Текст книги "Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской (СИ)"

Автор книги: Юлия Ляпина

Соавторы: Елизавета Соболянская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Покинув особняк, Александра Николаевна поежилась от пронизывающего, сырого ветра с Невы. Гвардеец понятливо свистнул, подзывая извозчика. Как ни жалко было денег, но девушка понимала – после такой волнительной встречи ей лучше быстрее вернуться домой, завернуться в шаль, прижаться спиной к теплой стене и хорошенько подумать. И потренироваться с магией.

До конца месяца осталось четыре дня, значит, через четыре дня нужно или снова оплатить проживание в доходном доме, или съезжать из комнаты куда-нибудь в подвал… Вариант для будущей учительницы магии отвратительный! Только бы все решилось!

Вот, кстати, герцогиня намекнула, что ждет после заутрени… Значит, сейчас стоит перекусить и сходить на вечерню, а завтра добежать до Казанского на заутреню, а там и до Дворцовой недалеко. Если не будет метели, извозчик довезет за несколько минут. Возможно, это еще и проверка – Шурочка с тяжелым вздохом припомнила, что в Павловском институте церковные службы и молебны были обязательным делом для всех учащихся и педагогов.

Красиво петь на службе Шурочке нравилось – голос у нее был чистый и звонкий, она с удовольствием сдавала экзамены по Священной истории, учила молитвы, но стоять долгие, медленные постные службы и молебны худенькой, недоедающей девочке было сложно, и однажды ее даже наказали за то, что она сползла в полуобмороке на пол и уснула на ледяных каменных плитах.

Припомнив, что Закон Божий входит в обязательный список предметов и в этом мире, Александра Николаевна твердо решила выполнить задуманное.

Для начала она все же вернулась на Фонтанку. Поднялась к себе, выпила чай, доела подсохшие пироги, взяла из сундука красивый шарфик, чтобы накинуть его поверх шляпки, и поехала в Казанский. Хотела пешком, но уже стемнело, так что Александра Николаевна не стала рисковать.

Вечерня в набитом битком храме прошла довольно спокойно.

Народу было много, но дамы в шляпках стояли впереди слева, а бабы в платках – сзади. Мужчины стояли справа и разделялись точно так же. Впереди офицеры, чиновники в вицмундирах, позади мужики в армяках и тулупах. И вот среди офицеров Александре Николаевне привиделся знакомец – один из тех, кто сопровождал герцогиню. Показалось? Может быть. Девушка не стала крутить головой, высматривая мужчину, – неприлично. После службы приложилась к иконе, вышла, на извозчике добралась до дома и легла спать, привычно трижды перевернув подушку, чтобы утром встать в нужное время.

Ох, как же тяжко было подниматься во внезапную весеннюю метель!

Мокрый дождь со снегом стучал в стекла, выдувая из крохотной комнатки остатки тепла. Кутаясь в одеяло, трясясь как осиновый лист Александра заставила себя встать, выполнить все утренние ритуалы, умыться, выпить чаю и поехать в храм затемно.

В Казанском было почти пусто – день не праздничный, будний, да еще погода не радует. Лишь десятка два нищих сиротливо жались у входа, укрывшись от ветра и снега.

Саша прошла мимо, кутаясь в обычную серую шаль. В храме не топили, и жар от лампад и свечей поднимался вверх, а по ногам только что поземкой не мело. Заняв место в редкой шеренге женщин, одетых как горожанки, Александра отстояла заутреню, подала милостыню нескольким убогим женщинам и задумчиво вышла из храма. Остановилась на высоком крыльце, глянула влево – там стояли извозчики, подумала, стоит ли уже ехать к герцогине? Впрочем, ей сказали «после заутрени»… Перед ней остановился молодцеватый офицер в тяжелой серой шинели поверх зеленого мундира с красными лацканами:

– Мадемуазель Пешкова? Прапорщик Медведев! Ее светлость просила меня сопроводить вас во дворец!

Шурочка внутри затрепетала, а вот Александра Николаевна лишь протянула гвардейцу руку:

– Благодарю вас, в такую погоду это очень кстати!

