Текст книги "Алиби на одну ночь"

Автор книги: Юлия Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7
ФЛАКОНЧИК В КОРОБКЕ ИЗ-ПОД ОБУВИ

«Я отравлюсь, – решила Калерия. – Это самый легкий способ умереть. Принимаешь порошок, засыпаешь и уже не просыпаешься. Но какой порошок? И где его взять?»

Она плохо разбиралась в фармацевтических средствах. И ведь ни с кем не посоветуешься! В молодости, расставшись со своим первым мужем, она уже пыталась отравиться, приняв почти целую упаковку димедрола. Тогда ее откачали. Сейчас Калерия собиралась действовать наверняка. И тут она вспомнила о своей тетке.

Лидия Ольгердовна, давно уже ушедшая на пенсию с поста завлита, жить без театра не могла. Поэтому продолжала числиться внештатным сотрудником литературной части. Означало это следующее: Лидия Ольгердовна приходила в театр и, не получая за свою деятельность никакого материального вознаграждения, помогала сотрудникам литчасти разбираться в бескрайнем море драматургической макулатуры. Несмотря на то что в театре помещений не хватало, из уважения к подвижнице кабинет завлита оставили за ней, а новый заведующий сидел в одной комнатке с двумя девушками, которых по старой традиции называли машинистками, хотя их рабочим инструментом давно уже были не пишущие машинки, а компьютеры.

Здоровье Лидии Ольгердовны оставляло желать лучшего, и Калерия знала, что в особом шкафчике ее кабинета, в старой коробке из-под обуви хранятся лекарственные препараты самого разнообразного назначения. У Лериной тетки была настоящая страсть: узнав из рекламы о появлении какого-нибудь нового лекарства, она тут же покупала его и испытывала на себе. Как при этом старушке удавалось оставаться для своего возраста относительно здоровой, было абсолютно непонятно. Когда Калерия заходила в ее кабинет, тетка делилась с ней результатами своих экспериментов: рассказывала, что от одного препарата у нее на некоторое время отнялись ноги, а приняв другой, она стала слышать «голоса».

Одно из названий вдруг явственно всплыло в памяти Калерии – «энафицил». Лидия Ольгердовна жаловалась, что после двадцати капель этого средства, принятых на ночь, с ней случился сильнейший сердечный припадок, и только на удивление быстрый приезд «скорой» помог ей практически вернуться с того света. Спасший ее врач прочитал Лидии Ольгердовне целую лекцию о том, что энафицил – радикальное средство, которое применяется только в исключительных случаях, при замедлении работы сердечной мышцы. А если перебрать с дозой, сердечная мышца начнет сокращаться быстрее, чем нужно, что приведет к спазму сердечных сосудов, за которым последует летальный исход. Давний рассказ теперь очень волновал Калерию. Только бы найти этот самый энафицил!..

Взяв у вахтерши ключ от теткиного кабинета, она бросилась к шкафчику и вынула из него картонную коробку… Энафицил был на месте, почти целый флакон.

Выпить его прямо сейчас? Нет, такой вариант Леру не устраивал. А что, если ее найдут и откачают? Она выпьет лекарство дома, и никакая «скорая» не приедет, потому что ее некому будет вызвать. Сунув флакон в карман своего любимого красного пальто, Калерия выбежала из театра.

По дороге она представляла картины собственной смерти. Это было приятно и сладко. Вот она лежит в убранном цветами гробу – строгая, бледная… Кто-то говорит: «Мертвая, она стала еще прекраснее». Директор театра произносит прочувственную речь, многие рыдают. И вот к ее гробу прорывается Саша Лаптев, встает рядом с ним на колени и безутешно смотрит на ее хладный труп. А потом тихо говорит: «Что же ты наделала, дурочка моя!» И целует ее безжизненные пальцы. Представив это, Лера позволила себе всхлипнуть. Ей было ужасно жалко и себя, и Сашу Лаптева, который только рядом с ее гробом поймет, насколько прекрасной могла быть их взаимная любовь.

