Текст книги "Алиби на одну ночь"

Автор книги: Юлия Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 3
ЭКСТРИМ НА ЛИТЕЙНОМ МОСТУ

Динамики в «десятке» долговязого и вправду были мощными.

– Внимание! Срочно нужна медицинская помощь! Если среди вас есть врач, просим его срочно подойти к середине моста! В черном джипе «гранд чероки» – роженица, ей нужна помощь…

Стоявшие в тот майский вечер в пробке утверждали потом, что призыв был слышен на обоих берегах Невы.

Первым к джипу подбежал молодой парень в шортах.

– Вы врач? – с надеждой спросил его Калязин.

– Нет, но я знаю, что нужно делать! Звоните в Службу Спасения, они пришлют врача на вертолете. Вы телефон знаете? Нет? Я продиктую… – Увидев, что Феликс не попадает дрожащими пальцами по кнопкам телефона, парень выхватил его из рук будущего отца и стал набирать номер сам. – Говорите! – услышав ответ диспетчера, он сунул трубку Калязину.

– Девушка! – Вряд ли кто-нибудь из сотрудников телеканала смог бы узнать в этом срывающемся голосе уверенный баритон своего директора. – Мне срочно нужен врач! У меня начались роды!

– Не нервничайте, мужчина! Все будет хорошо. Где вы находитесь?

– На середине Литейного моста!

– Вы уверены, что роды начались именно у вас? – осторожно спросила диспетчер.

– Вы что, издеваетесь? – заорал Феликс. – А у кого же еще?

– По каким признакам вы определили, что у вас начались роды? – задала девушка новый вопрос.

– Схватки полтора часа! Ужасные! Она вот-вот родит!

Услышав слово «она», диспетчер Службы Спасения облегченно вздохнула и подала знак готовому включиться в разговор психологу: нет, не очередной псих, от которых сегодня поступило рекордное число звонков. От начавшейся в городе жары у многих обострение…

– Роженица находится в машине? – деловито спросила она Феликса. – Это ваша жена?

– Да. Мы стоим в пробке!

– Я знаю о пробках, – сказала девушка. – Не волнуйтесь, мы постараемся вам помочь. Сообщите имя, фамилию и возраст жены.

– Алена Калязина, тридцать пять лет…

– Алена Калязина? Телеведущая? – удивленно переспросила диспетчер и, услышав в ответ утвердительное мычание несчастного Феликса, воскликнула: – Мы вам обязательно поможем! А пока найдите какую-нибудь рожавшую женщину и попросите ее быть рядом с вашей женой. Будьте на связи, я перезвоню вам.

Диспетчер отключилась. Открыв дверцу джипа, Калязин посмотрел на Алену. Она молча лежала с закрытыми глазами.

– Аленушка! – испуганно позвал он.

– Дай мне отдохнуть, – еле слышно попросила она.

– Солнышко, я позвонил в Службу Спасения, они обещали помочь!

– Закрой, пожалуйста, дверь, – сказала Алена. – У меня нет сил разговаривать…

Парень в шортах изумленно смотрел на Феликса.

– Я вас сразу не узнал, – пробормотал он.

Новость о том, что в машине рожает знаменитая телеведущая Алена Калязина, моментально разнеслась по мосту. Теперь уже взгляды всех водителей и пассажиров устремились на черный джип и стоявшего рядом с ним директора питерского телеканала.

Со стороны левого берега по тротуару решительно перемещалась немолодая толстая тетка в синем спортивном костюме. Дойдя до середины моста, она громко поинтересовалась: «Где тут у вас рожают?» – и столь же решительно направилась к «гранд чероки».

– Вы врач? – спросил кто-то.

– Фельдшер я, – отозвалась тетка, – но девке уж как-нибудь помочь сумею.

Феликс с ужасом наблюдал, как она открывает дверь машины…

Через пару минут тетка опустила стекло джипа и высунулась в окно:

– Эй ты, папаша! Объяви по своему радио, что спирт нужен и вода чистая. Если у кого есть бутылки нераспечатанные, пусть передадут. Еще таз нужен. Да если белье постельное найдется, тоже пусть присылают. Ребеночек-то крупный! – Темное стекло поднялось снова.

