Текст книги "Эндшпиль (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13

Марина

К концу дня я чувствую себя героиней передачи «Выжить любой ценой». Спина отваливается. Ноги подкашиваются. А руки дрожат так, словно я не помидоры сажала, а разгружала вагоны с углем.

И что удивительно – в этот раз все происходило на абсолютно добровольных началах. Никто надо мной не стоял, нудя над душой, что я не выйду гулять, пока не соберу долбаного колорада с пары гектар картошки.

Так зачем это все? Я даже себе не могу объяснить. Возможно, во мне проснулись крестьянские гены.

Психанув, обещаю себе, что в следующем году – никаких огородов. В лучшем случае высажу какие-нибудь цветочки.

Так, стоп. В следующем году?!

Да ну нет!

Едва передвигая ногами, тащусь к дому. Только открываю дверь, в нос ударяет аромат выпечки, жареного лука и мяса. Ко всем прочим свалившимся на меня бедам добавляется обильное слюноотделение. Интересно, насколько я поступлюсь своими принципами, если отужинаю приготовленными «свекровью» харчами?

Прерывая ленивый ход моих мыслей, из гостиной доносится трагический женский вой:

– Ты разбил мне сердце-е-е!

Ух ты. Похоже, кое-кто прочно сидит на турецких сериалах. Вот тебе и аристократия. Вспоминаю, как эти две на меня накинулись, и с сожалением прохожу мимо кухни. Не буду я ничего есть – у нас контры.

В поисках Рамиля обхожу дом, но его нигде нет. Похоже, он уединился в своем кабинете. Интересно, а его матери с бабкой туда тоже заказан ход? Если так, то я готова ему аплодировать. Ну и что, что он прячется от этой парочки вместо того, чтобы выставить их за ворота? Это тоже какой-никакой протест.

Стараясь не отсвечивать, быстро поднимаюсь наверх. Горячий душ после такого дня воспринимается едва ли не божественным откровением. Упругие струи воды бьют по натруженным мышцам, заставляя меня стонать в голос от облегчения.

Господи. Как же я задолбалась! Натягиваю шорты, футболку, кое-как сушу волосы. Но мой голодный желудок урчит едва ли не громче фена, так что я быстро сворачиваюсь и плетусь в кухню.

– Я полюбил тебя с первого взгляда!

– Ложь! Ты спал с моей сестрой! – продолжается сериал.

Ну, ничего себе у людей проблемы! Может, у меня еще все не так плохо?

Взгляд цепляется за блюдо с пирогом. Золотистая корочка выглядит так аппетитно, мамочки. А еще же он явно мясной!

Секунд пять я честно пытаюсь противиться этому искушению. Но голод, как известно, не тетка...

– Ну и черт с вами, – бормочу обреченно и хватаюсь за нож. В меня много не влезет. Один ма-а-аленький кусочек. А потом думаю: какого черта? Позориться – так с размахом. И ни в чем себе не отказывая, отрезаю ломоть размером с кирпич.

Есть под надзором Динары Александровны я морально не готова, поэтому быстро хватаю добычу и удираю наверх. В комнате темно. Я бедром закрываю дверь, забираюсь на кровать с ногами, откусываю первый кусок, и тут слышу:

– В крысу хаваешь?

Да блин!

– Господи! – шиплю, хватаясь за сердце. – Ты ненормальный?!

Рамиль сидит в кресле у окна. В полумраке. В домашних штанах и черной футболке. На коленях ноутбук.

Комната Синей Бороды, значит, все-таки выпустила своего хозяина.

Шакиров смотрит на мой пирог. Я демонстративно откусываю едва ли не половину и принимаюсь с остервенением жевать. Рамиль смеется.

– Очень смешно? – бурчу я, прижимая тарелку к груди. – Между прочим, я весь день не ела.

– Эх, женщина. Где твои принципы?

– Пирог их здорово потрепал.

Шакиров фыркает в кулак. Господи. Он в целом очень красивый, а когда вот так смеется…

– Очень вкусно. Кажется, твоя мать выбрала нетривиальный способ меня умертвить. Смерть от холестерина будет такой же мучительной, как и долгой… Но ты все равно напиши на моем надгробии, что я пала в неравном бою с кулебякой.