Дома она скинула пальто прямо на пол, достав из кармана флакон. Прошла в спальню, бросилась на тахту и снова стала представлять собственные похороны. И снова в душе разлилась удивительная истома. По щекам Калерии потекли слезы…

«Вот и все, – думала она. – Я больше не увижу вас, друзья мои, и вы меня больше никогда не увидите! Возможно, вы придете на мои похороны, но если и нет… Вы все равно будете обо мне вспоминать». Саша Лаптев обязательно вспомнит ее, когда с его лицом будет работать другая, неумелая гримерша!.. Но здесь ее фантазия внезапно дала сбой. Кто еще вспомнит о ней?.. «А вдруг, – испугалась Калерия, – меня все забудут? Нет, такого быть не должно!»

Она вскочила с тахты и схватила телефонную трубку…

Глава 8
«АРМАДА» ТОНЕТ

Если вот уже третий день тебе не хочется работать, значит, сегодня среда. Эту мудрость, почерпнутую из старого анекдота, Игорь Петрович Пирогов, директор частного сыскного агентства «Гоголь» вспомнил в самом начале рабочего дня. А когда начинается рабочий день у частного сыщика? Правильно – рано утром, когда его, еще совсем недавно добравшегося до постели, настойчиво будит беспардонная трель телефона. Под самым ухом. Потому что трубка лежит на полу возле дивана. Рядом с початой бутылкой минеральной воды и любовным романом, открытым на седьмой странице.

В последнее время Пирогов ничего кроме таких романов читать не мог. После ежедневного изучения чрезвычайно запутанных и бестолковых документов фирмы «Райское наслаждение», дело которой он вел, ему хотелось самого примитивного чтива. В таких случаях многие выбирают детективы. Но Пирогову хватало детективных сюжетов в жизни. И совсем не примитивных, а иногда безумно навороченных. Поэтому он остановил выбор на любовных историях, которых по большому счету в его судьбе как раз недоставало. Холостяцкая его жизнь была не богата общением с женским полом. Почему так случилось, Пирогов даже себе не мог толком объяснить. Вроде не хромой, не горбатый и не робкого десятка. В молодости очень даже нравился девушкам, да и сейчас, в свои сорок, если сказать честно, не разонравился. Их взгляды на улице, в кафе и прочих общественных местах красноречиво об этом говорили. Если не считать длинного с горбинкой носа, делавшего его похожим на великого классика Николая Васильевича Гоголя, Пирогов был еще хоть куда. Широкие плечи, мускулатура, модная стрижка, уверенный взгляд… Супермен, одним словом. Но прекрасные создания противоположного пола появлялись на горизонте его судьбы до безобразия редко, а мелькнув на мгновение, исчезали в тумане. Нет, то, что он не мог объяснить причину, конечно, враки. Знал он причину… Однажды ему все объяснили.

Просветила Пирогова курсантка высшего милицейского заведения, с которой его познакомил друг-приятель майор Мелешко. Девушка была что надо – отличница, спортсменка, красавица. Да еще и умница в придачу. Хотя лучше бы она была дурой, тогда бы Пирогову не пришлось выслушивать неприятную правду. Сидя поутру на просторной пироговской кухне с чашкой кофе, она сердито оглядела его, возникшего на пороге, вздохнула и критически покачала головой.

– Что-нибудь не так? – поинтересовался Игорь.

Девушка немного подумала, поставила чашку на стол и сказала:

– Да все не так.

Пирогов удивился. Ночью она своего неудовольствия не высказывала. Напротив, ему казалось, что все прошло по высшему разряду.

– Зачитайте весь список, пожалуйста, – потребовал он обиженно и сел напротив девушки.

Она посмотрела на него с откровенной жалостью и объявила:

– Сегодня ночью ты занимался любовью не со мной.

Пирогов уставился на нее с ошалелым видом. Накануне он, конечно, выпил, но не до такой же степени…

– А с кем? – спросил он севшим голосом.

– Этого я не знаю, – тоном учительницы начальной школы произнесла она. – Но ты все время думал о ком-то другом. О другой.

– Чушь… – пробормотал он. – Как это – о другой? С чего ты взяла?

– Это всегда чувствуется, – девушка пожала плечами. – Я была для тебя заменителем. С таким же успехом ты мог развлекаться с надувной куклой. Или с бревном.

