Текст книги "Хранитель талисманов 3 (СИ)"

Автор книги: Юлия Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Арнава, прослушав это всё, очень удивилась, но вида, конечно, не подала. А вот Никита не удержался.

– А что с теми, кто не покажет себя на отборе? – спросил он.

Иван немедленно обернулся к нему. Вопрос, конечно, интересовал всех, но князь жестом приказал молчать. Велехов опустил голову в поклоне, изобразив вину за разговор без разрешения. Рабам не положено так вольничать.

– Прости, Фуркан – извинился князь.

Но глава каравана улыбнулся, выпил ещё вина и взглянул на Никиту. Дерзость светловолосого бойца чем-то понравилась Фуркану, и он ответил на его вопрос:

– Тех, кто не проходит отбор, перегоняют на обычный рынок и продают там за бесценок. Тех, кто погибает, хоронят.

– Кто-то погибает на отборе? – нахмурился Вурда.

– Конечно, – пожал плечами Фуркан. – Если новобранец слаб или болен, случайный удар может оказаться смертельным.

– И что, все города отдают молодых людей? – спросил Иван. – Никто не противится?

Глава каравана опустил чашу и удивлённо взглянул на своего гостя.

– Ты спрашиваешь меня о таком, иллириец? – произнёс он. – Разве это не ваши города сожгли год назад дотла за отказ выдать юношей в армию трияров?

– А... – Иван умолк и кивнул: – Да.

– Как ты уберёг этих? – Фуркан показал на парней. – Говорили, что трияры выжгли все селения и забрали всех юношей и девушек. Иллирия стала землёй скорбящих вдов. После вас никто не отказывал царю.

Князь тяжело вздохнул. Стало понятно, почему господин посредник сказал: «давно никто не приходил из Иллирии». Оттуда просто некому приходить.

Вурда сообразил что ответить.

– Нас тогда не было там, – сказал он. – Мы странствовали по другим землям. Так и спаслись.

Фуркана ответ устроил. Он снова с интересом оглядел парней и внезапно спросил их:

– Скажите мне, вы можете победить трияра?

Вурда вопросительно поднял бровь.

– Трияры сильные, – произнёс глава каравана. – Они оборотни, с их мощью не сравнится никто. Я за всю жизнь не видел человека или иного создания, способного одолеть огненного жеребца. И всегда мечтал увидеть это...

– Поверженного трияра? – переспросил Рир.

Они с парнями переглянулись и усмехнулись друг другу. В чём дело-то? Только-только пятерых на борту самолёта уделали.

Фуркан обратил внимание на эти улыбки и с любопытством сощурился. Никита ответил ему за всех:

– Можем.

Сказал только одно слово, но и оно заставило главу каравана ещё некоторое время внимательно рассматривать необычных бойцов.

– Почему хочешь увидеть побеждённого трияра? – спросил Велехов.

Фуркан не сразу ответил, сделал ещё глоток вина и задумался.

– Было время, очень давно... – наконец произнёс он, – когда у каждого народа был свой царь. У вас в Иллирии, у нас в Доравии. А потом правитель трияров решил, что он будет единым царём всех народов и начал войну.

При этих словах глава каравана тяжело вздохнул.

– А потом новые враги из-за гор пришли к нам. И они уничтожили всех вместе с триярами. Мой дед рассказывал мне о добрых временах, а мой отец и я жили в самые тёмные. Но нынешний царь трияров Береиз объединил народы, выжившие на этих землях, включая мой, и в отличие от своих предков пообещал нам защиту и заботу. И он держит слово. Но и всё же...

Фуркан задумчиво усмехнулся:

– Я всё равно хочу увидеть, как кто-нибудь победит огненного жеребца в бою. Жаль, что на отборе новобранцы не дерутся с триярами. Я бы поставил твоих бойцов, Иван, против жеребца.

– Расскажи, как проходит отбор, – попросил князь. – Ты ведь видел его много раз.

Глава каравана опустил голову, соглашаясь:

– Много. На отборе новички дерутся друг с другом. Кто остаётся на ногах, дерётся с солдатами царя – с людьми. Царский помощник по отбору воинов сотник Энтир всегда сам присутствует на площади. За тех, кто выстоит первый бой платят не много. За тех, кто продержится второй добавляют уже хорошие деньги. А если будущий солдат покажет себя настоящим бойцом – цена очень высока.

