Текст книги "Девочка моя (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13

Андрей

Телефон оживает, едва я выруливаю с парковки.

Имя на экране заставляет усмехнуться. Вадим из немногих моих друзей, способных позвонить в воскресенье вечером без всякой причины, просто потому что ему стало скучно.

Принимаю вызов.

– Да, Вадь. Привет… Что-то срочное? Я за рулем.

– Никак нет. Просто звоню узнать, куда ты пропал. Мы в чате решаем, когда пойдем на футбол, а ты уже третий час не заходишь.

Ах, в чате. Есть у нас с друзьями такой, да. Ему лет сто. Мы создали его на заре эры мессенджеров, перед женитьбой Лехи – еще одного нашего приятеля, когда взяли на себя труд организовать для него мальчишник. С тех пор наши пути разошлись, Леха развелся, женился заново, эмигрировал и в крысу слился. А в чате под названием «Мальчишник в Вегасе» до сих пор кипит жизнь, пусть и совершенно никак с ним не связанная.

– Ясно. Ну, сейчас вернусь домой – почитаю. Дай мне полчаса.

– Катюха, напомни отцу позвонить крестному по приезде, – кричит в трубку Вадик.

– Не старайся, ее рядом нет. Я со встречи еду.

– В одиннадцатом часу? – не без подозрения в голосе протягивает приятель. – Я что-то пропустил?

Фыркаю. Мы в одной сфере варимся. Так что неудивительно, что Самойлов боится пропустить что-то важное. У нас нужно держать нос по ветру. Другое дело, что моя встреча сегодня никак не связана с бизнесом.

– Да нет, Вадь. Это личное.

– Неужели? Чарский, неужто ты вновь в игре? Кто она? Мы знакомы?

Я смеюсь. Вадик спохватывается:

– Ой, бля, она рядом, да?

– Нет, Вадик, – уже откровенно ржу. – Я один.

Самойлов и тут не теряется:

– А что так? Чтобы ты да не воспользовался случаем – это на тебя не похоже.

Выставив локоть в приоткрытое окно, киваю так, словно он мог бы меня увидеть. Разговор внезапно перестает меня забавлять. Вадик действительно чересчур хорошо меня знает. Мы знакомы тысячу лет. Он видел меня после смерти Эли. Знал, что первый год я вообще ни на кого не смотрел, а потом, не без внушений друзей, все же согласился, что имею право хотя бы иногда вспоминать о потребностях тела. Как знал и то, что для меня встречи с женщинами ограничивались исключительно сексом. Собственно, и женщин я для этого подбирал соответствующих. Тех, кто не строит со мной планов на будущее и четко понимает, какова их функция в моей жизни. До поры до времени меня это вполне устраивало. Это было удобно, честно и безопасно.

– Постой. Это же та фея из свечной лавки, да?! Насть, Чацкий мутит с… как ее? Ингой?!

Господи, а ведь еще говорят, что бабы – сплетницы.

– Вадик! – смеюсь, сделав выразительный жест – рука-лицо.

– Что Вадик? Да мы сразу поняли, что она тебя зацепила. Скажи, Насть? – обращается Самойлов к жене.

Я смотрю на загоревшийся зеленый. Неужели? Я тогда вроде бы ничего такого не делал. Но и мать, и теперь вот друзья что-то такое заметили. Видимо, неспроста.

– Ну, и?! – допытывается Вадим. – Вы на каком этапе? Настя, кстати, говорит, что Инга всем нашим понравилась. Так что ты ушами не хлопай. Сейчас нормальную бабу найти – не так-то просто. Ай… Насть, ты чего?!

На заднем фоне начинается какая-то возня. Кажется, Настя песочит Вадика за слово «баба». Под этот шумок я прощаюсь с другом и, посмеиваясь, обрываю вызов. Обсуждать с кем бы то ни было то, что произошло, я не буду, а Вадик явно так просто с меня не слезет.