Рамиль качает головой и возвращается к ноутбуку, но я замечаю, что уголок его рта все еще подрагивает. Чтобы опять на нем не залипнуть, утыкаюсь взглядом в тарелку.

– Наешь несколько килограмм. Подумаешь…

– Не-не-не, я сейчас сгонять буду, – сообщаю с набитым ртом. – У меня по плану кардио, – вру напропалую, поигрывая бровями. И вдруг выпаливаю: – Хочешь со мной?

Рамиль медленно поднимает взгляд от экрана, свет которого придает его лицу какой-то совершенно демонический вайб. В его глазах натурально отражается преисподняя!

– Кардио? – сипит он, облизнувшись, как Серый волк, – Почему бы и нет?

Не оставляя сомнений в том, о каком именно кардио этот пошляк подумал, Шакиров откладывает ноутбук и протягивает ко мне свои загребущие руки!

– Да я погулять хотела!

– Погулять? – недоуменно ведет бровью. Я подаюсь немного вперед и рявкаю, выпучив глаза:

– Да!

– По деревне?

– Почему нет?! Кажется, мы проезжали какой-то парк.

Зачем я настаиваю? У меня абсолютно нет сил гулять. После кулебяки – единственное, чего мне хочется, так это поспать. Тем более что завтра кое-кому на работу. Два выходных, которые пришлись на понедельник и вторник, пролетели как один миг, а я так и не отдохнула.

Рамиль кривится, проводит ладонью по заросшей шеке.

– Забудь, – пищу я, отставляя тарелку на тумбочку.

– Да нет, – возражает он спешно. – Я не против. Гулять так гулять. Пойдем.

Встает и, главное, мне руку протягивает! Откажусь – подумает, что я малахольная. Стараясь особенно не кряхтеть, сползаю с кровати.

– Только недолго. Мне завтра на работу. Кстати, отсюда ходит какой-то транспорт?

– Я тебя отвезу. Заодно и позанимаюсь, – заверяет Рамиль.

Так и идем, держась за руки, вниз по лестнице, когда нам наперерез выскакивает Динара Александровна.

– Вы куда это собрались на ночь глядя?

– Гулять.

– Какой гулять?! Время – девятый час. У тебя турнир, Рам!

– Мам, – устало прикрывает глаза Шакиров, – Мне тридцать лет. И мне не нужно спрашивать у тебя разрешения, чтобы пройтись!

– На улице похолодало. Всегда так перед Пасхой. Простынешь. Потом с температурой будешь играть? Или, может, у тебя вообще план отсидеться на карантине?

– Мы недолго, – миролюбиво обещаю я.

– Я с сыном говорю, – отмахивается «свекровь».

О-о-о. Ну... удачи, че.

– Я прослежу, чтобы Рамиль не бегал босиком по росе.

Шакиров закашливается, кажется, маскируя смешок.

– Пойдем, – быстро говорит он и, не слушая материнских причитаний, толкает дверь.

Его ладонь теплая и большая, пальцы уверенно смыкаются на моих. И моя рука ложится в нее идеально.

Динара Александровна что-то возмущенно выговаривает нам вслед, но дверь закрывается раньше, чем я успеваю разобрать хоть слово из ее пламенной речи. И хорошо. Как-то я устала от претензий этой несносной женщины. Расслабляюсь, лишь выйдя за ворота. На улице в самом деле прохладно. Лицо обдает свежим ветерком, пахнущим хвоей, черемухой и, как ни странно, печным дымом. Невольно начинаю дышать глубже... Кайф!

– Что? – спрашивает Рамиль.

– Пахнет дымком. Чувствуешь?

– Наверное, кто-то затопил баню.

– А у нас в деревне так осенью пахло, – делюсь я неожиданно всплывшими воспоминаниями. – У меня прямо флешбэк. – Прикрываю глаза, продолжая шагать вперед, и зачем-то в деталях ему их описываю: – Ранние сумерки, огород, наконец, убран, и в каждом домике затоплена печь. А ты идешь домой с гулек – счастливый, хотя руки замерзли и нос течет. И впереди вся жизнь!

– Да ты почти Бунин…

– Смейся-смейся.

– Я не смеюсь. Правда похоже.

– Ты читал Бунина?