– А что дальше, после отбора? – подтолкнул дальнейший рассказ Иван.

– После отбора, – продолжил глава каравана, – посредникам сразу платят деньги. Я беру свою часть, а остальное, причитающееся по договору, я везу семьям солдат. За тех, кто случайно погиб и за тех, кто пытался бежать с арены не дают ничего. Те, кого передали на обычный рынок, тоже принесут немного денег своим родным.

Оборотни слушали внимательно. Что ж, кое-что начало вырисовываться. Никита оказался прав, назвав происходящее призывной компанией. Она и была. Но система отбора конечно с размахом. Никакого тебе медосмотра – на арену выбросили, посмотрели кто жив остался. И почти готовый воин. Крови попробовал, боль испытал, страх победил. Можно в строй. Остальному командиры быстро научат.

Никита почувствовал прикосновение Арнавы к своим мыслям и мыслям Вурды. Медальоны у них едва заметно засияли. Ворлак сразу прикрыл свой ладонью.

– Спросите о драконах, – приказала берегиня. – Он назвал Алавию – чёрные земли за горами, откуда к ним идут драконы и волки. Приказ их царя связан с угрозой нападения? Зачем он собирает армию?

Вурда начал озвучивать этот вопрос издалека:

– Скажи, Фуркан, много воинов уже в Темрюре? Большая армия у нашего царя?

Глава каравана задумался на секунду и подтвердил:

– Большая. Весь Темрюр сейчас одна огромная крепость, полная солдат.

– И царю этого не достаточно? – спросил ворлак. – Неужели угроза так велика?

Фуркан приподнял пустой кувшин и взглянул на женщин, сидевших у своей повозки. Увидел там на циновке Дардану с девочкой и крикнул:

– Дардана!

Девушка немедленно вскочила.

– Принеси ещё вина, – приказал глава каравана.

Дардана оставила дочку и пошла к повозке с провизией, а Фуркан задумался над заданным ему вопросом.

– Говорят, что селения у гор уничтожены, и захватчики снова ходят на нашу землю, – ответил он. – Царь Береиз отправлял воинов узнать, что сейчас в долине старой столицы, и оттуда не вернулся ни один отряд.

Вурда нахмурился. Иван тоже. Насчёт уничтоженных деревень Фуркан не ошибся. А вот солдаты армии царя, которые их уничтожили, живее всех живых. И судя по всему, сделали они это как раз по приказу своего правителя. Похоже, так он поддерживал легенду – угрозу нападения Алавии.

– Что ещё говорит царь? – спросил князь.

Глава каравана взглянул на него, щурясь:

– Что чужаки из-за гор хотят снова пройти нашу землю огнём драконов и когтями волков. Меня удивляет, что ты этого не знаешь.

– Как мы и сказали, – напомнил Иван, – нас долго не было в Иллирии. Мы странствовали.

– Но ты должен помнить, как и все, о вторжении драконов и волков, – возразил Фуркан. – И женщин воительниц тоже должен помнить. Это было почти сто лет назад, но ваш народ тоже пострадал от них. Дракон-оборотень, которого они отправили уничтожить народы, наслал чёрных монстров мазуров на всех.

– Да, – кивнул князь, – это мы знаем. Не знали мы только то, что драконы и воительницы из-за гор снова угрожают нам.

Вурда обернулся к Арнаве. Та едва заметно хмурилась. Вопросов у неё сейчас было много. Здесь, получается, хорошо помнили ту войну, но, конечно, видели её совсем не так, как берегини. Алавия здесь – страшный враг, вторгшийся в эти земли.

К Фуркану подошла Дардана с кувшином вина, и он поднял чашу, чтобы девушка её наполнила, а потом показал на остальных:

– Налей моим гостям.

Дардана направилась к Ивану, наполнила его чашу и шагнула дальше, обходя всех. Пока она наливала вино, к Фуркану внезапно подошёл один из его охранников. Как раз тот, который донимал Дардану у фонтана – Тахир. Он уже давно хотел подойти, Рир всё замечал его рядом. Но пока глава каравана был занят разговором с гостями, охранник не решался помешать. А сейчас, когда все замолкли, наконец, явился на глаза Фуркана.

– Господин, насчёт этой женщины... – Тахир показал кивком головы на Дардану.