«Ушами не хлопай», – говорит. А что делать? Ухаживать? Я никогда не был романтиком. Даже с Элей. Цветы покупал, конечно. Но устраивать из отношений красивую церемонию не умел и не считал нужным. Мы оба были слишком заняты жизнью, чтобы придумывать ей дополнительное оформление. Даже подарки мы выбирали вместе. Преимущественно практичные и дорогие.

А сегодня я почти двадцать минут выбирал ресторан. Придирчиво изучал меню и фото интерьера. Потом волновался, когда она долго не отвечала на сообщение. А увидев ее у входа, на несколько секунд вообще забыл, как положено разговаривать с женщинами, чтобы не выглядеть озабоченным идиотом. Вроде справился. Свидание удалось на славу. Но под конец я все же не мог не думать, что Катя осталась у матери до утра, и что на этот раз нам никто не помешает продолжить вечер! Однако почему-то не захотел торопить события. И просто отвез Ингу домой.

– Доброй ночи.

Она явно удивилась. Может быть, даже немного разочаровалась. А я сел в машину и уехал. Почему? Вовсе не из благородства. И уж точно не потому, что не хотел напроситься к ней в гости. Я в целом ее хотел каждую секунду этого вечера. Когда она смеялась, запрокинув голову. Слизывала с губ вино. Когда наклонялась над столом и смотрела на меня из-под ресниц, напропалую со мной флиртуя. Я хотел ее, да. Безумно. Но впервые за много лет мое желание не требовало немедленного удовлетворения. Мне не хотелось проверять, насколько далеко она позволит зайти. Не было желания ее торопить, чтобы воспользоваться пустой квартирой, удачно сложившимися обстоятельствами и тем напряжением, которое возникло между нами еще вчера. С ней любая спешка казалось неправильной. Подспудно чувствовалось, что затащив ее в постель вот так с ходу, я лишу нас чего-то важного. Того, что мы потом никогда не наверстаем.

Раньше я ограничивался лишь сексом, потому что все остальное мне было не нужно. А с Ингой я ловлю себя на том, что мне как раз интересно все остальное.

Например, мне до смешного любопытно, почему она при упоминании собственного бизнеса сначала улыбается, а потом словно закрывается изнутри. Почему иногда смотрит куда-то мимо меня и на несколько секунд исчезает из разговора. Почему рядом с Катей ее лицо становится таким, будто она одновременно счастлива и испытывает невыносимую боль. Почему после трех лет одиночества она все еще краснеет, когда мужчина замечает ее интерес. Мне хочется узнать, что она делает утром, когда не нужно идти в лавку. Какую музыку слушает за рулем. Что ненавидит. Чего боится. Почему она развелась. И какого черта при слове «муж» в ее взгляде мелькает не обида, а какая-то усталая нежность. Все вместе это оказывается важнее желания залезть к ней в трусики. Хотя и в трусики залезть, будем честны, мне хочется так, что в глазах темнеет.

Усмехаюсь, сворачивая во двор.

Телефон, лежащий на соседнем сиденье, загорается новым сообщением.

Сердце делает сальто. Я будто стряхиваю с себя добрую четверть века. Что-то не припомню я, чтобы в осознанном возрасте отношения с женщиной вызывали бы во мне столько эмоций.

«Спасибо за вечер. Осьминог действительно был хорош».

Подвисаю, глядя на экран. Бросаю взгляд на дорогу. И убедившись, что ни в кого не въеду, торопливо набираю:

«А я?»

Стираю. Глупость какая-то.

«Мне тоже понравилось».

Снова стираю. Сухо.

В итоге пишу:

«Данных теперь достаточно?»

Ответ приходит тут же. Инга явно не из тех, кто стал бы нарочно набивать себе цену мхатовскими паузами.

«Для предварительного заключения».

Я улыбаюсь.

«Тогда потребуется повторная экспертиза».

Три точки появляются, исчезают и появляются снова.

«Не исключено».

Внутри становится подозрительно хорошо от этих слов. Настолько хорошо, что я еще несколько минут с улыбкой пялюсь перед собой, когда подъезжаю к дому.