Офицер помог ей спуститься и усадил в экипаж без герба, но с герцогской короной на дверце, сел напротив, спиной к кучеру, и стукнул в перегородку. Карета немедля дернулась, срывая прилипшие полозья, и Александра чуть не улетела головой вперед, но офицер ее вежливо придержал и показал на бархатную петлю, свисающую из угла:

– Держитесь, Александра Николаевна, ее светлость очень вас ждет!

«Целой» он не договорил, но Саша услышала. Взялась за петлю и уставилась на свою сумочку, лежащую на коленях. Правда, уже через полминуты взяла себя в руки и потихонечку начала рассматривать мужчину. Не молод. Лет тридцать пять? В форме не разбирались ни Саша, ни Шурочка, но судя по обилию золотых шнуров – гвардеец. Да и служит у герцогини Ольденбургской, а она замужем за племянником императора. Есть ордена, но в них девушка тоже плавала, узнала только красный крестик на сабле – «Святая Анна», боевой орден.

Подняв взгляд выше, Александра натолкнулась на внимательный взгляд офицера. Шурочка снова смутилась, но Саша решительно отказалась смущаться, сбивать дыхание и что там еще должны делать девицы при виде мужчины? Нет уж! Она решительно подняла подбородок, давая понять, что ни смущения, ни обмороков не будет. Прапорщик ответил серьезным спокойным взглядом с долей уважения. Если он постоянно при герцогине, наверняка насмотрелся на неловких барышень вдосталь.

Счастье, что доехали быстро.

Прапорщик первым вышел из кареты и подал Александре руку. Проводил в знакомое кремовое здание, передал на руки горничной и ушел. Шурочка внутри упала в обморок – она считала, что повела себя крайне неприлично, а вот Саша была рада очутиться в тепле, снять тяжелую овчину, размотать шаль, скинуть галоши и расправить плечи.

Ее снова провели в гардеробную – умыться, поправить прическу и платье, потом проводили в кабинет на втором этаже. Судя по всему, здесь ее светлость работала – на столе лежали бумаги, на полках топорщились какие-то папки.

Александра присела в реверансе, а Терезия Борисовна отмахнулась:

– Оставьте, мадемуазель, присаживайтесь к столу, давайте обсудим вашу должность, условия работы и жалованье.

Вот тут и Саша, и Шурочка собрались, сели и приготовились внимать.

В первую очередь герцогиня уведомила, что для директрисы в здании выделена небольшая квартира, как и для остальных преподавателей и классных дам. Правда, их пока немного, и устроены они скромно. Зато в новом здании все будет предусмотрено…

– Простите, ваша светлость, – с коротким поклоном сказала Александра Николаевна, – но мы рассматриваем ситуацию в настоящем времени. Что уже есть?

Терезия Ольденбургская посмотрела на Шурочку весьма строго, но Александра не смутилась, изобразив на лице смиренное ожидание.

– Есть рабочий кабинет, обставленный скромно, но со вкусом, есть апартаменты из двух комнат – гостиной и спальни, с небольшой личной уборной. Обстановка скромная, да, но лишь потому, что планируется строительство отдельного крыла для проживания преподавателей и слуг.

– Строительство займет несколько лет, ваша светлость, а работать нужно будет уже сейчас. И не просто работать, а выдавать отличный результат, я полагаю?

Герцогиня снова нахмурилась. Александра Николаевна постаралась запинать поглубже свой скептицизм, выдохнула и попробовала начать все сначала:

– Расскажите мне о вашем институте подробнее, ваша светлость. Готова ли ваша школа к приему учащихся? Сколько планируется классов? Какие удобства предусмотрены для детей и персонала, проживающего в школе постоянно?

Терезия Борисовна поджала губы:

– Вы слишком приземлены, мадемуазель Пешкова! Я много вкладываю в этот институт и надеюсь, со временем он станет лучшим благотворительным учреждением столицы!

