Текст книги "Эндшпиль (СИ)"
Автор книги: Юлия Резник
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 3
Марина
Я вылетаю из ресторана так стремительно, что едва не сношу мужчину у гардероба.
– Простите! – бросаю на ходу.
Ощущение, что я попала на какие-то соревнования, о которых меня забыли предупредить, и довольно успешно прохожу отбор на звание худшего варианта для знакомства с родителями.
Раньше я была лишь придурью мажора, недостаточно хорошей для его семьи. А теперь мне официально предлагают стать страшилкой для чужих родственников.
То есть рост, конечно же, есть. Правда, его направление весьма сомнительное.
На улице к ночи становится довольно прохладно. Ежусь, растерянно оглядываясь по сторонам, чтобы понять, какая станция метро ко мне ближе. Но слезы размывают картинку, и ничего не понять. А еще так бесит, что я опять реву! Сколько можно, а? Когда у меня, наконец, закончится вода в организме? Я где-то читала, что через три дня в пустыне у человека почти нет шансов…
– Марина.
Голос Шакирова за спиной звучит до омерзения терпеливо и ровно. Прям так и хочется ему втащить! Но ничего подобного я, конечно, не делаю. Прошло слишком много времени, и я уж не надеялась, что эта напыщенная задница последует за мной – интересно, что теперь будет.
Кстати, может, как раз эта неторопливость все и объясняет. Он бы в жизни ни за кем не стал бегать. Тем более за такой простой девчонкой, как я. Жутко интересно, что его сподвигло хотя бы пойти за мной.
– Отвали, – не оборачиваясь, будто мне и дела нет до Рамиля, дергаю плечом.
– Ты не дослушала.
– С чего бы вдруг? – притворно изумляюсь я. – Впрочем, не переживай, главную мысль я все-таки уловила. И знаешь, может, у меня действительно ужасная родословная, и нет диплома, но я прошла такую школу жизни, что тебе и не снилось.
Он останавливается в двух шагах. Красивый, собака. Спокойный, как танк.
– Я не говорил, что у тебя ужасная родословная.
– Да? А что ты сказал?
– Хреновая.
– Правда?! – всплескиваю руками. – Так это же совсем другое дело! Прямо комплимент дня. Распечатаю его на листочке и повешу в рамку в качестве мотивационной цитаты, – ору, чтобы уж полностью соответствовать навешанному мне на лоб ярлыку.
Прохожая девчонка косится на нас и ускоряет шаг. Правильно делает. Я похожа на городскую сумасшедшую – мало ли что.
– Ты опять неправильно поняла, – вздыхает Рамиль.
– Я поняла это так, как оно прозвучало!
Шакиров просовывает руки в карманы. Открывает рот и захлопывает тут же, впиваясь в меня внимательным взглядом из-под упавшей на лоб челки.
И это неожиданно приятно – то, что мне удалось его заткнуть. Что? Хрен ты меня просчитал, да?
Ха. Съел?
Похоже, ага, пережевывает. Вон как челюсть ходит туда-сюда!
– Я не хотел тебя унизить.
– А что хотел?
– Обозначить задачу. Почему для этого обязательно устраивать танцы с бубном?! Ты же поняла, какую роль я тебе отвел в своем плане? На кой черт все усложнять?Начало формы
Развожу руками. В кои веки Шакиров выглядит реально сбитым с толку. Он так искренне не понимает очевидного, что мне его даже жаль. Может быть, у него РАС? (Прим. автора: расстройство аутического спектра).
Прикусываю губу, поражаясь собственной мысли. Ну а что? Сейчас все кому не лень разглагольствуют в соцсетях о признаках аутизма у взрослых и даже находят их у себя. Многие из этих признаков ложатся на Рамиля как влитые. Любой нормальный человек поймет, почему я психанула. А этот смотрит, будто я вдруг заговорила с ним на китайском.
Хотя, если быть честной – он ведь реально не пытался меня задеть. Ужас в том, что Шакиров как будто вообще не понимает, как может задевать правда. И почему.