Поднявшись в квартиру, первым делом бросаю ключи на консоль в прихожей и машинально тянусь к выключателю. Снимаю пиджак, прохожу на кухню, ставлю чайник и только тогда понимаю, что ни разу за этот вечер, не поинтересовался, как там малая.

Бросаю взгляд на часы. Обычно к этому времени я уже как минимум дважды успеваю написать матери. Сегодня же забываю об этом напрочь. Чувствую себя неловко. Будто меня поймали на чем-то нехорошем. Нет, я не перестаю думать о дочери. Просто... весь вечер рядом со мной была другая женщина. И впервые за очень долгое время мир не вращается исключительно вокруг Кати, как все годы до этого.

Не решившись позвонить из-за позднего времени (вдруг они уже спят?), открываю переписку с матерью.

«Как вы? Как Катя?»

К счастью, ответ не заставляет себя долго ждать.

«Все прекрасно. Катюшка уснула около десяти. Даже сказку до конца не дослушала».

Я невольно улыбаюсь. Представляю, как мама сейчас сидит в гостиной с книгой, включив фоном телевизор, и вяжет что-то бесформенное и непонятное исключительно потому, что ей нравится сам процесс.

Следующее сообщение приходит секунд через десять.

«А как прошло твое свидание? Судя по тому, что кое-кто забыл о нас и думать – прекрасно».

Конечно. Можно было даже не сомневаться, что этот вопрос появится. Собственно, как и ответ. Усмехнувшись, строчу:

«Ты права».

«Я рада. Спокойной ночи, сынок».

И все. Никаких расспросов. Наверное, именно поэтому мне никогда не хотелось что-то скрывать от матери.

Мама. Мамуля. Мамочка… Мне с ней повезло.

Откладываю телефон, наливаю себе чай и только собираюсь открыть ноутбук, как сверху всплывает уведомление.

Мальчишник в Вегасе (148 непрочитанных сообщений).

Когда они только успевают это все настрочить? Открываю чат. С первой же строчки понимаю, что последние полчаса взрослые сорокалетние мужики самозабвенно срутся, выясняя, кто виноват, что на последнем футбольном матче наша команда проиграла с разницей в один мяч.

Керов ругает Вадика. Вадик винит судью. Серега парирует, что судья вообще-то был ни при чем, а продули мы из-за того, что Вадик последние двадцать минут матча изображал центрального нападающего, хотя вообще-то числится у нас в команде защитником. Еще пять сообщений посвящены тому, что после игры обязательно нужно пожарить мясо.

Я невольно улыбаюсь. Дважды в месяц, каждое второе воскресенье. Уже лет семь, а то и больше. Какие бы проекты ни горели, и что бы ни происходило в жизни, эти несколько часов мы стараемся не отдавать никому. Побегать. Проораться. Выпустить пар. Набить живот. Наутро вспомнить, что нам уже давно не двадцать. Покряхтеть. Отлежаться. И начать планировать новую встречу.

Быстро пролистываю переписку и добавляю уже от себя.

«Воскресенье. Одиннадцать утра мне подходит».

Сообщение моментально тонет под очередной порцией споров.

«Чарский жив!»

«Смотрите-ка, объявился».

«Керов, а ты так и не скинул фотки с прошлой игры!»

Тот тут же исправляется. Гляжу на скинутую с опозданием фотографию. Мы взмыленные и красные. С пластиковыми стаканчиками в руках. А на заднем плане смеется Настя, и носятся дети. Катя тогда тоже была. И хоть на фото ее нет, мы здорово провели время.

Прикрываю глаза, визуализируя Ингу в нашей компании. И понимаю, что у меня вообще ноль сомнений, что она бы отлично в нее вписалась. Собственно, на Катюхином дне рождения я уже имел возможность в том убедиться. Правда, черт его знает, как Инга относится к футболу. Некоторые женщины его терпеть не могут. Та же Элька ходила со мной чисто ради компании, в глубине души считая верхом идиотизма игру, в которой двадцать взрослых мужиков с азартом гоняет мяч по полю. Но ведь Инга не Эля.