– А что, это не круто?

– Да почему? Я поражена в самое сердце. Думаю даже, может, тоже перечитаю.

Рамиль фыркает. И это такое хорошее, мирное фырканье, что я довольно улыбаюсь.

Мы идем по улице. Поселок у нас небедный. Возле каждого дома установлены красивые фонари. Дорога широкая, и есть тротуар. Дома все подчистую за высокими заборами – один другого помпезнее.

– Ничего себе, – протягиваю я, разглядывая очередной особняк с балконами, арками и входной группой размером с сельский клуб. – Это что, частный дом или филиал ЗАГСа?

– Дом, конечно, что ты выдумываешь?

– Люди правда в таком живут? Там же, если мужа потеряешь, можно смело объявлять в розыск.

– Или отследить его по геолокации, – вносит свое предложение Шакиров.

– Хорошо, что у тебя домик поменьше.

Рамиль поворачивает голову.

– Почему?

– Я тебя даже в нем не нашла, – пожимаю плечами. – А уж в таком и подавно.

– Когда это ты меня искала?

– Когда пыталась понять, нужна ли тебе моя помощь, или ты своими силами от родни отбился.

Рамиль хмурится. Качает головой, но уголок рта снова дергается.

Погожий вечер, золотой свет фонарей, аромат цветущих садов и рука Рамиля в моей… Хорошо. Так спокойно и тихо, как давно уже не было. Значит, жди какого-то пиздеца, да? Ловлю себя на этой мысли и злюсь. Повторяю, что это просто дурацкие установки, которые в нас вбивают с детства. Что за счастье не надо платить, а если посмеешься – то вообще не факт, что поплачешь. Но избавиться от них, даже будучи человеком осознанным, очень сложно.

Задумавшись о своем, не сразу обращаю внимание на жалобный писк. Но тот становится громче, и я всё-таки настороженно замираю.

– Мяу-у-у…

– Слышал?

– Нет, – слишком поспешно отвечает Рамиль.

– Врешь.

– Марина…

– Там кошка.

– Еще бы, тут в каждом дворе, и не по одной!

– С этой что-то случилось. Она плачет.

Он смотрит на меня так, будто я только что сообщила, что умею разговаривать с грибами. Понятно. Эмпатии от Шакирова мне не дождаться.

Что ж… Высвобождаю руку и иду на звук. Рамиль обреченно вздыхает за спиной. Мяуканье повторяется. Уже ближе. За декоративными кустами у забора, рядом с мусорными контейнерами, шевелится что-то серое.

– Ой, маленькая…

Кошка оказывается вовсе не маленькой. Просто очень худой. И несчастной. Колтуны на серой пушистой шерстке намекают, что кисуля явно бездомная. Как только сюда забрела? Опускаюсь на корточки:

– Кис-кис…

Кошка бросает на меня совершенно несчастный взгляд и, жалобно мяукнув, ковыляет ближе, поджимая заднюю лапу. Господи… Да она еще и беременная.

Кошусь на Рамиля, пытаясь понять, обратил ли он на это внимание. Ведь если все-таки ее состояние от него не укрылось, у меня не будет шанса спасти блохастую.

– Ее надо забрать, – говорю я.

– Нет, – выдает Шакиров, не задумавшись ни на секунду.

– Рамиль…

– Нет, Марина.

– Она ранена.

– Можно вызвать службу.

– Какую еще службу?!

– Какую-нибудь. Я уверен, есть какая-то служба, которая занимается такими вопросами. Мы не можем притащить в дом блохастую кошку с улицы.

– Мы можем отвезти ее в ветеринарку. Где ее приведут в божеский вид и поставят прививки.

Я делаю глаза кота Шрека и складываю руки лодочкой на груди. Дескать, ну, пожалуйста, Рамиль! Кошка же медленно отступает, но далеко не уходит. Видно, сил у нее немного. Мое сердце сжимается.

– Иди сюда, моя хорошая… Ну иди, а? Мы тебя не обидим.

– Марина, не вздумай ее коснуться!

– Ее нужно отвезти к врачу.

Кошка жалобно мяукает. У меня с детства слабость ко всему брошенному, голодному и никому не нужному. Может, потому что я сама всю жизнь боялась оказаться именно такой.

