Текст книги "Эндшпиль (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21

Марина

Мы так и замираем друг напротив друга.

Я – с пакетом из круглосуточного магазина, в котором звенят бутылки с минералкой и банки с кошачьим кормом. Он – растрепанный, помятый после перелета, босой и явно пьяный. У меня внутри разливается щемящее чувство, от которого трудно вдохнуть.

Господи. Я ждала его позже.

– Ого… – выдыхаю я, констатируя: – Да ты в сопли.

Рамиль пропускает мои слова мимо ушей и пытается подняться, опираясь на руку.

– Где ты была? – сипит он.

– На работе, – моргаю я. – Где мне еще быть?

Пошатнувшись, Рамиль бросает на меня недоверчивый взгляд из-под упавшей на лоб челки. И косится на часы, которые не потрудился снять ровно так, как и не удосужился раздеться.

– Ночью?!

– У нас круглосуточный клуб, что тебя удивляет?

Кажется, до него начинает доходить, что я действительно пришла с ночной смены. Интересно, а что он подумал? Факт – ничего хорошего. Потому что выглядит Рамиль так, будто из него разом выпустили весь воздух. М-да.

– То есть ты была на работе? – переспрашивает он еще раз, откашлявшись. – Не помню, чтобы ты работала по ночам.

– Девочек обычно не ставят в ночную. Но сейчас сезон отпусков, и парней не хватает, а ночью платят двойную ставку. Ну, я и не стала отказываться от халявы.

Рамиль возвращается на диван. Растирает лицо ладонями. Мне становится почти физически больно от того, каким потерянным он выглядит.

Боже, да он, никак, решил, что я ушла?! Собрала вещи и исчезла из его жизни, пока он был на турнире? Да за кого он меня принимает?! Сердце сжимается так сильно, что мне физически больно…

Шакиров сейчас совсем не похож на себя. И от этого зрелища все мои тщательно выстроенные аргументы рассыпаются в пыль. Это когда он морозился, мне было легко убедить себя, что с этой комедией пора заканчивать, пока не поздно. Пока я окончательно не втрескалась в человека, отношения с которым не приведут ни к чему хорошему.

Собственно, я не уехала лишь потому, что это было бы как-то по-детски – сбежать, пока человека нет дома, проще всего – ведь в этом случае с ним не придется объясняться. Мне же важно было его дождаться именно для того, чтобы поговорить, как нормальные люди. Решить, что делать дальше. С котятами, огородом. Нашими жизнями. Ну, то есть напоследок показать Рамилю, как строят и заканчивают отношения взрослые, по-настоящему зрелые личности. И тем самым наглядно продемонстрировать, почему у наших отношений не было шансов.

А сейчас, глядя на Рамиля – пьяного, измученного и до смерти напуганного моим возможным исчезновением – я вдруг понимаю, что… не смогу. Поздно.

– Я думал, ты меня кинула, – сощуривается он, вскакивая с дивана и подходя к холодильнику.

– Да я уже поняла, – тихонько хмыкаю я. – Зря. Я бы так никогда не поступила.

– Правда, что ли?

Рамиль жадно отпивает воду прямо из бутылки. Пластик хрустит. Я морщусь.

– Вообще-то я планировала сказать о том, что ухожу, тебе в лицо.

– А ты уходишь? – замирает он. Я зачарованно гляжу, как напрягаются его лопатки…

– Ты не отвечал мне два дня. Это нормально?

– Нет. Абсолютно. Я разбил телефон.

Хлопаю глазами:

– Серьезно? Боже мой, Рамиль, ты такая истеричка… – фыркаю, не зная, плакать мне или смеяться.

Шакиров стремительно разворачивается ко мне всем телом. Я закусываю губы, потому что нельзя… вот нельзя так смотреть на женщину! Особенно в тот момент, когда она изо всех сил пытается убедить себя, что вам не быть вместе.

Рамиль резко выдыхает и откидывается затылком на холодильник, подперев дверцу.

– Наверное. Я весь турнир думал, что ты исчезнешь, пока меня нет.

