Текст книги "Хранитель талисманов 3 (СИ)"

Автор книги: Юлия Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Иван уложил её на землю, и они с ворлаком с удивлением осмотрели её раны. Рваные полосы оставили волчьи когти, а не зубы мазуров. Но кожа вокруг порезов была совсем чёрная, отравленная каким-то ядом. Поэтому они и не заживали.

– Арнава, исцели себя, – Вурда приподнял её, чтобы легче было это сделать.

– Нет, потом, потом, – горячо шептала берегиня.

– Что случилось? – Иван взял её за плечо с другой стороны. – Где Никита?

Арнава посмотрела на князя и замерла. Губы открылись, но ничего не сказали.

Иван сжал её плечо, глядя в глаза:

– Где Никита? Димка где? Туран?

Рир опустился на корточки возле берегини, и она перевела взгляд на него. Сразу освободилась из объятий Ивана и Вурды, села на колени и потянулась к оборотню рукой. Рир поддержал её за локти.

– Прости, – прошептала Арнава, – прости меня...

– Что? – оборотень поражённо смотрел на неё.

Лицо берегини исказилось от плача, который она пыталась сдержать:

– Прости, не уберегла...

– Арнава, что ты?. – Рир замер, холодея от предчувствия.

Берегиня отпустила его и отползла на коленях ото всех. Сжала рукой медальон и, услышав ответ, заговорила:

– Госпожа моя, Гинева, забудь о триярах, больше нет этой угрозы. Дух Скарада восстал и к телу хранителя привязан. Заклинание «слияния души» на Никите, сильнее его не видела. Скарад верх над хранителем взял и теперь им управляет.

Замерли поражённые Иван и Вурда. Рир опустился перед Арнавой, глядя в её лицо.

– Димка, наш... – берегиня схватила оборотня за плечо и сжала крепко-крепко, – ...и Туран, воин твоей охраны, госпожа... они меня спасти пытались, Скарада остановить...

Крупная дрожь прошла по плечам Рира.

– Оба мертвы. Убиты Скарадом рукой хранителя, – прошептала Арнава.

Голос берегини ослабел, как и она сама. Медальон погас в её руке, потому что пальцы разжались, и Арнава упала. Рир подхватил берегиню и, обняв её, замер. Иван и Вурда стояли, окаменев от услышанного. Никто ничего сказать не мог.

***

Тишина сковала берег реки. Пока издалека не накатился шум голосов и топот. Недалеко от оборотней, Ивана и Дарданы, обнимающей дочку, шли люди. Много людей, сотни и тысячи. Жители Темрюра, успевшие выбежать из него, отходили дальше от городской стены. Створки всех ворот всё ещё расталкивали волны, но они ослабевали и откатывались.

В самом городе полностью ушёл под воду центр, арена и площадки рабских рынков. И только башни царского дворца, стоявшие теперь, словно маяки на голой скале, выделялись на фоне голубого неба, блестя мокрыми телами облепивших их мазуров.

В огромной толпе, наводнившей поле, шли люди и трияры. Большинство последних были воинами корпуса охраны городской стены, и они, конечно, собирались вместе. Кто-то из старших командиров кричал в толпе:

– Все воины ко мне!

Иван первым обратил внимание на людские потоки. Они замедлялись. Люди, отдалившись от опасной территории, останавливались и оборачивались, глядя на то, что осталось за спиной. Трияры пытались понять что случилось, но пока не могли даже предположить. За минуты их огромный город наполовину разрушился и утонул в чёрных водах. И там, в его стенах, остались тысячи жителей.

Старший командир трияров, беспомощно оглядываясь вокруг, наткнулся глазами на группу у реки и замер, а потом зарычал. Городская охрана видела раненого дракона в небе, покидающего башню дворца, и ещё двух волков, пробежавших по головам. И командир трияр, сам оборотень, глядя на женщину в блестящей лазурной броне на всём теле и мужчин в чёрной сетке, быстро догадался, что смотрит на тех самых оборотней.

– За мной! – зарычал он своим воинам и в красном пламени обернулся в коня цвета бронзы, сразу устремляясь к тем, кто мог знать что произошло. Или быть в этом виноват!