– Ну и ну! – удивился сыщик. – Но про бревно я не понял, извини. Я что, был к тебе невнимателен?

– Наоборот, – сказала она. – Ты был очень внимателен. Но не потому что тебе была интересна я. А потому что ты выяснял, чем я похожа на твою Лауру.

– Какую Лауру? – он совсем растерялся.

– Ну, Беатриче… – Девушка небрежно повела круглым плечиком. – Откуда мне знать, как ее зовут? Ты не называл меня ее именем. И на том спасибо.

Игорь почувствовал, что краснеет. Не придумав, что ответить, он неловко поднялся и вышел из кухни. А когда она покидала его квартиру, не посмел спросить, когда они увидятся снова. Потому что девушка была права. На все сто процентов.

…Телефон мерзопакостно, с надрывом скрежетал. Игорь специально подобрал такой звонок – от мелодичных трелей он не просыпался никогда. Еще минуту частный сыщик соображал, в какой точке пространства и времени он находится, с пространством кое-как разобрался и, наконец, потянулся к трубке. Телефон облегченно звякнул, а в трубке прозвучало нечто нечленораздельное.

– Что-что? – весьма невежливо, как всегда по утрам, отозвался Пирогов. – Кто это?

На том конце провода помолчали, затем что-то щелкнуло, и мужской голос раздельно, почти по слогам произнес:

– Это Виталий Лабушкин. Мы с вами встречались. На моей территории. В агентстве «Армада».

С неспешностью тугодума переварив услышанное, Пирогов заставил свою память проснуться. Она немного посопротивлялась, но информацию, в конце концов, выдала. Да, был такой Лабушкин. Его «Армада» – родственное предприятие, тоже частная сыскная контора. А Виталий Лабушкин – директор, коллега Игоря Пирогова. Только покруче. Не без его помощи Пирогов однажды справился со сложным делом.

– Да… – пробормотал он. – Помню, конечно… Как вы умудряетесь обходиться без сна? Который, кстати, час?

Лабушкин тонкого намека-упрека не понял.

– Половина восьмого, – доложил он. – Я рад бы спать, да проблемы не дают. Мне нужна ваша помощь.

Во многом можно было обвинять Игоря, но только не в черной неблагодарности.

– Я слушаю вас внимательно, Виталий, – уже мягче сказал он.

– «Армада» тонет, – кратко и трагично произнес Лабушкин. – Я подозреваю, что только вы можете спасти ее от гибели.

– Люблю комплименты по утрам, – усмехнулся Пирогов. – Но, боюсь, матрос из меня никакой. Плаваю в неглубокой лужице…

– Не скромничайте, – было слышно, как Лабушкин тяжело вздохнул. – Я слежу за вашими успехами.

– И что же у вас случилось? – спросил Игорь, окончательно проснувшись от грубой лести коллеги. – Крысы проели корабельную обшивку?

– Дырки мы бы залатали, – снова вздохнул капитан «Армады». – С этим у нас давно проблем нет. С пассажиром лопухнулись. Взяли на борт, а не следовало бы.

– Виталий, – Игорь нарочито понизил голос, – мне нравится ваш метафорический стиль. Я вообще любитель поэзии. Но не всякая метафора доступна моему скромному интеллекту. Пассажир – это клиент?

– Ну да, – произнес Лабушкин. – Казался приличным, а оказался мерзавцем. И теперь репутация «Армады» под угрозой.

– Можно поподробнее? – деловито поинтересовался Пирогов.

– Конечно, – сказал директор тонущей «Армады». – Я поэтому вам и звоню. Мы не могли бы встретиться? Желательно, не оттягивая.

Пирогов вспомнил, что в «Райском блаженстве» его сегодня ждут только к двенадцати. Времени уйма, а заснуть в любом случае уже не получится. Полчаса на душ и кофе…

– Вы подвальчик «У Васильича» на улице Марата знаете? – спросил он.

– Конечно, – усмехнулся в трубку Лабушкин. – Бывшая рюмочная. Бывал.

– Что-то я вас там не помню, – проворчал Пирогов.