У меня сердце просто вдребезги. Потому что в его словах нет претензии. Только страх. Настоящий. Неприкрытый. Детский…

Медленно ставлю пакет на стол. Гамби оживляется, скидывает с себя котят, выскакивает из лежанки и начинает требовательно орать, нарезая вокруг сумки круги.

Как в плохом кино, в момент наивысшего накала эмоций, у Рамиля начинает звонить телефон. Шакиров хмурится. Лезет в карман легких, измятых до невозможности брюк, достает айфон, несколько секунд тупо смотрит на экран и, не ответив, сбрасывает вызов. Телефон тут же начинает звонить снова.

Что-то внутри неприятно царапает. Подожди-ка!

– Разбил, говоришь?

Рамиль устало прикрывает глаза.

– Так и есть. Это новый.

Наверное, мне стоило промолчать. Но после всех этих дней тишины у меня внутри скопилось столько невысказанного, что это решительно невозможно.

– И когда же ты его купил?

– Когда понял, что слил турнир…

– А позвонить мне сразу ты, конечно, не мог?

– Не мог.

– Ну, понятно! – я закатываю глаза и с психом поворачиваюсь к нему спиной. Вот только Рамиль не дает мне ступить и шагу.

– Ничего тебе не понятно!

– Ты не позвонил!

– Потому что боялся! Боялся, ясно?!

От его вопля вздрагивают даже котята. Гамби возмущенно шипит и прыгает обратно в лежанку.

– Не ори при детях! – ору теперь я. И, не успев осознать нелепость сложившейся ситуации, затыкаюсь, потому что он обхватывает мой затылок, притягивает к себе и целует. Целует, да… Отчаянно, с силой. Будто пытается удержать. Или… вернуть. А может, убедиться, что я настоящая, и никуда не исчезла.

Ошеломленная его напором, некоторое время я просто позволяю Шакирову делать все, что ему заблагорассудится. Удивительно, но мне даже не противен аромат его перегара. Наверное, мы все же подходим друг другу на каком-то тонком биологическом уровне, раз я принимаю его даже таким. И это же объясняет все остальное…

В какой-то момент его поцелуй становится осторожнее, захват на шее чуть ослабляется. Сквозь грубоватую нервную одержимость в нем вновь проскальзывает необъяснимая беззащитность, которая меня окончательно и доканывает.

Обхватив его небритые щеки, я медленно отвечаю. Рамиль шумно, с явным облегчением, выдыхает мне в губы… Господи. Мы определенно сошли с ума. Его пальцы зарываются в мои волосы. Руки проходятся по спине. А телефон все звонит и звонит… Все же заставляя наши губы разъединиться.

– Ты бы сначала привел себя в порядок, чемпион, – бормочу я, касаясь пальцами его колючей щеки. – А то от тебя несет так, будто ты не в шахматы играл, а не просыхал весь последний месяц.

Как это ни странно, это действует! Рамиль отшатывается от меня как ошпаренный. И даже отступает на шаг. Все же ему важно быть во всем идеальным. Ну, вот и что мне делать с его тараканами?

– Я быстро, – сообщает он и несется к лестнице. – Ты же не уйдешь? – замирает на полпути.

– Нет. Я пока тоже освежусь.

Он резко кивает и уходит наверх. Гамби вопит, не понимая, какого черта ее человек медлит с выдачей завтрака. Я исправляюсь, бурча под нос, что как-то уж слишком быстро она забыла свои помоечные будни и возомнила себя королевой.

Только покормив Гамби, иду в ванную. Горячая вода бьет по плечам, мышцы расслабляются, и меня окончательно размазывает. Кажется, за эти дни я тоже закончилась. Рамиль истощил меня эмоционально. Выпил все соки. Да, не специально. Я это понимаю… Как и то, что теперь, когда мы, вроде бы, все-все выяснили, должно стать ощутимо легче. Но пока мне надо бы хорошенько от этого всего отдохнуть.