Стоявший рядом долговязый любитель автомобильной акустики бросился выполнять приказ. Вскоре над мостом разнеслось:

– Прошу внимания! Роженице нужен спирт, вода в закрытых бутылках, таз и постельное белье! Повторяю…

И лишь тогда Калязин вспомнил о трех сумках.

– У меня есть все, кроме таза! – закричал он, стуча в дверь джипа, из которого доносился душераздирающий крик. – Там сумки стоят…

Но десятки людей уже бежали по тротуару и спрыгивали с высокого поребрика, держа в руках бутылки водки и пластмассовые канистры с водой. Парень в шортах деловито расставлял их на капоте джипа. Потом появились передаваемые из рук в руки пакеты с бельем, а еще через некоторое время над крышами машин поплыли два пластмассовых таза: зеленый со стороны левого берега и синий со стороны правого.

– Откуда у людей в машинах белье и тазы? – удивился долговязый, вернувшийся узнать, не надо ли передать «по радио» что-нибудь еще. – Ах да, все же на дачи едут…

В кармане еле живого Феликса зазвонил телефон.

– Говорит профессор Спирин, – сквозь какие-то завывания прозвучало в трубке. – Мы подходим к набережной Робеспьера. Какая у вас машина и где вы стоите? Говорите громче, я ничего не слышу!..

– Черный джип! – орал Калязин. – На середине моста!..

Но вряд ли профессор мог расслышать его. Сверху, заглушая все остальные звуки, уже несся нарастающий грохот вертолетного двигателя…

Через минуту вертолет завис над Литейным мостом, выбирая место для высадки «десанта». Стоявшие на мосту, задрав головы, наблюдали, как из вертолета, раскачиваясь на невском ветру, стала спускаться веревочная лестница.

– Да здесь яблоку негде упасть, не то что человеку! – закричал водитель зеленой «десятки». – Вот спрыгнет сейчас тачке чьей-нибудь на крышу… Мужики, на тротуар его надо направить! – Он замахал руками, показывая пилоту в сторону тротуара.

– Ура! Врачи прилетели! – Парень в шортах схватил за рукав впавшего в полную прострацию Феликса.

В этот момент курившие на тротуаре мученики пробки тоже оживились, увидев разворачивающийся белоснежный катер с профессором Спириным и Аллочкой на борту.

– Сюда! – радостно закричали с моста и тоже замахали руками.

– Спорим, что этот спустится быстрее, чем те добегут! – парень в шортах, уже не знавший, что делать с непрерывно поступавшими бутылками и комплектами белья, повернулся к помогавшей ему девушке в желтом сарафане.

– Спорим, – засмеялась она.

– Тужься сильнее! – орала на обезумевшую от боли Алену тетка в спортивном костюме. – Ребеночек у тебя крупный, не будешь стараться, он задохнуться может! Кого рожаем-то, парня или девку, знаешь?

– Сына… – с трудом выговорила роженица.

– Родим твоего сына, не бойся… Дыхание не задерживай! Глубже дыши! Вот так, молодец! Еще давай!..

– Доктор, быстрее! – кричали с моста бежавшему по набережной профессору Спирину. Аллочка отставала от него безнадежно.

– Что с тобой? – на бегу обернулся профессор.

– Валерий Юлианович, я не могу так быстро, меня укачало…

– Вестибулярный аппарат тренировать надо! – крикнул Спирин и, отняв у Аллочки медицинский саквояж, гордо продолжил забег в одиночку. Пышная седая шевелюра профессора как нимб светилась на солнце.

– Передохни чуток и дальше рожать будем, – Аленина помощница тяжело выдохнула и наволочкой в зеленый цветочек вытерла пот с раскрасневшегося лица. – И как это тебе в голову взбрело на сносях по такой жаре по городу разъезжать? Тут любая раньше срока родит!.. Слушай, у мужика твоего аптечка в машине есть?