– Марина, у меня турнир через неделю.

– А у нее лапка болит сейчас… Ну, давай, ты иди, а я такси вызову, – сдаюсь.

Рамиль проводит ладонью по лицу. Опять матерится под нос. Заметила я за ним такую привычку – материться в состоянии бессилия. Интересно, он это контролирует? Или это какая-то разновидность синдрома Туретта?

– Оно сюда в это время час будет ехать!

– Ну, а что мне делать?! Я не могу ее бросить, ясно?!

Я злюсь. Шакиров все сильнее нервничает. Готова поклясться, еще немного, и он сольется. Просто выставив нас обеих.

Что ж… Не могу его осуждать. Мне заранее было все про него понятно.

Осторожно протягиваю руку к кошке. Та нюхает пальцы и нерешительно потирается о них мордочкой.

– Рамиль, пожалуйста, – делаю последнюю попытку я.

– Нет. И даже не смотри на меня! Это не подействует, Марин. Я серьезно!

Точно? Моргаю. К счастью, глаза и правда подозрительно щиплет, и мне не приходится сдавать экзамен по актерскому мастерству, изображая слёзы… Те довольно органично скатываются по щекам.

Запрещенный прием? Да. Но я и близко не могу предугадать, как Рамиль на него отреагирует. Уж слишком он своеобразный.

– Она же замерзнет, – шепчу я. – И лапа у нее… Посмотри. Ну, пожалуйста. Мы просто отвезем ее к врачу. А потом уж будем решать, что с ней делать.

Шакиров послушно переводит взгляд с меня на кошку, кажется, примерно одинаково ненавидя в моменте и меня, и ее. Вновь чертыхается. С психом отходит, запрокидывая голову к черному небу. Растирает лицо руками. Боже мой… Да он в таком отчаянии, что я, кажется, даже на расстоянии чувствую, как нелегко ему дается эта борьба. И мне жаль его едва ли не больше, чем кошку… В какой-то мере он тоже болен.

– Ладно. Я на такси. А там погуглю приюты… – не выдержав напряжения, кричу ему вдогонку. Шакиров делает резкий жест рукой, отмахиваясь от моих слов. Пар клубами вырывается из его рта – так тяжело он дышит, из глаз сыплются молнии.

Ясно, что ловить здесь мне больше нечего. Он мне не помощник. Смирившись с этим, решительно протягиваю руки к кошке. Как тут он меня удивляет.

– В нее завернешь. Я схожу за машиной, – рычит, швырнув в меня снятой на ходу толстовкой.

Да?! Да! Улыбаюсь так широко, что щеки начинают болеть. И воплю ему вслед:

– Ты лучший.

– Нет. Я идиот. Если она поцарапает мне кожу в салоне…

– Поняла! Клянусь, я этого не допущу!

Рамиль кивает и стремительно удаляется. А я прижимаю теплый серый комок к груди, гладя огромное беременное пузо.

Глава 14

Марина

Я хочу лечь на сложенные на столе руки и умереть. А ведь еще даже не обед. Чувствую себя, будто снова вернулась в те времена, когда должна была совмещать учебу с работой официантки. Жизнь с Артемом меня разбаловала. Я отвыкла так мало спать. После вчерашней ночной поездки в ветеринарку и двух истерик – Рамиля и кошки, обернувшихся для меня от силы парой часов полноценного сна, я существую исключительно на кофеине, злости и силе воли.

А между тем произошедшее никак не отменяет моих рабочих обязанностей. Надо как-то шевелиться. Что-то делать.

Клуб живет своей обычной жизнью. В холле пахнет дорогим парфюмом, свежемолотым кофе и деньгами. По мраморному полу цокают каблуки. Из тренажерного зала доносятся ритмичные звуки музыки. А из спа тянет эвкалиптом и влажным теплом. Мне бы сейчас туда… Отдохнуть как следует, немного расслабиться.

Но вместо этого я в третий раз перечитываю фамилию клиента в записи и никак не могу вспомнить, чего от него хотела – напомнить о тренировке или, напротив, перенести, из-за того что один из тренеров сломал руку и угодил на больничный.

Телефон вибрирует. Рамиль. Опять! Господи…

«Она поела».