– С тобой невозможно разговаривать!
– Потому что я не могу выдать реакцию, которую ты надеешься получить?
Ого. А вот это уже неожиданно... Я даже злиться перестаю. Ненадолго.
– Например, какую?
– Ну… Ты же явно ждешь, что я начну извиняться.
– А тебе что, влом?
– Да нет. Я бы мог. Но в этом не будет искренности.
– То есть тебе не жаль?
– Почему? Жаль. Ты расстроилась.
– Но? Есть же какое-то «но»?
– Я не понимаю, почему тебя расстроило именно это, а не другое.
Невольно фыркаю. Нет, ну он точно какой-то инопланетянин!
– А что, по-твоему, должно было меня расстроить?
– То, что я пытаюсь тебя использовать.
Я открываю рот, вынужденная согласиться:
– Ну-у-у… Это тоже весьма неприятно, да.
Рамиль хмурится и отводит глаза, вместо ответа на мой вопрос замечая:
– Кстати, ты не спросила, что получишь взамен…
– Взамен чего? – вздыхаю в темное небо, на котором из-за засвета не видно ни одной звездочки.
– Взамен твоей услуги. Какой твой профит?
– И какой же? – не без подозрения интересуюсь я.
– Не знаю. Чего бы тебе хотелось?
Опять куда подальше его послать? Но… Как-то это будет неправильно. Что если у него реально ментальные проблемы? Да и любопытство – опять же. И… Я что, реально могу попросить все, что угодно?!
– Миллион долларов и крепкую психику, – бурчу я.
– С первым проще.
Фыркаю. Все же он реально очень странный. Я таких индивидов никогда раньше не встречала. Обычно люди хотят нравиться. Это чуть ли не базовая настройка человека. Мы с детства учимся улыбаться, подбирать слова, не ковыряться прилюдно в носу и смеяться над чужими тупыми шутками исключительно потому, что от этого зависит, примут ли нас в стаю. Ведь от этого напрямую зависит наше выживание. Один в поле не воин, а чей-то ужин. Древние люди это быстренько просекли и стали объединяться… И с тех пор мало что поменялось. Разве что вместо стаи теперь соцсети, офисы и родительские чаты. Люди красятся, качают задницы, врут на собеседованиях и делают вид, что им интересно слушать рассказы о проказах чужих отпрысков, чтобы нравиться. Чтобы их выбирали. Любили. Ну, или терпели хотя бы…
Шакирову, такому, как он есть, должно быть, очень сложно приходится в этом мире…
Он вообще не старается производить впечатление. Не сглаживает углы. Не кокетничает. Не заигрывает. Даже хамит без огонька – просто потому что искренне не считает такую манеру говорить хамством.
– Так чего ты хочешь? – повторяет Рамиль.
Нервно обнимаю себя руками. Холодно. И странно. Абсолютно дурацкий вечер. Шакиров напряженно на меня смотрит:
– Ты снова меня анализируешь? – спрашиваю у него, чтобы оттянуть время.
– Да… – кивает Рамиль.
– Могу поспорить, что твои выводы опять неверны.
– Попробуй. Но если я прав, ты согласишься с моим предложением.
Тю! Да я и так уже согласна. Просто не могу придумать, что он за это будет мне должен. Ну, не деньги же, серьезно.
– Давай.
– Ты не знаешь, чего у меня попросить.
А? Запоздало ловлю устремившуюся книзу челюсть. Шакиров дергает краешком губ, по моей реакции понимая, что попал точно в яблочко.
Вот же гад! Ежусь на ветру. А он, наверняка страшно собой довольный, утаскивает меня к машине.
– Адрес диктуй.
Диктую. Он забивает тот в навигатор. И плавно выезжает со стоянки. Смотрю на его красивые руки. Рамиль ведет довольно уверенно. Скользит ладонью по оплетке, подруливая. А я ловлю себя на мысли, что мне хотелось бы посмотреть на него в игре… Вот он берет пешку и… Трясу головой и, чтобы отвлечься от почему-то чувственных, блин, картинок, спрашиваю:
– А как ты понял?
