн закрыл свою папку.
– Предварительно оставляем ограничение в силе.
– Какая неожиданность, – сказала я.
– У вас есть возражения?
– Если скажу да, вы отмените?
– Нет.
– Тогда нет.
Он встал.
– Тальв, мне нужны тетрадь Ивары и список из нижней комнаты.
Ренар достал оба документа.
– Сначала копии.
– Это теперь мои материалы.
– И дом мой. Я имею право сохранить копии документов, найденных в семейной части, если они не содержат государственной тайны.
– Ты уже проверил, содержат ли?
– Нет.
– Тогда как знаешь?
– Потому что ты еще не объявил их государственной тайной.
Саверн медленно улыбнулся.
– Иногда я понимаю, почему Ивара захотела развода.
Ренар не ответил.
Я ответила:
– А я начинаю понимать, почему он с ней согласился.
Элла кашлянула, скрывая смех.
Саверн забрал документы.
– Копии получите после регистрации. До вечера никого из дома не выпускать. Всех, кто находился внутри после заката, опросить. Проходы закрыть под печать палаты.
– Нет, – сказал Ренар.
– Что нет?
– Проходы останутся доступными до полного обмера.
– Для чего?
Ренар посмотрел на меня.
– Потому что мы еще не понимаем их систему.
– Мы?
– Палата.
Саверн тоже посмотрел на меня.
– Госпожа Тальв теперь сотрудник палаты?
– Нет.
– Тогда "мы" было лишним.
– Не думаю.
Саверн ничего не сказал, но я увидела, что эту деталь он запомнил.
Когда они вышли, Элла задержалась на секунду у двери.
– Госпожа Тальв.
– Да?
– Если память начнет возвращаться, сообщите ведущему делу сразу.
– Конечно.
Она почти ушла, но добавила:
– И постарайтесь не находить до вечера еще три комнаты. Нам придется заводить отдельный журнал.
– Ничего не обещаю.
Элла улыбнулась и закрыла дверь.
Я повернулась к Ренару.
– Она мне нравится.
– Не спеши.
– Почему?
– Она работает с Саверном двенадцать лет.
– Это автоматически делает ее плохим человеком?
– Нет. Наблюдательным.
Я села обратно.
– Ты знал, что я скажу про тело Ивары?
– Нет.
– Хорошо, что у тебя такое спокойное лицо.
– Оно было необходимо последние полчаса.
– Ты вообще умеешь выглядеть иначе?
– Иногда.
– Когда?
– Не на допросах.
Я уже собиралась ответить, но дверь снова открылась.
Мастер Орден.
– Господин Тальв.
– Что со стеной?
– Открыли.
Я сразу встала.
Ренар даже не попытался остановить.
Последняя найденная пустота оказалась не комнатой.
Именно это я поняла первой.
За гобеленом сняли участок штукатурки и обнаружили деревянную перегородку, которую снаружи тщательно закрыли тонким слоем камня. После демонтажа нескольких панелей открылся узкий проход шириной примерно в семьдесят сантиметров.
Он шел параллельно коридору.
Почти пятнадцать метров.
Без дверей.
Без окон.
С одним поворотом у северной башни.
– Это не полноценный коридор, – сказала я, стоя у входа. – Слишком узкий для регулярного использования.
Мастер Орден сложил руки на груди.
После утренних споров он перестал усмехаться над моими выводами, но дружелюбнее от этого не стал.
– Тогда для чего?
– Обслуживание стены. Доступ к старой кладке. Возможно, к каналам внутри нее.
– Каким каналам?
Я показала на несколько круглых отверстий почти у пола.
– Вот этим.
Ренар присел рядом.
Отверстия уходили вглубь стены.
– Вентиляция?
– Может быть.
– Ты не уверена.
– Я редко бываю уверена до проверки.
– Разумная привычка.
– Пользуйся.
Он проигнорировал.
Лоран стоял у противоположного конца прохода.
– Господин, тут еще одна панель.
– Не открывай.
Ренар вошел внутрь.
Я за ним.
Мастер Орден что-то недовольно произнес, но не стал спорить.
Здесь пахло сухим камнем и старым деревом. Пыли было меньше, чем я ожидала.
Это значило либо хорошую изоляцию, либо недавнее движение.
Я наклонилась.
– Свет ниже.
Ренар направил кристалл на пол.
На камне появились потертости.
Не следы обуви.
Длинные параллельные полосы.
– Здесь что-то двигали, – сказала я.
– Что?
– Не знаю. Узкое. Тяжелое.
Мы прошли дальше.
Параллельные царапины тянулись почти три метра и исчезали возле стены.
Лоран уже ждал нас там.
– Панель здесь.
В отличие от остальных, она не была замаскирована под камень. Просто плотная деревянная плита, вдавленная в нишу.
Ренар осмотрел края.
– Недавно открывали.
– Откуда знаешь? – спросила я.
– На верхней кромке нет пыли.
Я улыбнулась.
– Учишься.
– У меня были хорошие несколько часов.
Он взялся за металлическую скобу.
Плита поддалась не сразу.
За ней открылся квадратный проем.
Дальше находилась небольшая лестница.
Вниз.
