Текст книги "Эндшпиль (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25

Марина

Как бы уверенно Рамиль ни говорил, что все в порядке, стоит ему уехать, как меня начинает колотить. Я пытаюсь себя урезонить. Ну, в самом деле, что может случиться? Иван дома. Адвокат на месте. Рамиль взрослый мужчина, который умеет решать проблемы куда лучше, чем я от него ожидала.

Но все равно, когда арендованный китаец скрывается за поворотом, я еще долго стою возле калитки и смотрю вслед удаляющейся машине.

Пыль медленно оседает на дороге.

Солнце припекает макушку. И это утро!

– Марин, ты чего застыла? – выглядывает из-под винограда Аня. – Он же не на войну уехал. Пойдем, поболтаем. Я так соскучилась! А ты весь день просидела с ним… Впрочем, я тебя понимаю, – смеется сестренка. Ей четырнадцать, и она ужасно романтическая натура. Наши отношения с Рамилем не на шутку ее впечатлили. Она весь вечер вздыхала, глядя на нас… Мечтая, что у нее однажды тоже случится любовь.

Ох… Я сказала – любовь?

– Кстати, я тут погуглила…

О, начинается! Со смешком отхожу от калитки. Аня идет следом, не затыкаясь ни на секунду:

– Я хотела посмотреть на его бывших. Ну, знаешь… Чтобы знать проблему в лицо…

Смеюсь.

– Ну, почему сразу проблему?

– Потому что бывшие – это всегда проблема, – со знанием дела замечает Анюта. – Ну так вот… В сети об этом нет совершенно никакой информации. Хотя о нем довольно много статей. Рамиль даже давал интервью Д*.

– Ну, может, он из тех, кто не хочет выставлять свою личную жизнь на обозрение.

– Тогда чего он постит фотки с тобой?

– Чего?! – ошалев, выхватываю из рук Ани телефон и, не веря своим глазам, мечусь взглядом по его страничке.

Блин! Как для интроверта, у него слишком много подписчиков. Да он… Он блогер-миллионник! И что-то мне подсказывает, виной тому его полуголые фоточки из спортзала и стальной пресс, а не успехи в шахматах.

Пропустив несколько последних фото со мной (интересно, с чего он взял, что я на них достаточно хорошо получилась для такой публикации?!), мрачно листаю профиль Шакирова дальше. Нет… Если мы будем встречаться, с этим нужно что-то делать. Я не готова к тому, что на моего мужика облизывается весь интернет. С другой стороны, запретить ему селфи из раздевалки – будет преступлением против человечности. Не всем так повезло, как мне, так пусть хоть полюбуются, что ли? Мне не жалко. Один фиг, этот дурачок абсолютно на мне повернут. Да-да, есть в отношениях с Рамилем один жирный плюс. Я точно знаю, что ему даже в голову не придет сходить налево.

Так, стоп. А если на него подписан кто-то из клуба?! Так он, значит, хранит наши отношения в тайне? Там же половина клиенток только и делает, что зависает в телефонах между тренировками.

– Марина-а-а… – тянет Аня с таким удовольствием, что страшно. – Ты не знала, что он тебя выставляет?

– Нет. А ты чего такая довольная?

– Ну, как ты не понимаешь! А еще взрослая... Это значит, что ты для него совершенно особенная!

Закусываю губу. Да, это правда. Совершенно. Не в силах оторваться, листаю профиль Рамиля дальше.

Вот он в аэропорту. Вот на турнире. Вот с каким-то кубком. Вот в спортзале.

Господи, у него что, мышцы даже на мышцах есть?!

Чаще всего один. Реже с тренером. Или на общих фото с фанатами или спонсорами. Много фото, которые я для себя помечаю рекламными. Уж слишком явно на них бросаются в глаза снятые будто невзначай те самые крутые часы, ага… Или элитный алкоголь. Фу, а вот это мог бы и не рекламить.

А среди всего этого… я. На веранде ресторана рядом с огромным букетом пионов. В домашней обстановке с котятами. Спящая! Да, блин. Маньяк… Как есть маньячина. Я его убью. Пусть только вернется. Но, ладно он. Кто наставил пятьдесят тысяч лайков моим объятьям с подушкой?!