– Элементарно. Ты же совсем не про деньги.
– Ха! – закатываю глаза. – Денежки я люблю.
– Их все любят. Но для тебя они ничего не решают. Сечешь, в чем разница?
После всех нелестных слов, сказанных в мой адрес, эти рассуждения звучат, я бы даже сказала, комплиментарно. Приосаниваюсь, искоса на него глядя.
– Почему ты так решил?
Гулять так гулять, да? Пусть продолжает… Мне нравится, когда меня хвалят.
Шакиров тоже на меня косится и продолжает, ага, хмыкнув:
– Потому что, будь иначе, ты бы осталась со своим Тёмочкой.
Так-то логично. Киваю и отворачиваюсь к окну.
– Ладно. Я согласна.
– Да понял я.
– Здесь можно просто сказать спасибо.
– Спасибо, – послушно повторяет Шакиров. Ну почему он меня бесит, даже когда поступает ровно так, как я и прошу?! Парадокс. Скриплю зубами.
– Может, дашь мне какие-то вводные?
– Например?
– Зачем тебе так издеваться над родными? – произношу не без сарказма. Ну, а чего? То, что я согласилась, еще не значит, будто я простила его за те унизительные слова. Правда, как известно, глаза колет. А я реально дура. И дело тут не в наследственности. Мать говорила, что Тема поматросит меня и бросит. Просила не забирать документы из универа. А я что? Думала, что умнее. Что мои стратегии по жизни успешнее… Мать ни во что не ставила. Ну, и вот. Даже если захочу – хрен теперь получится восстановиться. Может, попросить Шакирова посодействовать? Вряд ли кто откажется помочь человеку его уровня медийности. Загораюсь этой мыслью, и тут же гасну. Ну, вот поможет он… И что? Разве я так уж хочу стать учителем биологии в своем захолустье? Нет. Я на биофак поступила лишь потому, что туда был далеко не такой большой конкурс, как на более популярные направления. А выбора, кем я действительно хочу быть, когда вырасту, передо мной как-то не стояло. Мать сама жила по принципу – куда всунешься, туда и пойдешь. И мне с детства вбивала в голову эту мысль.
Потом, уже встретив Тёму, я надеялась, что найду себя в отношениях с ним. Записалась на английский. Даже стала делать успехи. Пошла на кулинарные курсы, но быстро поняла, что готовка для себя – мой максимум. Прочитала тысячу книг – и, кстати, не всё любовные романы. Серьезную литературу я тоже изучала, надеясь стать Артему достойной женой. Научилась разбираться в экспрессионистах… А потом он меня турнул, Ива взяла меня на работу администратором в клуб, и я загорелась идеей стать фитнес-тренером… Но для этого ведь тоже нужно было учиться. А на какие шиши? Круг замкнулся.
– Вопрос – кто над кем издевается…
– Ну, знаешь ли, желание женить свое чадо – не такой уж и редкий недостаток. Кстати, тебе сколько лет?
– Тридцать.
– Самое время.
– Да не хотят они меня женить, Марина. Командовать моей жизнью – вот чего им на самом деле хочется. А я всеми силами пытаюсь от этого как-то отстраниться.
– Так ты сыночка-корзиночка, получается? – бью Рамиля в бок локотком. А че? Пусть привыкает к плебейским замашкам невесты. Он отвечает мне невообразимо тоскливым взглядом. Морщится и растирает пальцами переносицу:
– Скажем так, я делаю все, чтобы никто не мог меня им назвать.
О-о-о, да тут налицо огромные комплексы. Интересно, чем там ему так маман насолила? Свозила на отдых в Турцию, а не на Лазурный берег?
Мерседес плавно сворачивает во двор нашей панельки. Я не успела привыкнуть к открывающемуся пейзажу, но он настолько однотипный возле таких домов, что, один черт, кажется до боли родным.
Рамиль глушит двигатель. Я берусь за ручку двери.
– Ладно… Спасибо, что подвез, – бормочу неловко. – И за ужин тоже.
