Текст книги "Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской (СИ)"

Автор книги: Юлия Ляпина

Соавторы: Елизавета Соболянская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

Первым делом Саша написала вдове Курочкиной – Особый отдел ее проверил и дал «добро» на найм. Поразмыслив, Александра пригласила толковую даму в экономки. Управлять горничными, следить за закупками и периодически снимать стружку с дворников и подсобных рабочих. Заодно и девочек возьмут в учение на казенный кошт. Юным магичкам необходимо учиться.

Еще одно письмо отправилось к Генриетте Карловне Малиновской – ей Саша предложила должность кастелянши. В школе будет постоянный круговорот постельного, белья и форменных платьев. Аккуратная немка будет тут на своем месте, и никто не скажет, что девочки слишком много общаются с иноверкой.

Третье письмо отправилось к вдове Колобковой. Ее Александра озадачила присмотром за кухней и подработкой ночной няней. Маленькие девочки в стрессе отчаянно нуждаются в материнской фигуре. Так пусть она у них будет!

Кухарок Саша выбрала две – одну из простых баб, опрятную солдатку, оставившую в деревне маленькую дочь. Эта будет готовить для прислуги – простые щи да каши, месить ржаной хлеб и печь «черные» блины по воскресеньям.

Второй взяла кухарку, много лет прослужившую у чиновника – знающую нюансы городской готовки, рыночные сезоны и праздничные особенности. Ее слова об умершем хозяине подтвердились, и даже в лицо ее опознали соседи и торговцы на рынке. Конечно, бедной женщине, снимающей койку в подвале, письмо не отправишь, зато за ней можно было послать дворника или шустрого мальчишку из тех, что уже начали обживать ворота школы, понимая, что тут можно заработать копеечку, выполняя мелкие поручения.

Горничных, поразмыслив, Александра собиралась взять сразу десяток. Во-первых, при школе будет проживать изрядное количество классных дам, преподавателей и прочих нужных людей, и за всеми нужно будет убирать, подавать чай или относить вещи в прачечную. Во-вторых, Саша полагала, что со временем коллектив поредеет. Не удержится кто-то от кражи или грубости, случатся притирки-придирки, и, конечно, будут разные «ну надо принять, хорошая девочка». Так что пусть народу будет больше, с расчетом на то, что некоторые уйдут.

Еще Александра позаботилась о мужской прислуге. Один дворник – это, конечно, хорошо, но мало. Нужен истопник, отдельно – водовоз. Отдельно – золотарь. В школе будет жить, учиться и работать больше пятидесяти человек, а канализации нет, водопровода тоже, и тепло будет зависеть от количества припасенных дров и старательности истопника. Да и дворнику нужен помощник или сменщик. Потому что дворник абсолютно точно агент Особого отдела и наверняка будет уделять внимание не только порядку на территории, но и слежке за обитателями школы.

Последними Саша взялась набирать прачек. Норм стирки в этом мире она совсем не знала, но понимала, что стирать придется изрядно и каждый день. Да еще гладить. И кипятить белье. Пройдясь по кабинету в раздумьях, она решила, что трех прачек будет достаточно – две работают, третья на подхвате. Перебрала присланные герцогиней бумаги и выбрала трех женщин разного возраста – постарше, помоложе и совсем молоденькую, чтобы и шустрости на все хватало, и опыта.

А вот с преподавателями дело, кажется, затянется.

Ее светлость составила список предметов, которые она хотела бы видеть в дипломе. Министерство просвещения прислало свой – гораздо более примитивный. По сути, девочек предлагалось учить письму, чтению, счету, рукоделию, этикету и танцам. Минимальный набор для пустоголовой барышни, способной красиво сидеть в гостиной и брякать одним пальцем на фортепьяно.

Но Саша видела, что ее светлость желает другого – женщин образованных, с широким кругозором и обширным эмоциональным опытом. Не безупречно-истеричных «смолянок», не искусственно укрытых от мира «куколок», перемещаемых из одной «коробочки» – школы – в другую – во дворец.

А значит, ей нужны преподаватели, горящие своим предметом. Что редкость даже в этом времени. Чаще всего тут преподают мужчины, и все они страшные мизогины, считающие, что женщина не способна к обучению точным наукам или высокому пониманию искусства.