Я поспешно возвращаю Аннушке телефон. А то еще немного, и я начну читать комментарии, в которые лучше не лезть, потому что я не готова узнать, достойна ли я пресса Рамиля Шакирова.

– Ты чего такая испуганная? – хихикает Аня. – Наоборот, радуйся, что он тебя не скрывает.

И ведь не поспоришь. Я снова невольно вспоминаю Артема, который никогда не постил со мной фотографий под предлогом того, что это якобы детский сад. «Что? – хотелось спросить, – Ведение соцсетей? Тогда почему ты постишь что угодно, но не меня?»

К Шакирову таких вопросов нет.

Меня окутывает благодарностью к этому невозможному мужчине! Благодарностью и… любовью.

– Я радуюсь, – сиплю.

– А у тебя на страничке нет с ним ни одной фоточки. Исправляйся.

Киваю с улыбкой. Потому что… Да. Как-то это несправедливо. А если меня уволят, значит, так тому и быть. Я найду другое место. Или пойду учиться. Еще не знаю куда, но нисколько не сомневаюсь, что Рамиль предоставит мне такую возможность, закрыв все мои потребности по деньгам.

Кто-то скажет, что я повторяю уже совершенную однажды ошибку. Но… Я точно знаю, что это совсем другое. Как бы ни сложились наши отношения, Рамиль никогда не выбросит меня как ненужную вещь.

Странно растрогавшись, захожу на кухню под непрекращающийся щебет Анюты. Пока нас не было, мама поставила вариться суп. Разложила на полотенце свежие овощи. И замариновала в большой миске мясо.

По радио бубнит какая-то местная станция. Из открытого окна тянет теплым ветром и дурманящим ароматом пионов. Я так жалела, что не успела насладиться подаренным Рамилем букетом, что, кажется, сама судьба надо мной сжалилась – на, мол, Мариночка, полюбуйся.

– Чего копаетесь? – бурчит мама. – Давайте, чистите лук. Рамиль только свинину не ест? Или есть еще какие-то приколы?

– Да нет. Вроде…

Беру нож и устраиваюсь рядом.

– Готовность ему угодить означает, что Рамиль тебе все же понравился?

– Ну а чего? Мужик вроде хороший. Вежливый. Деньгами не трясет, хотя понятно, что те у него водятся. Ваньке помог. За это я ему вообще по гроб жизни обязана. С тебя глаз не сводит. Не как этот твой… Артем… – имя моего бывшего мама буквально выплевывает. – Вот уж где скользкий тип…

Это да. Рамиль совсем не такой. Он, наоборот, прямой, как рельса. Сначала это немного бесит. Но со временем начинаешь ценить то, что если он любит, то это видно. Если злится, или ревнует – тоже. Ох, как он ревнует…

Весь день я помогаю маме, слушаю бесконечные споры братьев и посмеиваюсь над очередным рассказом сестры о соседях… И буквально извожусь – ну, где же он? Почему так долго? Дергаюсь на малейший звук, похожий на шум мотора.

– Да это самосвал Свибловых. У твоего-то хорошая машина, так не грохочет… – закатывает мама глаза.

– Ты про ту, на которой мы приехали? Это каршеринг.

– Чего?

– Машина напрокат, – поясняет для матери более продвинутая Анюта.

– А-а-а, так это не его? – разочарованно протягивает мать. И нет, она вовсе не корыстная. Просто… практичная, наверное. Знает, как тяжело, когда приходится считать каждую копейку, и не хочет для меня такой жизни.

– У Рамиля мерседес. Но мы бы сюда на нем больше суток ехали. А надо было действовать оперативно.

– А-а-а… – тянет мать, довольно кивая. И тут, наконец, за воротами слышится шум мотора.

– Приехал, – констатирует Аня с таким видом, будто лично вызвала его силой мысли.

Мама вытирает руки о полотенце и как бы между делом бросает:

– Ну, слава богу. А то я уже думала, его там перехватила более ушлая дама.