Вытираю волосы полотенцем и выхожу из ванной, широко зевая. Надо напоить Гамби. Проверить мелких. Может, кофе меня взбодрит? Да, надо бы сварить. И предложить Рамилю... Но вместо этого я медленно оседаю на край кровати, чтобы немного перевести дух. Матрас так и манит... Последнее, о чем я успеваю подумать перед тем, как провалиться в сон: кажется, никакого расставания у нас все-таки не будет.

Просыпаюсь я медленно. Копошусь под мягеньким одеялом. Чувствую легкий весенний ветерок, ворвавшийся в окно. А потом – взгляд. Тяжелый. Внимательный. Такой осязаемый, что я тут же распахиваю глаза.

Рамиль сидит в кресле возле кровати, опираясь подбородком на сцепленные в замок руки. Волосы еще влажные после душа. Футболка темная. Явно не домашняя. Хотя и дома он не ходит в тряпье.

Он что, смотрел, как я сплю? Со стоном утыкаюсь лицом в подушку. Потому что, с одной стороны, мне ужасно нравится эта мысль. А с другой – вдруг я храпела, пускала слюни или чего похуже?

Маньяк! Но я по нему скучала…

– Не смотри так, я страшная.

– Нет.

Матрас рядом прогибается. Рамиль осторожно проводит ладонью по моим волосам. Блин, у меня узлы внутри скручиваются рядом с ним! Оказывается, я очень… очень по нему скучала.

– Давно сидишь? – бормочу в подушку.

– Не помню. Пришел пригласить тебя на свидание, а ты спишь. Ну, я и решил дождаться, когда ты проснешься.

– На свидание? – уточняю, высунувшись из своего укрытия.

Рамиль чуть заметно улыбается.

– Да. Здесь в поселке есть неплохой грузинский ресторанчик. С верандой. Может, сходим?

– Пойдем, – соглашаюсь я.

– Сколько тебе нужно, чтобы собраться?

– Час.

– Час? Чтобы просто одеться? – изумляется Рамиль.

– Именно столько времени обычно уходит у женщины, да. А ты думал, почему мы живем дольше? Это кешбэк за проведенное у зеркала время.

Рамиль ржет. У меня теплеет на сердце. Господи, как же я встряла!

Когда он уходит, распахиваю гардероб. Свои вещи я перенесла в другой конец комнаты, размежёвывая тем самым наши с Шакировым рейлы. А он, наверное, увидел, что моих вещей нет на привычных местах, и решил, что я сбежала.

Прижимаю руку к колотящемуся сердцу. С каких пор обычный поход в ресторан вызывает во мне столько переживаний? Хотя какой он обычный? Это же наше первое настоящее свидание! Да, так бывает. Мы живем вместе, а на свидании еще не были!

Перебираю свои скудные наряды дольше, чем следовало бы. В итоге останавливаюсь на летнем платье с открытыми плечами – вполне себе вечернем варианте. Волосы укладываю мягкими волнами. Даже крашусь чуть тщательнее обычного.

Мне так хочется ему нравиться… Нет! Я хочу сразить его наповал. Чтобы у него не нашлось слов. Чтобы перехватило дыхание. Чтобы у него встал и стоял все время, пока мы будем есть! И плевать, если это желание делает меня пошлячкой…

Когда я, наконец, спускаюсь вниз, Рамиль стоит у окна и что-то печатает в телефоне. Услышав шаги, поднимает голову. И замирает. Сам того не зная, воплощая в жизнь каждую мою даже самую смелую фантазию.

Останавливаюсь на лестнице, давая ему меня рассмотреть как следует. Он и смотрит, ага… Да еще как!

Я слетаю вниз, потому что наше свидание под угрозой. Что-то мне подсказывает, еще немного, и мы не выйдем из дома вовсе. День… Или два. А может, и всю неделю.

Рамиль так и молчит, не отрывая от меня голодного ищущего взгляда. Но вот ведь – в этом молчании больше глубины, чем в любых, даже самых изощренных, комплиментах.

– Идем? – я все-таки не выдерживаю.