Плюс выпускницам с талантом понадобятся языки, живопись, театральное искусство, верховая езда и, возможно, боевые навыки… Где брать специалистов?

Повздыхав, Саша все же выбрала из одобренных несколько претендентов и отложила их бумаги в сторону – с утра на свежую голову почитает еще раз, вспомнит, как они вели себя на собеседовании, и примет решение. Не все сразу. В Особый отдел как раз отправлен целый пакет новых кандидатов!

Сон не принес облегчения – до рассвета Саша и Шурочка спорили, стоило ли читать записку Медведева и что такого случилось у самого поручика. Не сидел же он у кроватки наследника герцога?

На следующий день дворник получил стопку писем и, крякнув, пообещал разнести их к обеду. Горничные явились за деньгами на еду и воду. Первой примчалась кухарка и, кланяясь в ноги, пообещала немедля привести кухню в порядок и приготовить еду для всех.

Александра ее урезонила – сказала, что будет вторая кухарка «для людей», но если кто заболеет, будут они друг друга менять. А пока да, нужно печь в кухне вычистить, подмазать да побелить. Полы выскрести, потолки выбелить – скоро Пасха, а на кухню и заглянуть страшно.

– Вот, Евфросинья, тебе Матрена и Фекла в помощницы, наводите порядок. Глядишь, к вечеру еще тебе помощников найду.

С поклонами новая кухарка убежала, и внизу тотчас загремели ухваты – новенькая изучала территорию. Саша вздохнула и села в кабинете – продолжила писать отчет для герцогини, аргументируя найм работников и вписывая приблизительные расходные суммы на подготовку школы к открытию.

Медведев появился в сумерках, когда пустующее прежде здание наполнилось голосами.

В цокольном этаже вдова чиновника Курочкина командовала новенькими горничными, строила кухонных мальчишек, которых посоветовала нанять тут же, поблизости, чтобы в случае нужды сдать шалопутов родителям.

Генриетта Карловна сидела в кабинете Александры, и вместе они пытались составить список необходимого количества белья, формы и прочего необходимого для школы полотняного запаса.

– Конечно, выгоднее брать полотно и самим шить, – вздыхала аккуратная немка, – но если девочки из бедных семей да сироты, их, скорее всего, не учили ничему.

– А если и учили, то шестилетки нам такого нашьют! – понимающе вздыхала в ответ Александра. – Так что по одному комплекту на каждую точно нужно сразу, плюс… вы же понимаете, Генриетта Карловна, что маленькие дети, когда волнуются, плохо спят и мочат простыни… Нам нужны будут клеенки и пеленки!

– Совершенно верно, Александра Николаевна! И клеенки, и пеленки, и я бы еще нижних юбок запас пошила… У детей иногда от страха или болезни и днем случается…

В общем, работа шла, список рос, и прерваться дамы решили только часа в два после полудня, когда новая кухарка уже прислала мальчонку с известием, что обед готов и надо бы всем собраться потрапезничать.

Для директрисы и ее ближайших помощниц накрыли в гостиной – большая столовая пустовала, в ней не осталось мебели. Горничных и прочих работников кормили на кухне.

Не успела Александра проглотить первую ложку грибного супа с восхитительными «ушками», как у парадной загремел колокольчик, и, судя по дробному стуку сапог, один из свеженанятых мальчишек побежал открывать.

А еще через несколько минут в гостиную вошел Медведев.

– Господин прапорщик! – Александра, как хозяйка застолья, поднялась ему навстречу. – Изволите отобедать с нами?

– Буду рад, – глухо ответил Медведев.

Саша обратила внимание на темные круги под глазами мужчины, но вопросов задавать не стала – просто в быстром темпе представила мужчину дамам, потом взяла чистую тарелку из стопки на сервировочном столике и налила мужчине суп.

Пока ели первое блюдо, все молчали. На второе были рыбные котлетки и «сарацинское пшено» – рис. Вот за вторым блюдом прапорщик и уточнил – собирается ли мадемуазель Пешкова ехать в мастерскую? Ее светлость очень хотела бы посмотреть на образцы формы и вообще оценить место, где планировался пошив.