Я нервно усмехаюсь и выбегаю его встречать. Рамиль как раз выходит из машины. Что-то достает с заднего сиденья. Открыв рот, смотрю на… Букет, еще один, и еще. Три огромных букета. Розовые ранункулюсы. Бордовые розы. И еще что-то белое, воздушное и очень дорогое на вид.

А это еще что? Никак смущение, написанное на его красивом лице?

Не зная, что и думать, но очень боясь спугнуть, молча подхожу ближе.

– Помочь?

– Нет. – Рамиль неловко поводит плечом. – Надо было, конечно, при первой встрече купить, но тогда мы слишком спешили.

Аа-а-а… Вот оно в чем дело. Ну… Не знаю, что сказать, да. Просто стою как дурочка, задыхаясь от любви. А Рамиль, наверное, того и не замечая, берет курс к дому. Плетусь за ним. Угадать, какой кому букет предназначен – несложно. Ранункулюсы – это мне. Розы – маме. Самые нежные беленькие цветочки – Ане. Как же хорошо, что он про нее не забыл!

В предвкушении реакции матери и сестры закусываю губу. Заходим в дом, который таких букетов не видел, кажется, никогда. Мама ахает. Анюта, выпучив глаза, смотрит то на меня, то на Рамиля, и смешно поигрывает бровями. Мол, нет, ты это видела?!

Рамиль прочищает горло. И вдруг становится ужасно серьезным.

– Вау! Это мне?! – радуется сестра, утыкаясь носом в бутоны. Шакиров кивает и подходит к маме. А та вдруг теряется совершенно. Я вообще не помню, когда ей в последний раз дарили цветы. Да у нас в поселке сама идея на них тратиться считается слегка идиотской. У каждого дома палисадники цветут буйным цветом – ходи, любуйся, если так хочется. Бесплатно!

– Это вам, Лидия Константиновна.

Мама смущенно поправляет волосы. И забирает протянутый букет, неловко поджимая пальцы с отсутствующим маникюром. Это так трогательно, что у меня на глазах выступают слезы. Но знаете, она все же умница! С таким достоинством принимать подарки не каждому дано.

– Это тебе, Марин… И вот еще, – он всучивает мне ранункулюсы и немного нервно похлопывает по оттопыренному карману. Вздергиваю брови. Мол, что ты придумал? Впрочем, когда он достает красную коробочку от Картье, все становится более чем очевидно, но… Мне все равно не верится. Так это быстро. Ведь… Ну, сколько мы знакомы? А сколько времени надо, чтобы понять, что перед тобой та самая? Разве много? Если по-честному, не пытаясь найти оправдание мужчине, который все никак не решится сделать тот самый шаг, а?!

Анютка взвизгивает и включает камеру на телефоне. Балда. Мама накрывает рот сразу двумя ладонями. А я стою, не в силах поверить, что это происходит по правде. Со мной. И с ним.

Резко поднимаю взгляд от кольца к его лицу. Рамиль морщится, будто у него болят зубы. Я мечусь глазами туда-сюда, не понимая, что не так. Он же сам это затеял!

– Мне обязательно надо вставать на колени? – наконец, немного проясняет ситуацию Шакиров. Я захожусь в приступе смеха. Убить его мало, да?!

– А ты что, такой гордый, что ли? – уточняю я, выпятив подбородок. И тут мама… моя предательница мама возьми да как приложи меня полотенцем!

– Да нет. Просто это… как-то тупо. Не знаю, – бормочет Рамиль и делает странный жест, видно, готовясь все же преклонить колено. Но ведь это, и правда, глупость. Ловлю его на полпути. Обнимаю за пояс и, истерически посмеиваясь, замечаю:

– Ты прав. Обойдемся без пафоса.

Рамиль не без облегчения кивает. Проводит нервно по лбу. И все же догадывается отщелкнуть крышечку, перед тем как спросить:

– Марин, ты выйдешь за меня замуж? Лидия Константиновна, я прошу руки вашей дочери…

– Ага. Ну, так ты, может, послушай, чего она ответит? – подсказывает та. А мне так весело, господи, что я хохочу, как придурочная. Это ужасно мило! Он так старается, и, как на грех, все кувырком. Но от этого я к нему испытываю еще больше трепета.