Несколько секунд тупо смотрю в экран. Потому что на этот раз он удивительно немногословен. Как я и думала, следующее сообщение приходит буквально тут же:

«Совсем немного».

Потом:

«Это нормально?»

И две фотографии. Очевидно, до и после еды.

Господи.

Гамби сидит в коробке, явно сто раз пожалев, что мы вообще полезли ее спасать.

Невольно улыбаюсь, вспоминая, что кличку кошке придумал Шакиров. Я специально его к этому подтолкнула. Потому что безымянную кошку можно отвезти в приют и убедить себя, что поступил правильно. Но когда ты сам дал ей имя… вряд ли. Все же хорошо, что Рамиль слишком поздно разгадал мой коварный план.

Так вот, что касается клички, изначально Шакиров предложил назвать Гамби Гамбитом.

– Она появилась из ниоткуда, разрушила мою психику и заставила делать то, чего я не планировал. Что это, если не Гамбит? – возмутился моим искренним удивлением.

– Кто… – поправила я. – Ты думаешь, это мальчик?

– А что? Нет? – насторожился Рамиль, с еще большей опаской поглядывая на свернувшуюся клубком у меня на руках блохастую.

– Нет. Это девочка. – После этих слов Шакиров совсем уж разнервничался, поэтому я поспешила перевести тему: – Может быть, тогда Гамби? А что? Звучит! Гамби… Ты знаешь, что ты теперь Гамби? – поинтересовалась у кошки я, почесывая за ушком. Шакирова передернуло. Он оказался ужасно брезгливым. Возможно, он и сексом занимается исключительно в стерильных условиях.

А-а-а… Зачем я об этом подумала?

А главное, о чем я думала до? О кличке, кажется? Так вот, я полагала, что будет у нас какая-нибудь Дымка. Ну, или Сима на худой конец. Но Гамби тоже ничего. Необычно.

У нас? У нас, да?! Марина, куда ты, блин, лезешь?!

«Рамиль, я на работе».

Ответ прилетает мгновенно.

«У меня тоже полно дел!»

«Ну, так возьми и займись ими! Какого черта ты сидишь с кошкой в сарае?!»

Мне действительно это было сложно постичь, но, похоже, Шакиров оказался гиперответственным заводчиком. И как это вязалось с тем, что в дом Рамиль Гамби не пустил – я не представляю. Впрочем, сарай, в который мы заселили кошку, сейчас был обустроен лучше, чем некоторые съемные квартиры, в которых мне самой доводилось жить. Коробка. Плед. Переноска. Миски. Лежанка. Куча игрушек. Рамиль скупил, кажется, весь зоомагазин при ветеринарке.

«Она ушла в угол».

«И шипит».

«Мне кажется, она меня ненавидит».

Он абсолютно невыносим, но вместо того, чтобы разозлиться, я начинаю тихонько посмеиваться.

– Что? – улыбается Дина, видно, тоже заразившись моим весельем.

– Рамиль шлет фотки Гамби…

– Покажи!

– Сейчас.

Строчу Шакирову:

«Оставь ее. Я серьезно. Она выжила на улице, выживет и тут! Все. Не отвлекай меня».

И отправив ему сообщение, открываю фотографию Гамби и протягиваю Динке.

– Хорошенькая. Может, мне тоже кого-нибудь завести? – вздыхает та.

– А разве в съемной можно? – удивляюсь.

– Да там так все запущенно, что кошка вряд ли сделает хуже.

– Это правда. Но ты все равно уточни, чтобы не было неприятностей. А котенка я тебе выделю. Гамби вот-вот родит.

– Не знаю, как ты втянула в эту авантюру Шакирова, – тихонько замечает напарница.

– Сама в шоке, – соглашаюсь с Диной и с тяжелым вздохом все-таки набираю номер клиента, чтобы предупредить того о переносе тренировки.

Кое-как дотягиваю до обеда, на который решаю не ходить – поев, я точно усну прямо за стойкой. Вместо этого варю себе двойной эспрессо, под который очень кстати приходится шоколадка от охранника, зашедшего к нам поболтать.

– Все, Вить, – посмеявшись над очередным анекдотом, машет руками Дина. – Сгинь, нас уволят – развели балаган.