* * *

Несмотря на солидное брюшко, со времени первой встречи заметно увеличившееся, в подвале «У Васильича» Лабушкин выглядел совсем не вальяжно. Куда девался его уверенный взгляд, внушительные жесты? Вот что делают с людьми неприятности!

Они сидели в дальнем, полутемном углу кабачка и изображали, что пьют пиво. Не сидеть же за голым столом! Вернее, изображал один Пирогов, а Лабушкин даже и не пытался. Рассказывая о своих проблемах, он суетливо вертел в руках картонную подставку от кружки, а затем стал сворачивать ее в трубочку. Слушая его, Игорь все больше удивлялся. Надо же, чем люди занимаются! В отличие от Лабушкина, директор агентства «Гоголь» за успехами конкурирующей фирмы не следил. А напрасно!..

– У меня в ментуре сильных связей нет, – говорил директор «Армады». – Поэтому я сразу понял, что криминальными расследованиями заниматься не смогу. Без поддержки органов это трудно. Да и ниша уже была занята… Слежка за неверными женами и мужьями? Этим только ленивый не занимается. Здесь много не заработаешь. Разные сомнительные услуги – тоже не для меня. Куда было податься бедному крестьянину? Ну, вот и родилась одна идея. Ноу-хау, так сказать… Идея абсолютно невинная, с точки зрения закона. Но влип я с ней по самое некуда.

– Не томите уж, – попросил Игорь. – Раскрывайте ваше ноу-хау. Обещаю, что на вашу поляну не полезу.

– Да хоть всю ее вытопчите! – в сердцах воскликнул Лабушкин. – Я уж и не знаю, буду ли теперь заниматься этим сам. Лучше прослушки для шантажа ставить.

– У меня есть фирменные прослушки, – засмеялся Пирогов. – Уступлю по сходной цене.

– Спасибо, – кисло улыбнулся капитан «Армады». – А ведь как все кайфово шло! Раскрываю секрет: наша фирма занималась созданием согласованного алиби.

Пирогов нахмурился.

– А как насчет Уголовного кодекса? – поинтересовался он. – Напомню вам, что данное деяние квалифицируется…

– Так это – если для суда! – перебил его Лабушкин. – А если для частного лица? Безо всякого криминала в основе?

Пирогов удивленно помотал головой.

– Я с утра плохо въезжаю в тему, – признался он. – Алиби без криминала в основе… Зачем?

– Элементарно! – воскликнул Виталий Лабушкин. – Вот есть у вас, допустим, жена.

– Ага-а… – протянул Игорь, с трудом принимая такое допущение.

– Ну и живете вы с нею душа в душу, долго живете, много лет.

Этого Пирогов уже представить себе совсем не мог, но почему бы не подойти к делу чисто теоретически?

– Ага, – повторил он.

– И обижать свою старушку вы не желаете, – криво усмехнулся Лабушкин. – А сами – как Карлсон… Мужчина в полном расцвете сил.

– Да, – кратко отозвался Игорь.

– Что делать? – Лабушкин завязал свое творение морским узлом.

– Не знаю…

– Некоторые идут в загул, наплевав на чувства супруги. Тут тебе и скандалы, и разводы, и нервы, и судьбы разрушенные. Другие сдерживают свои эмоции, но ведь это тоже чревато! Стрессы, головные боли, а в результате – инсульт. Или инфаркт. Был мужик – и нет его. Опять-таки плохо. Понятно, что бывают и другие варианты. Допустим, у пожилого состоятельного мэна жена – девчонка длинноногая. Ей тоже иногда оторваться хочется. А что мужу сказать?

– Я понял, – сказал Пирогов. – Алиби вы создавали для тех, кто хотел отдохнуть от своей половины.

– В основном, – кивнул Лабушкин. – Попадались, правда, не только традиционалы и натуралы…

Игорь снова почувствовал себя невыспавшимся.

– Традиционалы – это понятно, – осторожно произнес он. – Это когда мальчик с девочкой. Нетрадиционные пары тоже, значит, иногда хотят друг от друга отдохнуть. А натуралы – это… как?