Но отвечать ей у Алены сил уже не было. Тогда тетка снова опустила стекло джипа. Стоявшие рядом замолчали, оборвав разговоры на полуслове.

– Валидол есть у кого-нибудь? – спросила тетка.

– Что с ней? – бросился к открытому окну Феликс.

– Что-что… – пробормотала добровольная акушерка. – Рожает девка. Будто сам не знаешь!

– Ей плохо с сердцем? – закричал Калязин. – Зачем ей валидол?

– Валидол нужен не ей, а мне! – отрезала тетка.

Парень в шортах не смог удержаться от смеха: разговор живо напомнил ему сцену из фильма про Штирлица.

Профессор бежал по тротуару моста, по-прежнему не теряя скорости. Народ расступался перед ним.

Врач Службы Спасения ловко спускался по веревочной лестнице. Нижний конец лестницы держало несколько рук.

– Жаль, я не поспорил с тобой на поцелуй! – сказал парень в шортах девушке в желтом сарафане.

– Кто не успел, тот опоздал, – ответила она.

Из джипа несся непрерывный крик Алены, сопровождаемый руганью тетки.

– Тужься сильнее, сильнее, кому говорю! – орала тетка. – Молодец, уже головка показалась…

Седовласый профессор и рыжий врач Службы Спасения подбегали к джипу одновременно, на ходу прислушиваясь к крику роженицы. Феликс распахнул перед ними водительскую дверцу, и вдруг крик оборвался… Отстранив спасателя плечом, профессор ворвался внутрь первым.

Над Литейным мостом повисла внезапная тишина. Казалось, далее чайки, привлеченные невиданным скоплением машин и людей, умолкли.

Через минуту профессор Спирин высунул голову из машины и сказал рыжему спасателю:

– Кажется, мы немного опоздали, коллега…

– Что… с ней? – Губы Феликса Калязина отказывались шевелиться, но пожилой врач вопрос услышал.

– Насколько я могу судить, с обоими все в порядке…

Но прежде чем профессор снова закрыл дверцу, из недр джипа вырвался наружу торжествующий крик младенца.

Новоиспеченный отец пошатнулся и стал медленно оползать на трамвайные пути. Светлый костюм директора канала непременно пострадал бы, но врач Службы Спасения успел в последний момент подхватить восьмипудовое тело его владельца.

– Ура! – радостно воскликнула девушка в желтом сарафане и, подпрыгнув, поцеловала молодого человека в шортах.

– По такому поводу и выпить не грех, – вздохнул водитель черной «Волги» и задумчиво посмотрел на батарею «даров», стоявшую на капоте джипа.

* * *

– У Алены Калязиной родился сын! – разносилось над Литейным мостом из динамиков «десятки». – У Алены Калязиной родился сын! Оба чувствуют себя нормально…

Народ, собравшийся на мосту и вдоль набережных, отозвался аплодисментами и восторженным «Ура!».

Когда бледная обессилевшая Алена увидела орущего младенца, из ее глаз ручьем хлынули слезы.

Профессор Спирин деловито суетился возле роженицы. Ему ассистировал врач Службы Спасения. Тетка на переднем сиденье пеленала младенца, приговаривая:

– Ах ты, толстяк щекастый! Совсем мамку замучил… Ну, уймись, малыш, сейчас тебя к груди мамкиной приложим, посмотрим, на что ты способен…

– Прикладывать ребенка к груди пока не будем, – сказал профессор Спирин, снимая перчатки и бросая их в синий таз. – Подождем до клиники. Матери надо отдохнуть.

– Вот во время кормления и отдохнет, – возразила «акушерка». – Дитя грудью кормить – одно удовольствие. А когда они в клинику вашу попадут, никто не знает. Может, до ночи здесь стоять будем. К тому времени дитя на крик изойдет… Слушай меня, – строго обратилась она к Алене. – Если хочешь, чтоб сын тебя любил, корми его грудью побольше да подольше!

– Здесь не слишком подходящая обстановка для первого кормления, – поморщился Спирин.