– Нисколько в этом не сомневаюсь, ваше сиятельство, – ровно ответила Александра, – однако, чтобы дом стоял, его нужно основывать на камне. Камни мы с вами сейчас и пытаемся заложить. Классные дамы проводят с детьми двадцать четыре часа в сутки. Это огромная нагрузка для них. Значит, каждой стоит иметь не только уединенную, пусть небольшую квартиру, но и налаженный быт. Служанка, прачка, сытная еда, тепло, удобная комната и форма.

– Форма? – удивилась герцогиня.

– Все девочки будут носить форму, я полагаю? Это удобно, практично и позволяет передавать одежду от одной воспитанницы к другой с минимальным ремонтом. Для классных дам можно ввести аналог формы – строгого вида платья с воротничком и манжетами. Без передников, но с часами, чтобы было удобно отслеживать время занятий и наказаний.

– Это… будет интересно, – признала герцогиня. Ее немецкая натура обожала «орднунг».

– Для преподавателей форма не нужна, полагаю, многие будут совмещать службу в институте вашей светлости и других местах, но все же было бы неплохо ввести какую-то деталь в цветах герба Ольденбургских. Например, шарфик для дам и галстук для мужчин. Или жилет и накидку.

– Это… еще интереснее, – ответила герцогиня, делая записи в толстенькую нарядную книжку.

– Для занятий магией нужен особый зал, есть ли он в уже имеющемся здании? – спросила Александра, припомнив рекомендации из учебника.

Герцогиня не смутилась, но вздохнула:

– Там есть танцевальный зал. Его планируется использовать для утренней гимнастики, занятий танцами и магией.

– Ваша светлость, но… вы не думаете, что дети будут одарены сильно? – догадалась Александра.

– Я подозреваю, что в первом наборе одаренных будет очень мало, – призналась Терезия, проникнувшись удивительным доверием к довольно молодой девушке с очень взрослыми глазами.

– Родители будут присматриваться и для начала отдадут в институт самых слабых, сирых и убогих, понимаю, – Александра невольно пробежала пальцами по краю стола, наигрывая неслышимую мелодию, как всегда в минуты стресса. Потом опомнилась, убрала руки, но, кажется, герцогине понравилась эта маленькая деталь в поведении будущей директрисы. – Значит, нам понадобится постоянный доктор или фельдшер при школе. Хотя бы по ночам. Днем, конечно, можно пригласить кого-то из докторов, держащих кабинет поблизости, но ночью… Маленькие дети не прощают небрежности.

Ее светлость снова сделала пометку в своей записной книжке и вздохнула:

– Это очень увеличит бюджет, мадемуазель. Боюсь, министерство Просвещения сочтет постоянное присутствие даже фельдшера излишеством!

– Понимаю, ваша светлость, но… что если мы немного расширим программу? Пусть этот самый фельдшер или доктор числится при школе преподавателем? Естественных наук и срочной помощи? Будущим матерям важно знать, как сбить температуру, что давать при кашле и в каких случаях нужно немедля вызывать доктора! Думаю, если предложить доктору квартиру, он не откажется помогать учащимся и педагогам!

– А это мысль! – Терезия Борисовна посветлела лицом. – К тому же очень свежая и прогрессивная! Если выбрать докторуса из практикующих, но молодых, недавно закончивших обучение…

Она снова засновала карандашом по листам, внося заметки.

– Кроме того, больные и ослабленные дети нуждаются в более здоровом питании, – Саша заглянула в собственную книжку, которую по наитию прихватила, выходя из дома. – И хорошо бы на лето организовать им выезд на дачу в место с полезным климатом.

Герцогиня подняла на Александру глаза, с интересом посмотрела и сказала:

– Вы продолжаете меня удивлять, мадемуазель. Некоторые особы, узнав о моих планах по приему детей, уверяли, что эти сироты привыкли к простой, грубой пище и скромным условиям, поэтому можно будет прилично сэкономить на питании и одежде.

– Ваша светлость, – Александра Николаевна покачала головой, – если вы хотите вырастить из сирот магически одаренных, крепких здоровьем молодых женщин, на питании и одежде экономить нельзя. Все должно быть простым, но, несомненно, теплым, сытным и полезным.

