Текст книги "Эндшпиль (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Эндшпиль
Юлия Резник

Глава 1

Марина

– Эй! Как тебя… Слышишь? Завязывай рыдать…

Выпрямляюсь, стирая с лица льющиеся слезы. Затравленно озираюсь по сторонам. Я была уверена, что в подсобке у моей истерики не будет свидетелей. Собственно, поэтому я ее и выбрала. Так откуда же идет этот звук? Еще и голос такой противный. Не в том смысле, что он… Ну…Некрасивый. Как раз наоборот. Голос у Шакирова очень даже ничего. Низкий такой. Спокойный. С легкой хрипотцой и отменной дикцией. Ему бы ведущим новостей на главном канале работать, а он, верите, шахматист!

Противен сам его обладатель.

Среди клиентов элитного спортивного клуба, где я работаю, хватает заносчивых задниц, но Рамиль даст фору им всем. Моя начальница утверждает, что он мизогин. Но как по мне, он просто редкостный мудак. Обожаю его цеплять, зная о его нелюбви к людям. Но так, чтобы все было в рамках. Шакиров все-таки наш клиент, и если он пожалуется на мое поведение, я вылечу с работы, а мне никак нельзя ее потерять. Потому что… Потому что…

– Ы-ы-ы, – захожусь в очередном приступе рыданий. И хоть истерика при Рамиле – последнее, чего бы мне хотелось, прекратить ее невозможно. Потому что, черт его дери, мне обидно! И унизительно… И ревниво. Вот уже месяц прошел с тех пор, как мой парень объявил о том, что женится на другой и предложил стать его любовницей, а я, дура, все на что-то надеюсь…

– Да, блядь! – доносится красивый голос Шакирова. – Пришел, называется, в сауну расслабиться…

В сауну?! Слизываю слезы с губ и диковато озираюсь. В дальнем углу подсобки – незаметная дверь. И она приоткрыта. Так вот почему здесь так душно.

Горе мне горе! А ведь меня предупреждали, что именно отсюда клининг попадает на мужскую часть, но я благополучно о том забыла. Потому что сложно помнить о таких мелочах, когда твой бывший заявляется в клуб с невестой, и тебе приходится их обслуживать, как… как…

Господи!

– Ы-ы-ы-ы!

Растаявшей медузой сползаю по стенке. Хватаю какую-то тряпку, чтобы высморкаться. Надеюсь, хотя бы не половую! В приоткрытую дверь доносится очередная порция отборного мата. И где только этот задрот таких слов понабрался? Ладно я… Из провинции понаехала. А этот – породистый жеребец, корни которого, если верить Википедии, уходят к каким-то татарским ханам. Не спрашивайте, зачем мне понадобилось изучать его родословную – сама не знаю. Вероятно, я хотела просто отвлечься. Ну, или понять, что делает людей такими, как Рамиль.

Растираю лицо, всеми силами пытаясь успокоиться. Открываю глаза и вижу перед собой красивые ступни в шлепках. Аккуратные пальцы – второй длиннее большого. Не знаю, как у татар, а в наших краях считается, что это признак того, что он будет главным в семье. Ха! Да я даже не сомневаюсь. Рамиль иного и не потерпит.

– Хватит ныть!

– Я не ною! – огрызаюсь сипло.

– Тогда у вас крайне тревожная манера дышать.

Достал! Резко вскидываюсь и охаю. Потому что он… ну, практически голый. Разве что срамное место прикрыто махоньким полотенечком, предназначенным для лица. Спрашивается, что не так с роскошными махровыми простынями, которые у нас предусмотрены для всего остального?! Может, он не только мизогин, но и эксгибиционист? Комбо – закачаешься.

Зыркаю на него из-под бровей. И даже в таком раздавленном состоянии не могу не обратить внимания, что форма у Рамиля просто роскошная. Обидно. Вот зачем такое тело скучному шахматисту?

Шмыгаю носом.

– Подслушивать некрасиво.

– Подслушивал бы я, если бы это было намеренным действием. Твое же нытье просто не оставило мне выбора.