Лоран тихо произнес:
– Еще одна.
Ренар поднял кристалл.
Ступени уходили не под центральный корпус, как предыдущие, а в сторону внешней стены.
– На плане есть? – спросил он.
Мастер Орден развернул старый лист.
– Нет.
– Более ранние?
– В архиве нужно смотреть.
Я присела на корточки.
Край первой ступени был сбит.
Не временем.
Ударом тяжелой обуви.
На камне оставалась темная полоска.
– Кто-то спускался недавно.
Ренар тоже увидел.
– Лоран, перекрыть оба конца. Никто не входит без меня.
– Саверн приказал опечатать проходы.
– Этот он еще не видел.
– Формально...
– Формально ты выполняешь мое распоряжение как хозяина дома до прибытия ведущего дела.
Лоран решил не продолжать.
Мы спустились втроем: Ренар, я и мастер Орден.
Лестница закончилась через два пролета.
Внизу был еще один проход.
На этот раз широкий.
И значительно старше дома над нами.
Я провела пальцами по кладке.
– Такой же камень, как в нижней круглой комнате.
Ренар поднес свет ближе.
– Уверена?
– Состав похож. И размер блоков тот же.
Мастер Орден нахмурился.
– Тогда это часть первоначального основания.
– Или того, что стояло здесь раньше, – сказала я.
– Дом Тальвов всегда стоял здесь.
– Четыреста лет?
– Дольше.
– А до него?
Он хотел ответить и остановился.
– Не знаю.
Вот теперь мне стало интереснее.
– Значит, никто из вас не знает, что находилось здесь до строительства нынешнего дома.
– Старые родовые записи могли сохраниться.
– Где?
Ренар ответил:
– Центральный архив семьи.
– Он здесь?
– В восточном крыле.
– Тогда позже.
Мастер Орден посмотрел на него.
– Господин Тальв, расследование уже передано.
– А дом по-прежнему мой.
Мы прошли еще метров двадцать.
Дальше путь упирался в каменную стену.
Я ожидала очередную панель.
Но здесь кладка была цельной.
Ренар коснулся ее.
Дом не ответил.
– Тупик, – сказал Орден.
Я подняла свет выше.
Потолок был сводчатым.
На камне виднелись старые потеки.
– Нет.
– Почему?
– Воздух.
– Что воздух?
– Здесь есть тяга.
Я подняла руку.
Слабое движение ощущалось на коже.
Ренар тоже проверил.
– Справа.
Мы подошли к стене.
Возле пола находилась узкая щель.
За ней проходил поток воздуха.
– Значит, пространство продолжается, – сказал Ренар.
– Или там вентиляционный канал.
– Как проверить?
– Ищем разницу в кладке.
Мы нашли ее через несколько минут.
Три блока справа от щели были установлены позже.
Не вчера.
Не год назад.
Но позднее основного свода.
Мастер Орден достал инструмент.
– Если вскрывать, понадобится время.
– Сколько?
– Полчаса.
– Делай.
Он уже начал, когда сверху донесся голос:
– Тальв!
Саверн.
Ренар закрыл глаза на секунду.
– Вот теперь будет весело, – сказала я.
– У тебя странное представление о веселье.
– День задает стандарты.
Саверн спустился к нам через пару минут.
Увидел открытую лестницу.
Затем новый подземный проход.
Его лицо стало совершенно неподвижным.
– Я попросил опечатать найденные пространства.
– Этот нашли после твоего приказа.
– Поэтому ты решил лично туда залезть?
– Именно.
– С подозреваемой?
Он посмотрел на меня.
– Она обнаружила вход.
– Она же подозреваемая.
– Мы помним.
– Тогда почему она свободно ходит по месту преступления?
– Потому что место преступления наверху.
– Ты пока не знаешь, где оно заканчивается.
Ренар ничего не ответил.
Саверн оказался прав.
И он это понял.
– Хорошо, – сказал Рой. – Отсюда продолжаем официально. Элла уже вызвала картографов палаты.
Я посмотрела на него.
– Картографов?
– Людей, которые измеряют здания.
– Значит, слово "рулетка" вам все-таки пригодится.
Саверн медленно повернул голову ко мне.
Ренар кашлянул.
Не думаю, что из-за пыли.
К вечеру дом перестал быть домом.
По крайней мере, для меня.
Слишком много людей измеряли стены, ставили печати, снимали панели, таскали планы и спорили о возрасте кладки. Слуги сидели в своих помещениях и по одному выходили на опрос. Дознавателей Саверна стало больше. Людей Ренара меньше.
Сам Ренар официально больше не вел дело, но избавиться от него Саверн не мог хотя бы потому, что Памятный Дом отвечал владельцу быстрее, чем посторонним.
Меня поселили обратно в спальню.
Снаружи остались двое.
Теперь уже по официальному распоряжению.
Я сидела у окна и смотрела на лист бумаги, на котором Сара написала для меня несколько местных букв.
Проблема неграмотности раздражала сильнее, чем я ожидала.
Человек привык считать чтение чем-то почти физическим. Видишь надпись – понимаешь. Видишь план – читаешь обозначения. Видишь документ – можешь проверить, что именно тебе дают подписать.