– Угу, – кивает Шакиров. – Давай только побыстрее.
Медленно поворачиваю голову.
– Побыстрее что?
– Собирайся.
Несколько секунд я просто удивленно на него пялюсь. Знакомые вроде слова. По отдельности у меня с ними вообще никаких проблем. Но вот вместе они складываются в какую-то совершенно непонятную мне конструкцию.
– Куда собираться?
Рамиль раздражается, будто я в самом деле туплю на ровном месте. Но ведь и правда, ни черта не понятно!
– Ко мне.
– Ага. Очень смешно, – закатываю глаза и вновь хватаюсь за ручку.
– Я не шучу. Ты же согласилась.
– На что?!
– На отношения.
У меня начинает дергаться глаз. Нет, реально?!
– Рамиль… – начинаю очень медленно, как говорила бы с психбольным. – Я согласилась лишь сыграть твою девушку перед родными. Мое согласие не предполагало переезда в твой дом.
Нет, мне что, реально это нужно объяснять?
– Как это – не предполагало? А как, по-твоему, мы встречаемся? За ручку по кинотеатрам жмемся? Мне тридцать лет.
– Нет, Рамиль. Это совершенно исключено.
– Почему?
– Я знаю тебя без году неделя.
– У меня свой дом в пятнадцати минутах езды от города. Триста квадратов. Ты меня даже видеть не будешь. Я люблю одиночество.
– Тогда тем более, твоя мать не поверит, что мы живем вместе! Зачем мне переезжать?
– Чтобы ко мне не переехала она! – рявкает Рамиль, достает пачку сигарет из бардачка и выходит из машины, прикуривая.
Ну, ничего себе!
Выпрыгиваю за ним следом. Он стоит под фонарем и яростно затягивается. Меня окутывает приятным ароматом табака со вкусом коньяка и вишни. Насупленный как туча Шакиров бросает на меня странный взгляд. Я прикусываю щеку:
– А просто ее послать ты не можешь?
– Я не так воспитан.
– Ну… – переступаю с ноги на ногу. – Даже не знаю. Мне нужно подумать.
Глава 4
Марина
Не очень довольный моей нерешительностью, Шакиров уезжает домой, бросив напоследок, что подумать я, конечно, могу, но недолго. Максимум – до утра. А дальше что? Он сделает предложение другой?!
– Ты где была? Я уже хотела тебе звонить, – зевает с дивана Дина.
Стягиваю туфли и морщусь, потому что ноги невозможно гудят. У меня не было толком времени собраться, когда Артем меня выставил. Нет, он не отнимал у меня одежду. И не требовал вернуть ему подарки, просто блокнул карту. Это я, дура, была слишком гордая – не стала выгребать свою гардеробную. Хотя… Кому я вру? На самом деле я просто надеялась, что все утрясется, мы непременно помиримся, и тогда какой смысл таскать вещи туда-сюда?! Короче, сумку я собрала. Но побросала в нее лишь крайне непрактичные, но красивые вещи, чтобы выглядеть на все сто, когда он вернется. Например, эти туфли от Маноло Бланик… И на кой мне они теперь?!
В квартире пахнет жареными пельменями и текстильным спреем с ароматом пачули, которым Динка зачем-то в обилии поливает шторы. Словно это как-то может спасти нашу убитую в хлам квартиру, помочь которой сможет разве что капитальный ремонт. Впрочем, мы можем позволить себе снимать жилье, считай, в самом центре лишь потому, что того нет и в помине. В противном случае арендная плата увеличилась бы минимум вдвое.
– На свидании, – брякаю я, не подумав.
Дина перестает жевать и медленно опускает вилку.
– И когда ты только успела? Кто он?
Я не уверена, что хочу делиться с Диной подробностями. Поэтому ухожу от ответа:
– Да так, один мужчина, – осторожно уточняю я.
– Ясно, что не женщина! – нетерпеливо перебивает меня подруга. – Я требую подробностей!