Шакиров подпирает кулаками бока с ярко прорисовывающимися косыми и непроизвольно выпячивает вперёд бедра, так что еще немного, и его шланг вот-вот уткнется в мое зареванное лицо. Отшатываюсь. Сердце начинает колотиться с удвоенной силой.

– Да оденьтесь вы, наконец! – вырывается у меня.

– В сауне? – ядовито парирует этот гад. – А че, у твоего павлина совсем все плохо с причиндалами, что тебя так впечатлили мои?

Я открываю рот и, не произнося ни звука, просто сижу как рыба, хватая воздух.

– Муха залетит, – закатывает глаза Шакиров.

Я, конечно, тут же лязгаю зубами и вспыхиваю так, что, кажется, сейчас сама собой воспламенюсь. Господи. Ну почему именно сегодня?! Почему именно он?! И почему у него тело человека, который минимум трижды в неделю приносит в жертву девственниц какому-нибудь древнему богу фитнеса? Это совершенно выбивает из колеи. Мне отказывает красноречие. Сижу, чувствуя себя как никогда беспомощной, и никак не могу найтись с достойным ответом. А он как будто бы ждет… И какого-то черта без тени улыбки на меня пялится.

– Между прочим, нормальные люди в такой ситуации утешают, а не меряются письками, – бурчу, натягивая на колени юбку. Взгляд Шакирова повторяет движение моих рук. Ой. Господи, Марина. Соберись.

– Утешение – это ложь в красивой упаковке, – пожимает плечами тот. – А я не люблю врать. Это слишком энергозатратно.

– Что энергозатратно? Просто сказать – «не переживай, все будет хорошо»? – изумляюсь я.

– Конечно. Откуда мне знать, как будет?

Моргаю. Нет, ну какой все-таки невозможный человек!

– Ладно. Все с вами понятно, – шмыгаю носом, соскребая себя с пола.

– Если это тебя утешит – новая баба твоего мачо страшная как смертный грех.

Замираю на пороге. Я, наверное, с распухшим носом, тоже мало похожу на мисс мира, но, черт его дери, как приятно! Так приятно, что я даже от чистого сердца ему улыбаюсь. Между прочим, впервые со дня нашего знакомства.

– Ну, вот. Можете же, когда хотите.

– А он – мудак. Если так поступает с женщиной. Не вздумай к нему даже ради бабок вернуться.

– За кого вы меня принимаете?! – тут же взвиваюсь я.

– Хочешь сказать, он не предлагал? – цокает Рамиль.

– Откуда вы знаете? – подозрительно сощуриваюсь. Потому что да. Было дело, я упоминала. Когда родители Артема настояли на его свадьбе с дочкой своих друзей, Тёма в самом деле предложил мне остаться у него на содержании. Мужик он богатый. И все бы ничего. Но я же его любила! И верила, дура… Сама ждала со дня на день предложения. А он за моей спиной… Ы-ы-ы… – Вы подслушали?!

Шакиров закатывает глаза:

– Конечно, нет. Зачем? Мужчины редко бывают оригинальны. Тем более мажоры, вроде твоего бывшего. В жизни вообще не так много сценариев, по которым могут развиваться события.

– А вы в жизни тоже все пытаетесь просчитать? Вам, что ли, мало шахмат? – парирую я с наездом.

Рамиль смотрит на меня сверху вниз. Вот кто бы мог подумать, что он может быть таким разговорчивым? Обычно Шакиров избегал любого рода коммуникации. Да он даже не здоровался! Просто проходил мимо ресепшена с каменной мордой, и все! Я потому его и невзлюбила.

– Это происходит помимо воли, – лениво роняет он. – Вопрос привычки. На самом деле шахматы мне интересны в гораздо большей степени.

– Как по мне, такой подход и убивает всю романтику! Хоть помимо воли, хоть нет.

– Столкнувшись с реальностью, романтика прекрасно дохнет сама. Кажется, уж ты бы должна была это заметить.

Фыркаю, хватая с полки бутылку воды.