Иван тяжело вздохнул, глядя на приближающихся к ним десяток здоровых жеребцов. Потом развязал шнурок плаща, сбросил его с плеч и потянул из-за спины топор. Вурда обратился волком, поскрёб камни под лапами, подтачивая когти.

Рир уложил Арнаву на землю и встал, глядя на город. На башню, где остался его брат.

Дардана подошла к оборотню, осторожно тронула его, и Рир обернулся к ней. Девушка смотрела в его глаза, тёмные и блестящие.

– Мне жаль, – прошептала она, – мне так жаль, Рир...

Оборотень положил ладони на её плечи и несильно сжал.

– Оставайся с берегиней и дочкой, – произнёс он.

– Хорошо, – прошептала Дардана, – хорошо.

Рир наклонился к ней, поцеловал в лоб, взглянул на Далилу, прижавшуюся к бедру матери, погладил девочку по щеке и сделал шаг назад. Обернулся волком и встал рядом с князем и ворлаком.

– Защищаем берегиню, – произнёс Вурда. – Что бы ни было, до конца.

– До конца, – подтвердил Иван.

– До конца, – повторил Рир.

Трияры приближались, взрывая копытами землю и поднимая пыль. За десяток метров жеребцы разделились, окружили оборотней со всех сторон, сразу сжимая это кольцо. Но в бой не ринулись, потому что старший командир не отдал такого приказа. Он обратился человеком и со злостью поглядев на чужаков, спросил:

– Что вы сделали?

Иван покачал головой:

– Мы ничего не делали.

И это было правдой лишь отчасти, ведь город уничтожил... Никита.

– Наш город! – зарычал трияр. – Наш царь! Вы – чужаки из-за гор!

Он показал на женщину, лежавшую на земле:

– Она дракон! Вы волки! Алавийцы!

– Это мы и без тебя знаем, – невесело усмехнулся Вурда. – Мы вашего царя не трогали. Сами из города спасались.

– Что с ним?! Что с царём Береизом? Он мёртв? – трияр не мог унять гнев и не слышал слов, да и не смог бы им поверить.

– Говорю тебе: не знаем! – резко ответил Иван. – Мы не были во дворце.

– Она была! – оборотень-конь выдохнул пар ноздрями, показав на Арнаву.

– И она тебе ничего не скажет, она без сознания! – зарычал Вурда. – Ранена!

– И зачем же её ранили? – издевательски спросил трияр. – Не потому ли, что она напала на царя?! Пусть сдохнет! Но сначала скажет, что с ним!

Оборотень подался вперёд, опускаясь плечами вниз, и в красном пламени поднялся жеребец.

– Назад! – взревел Вурда.

Потому что за старшим трияром ринулись остальные, намереваясь всей мощью раздавить волков на своём пути к женщине, но... за мгновение до того, как Вурда и Рир воткнули бы когти в морды жеребцов, над ними прошла огненная волна и ударила в землю, разделив стороны выжженной воронкой.

Головы вскинули все.

В ясном небе, разбивая солнечный свет тенью, снижались над местом схватки серебряные драконы. Пролетевшая над триярами рептилия, круто развернулась в воздухе и плавно встала на землю, подвинув жеребцов угрожающим рёвом, а потом пригнула шею к земле. Брада поднялась из седла, спрыгнула с дракона и побежала к оборотням.

Вурда выдохнул с облегчением. Десятки сверкающих серебряных рептилий вставали лапами на землю. И без того перепуганные люди на поле кричали от страха и метались, но бежать им было некуда. Позади затопленный город, впереди драконы.

Алавийская сотня сразу распределилась в линию обороны напротив стен Темрюра, и несколько рептилий ушли на облёт, осмотреть город. Верховная берегиня и её сопровождение приземлились рядом с оборотнями.

Брада лишь на мгновение задержалась у Вурды. Коснулись друг друга, ворлак кивнул, и Брада вместе с Иваном побежала к Арнаве.

– Раны от когтей волка, – сказал берегине князь. – И отравлены.

Но Брада ничему не удивилась, быстро положила на порезы ткань, пропитанную лекарством, и наклонилась, нашёптывая заклинание заживления.

– Всё будет хорошо, Иван, – успокоила она.

И правда, бледное лицо Арнавы пропиталось лёгким румянцем, и она глубоко вздохнула, сразу открывая глаза. Узнав Браду, потянулась к ней рукой. Та поймала ладонь девушки и крепко сжала:

– Всё хорошо, мы здесь.