– Значит, рожать подходящая, а кормить неподходящая? – Надев на головку новорожденного чепчик с голубой каймой, тетка завязала тесемки под крохотным красным подбородочком. – Любуйся, Алена, на своего красавца!

Притихший было младенец закричал снова.

– Но я не знаю, как его кормить… – с растерянной улыбкой глядя на сына, сквозь слезы пробормотала телеведущая.

– Вот сейчас и узнаешь! – засмеялась тетка.

* * *

На Литейном мосту царило всеобщее ликование. Из многочисленных автомобильных динамиков неслась музыка, тут и там хлопали пробки шампанского.

– Я хочу увидеть моего сына! – требовал Феликс, стуча в стекло джипа. – Покажите мне его!

– Сейчас твой сынок покушает, тогда и увидишь! – Открыв дверцу, тетка в спортивном костюме выбралась из машины. Ее появление вызвало новый взрыв аплодисментов. – Да тише вы! – испуганно замахала она руками. А потом, взглянув на «дары волхвов», лукаво прищурилась: – Ох, что-то я устала…

– Вот и я о том же! – Из выстроенной на капоте батареи бутылок водитель «Волги» уверенно выбрал литровый «Русский стандарт». – Чует мое сердце: пока с места сдвинемся, еще сто раз протрезветь успеем…

Он начал решительно отвинчивать пробку. Пластмассовые стаканы и стаканчики потянулись к нему со всех сторон.

– Папашке налей! – распорядилась тетка. – Ну, с сыночком тебя! – коснулась она стаканом металлической кружки, оказавшейся в руках Феликса. Залпом выпив нагревшуюся на солнце водку, тетка вытерла губы и сказала: – Жалко, до машины нашей далеко! У меня там закуска отличная. Грибочки и огурчики на дачу везла, собирались с мужиком моим открытие дачного сезона отпраздновать!

– Так за чем дело стало? – удивился водитель «Волги». – Послушай, – повернулся он к хозяину «десятки», – объяви, чтоб ее муж сюда с закусью шел.

– Как зовут мужа? – деловито поинтересовался долговязый.

– Трофимовы мы, – сообщила тетка. – Он – Семен Михайлович, а я – Прасковья Ивановна.

– Параскева, значит! – рассмеялся водитель «Волги». – Видишь, какое счастье тебе привалило? – сказал он Феликсу. – Сама Параскева-повитуха[7]7
  Святая мученица Параскева – покровительница материнства.


[Закрыть] сына твоего приняла.

Дверца джипа распахнулась, и рыжий врач Службы Спасения позвал Калязина «на смотрины». Сделав несколько шагов на негнущихся ногах, Феликс скрылся внутри.

Хозяин «Волги» снова наполнил стаканы.

– За тебя, Параскева Ивановна!

Глава 4
ВСЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ!

Четырехкилограммовый младенец, только что завершивший первую в жизни трапезу, безмятежно спал. Лежавшая на заднем сиденье Алена, приподняв уголок кружевной пеленки, с нежностью рассматривала красное личико и нараспев ворковала:

– Вот мы какие красивые, вот мы какие толстые!..

Феликс, никогда не слышавший подобных интонаций в голосе жены, взглянул на нее с изумлением.

– Посмотри, какой у нас маленький носик, – продолжала счастливая мать, – какие гладкие щечки… Точь-в-точь как у папочки!

Калязин в растерянности провел рукой по своей щеке с модной «трехдневной» щетиной… Этот жест внезапно отрезвил его.

– Аленушка! – воскликнул он неожиданно тонким голосом, припадая губами к руке жены. – Неужели весь кошмар кончился?..

– Почему кошмар? – недовольно спросила Алена. – И почему кончился? Все только начинается…

– Как? – с отчаянием пробормотал новоиспеченный отец, и из его груди вырвался звук, похожий на рыдание.

– Да успокойтесь же, наконец! – профессор Спирин положил руку на плечо Феликса. – Мужчинам всегда требуется время, чтобы осознать свое отцовство, – сказал он Алене и повернулся к рыжему спасателю: – Дай ему успокоительного.

– Может, лучше этого? – Спасатель достал из-под сиденья бутылку виски.