– Что-то душно, – вздыхаю я, обмахиваясь ладошкой. И ладно бы душно от него, так ведь не только! Мне в целом как-то не по себе. Сбивает с толку непонятно с чего вдруг разговорившийся Шакиров, все так же стоящий напротив со скрещенными на подкачанной груди руками. И полотенце это несчастное, каким-то чудом держащееся на его бедрах. И мое внимание к совершенно неуместным вещам! Как то каплям воды на его ключицах. Или блядской дорожке, уходящей под узел на полотенце…

Скольжу выше и спотыкаюсь о его насмешливый взгляд.

– Нравлюсь?

– У вас мания величия.

– А у тебя очень выразительное лицо.

То есть манию величия он не отрицает? Как бы ему напомнить, что не такой уж он и крутой?! Хозяйка клуба Ива как-то упоминала, что Рамиль в этом году съехал с первого места в мировом рейтинге, и страшно по этому поводу переживает. А я думаю, что так этому спесивому козлу и надо.

– Мечтайте, – бурчу я, понимая, что в этом словесном соревновании я ему проиграла с разгромным счетом. Ну, да ладно. Проигран бой, а не война! Так решив, ретируюсь с поля сражения. Но у двери останавливаюсь. Вскидываю подбородок и с вызовом заявляю:

– Кстати, Рамиль, вы ошиблись.

– В чем? – ведет бровью Шакиров, оборачиваясь через плечо. Мышцы на его спине перекатываются. Я залипаю. Откашливаюсь:

– Да во всем примерно. Так себе вы стратег. Неудивительно, да, что вас обскакали другие шахматисты?

Вылетаю из подсобки, как никогда за этот день довольная собой. Жаль, не хватило смелости задержаться, чтобы увидеть, как он отреагировал на мою подначку.

– Блин, Марина, где тебя носит?! Я сейчас помру с голоду… – ругается моя напарница Дина, когда я выскакиваю в холл.

– Извини, – лепечу, заходя за стойку ресепшена.

– Ты ревела, что ли? Я видела, что твой пришел, – участливо замечает Дина, подаваясь вперед.

С Диной мне повезло. Ко всему прочему, она пустила меня к себе пожить, когда Артем вышвырнул меня на улицу без гроша в кармане – и потому мне перед ней действительно стыдно за то, что я, сама того не желая, то и дело косячу. Вот и сейчас ее подвожу... С тяжелым вздохом опускаюсь на стул. Киваю. Дина тут же забывает о планах пообедать. И сочувственно сжимает мои пальцы.

– Вот же гондон! Еще и эту шалашовку свою привел…

– Но-но! По версии его родителей, шалашовка – это как раз я, – чувствую, что слезы опять накатывают на глаза. Да бог ты мой! Когда это закончится?! Никогда я не ревела столько, сколько в последнее время. Мне вообще некогда было печалиться. Я выросла в многодетной семье, на мне с детства висели младшая сестра и два брата. А еще хозяйство. И школа, из которой мне полагалось приносить только хорошие оценки. Поступила в универ – и тут некогда было вздохнуть. Ведь чтобы не вылететь с бюджета, нужно было в самом деле пахать на зачетку. Параллельно подрабатывая, чтобы не выглядеть хуже других. Более-менее прилично одеваться и покупать косметику.

Да я зажила по-человечески, лишь когда меня Тема из родного дома забрал. Мечтать о чем-то хорошем стала…

– Ы-ы-ы…

– Маришка, да что ж такое-то, е-мое?! Не дай бог кто-то увидит… Ну, хочешь, я тебя подменю? Езжай домой.

– Не могу-у-у. Мне Ива столько замечаний уже сделала! Не удивлюсь, если совсем выгонит.

– Да ладно. У вас ведь хорошие отношения. Тебе все наши завидуют… Клуб1 этот, опять же.

– Все равно отработаю! – упрямлюсь я. – Сейчас только возьму себя в руки… Сейчас-сейчас.

Пока я рассыпаюсь в несбыточных обещаниях, в коридор, ведущий к мужской спа-зоне, кто-то выходит. Дина шикает на меня, размахивая руками:

– Исчезни. Вот! На, – быстро достает из ящика сигареты: – Иди, покури. Может, успокоишься.