Глаза Арнавы заблестели.

– Никита... – прошептала она. – И Скарад...

– Мы знаем, – Брада погладила её по коротким волосам. – Мы знаем. Поэтому и здесь.

– Как? – поразился Иван. – Знаете, что произошло? Откуда?

Брада тяжело вздохнула:

– Сейчас поговорим, князь.

Она обняла Арнаву, подняла её и повела к Гиневе.

Вурда и Рир уже стояли рядом с верховной берегиней. Та, сойдя с дракона, обратила внимание на девушку с ребёнком, и Рир подвёл к ней Дардану с дочерью.

– Госпожа, эта девушка нуждается в защите, – произнёс он. – Она была с нами в этом пути. Не откажи просьбе простого оборотня: пусть остаётся со мной.

Дардана, оглядев высокую женщину в боевой одежде и меч у неё в ножнах, совсем испугалась. Спряталась за спину Рира и прошептала:

– Воительницы из-за гор.

Но Гинева улыбнулась:

– Не бойся нас. Мы зла не причиним.

И кивнула Риру:

– В защите не откажем. Тем более, что не простому оборотню, Рир. Герои Алавии о многом просить могут.

Оборотень поклонился, а Дардана удивлённо посмотрела на него.

Гинева, глядя на Рира, видела, что и у него на душе сейчас так же темно, как и у неё. С момента, когда услышала слова Арнавы и поняла, что не успела к Турану всего чуть-чуть. Алавийская сотня уже была на подлёте к Темрюру.

Верховная берегиня шагнула к оборотню и крепко взяла его за плечи:

– Твой брат и Туран сделали то, что должны были. Оплакивать обоих мы будем позже. Не сейчас. Это мой приказ тебе.

Рир опустил голову и сглотнул ком:

– Да, госпожа.

Дардана отошла на шаг, когда женщина обняла оборотня, но после вернулась к нему и прижалась к его плечу. Гинева, увидев это, улыбнулась невесело, но с добром.

– И правильно, – сказала она. – Иногда и капля любви делу поможет, а в твоём сердце, девушка, её сейчас так много, что через край льётся. Откройся, а то затопит тебя.

Рир, несмотря на жгучий блеск в глазах из-за брата, взглянул на Дардану:

– Правда?

Девушка обняла пальчиками его ладонь и вздохнула:

– Правда.

Гинева отошла от обоих и направилась к Браде. Та вместе с Иваном вела Арнаву. Но прежде чем всем собраться, Гинева посмотрела на трияров. Те, что пытались затоптать оборотней-волков, теперь со своим старшим стояли в окружении драконов. И под пристальным взглядом нависших над ними рептилий, оставались в боевом круге, злобно глядя на врагов. Из обличия жеребцов не вышли. Так они быстрее и сильнее, так и с драконом сцепиться можно. И так было везде, где в толпе народа, скопившегося на поле перед городом, оставались трияры. Драконы, быстро выявив оборотней, изолировали их от остальных и теперь держали под наблюдением.

Вурда, находившийся рядом с верховной берегиней, обратил на это внимание и сказал ей:

– Все в растерянности: и простой народ и воины. Не знают что с царём и городом.

Гинева позвала командира алавийской сотни и приказала:

– Приведи старших воинов на разговор.

Дракон-оборотень тряхнул мощной шеей и начал уменьшаться в белом пламени. И ещё две рептилии из охраны берегини тоже приняли человеческий облик. Такими и направились к триярам. Человеком лучше говорить.

Брада подвела Арнаву, и Гинева обняла молодую берегиню. Та молчала. Но Иван, конечно, не мог.

– Как вы узнали? Почему прилетели? – спрашивал князь.

Вурда тоже посмотрел с этим вопросом на Браду, и Рир, подойдя к берегиням, стоял в ожидании ответа.

Дардану с дочкой оборотень оставил неподалёку. Девушка села на землю, заставила себя успокоиться и приготовилась ждать долго. Столько, сколько нужно. Люди вокруг были растеряны, а она нет. Её волк рядом. Как и обещал, пришёл за ней. Дардана была счастлива уже сейчас и ни в чём не сомневалась. Верила Риру и верила в него.