– А как он машину поведет? – засомневался Валерий Юлианович. – Впрочем, ему все равно нельзя в таком состоянии. Ладно, я сам за руль сяду…

Дверца джипа осторожно приоткрылась, и в проеме показалось бледное лицо ассистентки профессора.

– Ой! – воскликнула Аллочка, взглянув на спящего младенца. – Поздравляю вас, Алена Ивановна!.. Вы бы видели, что на мосту творится! Народ ликует, прямо как раньше во время демонстрации.

– Слава Богу! – с трудом улыбнулась Алена. – Наконец-то нашелся человек, который догадался меня поздравить. А я уж думала, не дождусь… Феликс, – строго спросила она, – я надеюсь, ты не забыл поблагодарить мою спасительницу?

– Сейчас, солнышко, – виновато пробормотал Калязин, – сейчас…

Нащупывая во внутреннем кармане пиджака бумажник, он тяжело вывалился из джипа. Аллочка едва успела его поддержать.

– Ну как сын? – спросил Феликса парень в шортах, чья рука лежала на плече девушки в сарафане.

Не в силах говорить, Калязин помотал головой и промычал что-то нечленораздельное.

– А нам нельзя его посмотреть? – поинтересовалась девушка.

– Нельзя! – отрезала Прасковья Ивановна, продолжая деловито раскладывать на махровом полотенце свои «грибочки и огурчики». – Хочешь, чтоб дитя бензином надышалось? Да и сглазить могут, народу-то вон сколько!.. – Прищурившись, она посмотрела в сторону забитого машинами Литейного проспекта и вдруг воскликнула: – Ой, глядите! Цветы!..

* * *

Над крышами машин медленно плыл букет разноцветных тюльпанов. Тюльпаны весело кивали яркими головками на длинных стеблях.

– А вон еще! – закричала девушка в желтом сарафане. – И еще!..

Гвоздики, ирисы, фрезии, бережно передаваемые из рук в руки, двигались с обеих сторон к середине моста. Появление большого, завернутого в нарядную фольгу букета темно-красных роз было встречено общими аплодисментами.

– У меня же в машине шарики надувные есть! – хлопнул себя по лбу долговязый. – Сейчас надуем и к багажнику джипа привяжем…

Закачавшиеся на ветру голубые воздушные шары вызвали новый прилив восторга. Водители бросились отвязывать игрушки-талисманы, висевшие перед ветровыми стеклами машин, и передавать их в качестве подарков новорожденному. Взрыв хохота сопровождал перемещения огромного надувного бегемота – бегемот был очень похож на Феликса Калязина. Защелкали несколько фотоаппаратов.

– Машина-то у него большая, но не резиновая… – задумчиво сказал водитель черной «Волги». – Ладно, – махнул он рукой, – что не поместится, ко мне грузите! Я джип сопровождать буду. А то развелось тут этих, которые с кортежем ездят… Чем парень новорожденный хуже?

– «Сопровождать»!.. – усмехнулся любитель автомобильной акустики и внезапно помрачнел. – Для этого еще поехать надо. У меня мать одна на даче больная, а телефона нет…

– Может, и поедем, – почтенный супруг «Параскевы-повитухи» внимательно смотрел на правый берег Невы. – Ишь, гаишники-то на той стороне засуетились… Прасковья, собирайся, наш конь в первых рядах копытом бьет.

– Конь-то у вас какой масти? – поинтересовался хозяин «Волги».

– Какой, спрашиваешь? – засмеялся Семен Михайлович Трофимов. – Донской жеребец, других не держим!

– «Запорожец», что ли? – хозяин «десятки» с удивлением глядел на высокого худого Трофимова. – Как же вы в нем помещаетесь?

– Да привык уже за тридцать-то лет…

– Вашему «запору» тридцать лет? – изумленно переспросил водитель «Волги». – И до сих пор ездит? Да быть такого не может!

– Может, когда у мужика с руками все в порядке! – бойко ответила подвыпившая Прасковья Ивановна. – Как и у меня, между прочим.