Александра с готовностью заверила господина Медведева, что готова ехать после обеда, помощницы справятся без нее. Впрочем, если Генриетта Карловна составит компанию – она будет благодарна. Выбор полотна дело ответственное!

Тянуть не стали – пока дамы пили чай с баранками, прапорщик отправил герцогине записочку, и вскоре у ворот остановилась карета с гербами.

– Мадемуазель Пешкова! Прошу вас, – лакей, спрыгнувший с запяток, отворил дверцу, и Терезия Борисовна замахала рукой, приглашая Сашу поторопиться.

– Ваше сиятельство, – Александра присела в книксене, – позвольте вам представить Генриетту Карловну Малиновскую, кастеляншу вашей будущей школы!

Кажется, герцогине очень понравилось то, что на столь ответственную должность директор выбрала немку. Она благосклонно взглянула на Генриетту Карловну, а Саша тут же продолжила:

– Если позволите, ваша светлость, Генриетта Карловна поедет с нами, чтобы выбрать полотно для белья и шерсть для формы.

– Буду рада хорошей компании, – милостиво ответила герцогиня, приглашая всю компанию в свою карету.

– Боюсь, это неудобно, ваша светлость… Мы возьмем извозчика!

– Глупости, медам! Прошу вас, садитесь скорее, сегодня на удивление мерзкий ветер с воды!

Споры закончились – дамы сели, а прапорщик сопровождал их в том скромном экипаже без опознавательных знаков, в котором возил по делам Александру.

В мастерской их ждали – Медведев ничего не оставлял без внимания, Саша заметила, что, отправляя записку в особняк Ольденбургских, он отправил и вторую – хозяйке мастерской, и третью, вероятно, кому-то из Особого отдела.

Сияя улыбками, хозяйка пригласила высокопоставленную гостью в святая святых своего ателье – в небольшую комнату с раскроечным столом и тем самым кристаллом-артефактом. Герцогиня тут же пожелала увидеть, как он работает, и сама наполнила кристалл силой.

– Вот, ваша светлость, взгляните! Благодаря этому артефакту я очень быстро сшиваю любые ткани, даже самые плотные или тонкие!

Мастерица продемонстрировала свое умение, и герцогиня тут же заинтересовалась самим артефактом:

– Я понимаю, – сказала она с легким акцентом, который, кажется, появлялся лишь в моменты большого волнения, – что эту вещицу вы не продадите, потому что это ваш хлеб, но вы позволите снять с артефакта… размеры, чтобы можно было изготовить подобный для нашей школы?

Женщина нахмурилась. Она надеялась на большой заказ, а вовсе не на потерю эксклюзива.

– Ваша светлость, – сказала она с поклоном, – этот артефакт уже не раз пытались выкупить, скопировать и даже украсть, должна вам сказать, что без меня этот кристалл бесполезен. Не знаю, что за мастер его сделал, но этот кристалл находится в нашей семье уже давно, и в чужих руках работать не будет.

Терезия Борисовна огорчилась, но Александра поняла, что она не особенно и надеялась на положительный ответ. Кажется, местные артефакты столь ценны и дороги, что их действительно часто привязывают через кровь к определенному семейству.

– Что ж, в таком случае давайте обсудим пошив формы. Я не желаю копировать систему Смольного института. Пусть платья всех девочек будут поначалу одинаковыми. Разницу составят вортнички. Полотняные в младшем классе, вязанные из хлопка в среднем, и плетенные из шелка в старшем.

Мастерица тотчас велела помощницам принести образцы шерсти и полотна, но, перебрав все, что имелось в мастерской, герцогиня осталась недовольна.

– Придется ехать в Гостиный двор, искать там!

Александра и Генриетта Карловна не возражали. В утешение портнихе Александра примерила свои платья и забрала два из трех готовых, оставив одно на небольшую переделку.

Терезия Борисовна положительно оценила наряды, которые Саша заказала для себя:

– Вы вновь удивили меня, мадемуазель, – призналась она, разглядывая строгий, но удобный фасон, выбранный Александрой, – мои дамы предполагали, что, получив награду за найденный клад, вы немедля начнете тратить деньги на сладости и безделушки, как это порой свойственно юным девушкам, обретшим деньги внезапно. Между тем вы заказали очень простые наряды и, как я знаю, глупых покупок не совершаете.