– Некому увольнять. Ива с Матвеем весьма занята… – замечает Виктор, склонившись над стойкой, похабно поигрывая бровями.

– Ой, рассказывай… – отмахивается Дина.

– Да я тебе зуб даю, Мат ее прямо там чуть не оприходовал! – на весь холл «шепчет» Витя.

– Да ла-а-адно! – тут уж я округляю глаза. – Не стала бы Ива с женатым! Ей самой изменил этот ее… – мнусь, к тому времени уже позабыв, как звали бывшего нашей шефини.

– Стала бы – не стала. Я своими глазами видел. Их еще его дочь застукала! Бедная девчонка. Расскажет матери – будет скандал.

Растерянно переглядываемся с Диной, как вдруг…

– Вы тут охренели, или что?! – рявкает Ива.

Ну, как так?! Почему я все время попадаю впросак перед этой женщиной? Вскочив, начинаю суетливо перебирать бумажки:

– Ива Самуиловна! Вот тут вам оставили подписать…

Но какой там! Ива все прекрасно расслышала. И не собирается спускать это дело на тормозах.

– Витя, я за что тебе плачу? – сощуривается она.

– Да я же… Работаю, вотНачало формы.

– За такую работу ты у меня на улице с волчьим билетом окажешься! Ладно, я. У нас тут клиенты какие... О них ты тоже языком чешешь? Ты не в себе? Забыл, что подписывал документ о неразглашении?!

– Так я же… – мямлит Виктор.

– Что ты, я слышала! Марина, у тебя, кажется, испытательный срок?

Так-то да. Приуныв, вспоминаю о том, что лучшая защита – это нападение.

– А что я? Я вас защищала!

– Меня не надо защищать! Я ничего плохого не сделала.

– Ну, я же так и сказала…

Ива обводит нас злым и очень-очень разочарованным взглядом.

– Всем выговор. Девочки – минус пятьдесят процентов премии. А ты… Минус сто, Вить.

Ну, заслужили, че. Удивительно, что нас с работы не выкинули. Лично я не уверена, что будь на ее месте, проявила бы благородство. Уныло пожимаю плечами, и тут…

– Доброе утро, – здоровается… Шакиров, ослепительно улыбаясь. – Марина, – добавляет, пройдясь взглядом по прикрепленному на моей груди бейджику.

Вот же мстительный гад, а?!

– Д-доброе.

– Хорошего вам дня, Марина.

Прикалывается он, что ли?! Хорошего…

Зло гляжу ему вслед. Ива губу закусывает. Наше противостояние с Рамилем для нее не секрет. Сколько раз она меня предупреждала, что вытурит меня с работы, если я буду продолжать его подкалывать?! А теперь она, небось, думает, что Шакиров меня уделал. Чего шефиня не знает, так это того, что с недавних пор мы с ним спим в одной кровати! И хорошо, что не знает, конечно…

– Уф, ну мы и попали! – причитает Дина, когда все расходятся. – Взялся же этот Витька на нашу голову! Вот и как мне теперь выкручиваться? Пятьдесят процентов – это же до хрена.

– Да не говори, – возмущаюсь я. – У этого придурка говно не держится, а нам выгребай.

– Тебе-то что? Ты с Шакировым.

– Т-с-с-с! – делаю страшные глаза. – Лучше давай работать. А то мы уже наговорили…

И я работаю. Следующий час почти без происшествий. То ли кофе помогает, то ли ударная доза кортизола бодрит – не знаю. Даже удается на какое-то время забыть о Рамиле. Хотя интересно, почему он все-таки приехал в зал, если сам же отказался от этой мысли после наших ночных приключений с Гамби.

Только вспоминаю Шакирова, как у меня звонит телефон.

«Зайди в нашу кладовку».

Хмурюсь. Нашу? Нет, ну нормально вообще?

«Зачем?»

Ответ приходит почти мгновенно:

«У меня проблема».

Сердце неприятно дергается. Ну, что опять?!

– Дин, я на минуту, – бросаю подруге и, не дожидаясь ответа, выскальзываю из-за стойки.