А оборотень, держа боль глубоко внутри, слушал верховную берегиню.

– Одно к другому свели, – сказала Гинева. – Хотя и не были уверены, что поняли всё правильно. Но решили, что если ошибаемся, то перед народом извинимся и улетим. А если не ошибаемся, то извиняться будет уже не перед кем.

– Угадали, – кивнул Иван.

– Прошлой ночью, – продолжала верховная берегиня, – в зал талисманов прошёл сильнейший призыв.

– Когда Никита спал, – прошептала Арнава.

– Да, – подтвердила Гинева. – И когда ты его разбудила, призыв затих. Хранитель связан с талисманами древними заклинаниями на крови, как и весь его род. Эта связь давала белым волкам много власти, и потому... – Гинева тяжело вздохнула, – берегини, наши предшественницы, те, кто создал талисманы, позаботились о том, чтобы хранителям эта власть в голову не ударила.

Иван удивлённо поднял бровь.

– Простым оборотням не дали всех знаний, – сказала Гинева. – Владел ими только князь Бимир. Но остальные понятия не имели, например, о том, как призвать талисман в руки хранителя на большом расстоянии.

– Что? – даже Вурда поразился. – Никита это может?

– Может, – подтвердила Гинева.

– То есть прямо вот из храма и сюда? – уточнил Иван.

– Да, – повторила берегиня. – Для этого нужно заклинание призыва, которого Никита, разумеется, не знает.

– Но Скарад знает, – с хрипом в голосе произнесла Арнава, поняв, что навело старших берегинь на подозрения.

– Именно, – вздохнула Гинева. – Он в своё время не мог использовать его сам, потому что только у белого волка есть эта связь. Нужны тело и кровь хранителя, чтобы сотворить призыв, и сейчас у Скарада это есть. Сегодня ночью это заклинание попалось в магическую сеть ловца, оберегающего храм. А помимо нас, знал его только Скарад.

– Как это могло случиться? – внезапно спросил Рир и взглянул на Арнаву. У той глаза заблестели, но оборотень всё равно зарычал: – Как проглядели? Как этой чёрной твари удалось прицепиться к Никите? Все считали, что дух Скарада мёртв! А он жив! И к Никите привязан! К хранителю привязан! Как?!

– Тише, Рир, – мягко осадила Брада, потому что оборотень голос повышал.

Рир выдохнул и замер.

– Не от гнева кричу, – прошептал он.

Арнава внезапно выпрямилась и перестала опираться на плечо Брады.

– Правильно кричишь, – сказала она. – Это я не углядела. Муж мой начал видеть кошмары, от которых у него в теле была боль. А боль была потому, что эти заклинания капля за каплей его кровь изменяли. Весь год. А он противился этому, один.

– Заклинания? – Гинева сощурилась. – Не одно?

Арнава молчала мгновения, вспоминая, что видела на теле Никиты, и кивнула:

– Не одно. Целая сеть. Даже на пальцах проявились символы, когда заклинании начали действовать все вместе.

Брада немедленно вынула из внутреннего кармана одежды чародейское перо и протянула Арнаве.

– На земле пиши, – приказала она. – Всё, что помнишь, пиши.

Девушка опустилась на колени и начала выводить символы, которые успела прочитать.

– Одно заклинание точно – «слияние души», – говорила она. – Ещё одно, точно «замена воли», что и понятно. Если бы Скарад волю Никиты своей не подменил, хранитель его в три счёта в своём сознании скрутил бы. А остальные я не знаю, никогда не видела таких....

Арнава выводила символы пером на песке, и в воздухе над ней высвечивалось, написанное на земле. Старшие берегини приросли взглядами к цепочкам знаков.

– Даже не знаю, одно это заклинание или несколько, текст очень большой и нигде не повторяется, – говорила Арнава... – и не всё запомнила.

– Это одно заклинание, – внезапно сказала Брада, и тяжёлый вздох берегини заставил всех напряжённо посмотреть на неё.

Арнава подняла голову:

– Знаешь его, госпожа?

Брада молчала, оглядывая реющие в пространстве символы, как и Гинева. Лица обеих всё больше мрачнели.

– Вот уж... – верховная берегиня неожиданно для всех сглотнула ком в горле, – ...не думала, что когда-нибудь снова это увижу.