– Марин? – хмурит брови Рамиль. Как зачарованная, смотрю в его панически расфокусированные глаза. На ходящий туда-сюда кадык, взволнованно вздымающуюся грудь. Наверное, один бог знает, чего интроверту Шакирову стоит такая вот сцена. Что лишний раз доказывает – если мужчина чего-то хочет, ничто его не остановит. Ничто!

– Да.

– Что?

– Да. Я выйду за тебя замуж, Рамиль. Хоть сейчас.

Эпилог

Марина

Иногда мне кажется, что Марина, которую однажды выставили с чемоданом за дверь, никогда не существовала. Хотя тот вечер я до сих пор помню в болезненных деталях. Помню холодный ветер. Натертые новыми туфлями ноги. Тяжелые пакеты. И полное непонимание того, что мне делать дальше. Как жить. Куда идти. Если человек, вокруг которого я выстроила всю жизнь, в один момент решил, что ты ему больше не нужна.

Тогда мне казалось, что это конец света. Сейчас я с ужасом думаю, что не случись тех неприятностей, я бы могла никогда не встретить Рамиля…

Не обрести подруг, с которыми сблизилась, наткнувшись на объявление о создании Клуба разбитых сердец на базе элитного фитнеса, который я посещала сначала как клиент, и куда впоследствии устроилась на работу, чтобы не умереть с голоду.

Ива… Честно, не знаю, чем бы закончились те мои приключения, если бы не она.

Господи, как же мы с ней ругались первое время. А потом как-то незаметно стали друзьями. Хотя из фитнес-клуба она меня все-таки уволила. Не из вредности, а потому что правила есть правила. Спать с клиентом – не лучшая идея для администратора. Я вообще не в обиде, тем более что увольнение развязало мне руки и позволило заниматься тем, что мне действительно нравилось – а именно, реставрацией старой мебели.

Зуля… тоже, наконец, счастлива.

Хотя если бы кто-то сказал мне это в день нашего знакомства, я бы решила, что человек перебрал шампанского. Настолько трудно было представить нашу генеральшу влюбленной.

Мама, бабушка Ивы…

Они как раз опять о чем-то спорят. Очередное заседание клуба проходит у нас с Рамилем. Важным словом «заседание» мы называем любой повод собраться вместе, посмеяться, посплетничать, отдохнуть от семьи и, чего скрывать... обожраться чем-нибудь вкусненьким.

За столом шумно. Я отвлекаюсь лишь для того, чтобы прочитать, что там пишет мой чемпион. За два часа, что мы сидим, он настрочил мне с десяток сообщений. Неугомонный! Сказать, что иногда он поддушивает меня своим вниманием – значит, ничего не сказать. Его в моей жизни реально много. Но… Я знала, на что шла. И к тому же… Он столько себя отдает мне взамен, что я ничуть не жалуюсь. Хотя и не прочь немного сместить с себя внимание… Угадайте, на кого.

– А что это ты не пьешь? Мы, наконец, дождались? – поигрывает бровями Зуля. Вот же! Сказано – генеральша, все она замечает.

Примерно через год после свадьбы – на которую мы в целях безопасности решили вообще никого не приглашать, ограничившись лишь родными и близкими – я вдруг поняла, что, наверное, готова стать матерью.

Хотя, если честно, меня саму эта мысль слегка ошарашила. Нет, детей я всегда любила. Особенно чужих. Которых можно было потискать, умилиться, а потом вернуть родителям и спокойно лечь спать. Но тут… Тут что-то изменилось. Может, повлияло то, что и Ива, и Зуля родили. Их пример, отношение к ним мужчин… Это было так трепетно и… В общем, мне хотелось того же. Да и в целом, когда ты чувствуешь себе настолько защищенной, неизбежно захочется не просто свить с любимым гнездышко, но и кем-то его заполнить.

В общем, однажды, в один из долгих зимних вечеров между очередными его очень важными турнирами, я просто взяла и сказала как есть:

– Мне кажется, я хочу ребенка.