– Ну, в этом-то никто не сомневается, – довольно пробормотал ее муж. – Руки у тебя точно золотые!

– Прасковья Ивановна, подождите, пожалуйста! – увидев, что супруги собираются уходить, Феликс вытащил бумажник.

– Это еще зачем? – нахмурился хозяин «донского жеребца».

– Так полагается, не спорьте, – сказала ему девушка в сарафане. – За ребеночка отец всегда должен выкуп платить.

– И вот это возьмите! – парень в шортах сунул в руки Трофимову несколько нераспечатанных бутылок водки. – А то мы тут все сопьемся.

– Вот только жаль, что на память не сфотографировались! – проворчала Прасковья Ивановна. – Ведь рассказать кому, так не поверят.

– Минуточку! – элегантная дама лет сорока из серебристой «мазды» направила на нее объектив «Олимпуса». – Поближе к папаше, пожалуйста…

«Параскева-повитуха» придвинулась к Калязину, и тот положил руку на ее плечо. При этом на глазах счастливого отца выступили слезы.

– Отлично! – воскликнула дама и щелкнула затвором. – А теперь на фоне джипа… Снято! Завтра фотографии будут готовы, позвоните мне, – она подала Прасковье Ивановне визитную карточку.

Шествие четы Трофимовых по мосту сопровождалось аплодисментами. Все уже знали, что эта женщина в спортивном костюме помогла Алене Калязиной разрешиться от бремени.

– Славный у нас народ, – глядя вслед удалявшейся паре, проговорила хозяйка «мазды».

– Только живется ему тяжело, – вздохнул долговязый владелец «десятки», с очевидным интересом посматривавший на даму. – Выпить за здоровье новорожденного не хотите?

– Пожалуй, – она подняла на него подведенные синим глаза.

От восторга долговязый покачнулся, но, тут же восстановив равновесие, стал искать на капоте чистый пластмассовый стакан.

– У меня есть посуда, – сообщила дама. Достав из «мазды» маленькую серебряную флягу, она свинтила с сосуда крышечку размером с наперсток и протянула ее владельцу «десятки»: – Вот сюда, пожалуйста!

Глядя, как она лихо опрокидывает крышечку и закусывает Прасковьиным огурцом, засмеялся даже Феликс. Осознание реальности начинало потихоньку к нему возвращаться…

– Повторить не хотите? – вежливо поинтересовался у хозяйки «мазды» долговязый.

– Нет, – строго сказала она. – Кажется, мы скоро поедем.

Обернувшись назад, водитель «Волги» присвистнул и пошел к своей машине.

– Возьмите меня, пожалуйста, – попросила его ассистентка профессора Спирина. – Вы же хотели… сопровождать.

Сам профессор, устроившись за рулем джипа поудобнее, опустил стекло и позвал Феликса занять пассажирское место.

– А меня кто возьмет? – спросил рыжий врач Службы Спасения, уступая место Калязину.

Несколько человек замахали ему, приглашая в машины. Посмотрев вперед, парень сообразил, что суетящиеся за мостом гибэдэдэшники первым пропускают ряд, выстроившийся на трамвайном пути, и побежал к гостеприимно распахнутой дверце «мазды».

Через несколько минут черный «гранд чероки», наконец, тронулся с места. Затрепетали над крышей голубые воздушные шары, понеслись вслед прощальные сигналы клаксонов…

* * *

При выезде на набережную «Волга» притормозила, пропуская «гранд чероки» вперед. Обливавшийся потом инспектор ГИБДД несколько раз крутанул жезлом перед капотом джипа и, как написано в Правилах дорожного движения, «понятным водителю способом» показал: поезжай быстрее.

Профессор до полу надавил педаль газа и засмеялся:

– Знал бы он, что у меня даже прав водительских с собой нет!

При виде несущегося джипа стоявшие вдоль набережной гибэдэдэшники в парадных рубашках дружно вытягивались и отдавали честь.

Феликс Калязин молча смотрел в окно и ни о чем не думал.

На заднем сиденье спала Алена, придерживая рукой посапывающего сына.