Та оказалась возле Рира в этот момент и наклонила кувшин, чтобы налить в его чашу, но слова охранника заставили её вздрогнуть и она промахнулась. Вино полилось по руке Рира. Дардана, увидев это, быстро подняла кувшин и замерла, глядя на воина-иллирийца, явно ожидая его гнева. Рир внимательно смотрел на девушку.

– Господин, ты обещал её мне, – произнёс охранник. – Ещё в прошлый раз.

Фуркан недовольно вздохнул:

– Я хотел продать её на рынке рабынь для трияров. Или ты хочешь выкупить её у меня, Тахир?

Охранник усмехнулся:

– Так и продашь, господин. Всё равно за полцены. Трияры любят женщин чистых, нетронутых. Для них она порченная. Если у неё будет мужчина по дороге в Темрюр, никто не узнает об...

Рычание, раздавшееся при этих словах, заставило Тахира замолчать.

Рир просто не выдержал.

– Ах, ты ж гад, – вырвалось у него. – Ты бы рот закрыл, пока зубы целы.

Охранник при этих словах зло поглядел на Рира и прошипел:

– Ты слишком наглый! Даже для бойца иллирийца!

Оборотень усмехнулся, а Тахир обратился к Фуркану:

– Дай проучить его!

– Это как? – засмеялся Рир. – Я тебе кнут в лицо бросил, может, надо было его в другое место тебе забить?

Охранник, когда смысл слов осознал, покраснел. Просто в огонь. И щёки от ярости раздуло.

– Господин! – выдавил он. – Ты обещал! Сказал, что если её снова будут продавать, ты её купишь и отдашь мне!

Дардана стояла бледная, прижимая к себе кувшин, и со страхом переводила взгляд с одного на другого: с охранника каравана на воина-иллирийца. И последнего девушка боялась намного больше.

Рир вздохнул с рычанием и посмотрел на Ивана с явным требованием что-нибудь предпринять. Князь и сам уже понял, что надо вмешиваться. Рир сейчас встанет и драку устроит. Оборотень уже пальцами играл, потому что когти наружу рвались. Еле сдерживался.

– Фуркан, – произнёс Иван, – а отдай девушку моему воину?

Глава каравана вопросительно вскинул бровь, но потом покачал головой:

– Тахир прав, я обещал ему эту женщину. Я человек слова.

Охранник довольно улыбнулся, а из рук Дарданы выскользнул кувшин и воткнулся в землю. Девушка немедленно присела, схватила его и поднялась. И застыла, глядя на Тахира. Тот поманил её:

– Иди сюда.

Дардана так и стояла. Охранник шагнул к ней и девушка невольно отступила.

– И улыбается ещё, – возмутился Димка, увидев довольную ухмылку Тахира.

Туран тоже хмуро свёл брови, исподлобья глядя на охранника.

Иван обернулся, всем парням в глаза поглядел и по лицам понял, что если сейчас он ничего не сделает, то будет драка. Оборотни не стерпят, если на их глазах над девушкой насилие случится. И провалится вся их разведка из-за этого.

Арнава едва слышно шепнула:

– Давай, князь, вмешайся.

Иван наконец сообразил, как это сделать. Он обернулся к Фуркану со словами:

– Если отдашь эту девушку моему воину, я отдам тебе воина. Бесплатно.

Рир вопросительно поднял бровь, а глава каравана явно заинтересованно наклонил голову.

– За остальных мы вознаграждение поделим, – объяснил князь, – а всё, что получишь за Рира – твоё. Он дорого стоит.

Фуркан ещё мгновения обдумывал это предложение, но выгода в нём была однозначно, так что он кивнул Ивану и сказал своему охраннику:

– Раз ты не выкупил Дардану, она моя рабыня. Её цена только что поднялась. Теперь она стоит ровно столько, сколько этот воин.

Фуркан показал пальцем на Рира:

– Прости, Тахир, но это много денег. У тебя столько нет.

Охранник стоял, скрипя зубами, но теперь возразить было нечего.

Глава каравана взглянул на девушку.

– Дардана, – позвал он, – проведёшь ночь с иллирийцем.

Девушка и так стояла, не дыша, а при этих словах глаза у неё заблестели.

– Иди, – Фуркан показал ей на палатку. – Жди его там.