Постучав пальцами по столу, открываю нашу с ней переписку.

«В следующее воскресенье мы с друзьями играем в футбол. После матча обычно жарим мясо и тусим до вечера на природе. Не хочешь к нам присоединиться?»

Несколько секунд в волнении смотрю на экран. Странно то, что мне гораздо легче было пригласить ее на свидание в ресторан, чем в свою компанию… А может, напротив, закономерно. Потому что после свидания можно разойтись, сделав вид, что ничего и не было. А футбол... Футбол – это уже моя жизнь. Мои друзья, которых я знаю больше двадцати лет. Мегабайты общих воспоминаний. Подколы, которые никто, кроме нас, не поймет. От этого так просто не отмахнешься. Я никогда не приводил в свою компанию случайных женщин. Да и неслучайных тоже. Собственно, после Эли вообще никого не приводил...

Медленно выдыхаю. Господи, Чарский... Ты же сейчас не на футбол ее зовешь. Ты приглашаешь ее в свою жизнь. И, кажется, хочешь, чтобы она в ней осталась. Просто признайся!

Признаюсь, да… И сразу становится легче. Кладу телефон на стол. Встряхиваю рукой. И тут же снова его хватаю, как раз в тот момент, когда в поле ответа появляются три пульсирующие точки.

– Да что же ты там сочиняешь... – тихо бормочу себе под нос.

Экран, наконец, вспыхивает новым сообщением.

«А если я ничего не понимаю в футболе?»

Хмыкаю.

«Не страшно. Там и игроки порой мало что смыслят».

«А, ну тогда ладно», – строчит Инга, добавляя смеющийся смайлик.

«Значит, мы заедем за тобой в десять».

«Буду ждать».

Лайкаю ее ответ и лишь в тот момент понимаю, что улыбаюсь уже минут десять кряду.

Глава 14

Инга

Понятия не имею, почему я соглашаюсь! Ведь воскресенье я вообще-то собиралась провести на работе, где наметила целую кучу дел. Нет, ничего особенного я не планировала. Так, хотела только разобрать документы, сверить остатки, посмотреть новые каталоги поставщиков, наконец-то переделать витрину, на которую уже неделю кошусь с раздражением. Словом, решить все те вопросы, которые обычно не требуют немедленного внимания, потому что ничего не случится, если задвинуть их в долгий ящик. И которые именно поэтому копятся. Убедив себя, что лучший отдых – это смена вида деятельности, я собиралась провести выходной с максимальной продуктивностью. Однако стоит Андрею написать про футбол, как я забываю и думать о том, что хотела.

Одно радует – о Кате он не пишет ни полслова, а значит… Что это значит, я понятия не имею, но, очевидно, что на этот раз вовсе не она подталкивает меня к новой встрече с Чарским. И это хорошо. Это честно. Мне бы не хотелось ничего от него утаивать. Особенно теперь, когда Андрей дал понять, что не прочь впустить меня в свою жизнь.

А я что? Я не знаю, господи! Мы всего ничего знакомы. Нравится ли он мне? Да, наверное… Хочу ли я его увидеть еще раз? Определенно. И провести время вместе с его друзьями мне тоже будет в радость. На Катюшином дне рождения у меня сложилось о них весьма хорошее впечатление. Да и я им вроде понравилась. По крайней мере, я не заметила от них никакой предвзятости. Все были очень доброжелательны. Та же Настя с первых минут разговаривала со мной так, будто мы не один год с ней знакомы. А я как-то растеряла подруг… И общение с ней неожиданно принесло мне много радости.

Вот и ответ на вопрос, да? Мне просто ужасно этого всего недостает.

Вытаскиваю джинсы, светло-серый лонгслив, легкую ветровку и кроссовки. Пока собираюсь, вдруг вспоминаю о своем обещании. Лимонный гель для душа! Настя так расстроилась, когда выяснилось, что их уже раскупили. Ну, ничего. Попрошу Андрея заскочить в магазин. Ему до него пять минут. Только бы застать его дома!