– Все благодаря вам, ваша светлость, – серьезно ответила Саша, приседая в книксене, – вы возложили на мои плечи такую заботу, что я чувствую себя очень взрослой.

– Вы прекрасно держитесь, – чуть улыбнулась герцогиня, и, забрав корзину с платьями, дамы отправились в Гостиный двор.

Прапорщик Медведев, привычно растворившийся в тени у дверей мастерской, лишь недоверчиво усмехнулся, услышав ответ Саши. Он чувствовал в этой хрупкой барышне слишком многое и не верил, что ее серьезная строгость всего лишь результат ответственности.

Глава 21

В Гостином дворе приезд герцогини произвел фурор. Карету с гербами заметили издалека, так что из каждой лавки выглянул приказчик, а то и сам хозяин, передавая шепотом интерес ее светлости: «Полотно бельевое, тонкая шерсть или сукно плательное серого цвета, платки шелковые в цветах ее светлости, нитки, иголки и ножницы для шитья». Все это расчетливо озвучила Генриетта Карловна, делая вид, что сомневается – найдется ли в Гостином дворе то, что нужно герцогине, да еще в необходимых количествах. Не зря же они с Александрой сидели над расчетами – все продумали и рассчитали с запасом!

В первую очередь дамы собирались зайти в «суровские лавки», чтобы посмотреть в них «суровье» – неокрашенное, необработанное полотно для постельного и столового белья.

– Ваше сиятельство, – Генриетта Карловна недовольным взором обвела вывешенные на ставни куски холста, – ежели тут все такого качества, то не лучше ли на Апраксин двор поехать? В Холщовом ряду можно отличные ткани найти – и посконь, и лен, и бумагу.

Приказчики тотчас возмутились:

– Ах, барыня, – решился один, – да такого полотна, как у нас, вы ни в какой «холщовке» не купите! Загляните-ка в наш модный магазин, самый тонкий батист, самый гладкий лен!

Генриетта Карловна на эти поклоны и расшаркивания только фыркнула и пошла смотреть и гладить отрезы дальше. Саша шла следом и восхищалась способностью бережливой немки торговаться и моментально сбивать с приказчиков спесь. Терезия Борисовна слегка посмеивалась, шествуя в сопровождении парочки гвардейцев. Ее очень веселили наблюдения за дамами, которым она доверила свое детище – благотворительную школу, и в то же время радовали их таланты и энтузиазм.

Нагулявшись по Гостиному, дамы сделали остановку возле мануфактурной лавки купца Овчинникова. Навстречу им вышел сам купец – здоровенный, почти квадратный мужик с окладистой седой бородой, в чистой синей поддевке, подпоясанной пестротканным кушаком.

Его приказчики – ловкие парни в чистых рубашках и жилетах с кармашками – быстро вынесли к прилавку кресло и пару стульев, чтобы отбор образцов проходил в комфорте. Ясно ж было, что такая сиятельная особа заглянула в Гостиный не за батистовым платочком.

Услышав потребное количество ткани, купец тоже призадумался. Пусть ткацкие мануфактуры появились в России еще при Петре I, то есть больше ста лет назад, и с той поры в окрестностях Петербурга развелось их немало – и полотняных, и шелковых, и бумажных… А все же вот так разом, без предварительного заказа отыскать дюжину штук одинакового полотна такого, да полдюжины этакого, да восемь рулонов шерстяной материи серой, да восемь бурой – на платья прислуги, да еще надо ткани на форму для классных дам, и одеял солдатских, новых… В общем, наделали дамы переполоху.

Когда дамы определились с образцами, купец почесал приглаженную деревянным маслом макушку и пообещал поставить все нужное в нужном количестве буквально в три дня.

Но тут уперлась Генриетта Карловна. Она потребовала визита на купеческий склад, уверяя, что каждый кусок должна проверить лично! А вдруг шерсть где-то подмочили или непрокрас найдется? А коли мыши погрызли, кто будет отвечать?