Он медленно выдыхает, берет меня за руку:

– Да, конечно.

Ресторанчик оказывается неожиданно уютным. Небольшая веранда утопает в зелени и цветах. На столах горят лампы. Из открытых окон тянет шашлычком. М-м-м. Что может быть лучше? Теплый, практически летний вечер. Рамиль напротив. Вино… Которое я, впрочем, пью одна, ведь с похмелья Шакирова передергивает от одного его вида.

– Так тебе и надо, пьянчужка, – гаденько хихикаю я. Рамиль бросает на меня очередной голодный взгляд из-под упавшей на глаза челки. Делаем заказ. Болтаем о какой-то ерунде. Я рассказываю про Сметанку, которая научилась залезать в цветочные горшки. Рамиль внимательно слушает. Но вдруг подскакивает и…

– Я отойду на пару минут. Подождешь?

– Конечно, – изумляюсь я.

Рамиль быстро уходит. Смотрю ему вслед с легким недоумением. Минутка затягивается. Проходит десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Я уже начинаю по-настоящему нервничать. Будь на месте Шакирова какой-нибудь левый парень из Тиндера, я бы подумала, что он сбежал, чтобы не оплачивать счет. А тут и вовсе не знаю, что думать.

Вечер испорчен! Я стараюсь не торопиться с выводами, усилием воли останавливая эмоциональные качели, которые Рамиль подтолкнул своим дурацким поведением. Но это вообще непросто!

Возвращается Шакиров, когда я близка к тому, чтобы уйти. Но как он возвращается!

Открыв рот, гляжу на огромный букет розовых пионов, который даже он едва удерживает в руках, что уж говорить обо мне? То есть все это время он просто готовил сюрприз? Уму непостижимо!

Покачав головой, прячу лицо в ладонях, через щелочки между пальцев подглядывая за его приближением. А ему ведь приходится пройти через всю веранду, потому что наш столик в торце, и, естественно, к нам прилипают взгляды других гостей ресторана. Смотрю на Рамиля и чувствую, как у меня внутри будто вечная мерзлота тает. Да, может, он неспособен к красивым признаниям. Но зато он может сорваться посреди ужина и притащить мне пионы, цвет которых один в один повторяет оттенок моего платья. А еще он может смотреть… Смотреть на меня так, будто я для него – самое важное, что вообще случалось в его сознательной жизни. И, если честно, мне кажется, это гораздо важнее любых, даже самых красивых слов.

Глава 22

Марина

Из ресторана мы выходим уже ближе к закрытию. Я, наверное, навсегда запомню этот вечер – такой он идеальный. В смысле и сам вечер, и мой спутник. Хотя, наверное, одного просто не случилось бы без другого.

Все еще немного скованный, Шакиров то до икоты меня смешит своими остроумными замечаниями, то поджаривает на медленном огне желания, тлеющего на дне его глаз, то всячески подкалывает и цепляет, заставляя меня дуть губы в притворном возмущении.

– Давай пройдемся? – предлагаю, когда он расплачивается по счету.

Рамиль кивает, встает, предлагая мне локоть. И мы под ручку идем домой через парк, любуясь отражающимися в небольшом озерце огнями. Поселок к вечеру становится особенно красивым. В домах загорается свет. Вдоль заборов вспыхивает подсветка. Будто перешёптываясь между собой, шумят молодой листвой деревья. Плечи ласкает немного остывший к вечеру воздух. Я ежусь, и Рамиль тут же закидывает руку мне на плечо, сильнее прижимая к себе. Так действительно гораздо теплее. Улыбаюсь, уткнувшись носом ему в подмышку. Чудесный аромат самого Шакирова переплетается с ароматом пионов, которые он несет в свободной руке. А я… Я все еще не могу налюбоваться и им самим, да, и своим подарком.

Телефон в кармане Рамиля в который раз вибрирует. Явно не собираясь отвечать, Шакиров только плотнее прижимает меня к себе. Через минуту телефон оживает снова. И снова, и потом еще один раз.