В коридоре тихо. При желании расслышать можно разве что легкий гул вентиляции и доносящуюся из зала ритмичную музыку. Подхожу к ведущей в подсобку двери и тихонько скребусь, обозначая, что это я, на случай… Ну, не знаю. Если он голый. И только потом захожу в полутемное помещение. Моргаю, чтобы привыкнуть к темноте, и тут же оказываюсь прижатой к стене.

– Эй! Что ты…

Договорить мне не дают. Затыкают рот поцелуем. Да таким жарким, что у меня моментально подкашиваются колени.

– Ты с ума сошел?! – шиплю в губы Рамиля, пытаясь как-то исхитриться, чтобы его оттолкнуть.

– Нет, – целует в скулу. – Я в себе. – Ладонь Шакирова скользит под мой форменный пиджак, обжигая прикосновением кожу. – Просто мне нужна сатисфакция. Сейчас же.

Я ошарашенно моргаю.

– За что?!

– За все, во что ты меня втянула.

И он снова меня целует. Жадно и глубоко. Теплый язык скользит по моему, зубы прихватывают дрожащие губы…

– Разве не предполагалось, что силовая вытрясет из тебя дурь? – хнычу, откидываясь затылком на стену, чтобы открыть ему лучший доступ к шее.

– Угу. Как видишь, не помогло.

Рамиль берет меня за руку, опускает на свой пах и одновременно с тем легонько кусает меня за горло. Я завожусь мгновенно, я дрожу, по моей коже бегут мурашки... Господи. Господи. Господи… Рамиль пахнет кофе, знакомым парфюмом и животной похотью.

– Весь день у меня из головы не выходишь.

– Это потому что ты спал два часа.

– Нет.

Его ладонь скользит ниже по моей спине. Он так тяжело дышит, что и дураку понятно, как же сложно ему себя контролировать. Страшно ли мне? О, да. Хочу ли я, чтобы он остановился? Не знаю… У меня дрожит каждая клетка, а по позвоночнику течет ток…

Отвоевывая себе немного свободы, шумно втягиваю воздух. Медлю несколько секунд, бегая глазами по его заострившемуся лицу. И сама ловлю его губы. Рамиль выстанывает мне в рот:

– Ты специально это делаешь, да?

– Что именно?

– Доводишь меня.

– Я?! Это же ты меня позвал! – спорю с ним между поцелуями.

– Да. Точно.

И я тону… В том, как он меня целует. Будто настолько долго этого ждал, что в нем вообще не осталось терпения. Будто каждое прикосновение до этого было лишь жалкой репетицией происходящего сейчас. Хочу его. Вторю его сорванным шумным вдохам. И целую в ответ, целую, целую…

Рамиль одной рукой зарывается в волосы, заставляя запрокинуть голову, а другой проникает под резинку моих форменных брюк. Смотрю на него во все глаза, когда его пальцы начинают скользить по моим чувствительным складочкам. Ничего сексуальнее этих гляделок в моей жизни, кажется, не было. Я пропадаю в беспросветной темени его шальных глаз.

Когда между поцелуями он касается губами уголка рта, щеки, виска – будто неосознанно пытается запомнить меня всю, мне хочется, чтобы это никогда не заканчивалась. А еще почему-то очень хочется плакать.

Происходящее между нами совсем не про физиологию. А ведь как бы проще было, если бы всему виной была банальная похоть. Здесь же все гораздо глубже. Или так кажется, потому что его пальцы уже тоже очень… очень глубоко? И это хорошо. Так хорошо, что хочется отплатить ему хоть чем-то. Неудобно – жуть. Но я умудряюсь как-то исхитриться и тоже его ухватить…

– Господи…

Он большой. И абсолютно готовый. Беззащитно подрагивает в моей руке. Осознание, что кто-то может тебя хотеть так, доводит до финала быстрее, чем самые откровенные ласки. Рамиль вздрагивает в последний раз в моей ладони, зрачки расширяются, поглощая собой окоем радужки, и утаскивают меня за собой. Я вскрикиваю, с остервенением сжимая его руку бедрами. Шакиров отвечает мне плотоядной улыбкой.

Закусив губу, утыкаюсь лбом в его плечо и дрожу, боже мой, как я дрожу… Мы как два подростка!

– Все? Успокоился? – усмехаюсь, не зная, куда деть глаза.

– Не. Похоже, все только хуже стало. Дома разберемся…