Щепетильная немка так разошлась, что Терезии Борисовне пришлось ее урезонивать. Однако сговорились на том, что герцогиня Ольденбургская внесет задаток в тридцать рублей, а Генриетта Карловна поедет на купеческий склад и по образцам закупит все нужное. Деньги же отдаст Александра, когда товар будет привезен в благотворительную школу и выгружен.

Услышав, для чего делаются закупки, купец заинтересовался. Выслушал короткий отчет Саши о будущем наборе детей и вдруг попросил:

– Ваша светлость, выслушайте! Сестра у меня четыре дня назад от горячки родильной сгорела. Сама ушла, трех детей осиротила. Старший-то сынок уже большенький, десять лет уже, я его в мальчики при магазине своем взял. Малой едва выжил, на руках у кормилицы спит. А дочь ее, семи лет девица, от горя на похоронах фейерверк устроила, искрами с рук сыпать начала, а потом упала и лежала без чувств. Мы к ней лекаря вызвали, такого, с искрой, он сказал, дар в ней открылся, да истощилась вся. Велел кормить особо и не беспокоить. Да у нас-то в роду магиков нет, куда мы ее? А ей, видно, учиться надо. Лекарь-то сказал – рано. Ежели вы нашу Кильку… Ох, Акилину в свою школу возьмете, так я вам полотно да сукно по себестоимости поставлю. Как с фабрики беру!

Дамы переглянулись.

Для школы такое сотрудничество – сплошная выгода. Ткань дело дорогое и всегда нужное. Да и девочка с ранним даром без должного обучения и присмотра просто умрет. Однако герцогиня свое слово держала:

– Решать вам, Александра Николаевна. Если все так, как говорит уважаемый Афанасий Петрович, девочку нужно забирать под присмотр немедленно, а у вас в школе еще ни кроватей, ни припасов, ни прислуги…

Саша задумалась. Все так, но и бросать ребенка нехорошо.

– Вот что, Афанасий Петрович, – сказала она замершему в напряжении купцу, – я сегодня вашу племянницу навещу, посмотрю, что у нее с магическим сосредоточием происходит. Поговорю, успокою. Расскажу, что делать, чтобы не искрить. А вы с Генриеттой Карловной, как договаривались, ткани посмотрите. А еще матрасы, одеяла и подушки поможете нам достойные для детей и учителей прикупить. Станете поставщиком нашей школы на взаимовыгодных условиях. Мы вам заплатим, как пристало, но чтобы товар был самый лучший! Я же Акилину стану навещать, а как школа заработает, мы ее возьмем. То и вам будет выгодно и хорошо, и мы будем уверены, что свою родную кровь вы побережете и плохой товар в школу поставлять не станете.

Овчинников расцвел. Видно, сестру и племянников он и впрямь любил и заботился. Да и… не просто так магия в их семье проявилась. Умалчивает купчина о чем-то.

Ударив с купцом по рукам, Александра извинилась перед герцогиней, оставила распоряжения Генриетте Карловне и поехала с купцом к нему домой. Медведев тенью следовал за ней.

Глава 22

Дом Овчинникова располагался на Большой Морской. Каменный трехэтажный дом вписывался в «единую фасаду», но дома справа и слева были двухэтажными, так что дом выделялся, пусть и выстроен был по-купечески приземистым и основательным.

Поскольку купец успел отправить домой мальчишку-посыльного с известием, что хозяин едет, да не один, а с гостьей, то встречать их вышла, наверное, вся купеческая семья – сухопарая матушка в застегнутом под подбородком черном платке с розанами, в плисовом шушуне поверх шуршащей тафтяной юбки.

Рядом с нею стояла жена купца – в таком же ярком шуршащем платье, но уже пошитом на городской манер. Волосы, правда, убраны были в «головку», а плечи покрывала роскошная шаль с павлиньими «глазками». Тут же переминался с ноги на ногу хорошо откормленный вьюнош лет двадцати, одетый с претензией на щеголеватость – даже серебряная цепочка свешивалась из жилетного кармашка. Еще какие-то чада и домочадцы толпились в дверях, выглядывали из-за углов и свешивались с перил, но Александра на них не смотрела – ей представили почтенную матушку, нарядную женушку и наследника, а потом уж купец велел своей жене проводить гостью к Акилине.