– Нам объясните! – подал голос Иван. – Что это такое?

Рир и Вурда, хмурясь, смотрели на обеих женщин, а князь, сложив руки на груди, ждал ответа.

Гинева взглянула на Браду:

– Что ж, давай ты. Ты более меня об этом знаешь.

Берегиня молчала мгновение, ещё осознавая насколько всё плохо, но утвердительно кивнула и сказала:

– Это заклинание называется «цепи сосуда». Очень мощное. Написано оно в тёмной магии и предназначено только для одного – связать Мрак и его носителя. Вписывается оно в кровь и навсегда в ней остаётся.

Оборотни и князь пока молчали, не понимая в чём суть.

– Единственным, кто на себя это заклинание навёл, был Скарад, – объяснила Брада. – Мрак сам выбрал его в носители, но с этими цепями они связались навсегда, так что изгнать его из тела повелителя уже было невозможно.

Арнава побледнела, выпустив из рук перо, упёрлась ладонями в землю, но всё равно покачнулась. Все по-прежнему молчали.

– Я в магических делах немного смыслю, – нарушил тишину Вурда, – но вроде, помню, что «слияние души» – это заклинание на крови и оно добровольное. Заклятую кровь надо принять по своей воле, иначе заклинание не запустится.

Берегини взглянули на ворлака.

– Понять хочу, как это всё могло случиться, – произнёс тот. – И как вы будете всё это магическое безобразие с хранителя снимать.

– И «замена воли», – добавил Иван, – оно ведь тоже не просто так работает? Нужно поддаться тому, кто хочет волю заменить. Хотя бы раз согласиться. А в заклинании «цепей» – неужели ничего такого нет? Условия наложения у него какие?

Ответом была тишина.

– Что? – Иван оглядел берегинь. – Или мы не правы?

– Заклинание «слияния души» требует принять кровь добровольно, – подтвердила Гинева. – Значит, хранитель её именно так и принял. Сам. Никто его не заставлял.

– Быть не может такого! – зарычал князь.

Но Арнава внезапно вздрогнула и замерла, тяжело дыша. Ведь она давно об этом думала и ответа не находила. А вот сейчас – когда уже поздно, всё поняла.

– Может, – берегиня едва совладала с дрожью в голосе. – Как хранитель во Мрак за мной вошёл? Как меня вытащил? Вот так он и смог. В святилище, когда вы все за мной пришли, вот тогда Таркор его и отравил. Значит, убедил его, что только так он за мной через Мрак озёр пройдёт – если в нём кровь Скарада будет. Никита из его рук её принял, чтобы меня спасти.

Арнава зарычала со слезами:

– Он сам и вывел Скарада из Мрака. Когда за мной вошёл, дух повелителя заклинанием «слияния души» к нему прицепился. А когда мы Саталир в озёра опускали, Скарада в том Мраке уже не было, он уже с Никитой был.

Берегиня замолчала, но черты лица играли болью и злостью, потому что злилась на себя в отчаянии. Никита, спасая её, дал Таркору душу свою отравить, а она не поняла.

– Но, а остальное? – мрачно спросил Вурда. – «Замена воли»?

– И здесь не обрадую, – вздохнула Брада. – Значит, в чём-то Скараду удалось хранителя убедить. Чтобы заклинание запустилось, достаточно поверить или пожалеть, посочувствовать. И готово. После этого что угодно можно говорить ему и всё его руками делать. Всему будет вера и понимание.

Арнава взглянула на Браду и хрипло вздохнула:

– А «цепи»?

Старшие берегини молчали.

– Ну же, – горячо зашептала Арнава. – Как снять заклятие «цепей»? Что делать?

Тишина не нарушилась. Гинева отрицательно покачала головой.

– Ничего, – наконец ответила Брада. – Заклятие цепей не снимаемо. Нет против него ничего. С момента, как оно было написано и применено Скарадом, больше никто и никогда его не использовал. И никакой защиты от него не создавали.

Арнава замерла, не дыша.

– Неужели ничего не можете? – не поверил Иван, оглядывая берегинь. – Столько знаний имеете и духа изгнать не способны? Хотя бы это сделайте. Без Скарада в голове Никита в себя придёт.