Нетрудно догадаться, кто ему наяривает весь день, но я все равно спрашиваю:

– Кто это такой настойчивый?

– А то ты не знаешь, – закатывает глаза Рамиль. Удивительно, да, но, даже находясь за сотни километров, родственнички Шакирова умудряются присутствовать в его жизни плотнее, чем некоторые люди, находящиеся поблизости.

– И что им на этот раз надо?

– Ничего нового. Вынести мне мозг. Я же облажался…

Он смотрит вперед. Упрямый профиль. Напряженная челюсть. И эта его дурацкая привычка бежать от проблем, вместо того, чтобы их решать. Хотя, конечно, тут еще вопрос, каким образом. Мне кажется, нужно просто свести их общение к минимуму. Но я не уверена, что Рамиль найдет в себе силы на такой решительный шаг.

– Может, они, напротив, хотят тебя поддержать?

Рамиль качает головой из стороны в сторону.

– Нет, Марин. Не хотят. И ты не питай иллюзий.

– Ну, и черт с ними. Значит, тебя буду поддерживать я. Хочешь на ручки?

Изумление, написанное на лице Рамиля, надо видеть! Я толкаю его в бок и захожусь в приступе хохота. Хотя… Если так подумать, ничего смешного в этом нет. Наоборот, все так печально, мамочки... Я могу представить маленького мальчика, который изо всех сил старается выиграть, потому что только в этом случае может рассчитывать на хоть какое-то тепло или похвалу от родных. И который каждый проигрыш воспринимает как личное поражение. За которое его ждет непременное наказание. В виде молчания. Или разочарованных взглядов. Или тяжелых вздохов. Дистанции… Которая, не удивлюсь, если сохранялась аж до следующей его победы.

Меня передергивает от этой мысли. Потому что это так неправильно, господи! Потому что его должны были любить по факту! Ведь любой человек этого достоин, а уж ребенок тем более.

Как же он, должно быть, устал все время что-то доказывать!

– Будешь вытирать мне сопли?

– Если понадобится.

– Лучше давай потрахаемся.

– Давай, – охотно киваю я, нисколько не сомневаясь, что этим ответом переиграю Рамиля на его же поле. Так и происходит. Он резко останавливается, чуть не выронив из рук мой букет. На идеально выбритых скулах проступают желваки…

– Прям здесь? – не верит своему счастью. И он такой ми-и-илый в этот момент. Боже! Откинув голову, хохочу:

– Нет уж, давай доберемся до дома.

Рамиль резко кивает, подхватывает меня под локоток и едва ли не бегом припускает вверх по дорожке.

– Рамиль, – кусая губы, замечаю я, – погоди…

– Ну, что еще? – рявкает в ответ. Надо же, как пробрало мужика! А главное, с чего вдруг? Неужели он и правда не понимал, к чему идет? Похоже на то. А значит, и вечер этот, и цветы, он подарил мне без всякой задней мысли. И это… Это особенно ценно. Господи…

– Может, тебе будет лучше ответить?

– Не хочу.

– Они переживают. Просто ответь, чтобы от нас отстали.

– Я просто выключу телефон.

– Пряча голову в песок, ты не решишь проблему.

– Страусы не прячут голову в песок – это стереотип.

– А у кузнечиков уши на коленках. У нас что – чемпионат бесполезных фактов?

Шакиров бросает на меня мрачный взгляд и молча шагает дальше. Ой, боюсь-боюсь!

– У выдр есть любимый камушек, который они хранят всю жизнь.

Молчание.

– У акул зубы растут в несколько рядов…

– А я на коронку спустил пятьдесят тысяч, – жалуется Рамиль.

– Тридцать лет – и уже коронки?! – ахаю я, не упустив случая его подколоть: – Плохо ты сохранился.

Бросает на меня тяжелый взгляд…

– Медузы появились раньше динозавров. Коровы заводят лучших подруг и стрессуют, когда их разлучают.

– Врешь.

– Клянусь.

– У тебя были коровы?