Чем-то этот приказ жене купца не понравился, но выбора у нее не было – повела в каморку в подвале с белеными каменными стенами и земляным полом. Саша огляделась и поняла, что это, кажется, холодная кладовая. Однако тут стояла узкая лавка, на ней лежал тюфяк, набитый сеном, а на нем, сжавшись в комок под лоскутным одеялом, лежала худенькая девочка лет семи. Руки ее до локтей были обмотаны мокрыми тряпками, и девчушку колотила дрожь.

– Вот она, Килька наша, держим тут, чтобы пожару не наделала! – выпалила жена купца и уставилась на Александру.

Шурочка внутри опять собралась упасть в обморок, а вот опытная Александра Николаевна осмотрелась подробнее. Одеяло – теплое. В каморке есть накрытое ведро, на табурете поднос с какой-то едой, из-под тощей подушки выглядывает кукла. Себя защитили, но ребенка совсем уж в одиночестве не бросили. И то ладно. При угрозе пожара в наполовину деревянном городе могли просто убить.

– Здравствуй, Акилина, – Саша присела на край лавки, – тебя же Акилина зовут? Верно? А матушка как звала?

– Килечка, – шепнула девчонка, разворачиваясь из своего клубка.

– А меня зовут Александра Николаевна, я директор школы для одаренных детей. Таких, как ты, умеющих магичить.

– Я не умею, – личико ребенка скорчилось, вот-вот заплачет.

Тетка открыла рот, чтобы одернуть племянницу, но Саша жестом ее остановила:

– Можно я посмотрю, можешь ты магичить или нет? – сказала она. – Если можешь – я тебя научу, как сдерживать искры. Протяни ручки и дай их мне. Не бойся, с искрами я управлюсь.

После некоторой возни Акилина села и протянула Саше замотанные в мокрые тряпки руки.

– Это мы пока снимем, не бойся, я здесь, и я магичка. Так, вот – клади свои ладошки на мои, закрой глаза и послушай, как у тебя вот тут, под ребрами, бьется огонек. Не торопись, слушай!

Пока девочка сопела и возилась, Александра успела настроиться на ее поток. Удивительно, но сосредоточение было! Некрупное – с виноградинку, но яркое. Только неровное. Слишком рано проявившееся и хрупкое. Однако если его развить… Девочка будет очень сильной. Пока же стоит погонять энергию по ее тонким каналам в надежде, что ровный поток расправит контуры «пузыря». Оп-па!

Один теткин взгляд – и сосредоточие качнулось, ладони нагрелись, воздух наполнился теплом!

– Выдохни медленно-медленно! – Саша переключила внимание девочки на себя. – Ну же, Килечка, медленно. Сквозь зубы. Во-о-от, молодец! Теперь вдохни так же медленно и снова выдохни! Умница. Пойдем-ка со мной. Есть что на ноги надеть? Отлично. И куклу свою бери, надо с твоим дядюшкой потолковать.

Купчиха неохотно проводила Александру в кабинет хозяина, пытаясь выяснить по пути, что будет с девчонкой. Саша ее не обнадеживала. Просто обронила, что Акилина способная, и сил у нее будет много, а еще закон юных магов защищает – если кого обожгут или даже убьют нечаянно – им простится. Тут жена Овчинникова замолчала, но ушла явно недовольная.

Александра вошла в кабинет, посадила девочку в уголок и велела медленно дышать, чтобы искорки не появлялись.

– Никто тебя тут не обидит и не тронет. Я маг, и я не позволю. Посиди пока.

Потом Саша подошла к столу, за которым сидел купец, и прямо ему сказала:

– Девочка способная, сильная, чтобы беды не наделала, у вас ей оставаться нельзя. Только вот… Афанасий Петрович, ваша сестра ведь для дочери приданое копила, да и муж ее наверняка откладывал?

– У Катерины свое приданое было, оно дочери перейти должно, – глухо ответил купец, – да еще бабка наша по матери куш в деле оставила правнучке.

– То есть Килечка – богатая невеста? А если она умрет, кому все достанется?