И Дардана сделала шаг. Но так, будто хотела бежать. В степь, подальше отсюда. Только она совладала с собой, прижала кувшин к груди и пошла к палатке. Рир проводил её глазами.

Глава каравана, заметив это, спросил:

– Ты второй раз вступился за неё. Она тебе нравится?

– Кто она? – вместо ответа спросил оборотень. – Ты знаешь её?

Фуркан кивнул:

– Её бывший свёкр пытался продать мне её уже три раза.

– Почему? – удивился Рир.

– Она не нужна ему, – пожал плечами глава каравана. – Она была женой его приёмного сына. Сын погиб на арене. В семье есть родные дети, и он должен заботиться о них. А Дардана с дочерью ему никто. Таких всегда продают.

Фуркан отпил из чаши и взглянул на бойца-иллирийца:

– Чего же ты сидишь? Иди. На эту ночь Дардана твоя.

Рир думал ещё мгновение, потом встал. Димка придержал его за ногу и поднял тарелку к руке. Рир усмехнулся, взял посудину, быстро наложил в неё всякой еды с подносов и пошёл, но отправился сначала к повозке.

Дардана была уже в палатке, зато её дочь осталась с другими женщинами и сейчас её маленькая голова торчала из-за бортика телеги. Увидев незнакомого мужчину, девочка немедленно нырнула вниз. Рир, подойдя, поставил тарелку на землю и заглянул в повозку.

Дочка Дарданы спряталась от него, свернувшись калачиком на дне.

Оборотень улыбнулся.

– Как тебя зовут? – спросил он.

Далила закрыла глаза и задержала дыхание.

– Мёртвой притворяешься? – Рир засмеялся. – Но я же знаю, что ты живая.

Девочка всё-таки приоткрыла глаза и поглядела на улыбку молодого мужчины.

– Меня зовут Рир, – произнёс оборотень, – а тебя?

– Далила, – прошептала девочка.

– Далила, к маме хочешь? – спросил Рир.

Девочка сразу подняла голову:

– Да.

– Пойдём, – улыбнулся оборотень, – отнесу тебя к ней.

– Да? – Далила заинтересованно села, а потом и поднялась в полный рост.

Остальные женщины, расположившиеся рядом с повозкой на циновках, с опаской смотрели на иллирийца, а тот уже уговорил девочку, и она доверчиво ухватилась за его ладонь. Рир легко поднял Далилу, посадил её к себе на руку и забрал тарелку с земли.

Девочка сразу прилипла глазами к еде.

– Съешь, – усмехнулся оборотень.

Далила немедленно схватила кусочек вяленного мяса.

– Умница, – Рир понёс её к палатке. – И маму сейчас угостим.

Фуркан наблюдал за всей этой картиной с удивлённо поднятой бровью, а потом посмотрел на Ивана.

Тот заверил:

– Мой боец вернёт девочку в целости и сохранности.

– Хм... – на лице Фуркана появилось сомнение, но он не возразил, лишь сощурился, провожая Рира глазами.

Князь быстро перевёл разговор в другое русло:

– Ну что ж, уважаемый господин посредник, расскажи нам ещё про нашего царя Береиза. Пока нас не было, какие ещё указы он издал?

***

Когда Рир вошёл в палатку, Дардана сидела на подушке, опустив голову и глядя в циновку, разложенную на земле. Палатка была небольшой, но поместилось спальное место – матрас с подушками и столик. Девушка наконец сняла свой платок и теперь по её худым плечам струились густые кудри рыжевато-медного оттенка.

Дардана знала о красоте своих волос и сейчас распустила их почти до пола, в надежде, что эта красота смягчит нрав воина, которому её отдали, и он не будет с ней жесток. Думая об этом, девушка вздрогнула, когда он вошёл в палатку. И подняв голову, замерла, увидев на руках у иллирийца свою дочь!

Дардана вскочила в тот же миг и ринулась на него. От звонкой пощёчины в ушах оборотня зазвенело.

– Не смей! – прошипела девушка, сама холодея от ужаса. – Оставь её!

От осознания того, что она сделала, ноги Дарданы едва не подкосились. Но вопреки её ожиданиям, вместо гнева воин-иллириец удивлённо поглядел на неё и внезапно поднял руку. Но не для того, чтобы ударить, а словно защищаясь.

Рир выставил ладонь перед лицом:

– Тихо, тихо, Дарданочка, не дерись.