– Не так всё просто, князь, – покачала головой Брада. – Обычного духа, прицепленного простым заклятием или незавершённым делом, изгнали бы. Но это Скарад. Его дух сам по себе силён, а с Мраком всемогущ. И он знает все способы, которыми мы могли бы попытаться. И ни один из них он не позволит. К тому же, Никита принял его кровь сам, а это все заклинания закрывает намертво.

– Но хоть что-то же можно! – Иван не сдавался.

– Да, – внезапно ответила Гинева. – Можно предложить Скараду покинуть тело Никиты, а когда он откажется – уничтожить его вместе с мазурами и хранителем. Вот и всё, что мы можем. Не забудь, князь, что «цепи» не с повелителем Никиту связали, а с тьмой. С тем Мраком, который в здешних водах остался со старых времён. Самым тёмным, самым сильным. Что он сейчас делает с разумом хранителя и как развращает, мы не знаем. Даже если Скарада изгоним, может, уже поздно будет для Никиты. Может, поздно уже сейчас. И Мрак им владеет так же, как Скарадом. Ничего мы не знаем, князь! И поэтому если хранителя в живых оставим, то такого монстра можем выпустить, какого и представить не могли.

Иван аж вздрогнул:

– Нельзя так, госпожа, ты что?!

Рир стоял молча, только сглатывал, потому что от осознания всего, что слышит, его мутило.

– Кровь Никиты, хоть и отравлена, но по-прежнему кровь белого волка, – жёстко добавила Гинева, – и он по-прежнему связан с талисманами. Если Мрак такого носителя получит, то он легко призовёт девятый талисман. Остальные мы сможем удержать, но медальон хранителя нам неподвластен. А его сила проста – он как ветролом потоки магии режет и рассеивает. С такой силой всю ткань вселенной можно перерезать в лоскуты. Никита не понял, что создал и насколько опасен его талисман, зато Скарад прекрасно это знает! Так что – да, князь, не выйдет хранитель из города живым!

Молчание затянулось. Дыхание у всех охрипло, и в наступившей тишине слышно было только оно.

– Не выйдет живым, – повторила Гинева. – Если вариантов не будет у нас, кроме этого, то прости, Рилевич.

Иван ничего не ответил, стоял с пустыми глазами и не мог такого принять.

А к берегиням подошёл командир драконьей сотни вместе с триярами. Гинева просила позвать к ней старших воинов. Оборотни были в человеческом облике, но на их телах, обтянутых чёрными ремнями, мышцы то и дело вздувались, и носы на лицах оставались широкими. Волновались воины, дышали глубоко и часто.

– Самый старший мне нужен, – сказала Гинева.

Трияр, который с волками сегодня уже говорил, мрачно смотрел на женщину.

– Я самый старший из всех, кто остался, – произнёс он. – Я командир корпуса охраны внешней стены Темрюра. Я Керем.

– Меня послушай, Керем, – произнесла Гинева. – Я верховная берегиня Алавии, земель, что лежат за горами.

– Я понял это, – зло усмехнулся трияр. – Прав был царь Береиз. Он знал, что снова явитесь на нашу землю, только ждал вас позже. Думал, успеем подготовиться к встрече с вами, а вы обманом нашего правителя убили.

– Я тебе слушать меня велела, а не говорить, – остановила его Гинева. – Чтобы ты понял, зачем мы здесь. Ни ваши земли, ни ваш царь, ни народ – нам не нужны. Своих забот хватает.

Керем злобно глядел на женщину.

– Ваш царь сам нас позвал, – говорила берегиня, – позвал тем, что во внешний мир своих воинов отправил и заставил их на озёрах Мрака порезвиться. Но теперь не важно, кто и что начал. И у вас и у нас один враг – тот, который ваш город уничтожил и царя вашего убил.

– Так он с вами пришёл! – зарычал кто-то в толпе.

– Пришёл, – согласилась Гинева. – Только тайно от нас. Слышали о повелителе Скараде?

Трияры замерли, удивление появилось на лицах.

– Тогда знайте, – сказала берегиня, – он ваш враг. Дух его восстал и к нашему оборотню привязан. Чёрный дракон, который ваши земли уничтожил, сегодня на них вернулся.

Керем хмуро смотрел на женщину.