Герцогиня удовлетворенно кивнула, и обсуждение перешло на жалованье.

Глава 7

Вот тут Александра откровенно «плавала» – цены она знала плохо, но Шурочка в Пскове получала пятьдесят рублей в месяц, снимала комнатку за двадцать пять рублей и жила одна, во всем себе отказывая, поскольку нужно было накопить к зиме на дрова, теплую одежду и письменные принадлежности. А еще учитель обязан был выглядеть прилично и что-то есть.

Герцогиня же, с одной стороны, предлагала квартиру и питание, с другой – круглосуточную ответственность, да еще ответственность перед членом императорской семьи.

Но начали с жалования классных дам. Обсудили форму, проживание, и… все же шестьдесят рублей Александра отбила. Да, немного, но с проживанием и питанием женщины смогут что-то отложить себе на старость, чтобы не идти потом в императорские богадельни.

Преподавателям, приходящим только на лекции, ее светлость собиралась положить почасовую оплату, но тут Саша снова уперлась:

– Ваша светлость, нам не нужна простая начитка лекций. Мы набираем довольно маленьких, слабых детей, да еще… – тут попаданка проглотила слова «социально незащищенных» и сумела подобрать аналог, – да еще сирот, зачастую лишенных поддержки семьи. Нам нужны люди заинтересованные, а не те, кто мечется, словно заяц по городу, пытаясь заработать на уроках деньги. Тем более девочкам полезно будет видеть людей степенных, спокойных, не нервных и не крикливых. Предлагаю просто положить двадцать пять рублей в месяц, а расписание я буду составлять так, чтобы, скажем, один приходящий преподаватель проводил у нас в школе два или три дня в неделю целиком и тем отрабатывал свое жалованье.

Терезия Борисовна подумала и согласилась.

Прачки, судомойки, повара, сторож, истопник… Ох, сколько, оказывается, народу нужно было для привычного функционирования школы в условиях отсутствия ватерклозетов, водопровода и центрального отопления!

Дамы работали несколько часов, прежде чем в дверь деликатно постучали, и на пороге встал моложавый, стройный офицер в незнакомом Александре мундире:

– Душа моя, – обратился он к герцогине по-немецки, – вы, кажется, за работой забыли о пище земной!

Шурочка подтолкнула Сашу вскочить и присесть в реверансе.

– Петр Георгиевич, прошу простить, – герцогиня тоже встала, – вы не будете возражать, если за обедом к нам присоединится мадемуазель Пешкова? Я намереваюсь сделать эту даму директрисой благотворительного института для девочек, и Александра Николаевна положительно изумляет меня своей практичностью и вниманием к деталям!

– Рад знакомству, мадемуазель, – герцог Ольденбургский коротко склонил голову, – буду рад, если вы поделитесь своими наблюдениями за системой образования.

– С удовольствием, – ответила Саша, понимая, что ничего иного в данной ситуации она ответить не может.

Обед был «частным».

То есть за столом в просторной комнате собралось не больше дюжины человек. Александру представили всем – родственникам Петра Георгиевича и Терезии Борисовны, бонне их старшей дочери Александры, самой Александре Петровне – трехлетней малышке, которую привели поздороваться с родителями перед обедом, и серьезному мужчине, названному Сергеем Антоновичем Пошманом – директором училища правоведения на Фонтанке.

Александру посадили рядом с герцогиней, но стол был невелик, так что в принципе разговор перетекал туда-сюда, концентрируясь на российском образовании. Саша старалась больше слушать, так что быстро выяснила из оговорок и обмолвок, что Петр Георгиевич является не просто попечителем знаменитого училища «Чижиков-Пыжиков», а, собственно, практически его основателем. Именно он подал императору проект, в котором доказывал необходимость обученных грамотных юристов.

Тем более его величество сам приказал Сперанскому кодифицировать все необъятное количество томов законов Российской Империи. Александра сначала не поняла, что это такое и зачем, но ее светлость любезно пояснила, что благодаря титаническому труду графа Сперанского теперь можно сослаться на конкретную статью закона или ее подпункты. До этого времени каждый закон имел свое велеречивое название, возможно, номер указа, и только. Отыскать необходимое уложение было настоящей проблемой.