Прохожу в комнату и падаю рядом с ней на диван. Голова тяжелая, будто рабочий день длился не двенадцать часов, а трое суток кряду.
– Может быть, я к нему съеду, – бормочу, глядя в потолок.
– К типу, которого знаешь без году неделю?! – скептически протягивает Дина. – Не знаю, Мариш, как в твоей деревне, а у нас запросто можно нарваться на какого-нибудь урода! Ты бы для начала с ним повстречалась, пригляделась как следует. И не отказывалась от квартиры, чтобы было куда вернуться, случись что…
– Да блин, я и не думала отказываться! – взмахиваю руками. – Конечно, я оставлю за собой комнату. Дин, ты чего? Я бы тебя никогда не кинула. Это же бабки, я понимаю…
Да и Шакиров как-то забыл уточнить, надолго ли этот цирк. Может, он ограничится парой недель, и что? Мне опять впопыхах искать угол? Ну уж нет! Плавали – знаем. Последнее дело – хоть в чем-нибудь зависеть от мужчины. Воистину правы те, кто говорит, что мужчины зарабатывают, чтобы встречаться с женщинами, а женщины, чтобы не встречаться с мужчинами.
Так, стоп. Выходит, я уже все решила?!
Не живется же мне спокойно!
Поворачиваюсь к Дине. Та сует в рот пельмень, качая головой из стороны в сторону.
– Что?
– Бедовая ты девка. Хоть фотку его покажи. Неужели он того стоит?
Закусываю щеку, представив ее реакцию… Отвлекаюсь на звякнувший телефон. Пульс мгновенно подскакивает, потому что я получаю первое за много-много дней сообщение от Тёмы. Тут же открываю переписку, хотя для порядка следовало бы потянуть резину, чтобы этот гад не подумал, будто я только и жду, когда он объявится. Непонимающе смотрю на фото мусорных контейнеров, у которых красивенько в ряд выстроилась вереница забитых под завязку пакетов.
«Твое барахло. Если надо – приезжай, забирай», – гласит пришедшее вслед за фото сообщение.
А ведь и правда… Из одного мешка торчат красивые страусиные перья, которыми расшита моя любимая юбка от Prada. Из другого – пола замшевой курточки от Miu Miu. Я не тряпочница. И с Артемом была отнюдь не из-за его денег. Но при взгляде на это разоренное богатство у меня от обиды начинает противно колоть в носу и перехватывает горло. Как так можно? Зачем? Разве я в чем-то виновата? Он же сам все разрушил? Так какого черта непременно нужно было меня унизить?
– Да ты его знаешь, Дин. Это Рамиль, – сиплю я назло Артему. – Только, умоляю, ничего не говори Иве! С работы я увольняться тоже не собираюсь, а наши правила ты знаешь.
Вот зря я это ей под руку ляпаю! Бедняжка аж давится.
– Да ладно. Рамиль? Шакиров?! Ты прикалываешься?
– Нет, – сглотнув слезы, качаю головой.
– Он же придурок! Ты сама сколько раз это повторяла!
– От любви до ненависти один шаг. Да и… нормальный он, Дин, – с неожиданной даже для себя горячностью вписываюсь за Рамиля. – Просто не любит пустых разговоров.
И прямо сейчас мне такой подход кажется даже честнее! Толку, что Тёма трепался…
– Ага. То-то он тебя сразу взял в оборот! На твоем месте я бы задумалась о безопасности.
– Кораблю безопаснее всего в порту. Но он не для этого строился, – бормочу я и ухожу, пожалев, что вообще начала этот разговор. И уже из своей спальни кричу: – Так ты сдашь меня Иве?
– Нет! – злится Динка. – Хотя, может, и надо бы.
– Спасибо! – бормочу, раздеваясь.
– Когда съезжать-то будешь?
– Не знаю. Может, после работы. А что? Надеюсь, ты не собираешься мириться со своим?
Дина меня к себе пустила как раз потому, что накануне рассталась с парнем.
– Зачем?
– Не знаю. Может, ты надеешься вернуть все назад.