Хватаю пачку, хотя не курю, и, шаркая ногами, плетусь к выходу. Курилка у нас с обратной стороны крыльца. Чтобы не демотивировать упоротых на ЗОЖе спортсменов. Без сил прислоняюсь к нагретой солнцем стене. В лицо бьет совсем по-весеннему теплый ветер. Весна набирает обороты, распускается зеленовато-белой пеной черемух… Так красиво кругом, что не передать словами. И от этого еще обиднее. Это должна была быть лучшая весна в моей жизни, а оно вон что. Жалко себя до одури. Как назло, вспоминается вытянувшееся лицо Темы, когда он увидел меня за стойкой! А что он думал? Что я умру где-то под забором? Или реально прибегу к нему, на все согласная? Какого же он обо мне мнения, интересно? Но это еще что. Он ведь всерьез испугался, что я его скомпрометирую при невесте! А я хоть и не могу похвалиться богатствами или родословной, гордячка та еще. Выдала им браслеты с бесстрастным лицом, пожелала хорошей тренировки с улыбкой, а разнылась уже в кладовке. Там, где никто не мог увидеть моей слабости. Ну, то есть я надеялась, что никто.

Дрожащими руками неумело прикуриваю сигарету. Закашливаюсь, растираю глаза, в которые по закону подлости тут же попадает дым. А как только те перестают щипать, замечаю уставившегося на меня Шакирова… Ну и чего он на меня пялится? Вызывающе вздергиваю бровь. И затягиваюсь в надежде, что это выглядит сексуально. На кой черт мне выглядеть сексуальной в его глазах – не знаю. Наверное, это дело принципа. Не все ж ему на меня, зарёванную, смотреть.

Рамиль на мои потуги закатывает глаза и, покрутив в нерешительности ключи от пижонского мерседеса, шагает ко мне. А-а-а, ну вот и что ему от меня надо?!

Глава 2

Марина

Расстояние между нами стремительно сокращается. Спешно тушу сигарету – красиво курить, один черт, не получается, так какой смысл дымить?

Стильный этот гад, просто до безобразия… Хотя, казалось бы, ничего особенного на первый взгляд. На нём банальные широкие спортивки, поло и свободный бомбер. Ощущение, будто он напялил на себя первое, что вывалилось из шкафа. Но в этом и смысл! Я готова поклясться, что образ этого парня продуман до мелочей! Он – такой пижон, боже! Даже его не до конца высушенные волосы лежат так, слово он их специально укладывал.

– Чего? – спрашиваю сипло.

– Ты до которого часа работаешь? – интересуется Рамиль, все так же поигрывая ключами. Да видела я, какая у него тачка! Тоже мне…

– А что?

– У меня есть к тебе разговор. Так когда мне подъехать?

Я настолько теряюсь, что даже забываю дышать.

– Какой еще разговор? – осторожно так уточняю я.

– Личный.

Все чудесатее и чудесатее.

– Личный? – переспрашиваю пискляво.

– У тебя проблемы со слухом? – теряет терпение Рамиль.

– Нет. У меня проблемы с пониманием происходящего, – я тоже начинаю злиться.

– Это заметно.

Что ему заметно?! Вот что?

– Мы можем поговорить сейчас, – предлагаю очевидный вроде бы вариант.

– В рабочее время? Не очень-то ты ответственный работник, а, Марин?

Мучительно краснею. Тоже мне, нашелся праведник! В рабочее – не в рабочее, это не его дело. Послать бы эту задницу куда подальше, но так ведь интересно, чего ему надо, а если пошлю – он передумает говорить, и я просто умру от любопытства. Я себя знаю.

– До девяти, – бурчу, будто делаю ему одолжение.

– Буду тебя ждать на стоянке, – ставит меня перед фактом Рамиль и уходит. Вот же м-м-м-чудак! Уму непостижимо. И все-таки надо было его послать. На что я вообще надеялась?

Впрочем, в случившемся есть и один жирный плюс. Я напрочь забываю о постигшей меня истерике. И пусть Рамиль Шакиров – не лучший способ переключиться, другого у меня пока нет. Так что сойдет и этот.