– Натуралы – это все те, кто натурально друг с другом общается, – снисходительно объяснил Лабушкин. – Ну, в натуре… Живьем. Не по телефону. Не по факсу. Не по Интернету. А те называются виртуалы.

Пирогов рассмеялся.

– А им-то зачем алиби? Чтоб их в натуралы не записали?

– Вы зря смеетесь, – не поддержал веселье Виталий Лабушкин. – В виртуальном мире давно уже не только сексом занимаются, но и свадьбы играют. А значит, и изменяют друг другу. Там страсти такие же, как в реальности.

– Надеюсь, до убийств и изнасилований дело еще не дошло? – с серьезным видом поинтересовался Игорь.

– Не удивлюсь, если дойдет, – проворчал Лабушкин. – Виртуалы – страшные создания! Алиби им создавать – мученье! Ведь в их мире засечь измену гораздо проще.

– Кульно, – сказал Игорь, вспомнив словечко из лексикона одной своей знакомой виртуалки, которая некоторое время назад приобщала его к «другой реальности», одновременно пытаясь бороться с его пристрастием к крепким напиткам. – И кто же вас расколол? Крутой традиционал-натурал? Или разъяренная лесбиянка-виртуалка?

– Мы работали четыре года, – не отвечая на вопрос, сообщил директор тонущей «Армады». – И за четыре года не имели ни единого прокола. Представляете – ни единого! – Игорь уважительно покивал головой. – Мы подходили к делу творчески и имели серьезную клиентуру. Иногда даже приходилось делать телевизионные съемки и транслировать их в прямом эфире. Вы понимаете, что якобы в прямом…

– Ух ты! – Восхищение Игоря было искренним.

– Мы старались предусмотреть все… – Лабушкин внезапно сник. – Когда я еще только задумывал предприятие, то понимал: нашими услугами непременно захотят воспользоваться разные нехорошие люди. И мы сразу дали понять кому надо, что алиби для суда делать не будем. Ни за какие бабки. Мы предупреждали каждого клиента, что имеем возможность проверить, где действительно он находится в то время, на которое заказано алиби. Поначалу и проверяли. Но потом перестали, потому что в наших возможностях никто уже не сомневался. Те, кто замышлял криминал, поверили, что в случае чего мы зафиксируем их деяния, противоречащие закону, и передадим материалы куда следует.

– Такие, наверное, шли в другое агентство? – предположил Пирогов.

– Не исключено, – Лабушкин пожал плечами. – Но это уже не мои проблемы. Хотя зачем им вообще идти в какое-то агентство? Ведь чтобы убедить суд, обычно хватает пары свидетелей. Но этого совершенно недостаточно, чтобы убедить ревнивого супруга.

– Кажется, я вас понял, Виталий, – вздохнул Пирогов. – Кто-то совершил преступление, прикрывшись алиби, созданным в вашем агентстве. И теперь вам придется во всеуслышание объявить о роде вашей деятельности – во-первых, и предоставить материалы следственным органам – во-вторых. Ну и что? По-моему, это не такая уж плохая реклама вашей фирмы. Конечно, если вся эта история станет достоянием общественности, ревнивцы станут более бдительными. Но ведь и вы не стоите на месте.

– Против рекламы я не возражал бы, – грустно произнес Лабушкин. – И контактов со следствием я не боюсь. Ведь у меня на руках договор, в котором клиент обязуется не использовать наше алиби в преступных целях. А измена мужу или жене – не преступление.

– Тогда чего же вы боитесь?

– Мести одного очень серьезного человека, – тихо проговорил директор «Армады». – Настолько серьезного, что я сейчас не только за агентство, но и за свою жизнь цента не поставлю. Меня может спасти только одно.

– Что же? – терпеливо спросил Пирогов.

– Доказательство того, что наш клиент не виновен.

Пирогов потер переносицу и допил свое пиво. Потом поднялся и некоторое время задумчиво стоял у стойки, пока жена Васильича наливала ему новую порцию.

– Виталий, почему вы обратились ко мне? – спросил он, вернувшись к столу и внимательно глядя на Лабушкина. – С какой стати вы решили, что я возьмусь фабриковать доказательства невиновности вашего клиента?