Рамиль в этот момент пил воду. Так что я выбрала не самый удачный момент…

Он поперхнулся, отдышался, вытер рот тыльной стороной ладони и так на меня глянул… Кажется, я никогда не забуду его лицо.

– Ребенка? – переспросил он спокойно.

– Ну… да.

Рамиль кивнул. Потом еще раз. И замолчал. Нет, к его чести, он правда старался не выглядеть человеком, которого я своим предложением невольно подтолкнула к нервному срыву. В тот вечер он меня особенно нежно обнимал. И вообще вел себя так, будто совершенно нормально воспринял новость о том, что мы потенциально собираемся произвести на свет нового человека.

Но я-то его уже знала. Знала очень хорошо… Поэтому просто отложила этот разговор на потом, дав ему время как-то привыкнуть к этой мысли.

Зря.

Насколько зря – я поняла ровно через месяц, когда снова подняла эту тему.

Потому что оказалось: все это время Рамиль не привыкал. Он готовился. Господи. За месяц мой слетевший с катушек муж успел прочитать столько литературы о планировании беременности, словно беременность предстояла не мне, а ему. На его ноутбуке были открыты вкладки вроде «подготовка мужчины к зачатию» и «современные протоколы прегравидарной подготовки».

Прегравидарной. Я до этого даже слова такого не знала. Хотя не сказать, что подходила к вопросу планирования беременности спустя рукава.

Но он это слово выучил наизусть. И понеслось.

Оказалось, перед беременностью нам нужно сдать анализы, провериться на дефициты, пройти лечение у стоматолога, скорректировать питание, снизить уровень стресса. Ха-ха. И это учитывая, что стресс я испытывала исключительно при слове «прегравидарный».

Через два месяца подготовки у нас дома появился очиститель воздуха. Потом увлажнитель и бризер. Потом какой-то суперортопедический матрас «для правильного положения позвоночника во время беременности». Судя по стоимости, матрас должен был выносить ребеночка за меня. Иначе, с чего бы ему стоить триста тысяч?

Рамиль пересмотрел наш рацион. Режим сна. Мой кофе.

– Две чашки в день – это много.

– Для кого?

– Для женщины, планирующей беременность.

– Пока я только вынашиваю план убийства.

Он пропустил мои угрозы мимо ушей. И сдал гребаную спермограмму. Покажите мне другого мужика, который пошел бы на это доброй воле! Стойте. Не надо. Нет таких!

– Даже не спрашивай, – предупредил он с порога, вернувшись после «этой унизительной процедуры».

Я и не спрашивала. Потому что смеялась. Долго. Пока не начала икать.

Через полгода подготовки я начала подозревать, что он никогда не согласится с тем, что мы достаточно готовы. Потому что Шакиров просто не умеет делать что-то наполовину. И чем важнее для него происходящее, тем более отчаянно он пытается это все контролировать.

Поэтому однажды я просто решила, что с меня хватит, и перестала пользоваться барьерной контрацепцией. Ну и вот… Я не пью, да. Потому что неделю назад мой тест показал заветные две полоски.

– Девочки, мы дождались! Шакиров таки сделал Марише бэбика… – радостно хлопает в ладоши Зуля. Подружки вскакивают со своих мест. Бросаются меня обнимать.

А я… Конечно, я тактично умалчиваю, что еще непонятно, кто кому сделал. У меня такое чувство, что это я поимела Рамиля. Но что уж… Учитывая его особенности…

Звенят бокалы. Дамы пускаются в воспоминания. У кого и как все проходило, и чем закончилось. Опыт у моих девчонок преимущественно положительный. Если не принимать во внимание бабку Ивы Клару Романовну, которая, впрочем, рожала шестьдесят лет назад, так что думаю, ее негативный опыт не очень релевантен в наше время.

Поскольку среди моих подружек либо совсем пожилые леди, либо молодые мамочки, сильно мы не засиживаемся. Поэтому когда Рамиль возвращается со встречи с матерью и бабкой, которые – о чудо! – происходят все чаще на нейтральной территории, я даже успеваю прибраться за гостями.