Оборотень аккуратно посадил её дочку на матрас. Присел сам, поставил тарелку на столик и снизу вверх поглядел на девушку.

– Не бей меня, – повторил он насмешливо.

Дардана так и стояла, замерев и не дыша.

– А ты смелая какая, – усмехнулся Рир. – Я думал, ты такая тихая, а ты вот какая буйная. Как тигрица.

Дардана молчала и смотрела на него и на свою дочь. Далила с интересом разглядывала воина-иллирийца, а он улыбнулся ей и показал на тарелку:

– Ешь давай.

Рир взял кусочек мяса и положил девочке на ладонь. Та, глядя на добрую улыбку мужчины, тоже улыбнулась. А Рир расположился на циновке и поглядел на Дардану:

– И ты садись.

Девушка, наконец, сделала вдох.

– Я твою дочь забрал, чтобы она поела и поспала, – произнёс Рир. – И тебя для этого же забрал. Хоть чуть-чуть отдохнёшь. Нам сколько завтра до Темрюра шагать?

Оборотень взял с тарелки финик и усмехнулся тому, как дочка Дарданы уже смело обеими руками забирает с тарелки фрукты и мясо и жадно складывает в рот всё вместе.

– До Темрюра сколько идти? – повторил Рир.

Дардана медленно опустилась на подушку, глядя в необычные глаза иллирийца. Яркие коричневые, с золотой окантовкой вокруг радужки.

– До полудня, – тихо ответила она.

– Вот, – кивнул Рир, – а с рассветом уже выйдем. А до него совсем скоро.

Он посмотрел за приоткрытый полог палатки. У костра остальные ещё говорили с Фурканом.

Дардана погладила дочь по голове. Та улыбалась и была очень спокойна. Далила, похоже, этого мужчину не испугалась. Да только что она понимает? Дардана видела какая сила у иллирийцев и какой буйный у них нрав.

Рир закрыл полог палатки, чтобы никто не подглядел, и отсел подальше от девчонок, чтобы не смущать. Дардана смотрела на него, не отрываясь.

Оборотень покачал головой:

– Не бойся меня. Там, откуда я, девушку обидеть – большой позор.

Дардана удивилась этим словам и тихо сказала:

– Ты же иллириец. Хуже вас только чужаки из-за гор.

Сама испугалась своих слов, ведь могла обидеть, но Рир усмехнулся.

– Вы их так и зовёте? Чужаки из-за гор? Расскажи мне о них, кстати. Есть у вас о них истории?

Дардана с недоверием смотрела на воина. Иллириец должен был знать о чужаках из-за гор. Как и все.

– Они, кажется, алавийцы. Так они себя называли, – ответила девушка.

– И почему хуже них нет? – спросил Рир.

– Потому что они убили много людей, – Дардана ощущала всё большую тревогу, но отвечала на вопрос. – И сами они не люди. А правят ими жестокие воительницы. Женщины.

Рир внимательно слушал девушку, но, увидев, что Далила засыпает, показал на неё кивком головы. Дардана уложила дочку на матрас и подложила ей подушку. Девочка засопела курносым носиком. После дороги по жаре среди множества людей, оказавшись в палатке с матерью и наевшись вдоволь, она сразу уснула крепко.

– Что ещё знаешь об алавийцах? – спросил Рир, когда Дардана подняла на него глаза.

– Они оборотни, – ответила девушка. – Как и трияры. Но трияры – огненные кони, а эти драконы. И ещё говорили, что с ними были огромные чёрные звери. Очень сильные и жестокие, как и драконы. Они многих убили.

– Вот как, – Рир вздохнул. – Волки, наверное?

– Да, – прошептала Дардана, пристально глядя на него.

Глаза девушки следовали по рисункам на теле воина, и, заметив, что он следит за её взглядом, Дардана вздрогнула. Иллириец наклонился вперёд:

– И вы боитесь, что они вернутся? Ваш царь говорит, что они вернутся?

Дардана сглотнула комок от нарастающего страха.

– Люди говорят, что чёрные волки уже приходят в долину старой столицы в горах, – тихо произнесла она. – Они убивают всех, кого встречают. Долина полна тел разорванных ими людей. Они никого не щадят.

Дардана замолчала, а Рир нахмурился.

– И зачем им это? – спросил он. – Зачем волкам из-за гор убивать людей здесь?