– К счастью, только коза. И кстати, у осьминога три сердца. А пингвины делают предложение своим подружкам. Прямо как люди, принося самый красивый камушек.

Рамиль останавливается.

– Ты сейчас на что-то намекаешь?

– Да нет же. Очередной бесполезный факт. А касатки…

– Все. Остановись, – вскидывает перед собой руку Шакиров. – Я отвечу.

Вот кто бы мне сказал, что я буду как-то способствовать его общению с матерью? Ни за что бы не поверила! Но ведь очевидно, что, не решив этот вопрос, Рамиль просто не сможет двигаться дальше. Эта вовремя не перерезанная пуповина так и будет оттягивать его назад.

Думаю, он тоже это понимает, потому что, тяжело вздохнув, все-таки мажет пальцем по экрану и прикладывает телефон к уху.

– Да.

Даже я слышу, как громко на том конце связи начинают что-то ему выговаривать. Рамиль морщится. Я фыркаю в кулак, а Шакиров бросает на меня очередной мрачный взгляд.

– Перестань нагнетать! И нет, я не считаю третье место трагедией мирового масштаба, – в итоге замечает он.

Снова поток речи в трубке. Рамиль внимательно и терпеливо слушает, но по мере того, как это продолжается, его челюсть медленно каменеет. А потом Динара Александровна, видимо, добирается до главной причины всех мировых бед. До меня.

– Нет, Марина здесь ни при чем. Я сказал: ни при чем.

Динара Александровна опять что-то тараторит. Но терпение Рамиля заканчивается.

– Нет, мама. Я проиграл не потому, что отвлекся на бабу. А даже если и так, тебя это никаким образом не касается.

Господи. Может, зря я это все затеяла? Так и делай добро!

Шакиров резко и шумно выдыхает через нос.

– Нет, я не собираюсь «гнать ее в шею». Более того, мы вообще-то планируем пожениться.

Что?!

Понимая, как сильно меня огорошил, Рамиль на секунду прикрывает глаза. Поздно, дорогой. Слово – не воробей. Подхожу ближе, вглядываясь в его глаза.

– Не делай глупостей! Приворожила она тебя, что ли?! – отчетливо слышу я. – Рамиль, ты в своем уме?! Она даже не татарка! Мам, ты слышала, что говорит этот сумасброд?! Я завтра же приеду!

– Не стоит. Я никого не жду.

– Я сама решу, что мне делать! Ты сейчас явно не в состоянии трезво оценить ситуацию!

– Как знаешь, но если ты прилетишь – ищи гостиницу.

Мамочки. Он правда это сказал… И сбросил вызов. Замолкаю, не представляя, как комментировать случившееся. Он такой молодец на самом деле. Даже не потому, что смог защитить меня и свой выбор, а потому что прямо сейчас он вырос в своих же собственных глазах.

Рамиль, кажется, сам от себя такого не ожидал. В обращенном на меня взгляде – и злость, и удивление, и усталость, и какая-то совершенно детская эмоция – вроде как, ты вообще видела, что я могу?!

– Этого ты хотела? – хрипло спрашивает он. – Довольна?

Ну, вот как можно быть одновременно таким грозным и настолько потерянным?

– А ты? – негромко интересуюсь я, коснувшись его щеки. Рамиль моргает. И прикрывает глаза, видимо, так сразу не находясь с ответом.

– О, да.

– А я бы предпочла получить предложение как-нибудь поромантичнее, – свожу все к шутке. – Ну, знаешь там, преклоненное колено… Колечко. – Лицо Шакирова вытягивается, и я смеюсь: – Да выдыхай ты. Шучу я! Пойдем…

Домой заходим молча. Дверь за нами захлопывается, отсекая все посторонние звуки. И только сейчас, оставшись в тишине, я вдруг понимаю, сколько внимания на себя перетягивал уличный шум… Шелест ветра, стрекот кузнечиков, лай собак, музыка – кто-то из соседей решил устроить вечеринку, да даже едва слышный здесь шум дорожного трафика.

В доме же – тишина, да. И наше дыхание только. Частое, поверхностное дыхание.