Открываю переписку.

«Привет. Можно тебя кое о чем попросить?»

«Если только не перенести нашу встречу».

Глупо, но я улыбаюсь.

«Нет. Ты не мог бы зайти в мою лавку? Помнишь, Настя хотела лимонный гель для душа? Тогда его весь раскупили, а как раз сейчас привезли новую партию. Я обещала ей передать. Лиза соберет для тебя пакет».

«Без проблем. Через десять минут выхожу».

«Минутку, дам Лизе ЦУ».

Гляжу на экран, а губы растягиваются в улыбке. И почему так? Это даже флиртом не назовешь, но почему-то после этих сообщений внутри становится удивительно тепло. Будто просить его о чем-то – совершенно естественно. Разве не удивительно?

Стараясь не придумывать ничего лишнего, набираю номер Лизы.

– Доброе утро!

– Доброе. Лиз, слушай, сейчас к тебе заедет Андрей Чарский, помнишь?

– Конечно. Как забыть такого красавчика?

Закатываю глаза, в очередной раз подумав о том, что от Лизы надо все-таки избавляться, и ровным голосом замечаю:

– Отложи, пожалуйста, три лимонных геля для душа и красиво их упакуй. Андрей заберет.

– О-йо-йо… Чем это пахнет? Новым романом? А как же твой бывший?

– Лиза! Даже если так, тебя это не касается!

– Ладно-ладно. Я так понимаю, товар ваш красавчик оплатит?

– Нет. Просто отдай, и все. Как это провести, я разберусь завтра.

В конце концов, после матча ребята планируют шашлыки, и поскольку я не успела подготовить никаких угощений, будет честно хоть так внести свою лепту. Отблагодарив девочек за старания.

Эсэмэска «Мы подъехали» приходит минут через сорок.

Мы.

Значит, Катя все-таки с ним.

Я подхватываю ветровку и почти бегом спускаюсь вниз, ругая себя за совершенно нелепую торопливость. Машина стоит у подъезда. Андрей выходит из нее, чтобы открыть мне дверь, как только я выскакиваю на крыльцо, и у меня перехватывает дыхание. Господи... А ведь я впервые вижу его в неформальной одежде.

На нем темно-синяя футбольная форма, черные тейтсы и рашгард, облепивший широкие плечи и бугрящиеся мышцами руки. Почему-то именно в этот момент до меня, наконец, доходит, что он в отличной форме. А я почему-то совершенно этого не замечала. Или замечала, но до поры до времени это просто не имело значения. И никак меня не волновало.

– Доброе утро.

– Доброе...

Меня подводит собственный голос. Андрей улыбается.

– Готова?

– Кажется, да.

Я как последняя дура не могу отвести от него глаз. Чарский ловит мой интерес и хищно оскаливается. От его низкого смеха у меня становится горячо внизу живота. Господи. Что со мной происходит?

Смущенно отвожу взгляд, как тут распахивается задняя дверь, и мне навстречу выскакивает Катюша.

– Ма… Инга!

С облегчением обнимаю малышку.

– Привет, мое солнышко.

– Пливет! А мы узе заезжали в лавку! И взяли какао. Я хотела угостить и тебя, но как-то незаметно сама все выпила.

Она болтает без остановки, показывает новую заколку, рассказывает что-то про мяч и про то, что папа обязательно сегодня забьет гол.

Я улыбаюсь, отвечаю, глажу ее по волосам... Но не сказать, что малышка завладевает моим вниманием полностью, как это было раньше. О, нет. Я буквально каждой клеткой тела чувствую внимание ее отца. И, пожалуй, впервые оно волнует меня даже больше, чем Катино присутствие.

Это какое-то безумие. Мне сложно дышать! Грудь будто сковало тесным железным обручем. Все тело немного потряхивает…

– Давайте-ка по местам, а то опоздаем.