– Почему ты не знаешь? – прошептала девушка. – Почему не знаешь о чужаках из-за гор? Все знают о них.

– Это было давно, – напомнил Рир.

– Но все помнят о них, и все говорят о них, – шептала Дардана. – Особенно сейчас. Царь собирает армию, чтобы защищаться от них. И твой хозяин... ведёт вас на арену, чтобы вы стали солдатами. Вы все должны знать об алавийцах. Вы же идёте к царю, чтобы воевать против них.

Рир смотрел на Дардану и всё больше понимал, что девушка не только смелая, но и умная. Прямо сейчас она связывала вместе то, чего не связал даже Фуркан. Но хотя, того Иван обрабатывал. Князь-то опытный. А Рир в своих мыслях сам над собой посмеялся: плохой он разведчик. Сам Дардану и навёл на все эти мысли. Даже если она не знает точно, то как минимум подозревает, что никакие они не иллирийцы.

И внезапно, широко открывшиеся глаза девушки показали, что она догадалась. Выражение лица ещё мгновения говорило о том, что она пытается скрыть, что всё поняла, но не получилось – страх победил.

– У иллирийцев нет знаков на теле, – прошептала Дардана и вся подалась назад. – И таких глаз, как у тебя тоже нет.

Рир наклонил голову, следя за ней. Девушка поджимала под себя коленки, явно готовясь вскочить.

– Ты не иллириец, – прошептала она. – Ты... пришёл из-за гор!

И Дардана ринулась к выходу из палатки. Но Рир молниеносно догнал её, схватил за шею сзади и за руку поймал. Аккуратно развернул девушку, усадил её обратно на подушки, ногой отодвинул столик и сел по-турецки напротив неё.

Дардана испугалась так, что не смогла закричать, только хрипло дышала.

– Тсс... – Рир прижал большим пальцем её губы. – Тише, Дарданочка, дочку не буди.

Девушка взглянула на руку Рира, державшую её запястье, потом на свою спящую дочь и задрожала. Они обе рядом с этим воином. Убить их, такому как он, не стоит и капли усилий. Её шея вся уместилась в его широкой ладони. Но Дардана даже в ужасе не сдалась. Свободной рукой она оттолкнула пальцы Рира от своих губ и зашипела ему в лицо:

– Если убьёшь нас, Фуркан поймёт кто вы! И скажет триярам! Вы...

Дардана замолкла, удивлённо глядя в лицо воина. Рир насмешливо смотрел на девушку и ничего не делал, просто слушал её гневную речь. Убрал ладонь с её шеи и даже её руку не держал так сильно, как надо бы.

– Ваш царь врёт вам, – произнёс он, и Дардана поражённо замерла.

– Мы никому зла не желаем, – сказал Рир. – И людей в долине не мы убили. Алавийцев здесь вообще не было. Мы первые, кто пришёл на вашу землю за эти сто лет. А пришли мы всего день назад. Не знаю, какая дурь засела в голове вашего царя и почему он решил, что Алавия ему угрожает, но до недавнего времени берегини знать не знали о том, что творится на ваших землях.

– Берегини? – прошептала Дардана.

– Женщины-воительницы, – усмехнулся Рир. – Те, кому мы служим.

– Ты... служишь воительницам? – так и шептала девушка. – Ты человек... или оборотень?

Рир наклонил голову, насмешливо глядя на Дардану.

– Оборотень, – подтвердил он.

Девушка вздрогнула от этого слова, но не могла сдержать вопросов:

– Какой ты оборотень? Какой из них?.

– Я волк, – ответил Рир.

Дардана замолчала, не отрываясь глядя в его глаза.

Оборотень медленно разжал пальцы. Ещё минуту так и сидели. Рука Дарданы лежала в ладони Рира, но он больше её не держал, а девушка не шевелилась. Замерла с прямой спиной и сверкающими глазами, часто дышала и руку не убирала.

– Дардана, – позвал Рир.

Та вздрогнула, но смотреть в глаза не перестала.

– Я никому зла не причиню, – произнёс оборотень. – Ни тебе, ни дочке. И никто из нас не причинит. Нас сюда прислали только осмотреться, узнать что в этих землях, кто живёт здесь и как. Потом мы уйдём.

Дардана хрипло вздохнула, помолчала и наконец спросила:

– Зачем вам это?