Почему Рамиль теперь предпочитал встречаться с матерью и бабушкой в городе, а не дома? Все просто. Он их дрессирует. Почему-то даже после нашей свадьбы Динара Александровна так и не поняла, что не может появляться на пороге нашего дома, когда ей взбредет в голову.

Первый раз они приехали «на пару дней».

Прожили неделю.

Второй – через месяц, «просто повидаться». И как-то незаметно остались почти на месяц.

На третий раз Рамиль не выдержал. Сначала очень спокойно напомнил, что у всех взрослых людей есть телефоны. Потом объяснил, что предупреждать о визите – нормальная практика. А после четвертого внезапного появления, во время которого мы вообще-то были заняты очень важными супружескими делами, принципиально снял им номер в гостинице.

И с тех пор стоял насмерть.

Нет, в открытую они уже почти не конфликтовали. Динара Александровна слишком уважала сына, чтобы идти против него напролом, а я слишком любила Рамиля, чтобы вмешиваться в их разборки. Поэтому у нас сложился своеобразный пакт о ненападении.

С моей семьей, кстати, таких проблем вообще не существовало. И, думаю, именно это в конечном счете утвердило Рамиля в мысли, что внезапные визиты его родни – довольно сомнительная практика. Моим бы и в голову не пришло заявиться без приглашения. Мама до сих пор спрашивала: «Марин, а Рамилю точно удобно, если мы приедем?». Да и на сколько они приезжали? На пару дней. Когда Ане потребовалось обследование.

В общем, вытираю со стола, когда от резкого запаха стоящих на нем цветов меня внезапно начинает мутить. Ух ты! Так вот ты какой – токсикоз?! Опираюсь ладонями о край. Делаю медленный-медленный вдох сквозь зубы, когда слышу шаги.

– Что случилось? – моментально подскакивает ко мне муженек. Да ладно, я что, вот прям так плохо выгляжу?

– Голова закружилась. Наверное, устала просто.

– Или?..

Сердце подскакивает. Поворачиваю голову, скользя по лицу мужа подозрительным взглядом. Да нет… Он не может знать. Я оттягиваю этот момент до победного, понимая, что как только Шакиров узнает про беременность, наша счастливая семейная жизнь неизбежно превратится в спецоперацию по вынашиванию наследника. С графиками. Врачами. И с контролем всего, что можно контролировать.

– Может, дело в задержке?

Да нет! Ну… как так? А собственно, чему я удивляюсь. Он все всегда замечает!

– Может, – сиплю я. – И… как давно ты в курсе?

– Дней семь…

То есть с первого дня. Да блин.

– И молчал?!

Вот это совсем… Совсем на него не похоже!

– Ждал, когда ты сама скажешь.

Я смотрю на него во все глаза. Рамиль устало проводит ладонью по лицу и неожиданно тепло улыбается.

– Вдруг ты хотела сюрприз сделать. Я все испортил?

Трясу головой – нет! Мне такое и в голову не пришло бы. Потому что такими сюрпризами Шакирова можно и в гроб загнать. Ну, я так думала… А он ничего, вон. Держится.

Правда, садится, не доверяя ногам. Но обнимает меня за бедра. И утыкается лбом в живот. И сидит. Просто сидит так несколько секунд…

Молча. У меня внутри в этот момент буквально все плавится.

– Рамиль…

Он медленно выдыхает. Поднимает голову. Какие же у него глаза… Шальные. Счастливые. Испуганные. И абсолютно точно влюбленные.

– Я так сильно тебя люблю, Марин, – говорит он хрипло. – Ты даже не представляешь.

– Почему же? Я тоже тебя люблю. Очень-очень. Ты – лучшее, что со мной случилось.

– До него? – он мягко проводит по моему животику.

– Нет. Не до. Лучшее…

– Он родится, и ты запоешь по-другому.

– Ревнуешь?

– Нет. Так и должно быть. Наверное…

Со смехом сгибаюсь пополам и утыкаюсь в его макушку.

– Даже когда он родится, это будет все равно второе по важности событие в моей жизни. А первым со мной все же случился ты.

Конец