Купец побагровел сперва, явно хотел наорать на тощую девицу, вздумавшую его учить, да перехватил пристальный взгляд Медведева и орать передумал. Буркнул только:

– По-хорошему, приданое в семью вернется, ко мне то есть. У меня две дочери, значит, им пойдет так же в приданое, или в рост пущу, а им процент. Да только Килька наша слава Богу жива-здорова, чего это ей помирать?

Саша взглянула в глаза купца и поняла, что он действительно не понимает, почему девчонка сорвалась. Открыть ему глаза? Будет буря в семье. А не открыть – малявку будут изводить на каникулах до срыва, а может, и в школе покоя не дадут. Для магички опасно и для окружающих.

– Как бы вам объяснить, Афанасий Петрович, чтобы не обидеть…

Купец набычился, видно, не нравились ему такие заходы издалека, но прапорщик скалой возвышался за плечом Александры и всякие поползновения пресекал одним тяжелым взором.

– Вижу, что племянницу вы любите, видно, и сестру берегли и любили, – мягким тоном продолжила Саша. – А ваша жена не ревновала ли к сестрице? Не говорила, что нечего ее в доме привечать и детей ее?

Купец отвел глаза.

Видно, и сам замечал, что жена золовку не любит, да то дело семейное – побухтела и забыла, кто ж подумать мог, что так все обернется?

– Так вот, Акилина сорвалась не просто так. Маленькую девочку очень легко обидеть, зацепить за живое. Нашептать гадостей, сказать, что мать умерла из-за нее, или ткнуть носом, что сирота теперь она и нахлебница. А дальше магический выброс, истощение и смерть… А приданое перейдет вашим дочерям.

Купец побагровел снова и сжал кулаки. Явно хотел взреветь раненым вепрем и броситься дуром чинить разборки с женой, Медведев даже вперед шагнул – перехватить дурака, приложить башкой о дубовую столешницу, только не успел. Александра, общаясь с претендентами на место, кое-чему научилась. Например, видеть эмоции собеседника и… слегка их поправлять. Отвлекая мужчину взмахом руки, она легонько коснулась сжатого кулака и… вытянула дурную силу. Аж голова закружилась! Тошнота подступила к горлу, а ноги ослабли, хотя она сидела в кресле.

– Не кричите, – слабым голосом попросила она, – Килечку напугаете.

Овчинников выдохнул, чувствуя, что гнев его внезапно отпустил, посмотрел на сжавшуюся в углу племяницу и промолчал.

– Вы человек умный, Афанасий Петрович, – ничуть не сомневаясь, сказала Саша, – этакое хозяйство завели, лавку аж в Гостином держите, а в женских делах не разбираетесь. Акилину защитить надо. Приданое ее под опеку передать или еще как оформить, чтобы в случае ее смерти все ушло не вашим дочерям, а в благотворительный фонд или в монастырь какой. Чтобы невыгодно стало девочку травить и раньше времени на тот свет собирать. Я бы вам предложила все школе передать, но этак вы меня в жадности заподозрите или в попытке Килечку уморить. Так что тут сами решайте. А малышку я заберу. Простынет она в том подвале, а здоровья и так некрепкого. Магия силы тянет. Подумайте, Афанасий Петрович, как это лучше сделать, да домочадцам объявите. Чтобы никто не посмел. Даже случайно! И еще… вещи матери Акилины велите собрать и в школу прислать. Девочке надо помнить, что мать у нее была. И ее любила.

Овчинников помолчал, кивнул:

– Понял я, барышня. Не дурак. Разберусь. Тихо и так, чтобы не тронули. Сейчас велю вещички сестры собрать да сам прослежу. Кибитку запрягут. А вы пока поужинайте тут, я подать велю.

– Спасибо! – Александра улыбнулась, а как только купец ушел, устало откинулась в кресле, позволяя себе минутную передышку. Выдохнуть медленно, с усилием, закрыть глаза, погрузиться в яркое сияние сосредоточения. Погладить свою магию, поблагодарить, сказать ей, как она помогла. Искупаться в этом золотом блеске, отбрасывая усталость и нервное истощение слишком длинного дня…