Замираю спиной к Рамилю. Знаю, что сейчас будет, но когда он обхватывает мои плечи ладонями, почему-то все равно вздрагиваю.

– Холодные руки, что ли? – сипит мне в ухо.

– Нет… – шепчу я. – Просто… Я что-то волнуюсь.

Рамиль молчит. Медленно-медленно собирает мои волосы и откидывает их на одно плечо, чтобы иметь возможность прижаться губами к выступающему позвонку на шее. И замирает так, жадно гоняя воздух туда-сюда. Согретый его дыханием, тот скользит по прохладной с улицы коже, и телом бегут мурашки. А дыхание окончательно срывается…

Делаю шаг вперед, к лестнице. Он неотступно идет за мной. Поднимаюсь на ступеньку. Рамиль спускает бретельку с одного плечика и целует. Поднимаюсь выше – то же самое он проделывает с другой. Где-то на середине пути платье теряется. Ближе к концу – куда-то девается и лифчик, который в тот же миг заменяют его обжигающе-горячие ладони.

– М-м-м… Рамиль…

– Ты скажешь, если тебе что-то не понравится? – жарко шепчет он. Я оборачиваюсь, недоуменно хлопнув ресницами. Будто это требует от него немалых усилий, Рамиль поясняет:

– Ты моя первая девушка…

Ну, нет… Не может быть.

– … до этого я трахал исключительно шлюх.

А-а-а… Вот оно в чем дело! Я порядком смущена его признанием. Хотя, наверное, ничуть не удивлена. Чего-то такого я и ожидала.

– Я здоров, если тебя это парит. Абсолютно. Специально на всякий случай проверился и…

– Тщ-щ-щ… – касаюсь губ Рамиля пальцами, потому что чувствую, как усиливается его паника. – Все окей. Я… верю. Все будет хорошо.

Звучит так, будто я его утешаю. Да что там? Наверное, в какой-то мере так и есть. Мамочки… Кто бы меня утешил! Я чувствую такую ответственность…

Рамиль резко кивает. Открывает дверь, ведущую в спальню. Какого-то хрена дергает черт спросить:

– Ты приводил их сюда?

– Не-е-ет! – рявкает так, будто я озвучила какую-то глупость. Ну, может, в его картине мира так и есть. Он такой сложный, что попробуй, пойми. Но меня больше это не пугает. Разберемся.

Киваю, мол, ясно. Поведя корпусом, стряхиваю с себя его руки и поворачиваюсь лицом. Я почти полностью обнажена. И потому немного волнуюсь. Волнуюсь, несмотря на то, что прекрасно отдаю себе отчет в том, что красива. Но одно дело это понимать, и совсем другое – видеть свою красоту его глазами. Абсолютно маньячными и дурными. Господи, помоги!

Шакиров подлетает ко мне, стаскивая на ходу футболку. Прочь летят брюки и трусы. А потом и я лечу на кровать. Застываю мышкой, прижатая к матрасу его сухим тренированным телом. Оказываемся с ним нос к носу.

– Этот лох не объявлялся, пока меня не было?

– Кто? – сиплю я, облизав губы.

– Тёмочка.

– Понятия не имею. Плевать я на него хотела...

– Вот и славно.

Рамиль впивается в мой рот, медленно вращая бедрами и расталкивая мои ноги. Стекает на скулу, ключицу, грудь. Обхватывает и с жадностью прикусывает сосок. Это… Неплохо. Немного хаотично, порывисто. Зато сразу понятно, что у него реально не было секса по любви, потому что он как будто не знает, как ее выразить. Как вообще ко мне подступиться… Где приласкать? Вряд ли же ему приходилось как-то впечатлять эскортниц? А меня он, определенно, старается впечатлить.

Смеюсь, потому что мне достаточно одного осознания этого факта.

– Я… смешон? – мгновенно реагирует он.

– Нет! Ты абсолютно прекрасен. Это от счастья, – шепчу я, почесывая Рамиля за ухом, как большого только-только одомашненного кота. – Продолжай…