– Верить мне или нет, это скоро сам решишь, – сказала Гинева. – Когда Скарад себя проявит. Но мы здесь, чтобы его остановить. С тобой, или без тебя, с твоими воинами или без них, со всем народом или без него. Если хочешь землю свою защитить, то главное – нам не мешай. Чтобы не пришлось драконам пламя на вас тратить.

Берегиня протянула трияру раскрытую ладонь:

– Я тебе слово даю: когда всё закончим, мы здесь не останемся. Вернёмся домой. Никто вам грозить ничем не будет.

Керем перестал яростно скалиться, но и всё же с решением не торопился. Оглянулся на остальных.

– Советуйтесь, – сказала Гинева. – Людей успокой и воинов собери...

Трияр исподлобья взглянул на берегиню.

– И решайте, что делать будете, – добавила она. – Никого здесь не держим. Никто не пленник. Пусть люди и трияры, простые жители и воины, все уходят подальше.

Керем молчал, но дышал спокойнее и ноздрями перестал пар выпускать.

– Всё, иди думай, – отпустила его Гинева.

И едва сказала это, как внезапно сама вздрогнула, потому что ярко зажглись символы связи на её медальоне. Берегиня отвернулась от трияров и махнула рукой командиру драконов:

– Бери на себя. Если что будет нужно, помоги.

С Гиневой вместе вздрогнули Брада и Вурда, и Арнава шумно вздохнула, схватившись за медальон. У всех они засияли одновременно.

Иван и Рир напряжённо переглянулись.

– Что такое? – спросил князь.

Но ему не ответили. Все, на ком были медальоны, слушали. Слушали голос, звучащий в их головах.

Вурда напряжённо взглянул на Ивана и прошептал:

– Сейчас, князь, подожди секунду.

Гинева внезапно сделала глубокий вдох и нажала последовательность символов на своём медальоне.

– Будь по-твоему, – произнесла она.

От её украшения в воздух изошло густое сияние, обретая в пространстве очертания человеческой фигуры, и все замерли. Потому что узнали и нет. В свете медальона, запустившего заклинание создания образа, встал перед всеми... Никита. Только не он. Платиновые волосы хранителя пропитала чернота, как и его тело, прошитое цепочками символов. Но не это заставило всех похолодеть, а тёмный взгляд Никиты, ещё сияющий тонкими синими жилками в угольной радужке, хищный наклон его головы и улыбка влажных губ.

– Берегини, – произнёс совершено чужой низкий голос. – Я рад вам...

***

– Вот и всё, Никита, вот и всё. Получилось.

Спокойный голос дракона-оборотня касался слуха Велехова.

– Не всё, – произнёс он. – Ты же хотел талисман, который я создал.

– Нам его доставят, – засмеялся Скарад, и Никита ощутил его ладони на своих плечах.

Повелитель стоял за его спиной, и они вместе смотрели на город. Под стенами дворца плескались тёмные воды, наполнившие пропасти, окружившие здание. И всюду на улицах перекатывались по крышам громадные мазуры.

Никита, наконец, понял, почему эти создания признали его с самого начала. Он принял кровь Скарада, вывел его дух из Мрака озёр, и всё это время повелитель был рядом с ним, но не проявлял себя, наблюдая и ожидая нужного момента. Только чудовища, конечно, почувствовали своего хозяина.

– Правильно, – шептал Скарад на ухо Никите. – Теперь ты знаешь всё, что знаю я.

Велехов опустил голову. Он не хотел бы знать ничего из того, что вошло в его разум. Прямо сейчас он вспоминал, как на башне Темника повелитель передал Таркору свою кровь, на которую были наложены три заклинания. Скарад продумал всё, для того, чтобы оставить себе возможность начать всё заново.

За долиной озёр Мрака в землях Триярии оставались созданные им мазуры, которых он не стал использовать в своей войне с берегинями. Для поддержания жизни в них нужно было много воды, и это делало невыгодным их участие в боевых действиях на просторах Алавии. Мазуры – не наступательная армия, а оборонительная. И в этом они бесподобны. Но что важнее всего – под их охраной в Темрюре оставалось резервное хранилище. Никита назвал это так. Подземное озеро, оставшееся после войны с триярами, полное тьмы и монстров.

Хуже того: как и говорила Брада – нарушая равновесие, они неизбежно запускают в действие противовес. Когда берегини применили Саталир против Мрака в озёрах, эта тёмная суть – неизменная часть магического полотна, вечная и сильная, лишилась своей обители и устремилась в другое место – в хранилище Темрюра.