– Я назад сяду, – бормочу, отводя глаза от открытой передней двери. – К Катюше.

Надо же как-то возвращать себе самообладание!

Если Андрей и недоволен таким поворотом, то спорить со мной не берется.

Помогаю Кате устроиться в кресле и отхожу, когда Чарский ловит меня за руку.

– Только не думай, – говорит он, явно испытывая неловкость, – что я вновь хочу ее на тебя сбагрить. Там полно народу. Друзья, их жены, дети. За Катей всегда есть кому присмотреть.

Что он имеет в виду, понимаю далеко не сразу. Он что, серьезно думает, что присутствие Кати может меня смутить? Или что я решу, будто меня снова пригласили в качестве бесплатной няньки? Ну-у-у… Вероятно, его можно понять. Далеко не каждая женщина, впрочем, как и мужчина, готова взять на себя заботы о чужом ребенке. В конце концов, Андрей не в курсе, что Катя мне не чужая. И что мне ее общество только в радость. И слава богу, конечно. Мне даже представить страшно, что бы он подумал, знай правду.

– Андрей, все нормально.

– Я просто хочу сразу прояснить этот момент.

– Да-да. Я тебя услышала. Ты тоже меня послушай. Я же изначально отдавала отчет, что у тебя ребенок, так что… – пожимаю плечами. Он не без облегчения кивает. Открывает для меня дверь и незаметно касается волос губами, когда я протискиваюсь внутрь. Это совершенно невинное касание. Но меня от него ведет, будто пьяную. Пульс частит. Венка на запястье дергается, пульсирует. В ушах шумит кровь. Ощущение, что кто-то без спроса выкрутил до предела чувствительность, а кожа вмиг истончилась, став почти прозрачной и до боли чувствительной. И раскалился воздух. С ума сойти.

Я торопливо забираюсь на заднее сиденье, старательно пристегиваюсь, поправляю ветровку, хотя поправлять там совершенно нечего. Мне просто нужно занять чем-то руки. А лучше голову, чтобы перестать думать о том, что Андрей сейчас всего в полуметре от меня. Что стоит ему повернуться – и наши взгляды встретятся, а губы сольются.

– Все пристегнулись? – спрашивает он, поудобнее устраиваясь за рулем.

– Да! – радостно отзывается Катя.

Я лишь киваю. Голос мне сейчас не принадлежит. Андрей бросает на меня короткий взгляд в зеркало заднего вида, и между нами натягивается невидимая струна. Которую, это очевидно, он тоже чувствует. Не знаю, откуда берется эта уверенность. Просто знаю – и все.

Взволнованно облизываю губы и утыкаюсь в телефон, чтобы отвлечься. Сначала вообще ничего не вижу – картинка перед глазами плывет. Потом все же различаю сообщение от Лизы:

«Поручение выполнено. Ваш красавчик все оплатил».

Ну, вот как так? Почему я сразу не додумалась объяснить, что это подарок?

Смущенно наклоняюсь вперед.

– Андрей...

– М?

– Вышло недоразумение. Тебе не стоило оплачивать гели. Это мой подарок для девочек. Давай я тебе переведу…

Он бросает на меня быстрый взгляд и, не отрываясь от дороги, едва заметно улыбается.

– Тс-с-с...

Я удивленно моргаю.

– Я динозавр, Инга. Вымирающий вид мужчин, считающих, что на свиданиях мужчина платит, – говорит он так спокойно, будто сообщает общеизвестный факт. – Ты как? Окей? Или поражена в самое сердце?

Смеюсь.

– Окей.

Как это ни странно, я совсем не чувствую себя ущемленной. Хотя и считываю некоторую резкость в его ответе, которую он прячет за шутливым тоном. Но спорить с ним не хочется. Потому что феминизм в своей базовой идее – это про свободувыбора и равноправие, а не про запрет на проявление щедрости или традиционного ухаживания. Хочется ему заплатить – пожалуйста. Вряд ли он думает, что это к чему-то меня обязывает. А готовность взять на себя ответственность даже в таких мелочах – самое сексуальное, что может быть в мужчине. Ловлю себя на том, что мне хочется придвинуться ближе. Почувствовать его тепло. Услышать запах его кожи, смешанный с терпким ароматом мужского парфюма, которым пропитался салон машины. И чтобы он еще чуть-чуть покомандовал этим своим строгим голосом.