– А ты чего такая красная? – интересуется Дина, когда я возвращаюсь.

– Да что-то жарко тут, – обмахиваюсь флаерами.

– У нас на всю работает вентиляция, – не без подозрения в голосе замечает подруга.

Да блин! Ненавижу факты. Они всегда против меня. Бормочу что-то невнятное и хватаю телефон, чтобы ответить, хотя Ива решила, что меня пока рано к нему допускать – я успела здорово накосячить на заре своей карьеры в фитнесе.

Что угодно, лишь бы только не объяснять, почему я горю...

На автомате что-то отвечаю клиенту, попросившему перенести его тренировку, а в голове звучит красивый хорошо поставленный голос Рамиля:

«У меня есть к тебе разговор».

Какой? Может, он хочет, чтобы я извинилась за те нелепые слова про рейтинг? Выходит, сплетни не врут, и Шакиров реально очень болезненно переживает собственный проигрыш? А если так, то что дальше? Он будет мне мстить? Пойдет к начальству и потребует моего увольнения?

Настолько погружаюсь в собственные фантазии и страхи, что даже не обращаю внимания на вышедшего, наконец, из зала Артема с невестой. Если бы они не шипели друг на друга, как две змеи, возможно, я бы и вовсе их не заметила. Но, к сожалению, эти двое ведут себя чересчур громко. Вскидываю ресницы и случайно ловлю взгляд проходящего мимо бывшего. Губы немеют, но я старательно растягиваю их в улыбке:

– Хорошего вечера. До свидания.

Душа ноет. В носу опять подозрительно колет, но я перевожу взгляд на часы, усилием воли заставляя себя переключиться на предстоящую встречу с Шакировым.

С трудом дорабатываю. Кажется, мое нервное истощение достигло пика. Руки дрожат, да так, что в раздевалке мне далеко не сразу удается попасть руками в рукава куртки. Завязываю ремень на узеньких джинсах, накидываю ветровку и распускаю волосы. После тугой косы те ложатся на плечи красивыми волнами. Все же, дело принципа сейчас – выглядеть хорошо.

Наш зал работает круглосуточно. Машу рукой ребятам из заступившей в ночь смены и проношусь мимо к выходу с мыслью о том, что если Рамиль не приехал, то я ни за что на свете не стану его ждать.

Выбегаю на крыльцо. Окидываю взглядом стоянку. Сердце останавливается, потому что среди припаркованных машин замечаю внедорожник Артема. Вряд ли же они там с невестой сидят все это время. Значит, Тёма вернулся. Приехал ради меня… Сердце дергается. Я делаю шаг к нему, за секунду напридумав всяких глупостей… И вдруг осекаюсь, ведь… А что это, собственно, меняет? Вряд ли же он откажется от свадьбы, в которую вбухана куча денег. Кстати, об их тратах я имею вполне отчетливое представление, потому как невестушка Тёмы, похоже, вознамерилась поведать о них всему интернету, ведя подробный отчет расходов в сторис. Отчет, который я из каких-то мазохистских побуждений регулярно пролистываю с фейковой странички «Люся ноготочки».

Как и вряд ли пойдет против родителей…

Замираю, так и не сделав шаг, и прихожу в себя, потому что по глазам бьет свет фар знакомого мерседеса. Трясу головой. Рамиль выходит… Святой он все-таки человек! В порыве чувств, слетаю со ступенек и, повиснув у него на шее, прижимаюсь горячими губами к его прохладно-ментоловым, успев пообещать, что…

– Я потом все объясню!

Кстати, мне так и не удается узнать, хорош ли Шакиров в поцелуях, потому что в тот момент я думаю совсем о другом. О Тёме и о последствиях для моей работы, если кто-то из сотрудников зала расскажет Иве о том, что я зажигаю с клиентом прямо посреди парковки. О том, как я буду объяснять ему свой поступок. Ведь этот гад только и ждет, когда же я объяснюсь. Недаром практически сразу же настойчиво отлепляет от себя мои руки и пялится, пялится, пялится…

Пошатнувшись на каблуках, поднимаю на него расфокусированный взгляд.