Скараду оставалась лишь малое – снова стать повелителем и оказаться там, где сосредоточена его армия чудовищ и сила Мрака. Для этого нужно было захватить душу и тело белого волка и привести его сюда.

Никита вспомнил слова Таркора, которые оказались пророческими. Оборотень сказал: Мрак ищет сильного носителя и тебя, хранитель, тоже найдёт. Так и случилось.

Тихие стоны коснулись слуха Велехова, и он обернулся. Царь Береиз ползал среди останков своих генералов вместе со своими сыновьями. Ноги и руки мальчишек покрывали глубокие колотые раны от зубов мазуров, из которых текла тёмная кровь.

– Что ты чувствуешь, Никита? – мягко спросил Скарад. – Каждый, в кого приходит Мрак, становится его частью, и все части подчиняются повелителю.

Дракон-оборотень засмеялся, взглянув на царя:

– Прикажи ему прыгнуть в пропасть. Он выполнит.

Велехов продолжал наблюдать. Береиз, тяжело дыша, поднял на него глаза.

– Расскажи мне, – произнёс Никита. – Как вышло так, что ты решил, будто Алавия тебе угрожает? Ты жил спокойно столько лет и вдруг подумал, что берегини нападут. Почему?

Царь заскрежетал зубами, перетирая их друг об друга.

– Ты знаешь ответ, Никита, – произнёс Скарад.

И Велехов вспомнил. Год назад Береиз нашёл подземное озеро и мазуров и, конечно, диадему. Его дед – царь Элесолема, не оставлял ему этот венец. Для этого ему надо было бы выжить в городе, утонувшем в море жидкой грязи, но он погиб. А сразу после этого мазуры, по приказу Скарада, доставили диадему в крепость Темрюр, где копали себе убежище. И когда через сто лет Береиз нашёл вход в подземные пещеры, венец всплыл ему в руки из чёрных вод. Потому что его заботливо поднесли сами чудовища. Надев диадему, царь трияров тоже стал рабом. Никита вспомнил прозрачную тьму в его глазах. Береиз давно не владел собой. Мрак этих вод управлял им.

– Я слышал, – прошептал царь, – я слышал голоса. Они говорили, что Алавия снова придёт. Мои неотмщённые предки воззвали ко мне...

– Не предки, – Никита почувствовал улыбку отчаяния на своих губах. – Нет, Береиз, голоса, которые ты слышал, были душами из тьмы. Они совратили тебя и заставили убивать. Ты заразил своих воинов Мраком, чтобы они стали рабами. Ты позволил им уничтожать людей. Как узнал обо мне? Тоже от голосов?

Скарад тихо засмеялся, и Никита мрачно взглянул на него.

Изо рта Береиза потекла чёрная кровь. Он кашлял, захлёбываясь ею.

– Да... да... от голосов, – клокотало в горле царя. – Они говорили, как заставить тебя прийти. Мой воин – Селим, тоже слышал их. Я послал его за тобой. Ты не должен был догадаться о том, что нужен им. Никто не должен был...

– В этом вы преуспели, – с болью прошептал Велехов.

За такой важной проблемой, как проникновение из внешнего мира, никто не подумал, что такие серьёзные действия нужны для отвода глаз, чтобы заманить хранителя туда, где его очень ждут. Но и разрушение дамбы было нужно Скараду. Если слить нынешние чистые воды озёр в долину Энсасера и соединить их с озером Темрюра, территория Триярии станет морем с островками. Охраной этого места сосредоточения тьмы, станут уже не люди и трияры, а монстры, которые не подпустят к нему никого. Это место станет новым вместилищем и обителью Мрака, и здесь он сможет расти вволю.

– Ты хорошо поработал, царь, – заметил Никита. – Всё, что от тебя требовалось, ты сделал. Но теперь ты не нужен.

Береиз захрипел, отползая от ног Велехова и пытаясь тащить за собой сыновей. Но те не двигались, абсолютно чёрными глазами глядя на Никиту. А он чувствовал в сознании детей пустоту. Они не боялись его. Они знали, что у ног своего повелителя. Им было всё равно убьёт он их или прикажет что-то сделать.