Кажется, я все больше в него влипаю. Надо с этим завязывать. Поворачиваюсь к Катюше:

– Папа сказал, что ты ездила к бабушке?

– Да-а-а… Она сажала калтошку.

Катюша улыбается и мгновенно перетягивает мое внимание на себя. Время в пути проходит незаметно. Через полчаса я уже с интересом разглядываю поле, оказавшееся совсем не таким, как я его представляла. Собственно, представляла я стадион, а моему взору открывается обычный спортивный комплекс с искусственным газоном, сеткой по периметру и несколькими рядами пластиковых кресел для зрителей, построенный в одном из прилегающих к столице закрытых поселков. В стороне от которого расположена зона отдыха с дымящимися мангалами.

– Посмотрите, кто пришел! Андрей… Инга! – первой меня замечает Настя и энергично машет рукой. – Иди сюда!

Рядом с ней сидят еще несколько женщин. Одна мне уже знакома – я видела ее на дне рождения Кати. С двумя другими мне только предстоит познакомиться. Дети разных возрастов носятся тут же. Самому старшему, кажется, лет десять. А младший пока еще мирно посапывает в коляске, совершенно не интересуясь происходящим вокруг.

Мы немного припозднились, поэтому Андрей тут же убегает на поле, а я остаюсь среди женщин, в компании которых ощущаю себя вполне комфортно.

– Ну, что? Делаем ставки?

– Серьезно? – удивляюсь я. – Вы прямо деньги ставите?

– А то! Победителей нет. Проигравших тоже. Все средства уйдут на нужды детской футбольной команды. Здесь небогатые детишки играют.

– Ну, тогда я ставлю на наших.

– Надо еще счет указать.

Машинально ищу глазами Андрея. Он вовсю раздает указания товарищам по команде, размахивает руками, смеется, хлопая Вадика по плечу и, обняв того за шею, прижимает к боку и что-то вновь говорит, заставляя друзей давиться смехом.

Я закусываю губу, понимая, что именно здесь он открывается мне с той стороны, с которой я его еще, пожалуй, не знаю. Оказывается, спокойный как танк, собранный, немного опасный Чарский может быть азартным и озорным как мальчишка. А как он командует? Будто даже не сомневается, что его будут слушать. И ведь слушают! Даже когда он довольно резко что-то бросает защитнику, тот не обижается и не спорит. Только поднимает большой палец и бежит занимать свою позицию.

Я невольно улыбаюсь. Интересно... Сколько еще мне о нем предстоит узнать?

– Пять тысяч на то, что сыграют три ноль.

– А-ха-ха. Смотрю, ты в Андрюшке нашем не сомневаешься! – подмигивает мне Наташа.

– Да зачем бы она стала на него тратить время, если бы сомневалась? – изумляется Настя. – Я не понимаю женщин, которые думают, что смогут вылепить из мужика его лучшую версию.

– Ой, не говори. Вот Витька наш сколько лет мозги своей Кире делал?

– Кира – это бывшая девушка Виктора, – пояснила для меня Настя, ткнув пальцем в одного из игроков. Хоть мне их всех и представили, где кто, с первого раза я, конечно же, не запомнила. Так что помощь Насти приходится как нельзя кстати. – Напомни, сколько они встречались?

– Пять лет!

– С ума сойти. И все же она на что-то надеялась… Я так считаю: через год не сделал мужик предложения – иди гуляй. А ты как думаешь?

– Согласна… – начинаю я и отвлекаюсь на зазвонивший телефон. Ауч. Гуськов! Ну как не вовремя, а? Вот что мне с ним делать?