Слышу, как скрипит диван, и босые пятки шлепают по полу.
– Запомни, мой юный друг, – устало заявляет Дина. – При попытках вернуть все взад ты именно там и оказываешься. Так что нет. Я не собираюсь ни с кем мириться.
С моих губ слетает смешок, а секундой спустя ко мне присоединяется и соседка. Ржем с ней, как две дуры.
– Он тебя хоть накормил?
– Ага. И даже не пытался разделить счет.
– Ладно, может, не такой уж он и засранец. Но ты все равно держи нос по ветру. – Динка изображает пантомиму «я за тобой слежу» и направляется на кухню. А я плетусь в душ, где рыдаю, пока глаза опять не становятся безобразно красными.
Утро наступает слишком быстро. Кажется, я только уснула, а Дина уже гремит посудой на кухне.
– Марина! Если ты через пять минут не встанешь, я уеду без тебя!
– Предательница… – сиплю в подушку.
Организм категорически не согласен существовать дальше после того, как я сначала рыдала, а после полночи пялилась в потолок, обдумывая предложение Шакирова. Потому что, ну серьезно. Кто в здравом уме переезжает к мужчине, которого знает два дня? Правильно. Нет таких дурочек. С другой стороны, это ведь не по-настоящему.
Да? Да.
Тогда почему у меня живот сводит от волнения при мысли, что мы будем жить на одной территории?
С тяжелым стоном сползаю с кровати. Натягиваю свежую рубашку и брючки, кое-как замазываю синяки под глазами. Собираю волосы в хвост.
Захожу на кухню. Дина отхлебывает кофе, как-то загадочно на меня глядя.
– Что? – настораживаюсь я.
– Ничего. Просто пытаюсь запомнить тебя молодой.
– Господи, да отстань ты, ну?! Придумываешь…
– Нет, ну правда. Вдруг Шакиров тебя увезет в свой загородный особняк, и мы больше не свидимся?
– Ты путаешь его с Синей бородой.
– Вот-вот. Не зря он смотрит на людей так, будто мысленно уже разложил их по пакетам.
Фыркаю и хватаю со стола бутерброд.
– Между прочим, он очень воспитанный.
Здесь приходит черед Динки фыркать.
Быстро завтракаем и, скинувшись на такси, едем на работу.
Клуб встречает привычной утренней суетой. С утра у нас, кстати, полно народу. Люди бегают на дорожках. В зоне кроссфита гремят блины. Из кофейни тянет свежей выпечкой и кофейным зерном. Мы с Диной быстро переодеваемся и встаем за стойку вместо ребят из ночной смены.
Расслабиться не получается, даже когда основной наплыв посетителей сходит на нет. Потому что каждую секунду мне кажется, что сейчас откроется дверь, и войдет Шакиров. Хотя с чего бы ему приходить во вторник, когда обычно он посещает зал по понедельникам, средам и пятницам?
– Ты сегодня какая-то дерганая, – замечает Дина.
– Я всегда такая.
– Нет. Сегодня особенно.
Показываю ей средний палец. И поворачиваюсь к дверям, распахнувшимся перед очередным посетителем. Вот не зря я все утро была на стреме!
Сегодня на Рамиле черная футболка, черные джинсы и маренового цвета бомбер. На плече спортивная сумка. Волосы небрежно уложены. Интересно, он пользуется текстурайзером, а если да, то каким, и насколько прилично будет спросить об этом? Я бы и сама такой прикупила.
От волнения у меня пересыхает во рту. И еще немного от того, что Шакиров выглядит так, будто ему предстоят съемки в рекламе дорогущих швейцарских часов прямо в наших локациях.
– Доброе утро, девушки.
В ответ на приветствие Рамиля в холле повисает гробовая тишина. Я готова поклясться, что даже вентиляция засбоила и стихла. Потому. Что. Шакиров. Поздоровался.
Первой в себя приходит Дина.
– Д-доброе… – выдавливает она.
Я расплываюсь в максимально невинной улыбке:
– Доброе утро, Рамиль.