– И в мыслях не было! – воскликнул Лабушкин, прижимая ладонь к груди.

– Тогда я вас не понимаю, – Игорь поднял брови. – Может, вы расскажете, наконец, что совершил ваш клиент?

– Я не знаю, что он совершил, – Лабушкин поморщился. – Может быть, и ничего. Но на его жену совершено покушение. Клиент клянется, что это не он… Я склонен ему верить, но, если честно, дело мутное.

– А серьезный человек, мести которого вы боитесь, это кто?

– Отец жены клиента, – был ответ.

Игорь присвистнул и покачал головой. Он не хотел выглядеть неблагодарной свиньей перед директором «Армады», однажды оказавшим ему серьезную услугу. Но влезать в дело, где замешан какой-то крутой папа…

– Я ничего не могу обещать, Виталий, – сказал он с сочувствием. – Для того, чтобы доказать невиновность вашего клиента, надо найти настоящего преступника. Но мы с вами профессионалы и знаем, что это не всегда возможно. К тому же, не исключено, что преступник как раз и есть ваш клиент… Кто ведет дело, знаете?

В глазах Лабушкина мелькнуло нечто, похожее на надежду.

– Я, собственно, потому к вам и обратился… Делом занимается ваш друг. Андрей Евгеньевич Мелешко.

«А ты, оказывается, парень непростой!» – подумал Пирогов и залпом осушил пол-литровую кружку.

Глава 9
В КАБИНЕТЕ СУЛТАНОВА

Даниил Чагин сидел в кабинете босса, и взгляд его был сосредоточенным и напряженным. Ему предстояло донести до Султанова информацию, которую собрали сотрудники службы безопасности «Конкистадора». Последствия могли быть непредсказуемыми. Кроме того, Чагин имел и другие, собственные основания для беспокойства, о которых он пока не собирался сообщать Султанову… «Пока» было напрямую связано с состоянием Ирины: если сознание вернется к ней, она сможет все объяснить отцу. Но если нет… О таком варианте событий Чагин старался не думать. Он знал, что босс в гневе страшен.

– Что же ты молчишь? – спросил Султанов, сузив и без того узкие глаза.

– Сведения, которые нам удалось собрать, – быстро проговорил Чагин, – требуют проверки. Я не берусь давать им оценку.

– Этого от тебя и не требуется, – сказал босс. – Меня интересуют только факты.

– Ваш зять, – сказал Чагин и поставил в реплике точку.

– Продолжай, – приказал Султанов.

– Он не ездил в Кондопогу.

Султанов кивнул, словно не услышал ничего для себя нового.

– Его видели в городе вечером двадцать восьмого…

– Кто видел? – резко спросил «ювелирный король».

– Капитан милиции Душин из управления Барсукова.

– Что это, счастливый случай? – задумчиво произнес Султанов.

Чагин не понял, как реагировать, и счел за лучшее промолчать.

– Что-нибудь еще? – поинтересовался Султанов.

– Да. Виктория Веденеева в этот день также была здесь.

В кабинете повисло молчание. То, что до свадьбы с Ириной Краснов был любовником Виктории, ни для кого в «Конкистадоре» секрета не составляло.

– Дальше, – сказал Султанов.

– В городе функционирует частное сыскное агентство «Армада». Оно оказывает гражданам особого рода услуги. Их основной профиль – согласованное алиби.

– Кто обращался в агентство – он или она?

– Он.

– Где он сейчас?

– В больнице, – ответил начальник службы безопасности. – Он проводит там почти все время.

– Она?

– Двадцать девятого улетела в Лондон.

Султанов побарабанил пальцами по столу.

– Как продвигается следствие? – спросил он. – Что делают люди Барсукова?

– Отрабатывают версию ограбления, – отрапортовал Чагин.

– Ограбления? – Босс посмотрел на него с удивлением. – Разве из квартиры что-то пропало?

– Краснов утверждает, что нет, но они хотят в этом убедиться, – Чагин позволил себе пожать плечами.

Султанов поднялся из-за стола и, подойдя к окну, задумался. А потом не оборачиваясь сказал:

– Привези мне его.