– Не бойся, не для того, чтобы напасть, – постарался успокоить Рир. – У Алавии нет причин враждовать с вашими народами. Ни с людьми, ни с триярами. Это ваш царь почему-то войны с нами хочет. Вот дойдём до него и спросим, что ему от нас надо.

Дардана с удивлением разглядывала лицо оборотня. Его улыбка была настоящей, а взгляд карих глаз в золотой окантовке радужки – добрым.

Девушка сделала ещё один глубокий вдох.

– Ну что? – Рир глядел на неё, озорно прикусив губу. – Веришь мне, Дарданочка? Или так и буду тебя всю ночь за руку держать? Чтобы ты из палатки не побежала с криками: ой, помогите, спасите, волк!

– Я... – прошептала Дардана, – я так не буду...

– Кричать так не будешь? – Рир поставил локоть на ногу и опёрся подбородком на свой кулак, глядя на девушку. – А как будешь? Или вообще кричать не будешь?

Дардана молчала, но улыбка всё больше тянула уголки её губ.

– Не говори никому о нас, – попросил Рир.

Девушка задышала часто. Её рука так и лежала в раскрытой ладони оборотня, которая была горячей, гораздо горячее, чем у человека. И от этого дрожь бежала по руке Дарданы до самого плеча.

– Значит, – прошептала она, – вы уйдёте?

– Да, – подтвердил Рир.

– И никому...

– Никому зла от нас не будет, – уверенно повторил оборотень.

Дардана наконец задышала спокойнее и Рир этому искренне обрадовался. Во-первых, потому что, Иван ему подзатыльник даст, если девушка шум поднимет. Им же тогда придётся всю разведку перепланировать. Из каравана-то надо будет бежать. И дальше, как пойдёт. А во-вторых, Дардана наконец улыбается. Хоть чуть-чуть.

– Я... вас не выдам, – прошептала девушка, понимая, что оборотень, скорее всего, ей не поверит.

Но к её удивлению Рир кивнул:

– Спасибо, Дарданочка.

И отпустил руку девушки. Та молчала ещё мгновения, потому что слова не складывались в единое целое в её голове, и, наконец, спросила:

– Ты мне веришь? Веришь, что никому не скажу?

Рир улёгся на циновку, растянувшись во весь рост, и расслабленно вздохнул:

– Конечно. Раз ты мне веришь, то и я тебе. Ложись, Дарданочка. Утро скоро.

Но та сидела и смотрела на оборотня. Рир усмехнулся, закрыл глаза и задремал. Того, что Дардана выйдет на улицу, действительно не боялся. Раз девушка ему поверила, а это по глазам большим красивым видно, никому она ничего не скажет и никуда не побежит. И не ошибся. Дардана, хоть и поглядела на выход из палатки, но выходить не захотела. Там за пологом лишь рабский караван, спящий под вой степного ветра, и жадный Тахир, положивший на неё глаз. Что ей там делать?

Дардана глубоко вздохнула, успокоилась и ещё некоторое время сидела. Смотрела, как поднимается и опускается грудь оборотня при тихом дыхании. Странные мысли закрадывались в голову девушки. Почему растворились её тревога и страх? Так, словно и не было. Будто она рядом с тем, кого знает и кому доверяет.

Дардана с грустью осознала, что скоро наступит утро и эта необычная ночь закончится. Оборотень пойдёт дальше, делать то, зачем пришёл, а значит... она больше его не увидит. И это неожиданно причинило боль. Ведь прямо сейчас Дардане было так спокойно рядом с ним, а по руке так и бежали мурашки после его горячей ладони. Девушка наконец положила голову на подушку, обняла дочь, и ещё какое-то время смотрела на оборотня.

– Рир... – прошептала она его необычное имя. – Волк из-за гор.

***

Фуркан наконец отпустил гостей на отдых. Сам проводил Ивана и его слугу в палатку для гостей и отправился в своё походное жилище. Иллирийцы остались ночевать у костра, легли там на циновки. Охранники расселись у другого костра, поглядывая в степь. Тёмную ночь освещали лишь несколько огней каравана.

Никита уснул очень быстро. Хотя усталости было немного, но едва он лёг и устроил голову на руки, как сознание погрузилось в сон.