– Так, – произносит он абсолютно спокойно. – Давай по порядку. Где-то поблизости твой козел-бывший?

Я судорожно сглатываю и киваю. Шакиров незаметно осматривается. Как тут машина Артема резко срывается с места!

Господи. Он видел. Все видел. А-а-а! Я добилась своего – Тёма сделал правильные выводы. Точнее, конечно, неправильные, но именно те, к которым я и стремилась. Так какого хрена мне теперь так фигово?

Я что, реально отрубила для себя все пути к отступлению, да? Реально…

– Ну, ты давай, еще поплачь, – язвит Рамиль.

– Да пошел ты! – сиплю, задыхаясь, я. И закрываю лицо ладонями. Для полного счастья мне не хватает только, чтобы меня уволили. Но после моего перфоманса на стоянке, думаю, за этим не заржавеет. И придется мне возвращаться в родной колхоз. Вот мать обрадуется бесплатной рабсиле!

– Господи, я сейчас умру.

– Вряд ли. Люди вообще удивительно живучие существа, – делится очередным наблюдением Шакиров, распахивая передо мной дверь мерседеса.

Я как раз размышляю, как бы ему покрасивее сказать, куда он может пойти со своими замечаниями, когда он командует:

– Садись.

То есть предполагается, что мы куда-то поедем?

– Зачем?

– Ну не здесь же нам разговаривать.

Точно. Разговор. Господи, я совершенно забыла!

В салоне мерседеса Рамиля пахнет мятой, кожей и почему-то кофе. А еще в ней очень чисто. Очень дорого. И очень… по-рамилевски.

Пока я пристегиваюсь дрожащими руками, Шакиров обходит машину, садится за руль и практически сразу же плавно трогается. Зал находится в самом центре. Вокруг – куда ни глянь – красота. Несмотря на достаточно позднее время буднего дня, веранды проносящихся за окном ресторанов забиты людьми, которые, устав от зимы, высыпали погреться на улицу…

– Куда мы едем? – не выдерживаю я, когда Шакиров в очередной раз перестраивается.

– В ресторан.

– Только не слишком далеко, ладно? – строчу я, озираясь по сторонам. – А то мне завтра к девяти. Дина убьет меня, если я не дам ей нормально выспаться.

– Я не займу у тебя много времени. И подвезу до дома, – кивает Шакиров, меняя тему: – Значит, ты живешь с соседкой по комнате?

– Угу. Так что если ты надеялся по-тихому меня прикопать, так и знай – она в курсе, с кем я уехала.

Я, конечно же, вру. А Рамиль смотрит на меня так, словно совсем не понимает шуток. Господи, ну что за человек? Злюсь!

Минут через пятнадцать мы останавливаемся возле довольно популярного ресторана.

– Постой, – цепляю его за руку. – Прежде чем войти, не мешало бы выяснить, как ты относишься к истории с тарелочницами.

– Тебя, так уж и быть, покормлю.

Он что, шутит? Да-а ладно! Наверное, показалось.

После отношений с Артемом удивить меня походом в ресторан сложно. Уж не знаю, чего ждал Шакиров, притащив меня именно сюда, возможно, что я облажаюсь, но не тут-то было. Я веду себя так, что не придраться.

Заказываю мясо. Рыбы я в детстве наелась на жизнь вперед. Ее-то в наших краях – лови не хочу, особенно по весне, когда река разливается на всю округу, образуя бесконечные лиманы. А еще зеленый салат и бокал вина. Больше будет лишне, а вот один бокальчик – в самый раз. Хоть немного расслаблюсь, а то от напряжения уже мышцы сводит.

Шакиров заказывает рибай с картофельным гратеном и просит бутылку воды. На мой вопросительный взгляд небрежно пожимает плечами:

– Я за рулем.

– Один бокал никакой прибор не покажет… – бурчу я, не зная, как относиться к такой его педантичности буквально во всем! Особенно сбивает с толку тот факт, что в случае с выпивкой очевидно, что он поступает верно. И скорее меня бесит то, что он такой правильный и нудный даже там, где без этого вполне можно обойтись.