И как назло, именно в этот момент в холл заходит наша шефиня. Останавливается. Провожает изумленным взглядом удаляющегося к раздевалкам Шакирова. И лишь когда он скрывается за одной из дверей, поворачивается к нам.
– Так… – произносит подозрительно. – А что это с ним сегодня?
Дина закашливается и, следуя своему обещанию меня не сдавать, отводит глаза.
– Может, он таки вернул себе первое место в рейтинге? – невинно вспорхнув ресничками, гадаю я.
– Надо уточнить этот вопрос у джи пи ти, – отмирает напарница.
– Или мужик, наконец, потрахался, – бормочет себе под нос Ива, а потом, видно, вспомнив, что перед ней подчиненные, тушуется и идет дальше по своим важным директорским делам.
Дина хихикает, потирая руки:
– Обожаю свою работу!
– Я отойду на пару минут, – шепчу я, вываливаясь из-за стойки. Почему-то у меня стойкое ощущение, что самое главное мы с Рамилем не обсудили. И это нужно сделать прямо сейчас, если я не хочу неприятностей.
– Кстати, Мариш, Ива угадала? Он потрахался?
– Ой, отвали, а?! – стону в небо. Динка смеется. Ей не понять, что у нас все понарошку. А почему Рамиль вдруг стал таким любезным – я и сама не знаю.
Уже в коридоре останавливаюсь в проходе и спрашиваю у чата:
– На каком месте Рамиль Шакиров в мировом рейтинге шахматистов?
«На данный момент Рамиль Шакиров занимает второе место в мировом рейтинге шахматистов. Обновление рейтинга ФИДЕ ожидается 1 мая», – отвечает мне ИИ-помощник красивым неживым голосом. Как раз когда дверь в мужскую раздевалку открывается, и из нее выходит… Кто бы вы думали?
Твою же бабушку.
Стоит… Злющий-злющий.
– Ну, первое мая уже скоро… – бормочу я, но, кажется, делаю только хуже.
– Что ты решила? – интересуется Шакиров таким голосом, что я тут же начинаю вновь сомневаться в собственном здравомыслии.
– Я согласна, – вздыхаю. – Но у меня два условия. Первое – в клубе о том, что мы встречаемся, никто не узнает – иначе я вылечу с работы. Второе – ты тоже согласишься мне подыграть, если вдруг у меня возникнет необходимость прикрыться парнем.
– В котором часу ты сегодня заканчиваешь?
– Как и вчера.
– А вчера во сколько?
– В твоей памяти хранятся тысячи шахматных партий, но ты забыл, до которого часа я работала?!
– Я отсекаю ненужную информацию! – злится Шакиров. Я тоже злюсь. Что это, если не пренебрежение?
– Раз мы встречаемся, то у тебя не может быть ничего важнее меня, и никого, – замечаю, воинственно уперев руки в боки, и полностью готовая противостоять ответной вспышке. Но вместо этого у Рамиля вспыхивают глаза:
– Запомни эту фразу. Повторишь при случае.
– Кому повторю? – подозрительно уточняю я.
– Маме и бабушке, естественно.
– Да без проблем.
– Это ты сейчас так говоришь, а увидишь их, и стушуешься, – замечает Шакиров, но как будто бы без особой уверенности в голосе.
– Да щас. Я от кого хочешь отгавкаюсь. Не переживай, малыш. Я тебя в обиду не дам.
Рамиль закатывает глаза так демонстративно, что они делают сальто внутри его черепной коробки. И на этом наша с ним пикировка заканчивается, потому что из зала в коридор выглядывает потерявший Шакирова тренер.
Я тоже спешу вернуться на рабочее место, потому что действительно очень им дорожу. Правда, когда я замечаю на компе открытую базу с картами, к которым у меня пока нет доступа, забываю о том в два счета. Диковато озираюсь по сторонам, набираю в поисковике «Шакиров» и открываю его медицинскую карту. Вряд ли я найду в ней хоть что-то действительно интересное, но с этим человеком мне предстоит жить! А вдруг он нездоров?!