И Велехов... зашагал по мокрой земле. В бороздах грязи стояли красные лужицы, и запах крови, уже не свежей, с приторным сладким добавлением гниющей плоти, входил в нос и горло. Невдалеке сияло множество огней. В тёмном небе подсвечивался целый город, и Никита узнавал Энсасер. Он был ещё цел, и его не окружали волны грязевого моря. Наоборот, город что-то праздновал. Разносились голоса и музыка...

А здесь, недалеко от его стен, тьма окутывала поле, и Никита слышал за своей спиной шорохи. Цепкие лапки полевых мышей, стучащих коготками по броне, копошение червей... и шёпот. Тихий, едва слышный, едва различимый.

Никита медленно обернулся. Тонкая темнота откатилась от него и, словно волна протекла по телам драконов. Лежащих на поле, покрывших его сплошной массой, из которой высовывались сломанные кости крыльев и лап, вскрытые пластины брони над огромными ранами...

Никита стоял, с болью глядя на погибших драконов. И следуя глазами по окровавленным изгибам их тел, увидел человеческую фигуру невдалеке. Она словно плыла, окружённая глубоко-чёрным шлейфом тьмы, обтекающим её, стелящимся под ноги, словно дым. Низко опущенные крылья волочились по земле и телам. И там, где острые кончики задевали броню, вспыхивали искры. Длинные смоляные волосы скрывали лицо человека, но Никита знал кто это, и, зарычав, пошёл следом. Повелитель озёр Мрака остановился, и тьма, служившая ему одеянием, медленно откатилась на края поля, освобождая пространство.

Велехов, зло сжимая кулаки, видел, как Скарад опускается на колени, и, подойдя, встал над ним.

– Что тебе надо от меня? – прорычал Никита. – Почему ты в моих снах? Ты мёртв, твой дух мёртв!

Шёпот вокруг стал тише. Казалось, исчез совсем. Повелитель сидел на коленях перед телом дракона, глядя в землю, утопающую в крови.

Никита помнил Скарада в длинном плаще, скрывавшем его белую омертвевшую кожу, но сейчас на повелителе не было ничего, кроме естественной брони дракона. И по мере того, как откатывалась от него тьма, похожая на дым, его кожа становилась другой. Чистой и светлой, заметно крепкой и гладкой, живой, с приятным блеском, как у всех серебряных драконов. Тонкие пластинки брони покрывали его живот и ноги, и длинные чёрные волосы спадали по рельефным плечам и спине. Они по-прежнему закрывали лицо, потому что дракон-оборотень сидел наклонясь.

– Скарад! – зарычал Никита. – Я с тобой говорю!

Но внезапно Велехов замолчал, увидев... как расходятся круги на рубиновой поверхности лужи крови под коленями повелителя. Со щёк Скарада падали капли. Чистые, прозрачные.

– Что? – Никита поражённо смотрел на это. – Ты плачешь?

В тишине мёртвого поля затихли все звуки. Кроме одного – судорожного дыхания дракона-оборотня, сидевшего на мокрой земле среди гниющих трупов своих собратьев. И Велехов слышал этот плач. Давящийся в горле. Плач, который не может выйти и клокочет в мышцах, сжатых от боли так, что ни крику, ни вздоху не пройти.

Никита молчал, наблюдая то, чему не смог бы поверить раньше, но верил сейчас. Скарад потерял своих воинов на этом поле. И, наверное, берегини не знали, что после того сражения он сидел среди них и рыдал, давясь собственным воплем, не в силах выпустить даже его.

Ком встал в горле Велехова, и он тяжело сглотнул, глядя на то, как дракон-оборотень наклоняется всё ниже, сжимая когтями мокрую землю.

– Мне жаль, – произнёс Никита. – Мне жаль твоих воинов. Я никому не пожелал бы такой боли, какую испытал ты.

И... голова повелителя медленно поднялась. Ещё мгновение... и он обернулся, словно, наконец, услышал хранителя.

А Велехов замер. Скарад поднимался на ноги, глядя на него. Чёрные пластины брони на теле дракона-оборотня покрывались серебряным блеском, и что-то происходило с глазами. Ещё мгновения они были такими, какими Никита помнил их – пустыми и чёрными, полными жидкого мрака. Но по светлым щекам текли слёзы и вместе с ними, словно вымываясь, с век стекала чернота, освобождая белые склеры и яркую бирюзовую радужку, пронизанную золотыми жилками.