– И все же я воздержусь.

В памяти всплывает цитата из известного фильма:

– Как скучно мы живем! В нас пропал дух авантюризма. Мы перестали лазить в окна к любимым женщинам… – с выражением декламирую я, пока Шакиров в глубокой задумчивости наблюдает за мной, подперев рукой щеку.

– Ну, что опять не так? – приходит мой черед закатывать глаза.

– Просто удивляюсь, что тебе знаком этот фильм.

– Я из деревни. У нас нет современных кинотеатров. Да, собственно, вообще никаких нет. А у тебя какое оправдание?

– Мать с бабушкой.

– Мило.

– Вообще-то нет.

Я удивленно округляю глаза. Это такой намек, что у него не очень хорошие отношения с родными? Рамиль делает изящный жест рукой и не то чтобы охотно мне объясняет:

– Сама поймешь, когда познакомитесь.

Машинально киваю и переключаюсь на принесшего мой аперитив официанта. Пригубляю вино, и только тогда до меня доходит.

– В смысле – когда познакомитесь? Они собираются в зал?

– Бог с тобой! – вздрагивает Шакиров. Растирает щеку, будто усмиряя тем самым вздувшиеся желваки. – Я о чем хотел поговорить… – переходит к сути.

– М-м-м?

– Мне нужно, чтобы ты сыграла перед ними роль моей девушки.

Ха-ха. Смешно. Я бы даже сказала – избито. В женских романах, которые я, признаться, запоем читаю, это один из наиболее часто используемых тропов. Но в жизни такого, понятное дело, не бывает. Наверняка он просто надо мной издевается…

Но не на ту напал. Щелкаю пальцами, подаюсь всем телом вперед и, сверкая глазами, роняю:

– Дай угадаю! Не женишься на понравившейся родным девушке – и наследства тебе не видать?

– Вообще мимо, – криво улыбается Шакиров.

– Да? – сощуриваюсь.

– Сто процентов. У тебя, Мариш, нет ни единого шанса им понравиться. Собственно, поэтому мы и здесь. Вряд ли я найду вариант хуже.

– Ну, спасибо! – сижу, обтекаю. – Зашибись – поговорили.

Вскакиваю на ноги, ругая себя на чем свет стоит! Вот на что я, спрашивается, надеялась? Что Шакиров – козел, было понятно с первого взгляда. Разве сложно было предположить, чем все закончится?!

– Да погоди ты. Дело ведь не в тебе. Я сейчас объясню…

– Ну, попробуй, – сощуриваюсь, вновь опускаясь в кресло.

Верю ли я, что его объяснения как-то сгладят сказанное? Нет. И не зря – ведь он слово в слово повторяет речи Артема, которые тот лил мне в уши, пока я ревела. Просто интересно, придумает ли Рамиль что-то новое. Может, хоть с фантазией у него все окей, раз с эмпатией не очень?

– Понимаешь, моя мать на одну половину татарка.

– А на другую – нацистка, видимо? – выпаливаю я, когда понимаю, откуда дует ветер.

– Не все так плохо, – смеется Шакиров, глядя на меня как будто бы с уважением. Классная, да, была шутка? Так я, блин, не шутила! – Но у девушки другой национальности реально нет шансов.

– Почему ты так в этом уверен? Может, я настолько её очарую, что она простит мне это досадное недоразумение?

– Нет-нет, ты не подходишь по всем статьям. Начиная с того, что у тебя хреновая родословная. Заканчивая тем, что к своим двадцати… скольки, кстати? У тебя даже образования нет. А еще ты шокаешь. Нет, это даже мило. Ты не подумай, – спешит исправиться Шакиров, увидев, как вытягивается мое лицо. – Но что мило для всех других, страшный сон моих матриархов…

Дальнейшие аргументы я слушать отказываюсь. Просто посылаю его от души на три буквы – ну, а че стесняться, я ж неотесанная деревенщина, и несусь к выходу – волосы назад.