– Вот потому Петр Георгиевич счел необходимым учить законоведов не как прежде – в конторах стряпчих и адвокатусов, а организованно, от имени государства, и чтобы каждый желающий работать с законом обязательно сдавал экзамен!

– Великолепная идея! – одобрила Александра. – Боюсь, его высочеству приходится тратить много сил на это дело, но, несомненно, оно благородно и необходимо России!

– Вы удивительная девушка, мадемуазель Пешкова, – отозвался герцог, – так молоды, но так уверенно рассуждаете об образовании. При этом я не нашел в ваших речах пустых слов.

– Благодарю на добром слове, ваше сиятельство, – слегка склонила голову Александра. – Видите ли… я невольно изучила российское образование изнутри. Сначала я училась дома – с помощью маменьки, отца и приходящих учителей. Потом поступила в Павловский институт на казенный кошт благодаря милости ее высочества, а после сама работала в частном пансионе мадам Грийош. Так что я знаю, как ведут уроки те, кто бегает «по часам», ведаю, как преподают в Павловском институте, и сама работала с детьми, так что вижу достоинства и недостатки всех трех систем.

– Вы действительно необычная барышня, – снова не то похвалил, не то поругал герцог Ольденбургский, – умеете анализировать, четко высказываете свои мысли и обладаете заметным магическим ядром. Терри, думаю, мадемуазель Пешкова будет весьма ценным приобретением для твоего института. Не упусти ее!

– Я очень постараюсь, – улыбнулась Терезия Борисовна и тут же подала слуге знак, по которому распахнули дверь в соседнюю комнату, и гостей пригласили пить чай.

Александра шла в гостиную с тяжестью на сердце. Ее собственное жалованье еще не обсуждали, что если ее светлости не понравится внимание супруга к посторонней незамужней девице?

Герцогиня держалась так же любезно, как и прежде. Наливала чай, задавала вопросы, втягивала Александру в диалог с директором училища правоведения, в общем, вела себя как умная, тонкая и рачительная хозяйка этого времени. У нее точно было чему поучиться, так что страх Александры вскоре отступил.

Когда же чаепитие закончилось, герцог предложил герцогине навестить здание будущего института и заодно провести инспекцию подготовки к строительству. Директор сослался на дела и уехал, а герцогская чета как-то очень быстро собралась, села в роскошную карету с гербами, напротив усадили Шурочку, и двинулись на Васильевский остров. По собранным в ряд лодкам, вмороженным в совсем не зимний лед!

Шурочка зажмурила от ужаса глаза, а вот Александра смотрела на Неву, смотрела на Петропавловскую крепость и думала о том, что, если лед проломится, она утонет сразу же. Но не потому, что не умеет плавать, а потому, что ее наряд из тяжелой натуральной овчины, плотной шерсти, хлопка и льна вмиг пропитается водой и утянет ее на дно.

Зажмуриться хотелось отчаянно, однако Саша смотрела в окно и с огромным облегчением вдруг заметила, что утлые лодки, вмороженные в лед и накрытые бревнами, связаны не только веревками, но и тонкой золотистой нитью магии. Стало легче, и девушка разжала крепко сжатые руки.

Карета пересекла Неву, покатила по набережной и вскоре остановилась на углу Каменноостровского и Большого проспектов возле барочного двухэтажного здания. Александра присмотрелась к нему и тихонько вздохнула. Конечно, все эти завитушки, лепнина и каннелюры – это красиво. Но в Петербургском климате очень непрактично. Чтобы здание не выглядело обшарпанным, его нужно каждый год красить и каждые три-четыре года штукатурить и поновлять лепнину.

– Это здание выкуплено вместе с участком, – пояснила ей герцогиня, – Петр Георгиевич пригласил архитектора, который его строил, чтобы разработать проект пристройки, но это дело времени.

– Прошу вас, дамы… – герцог вышел первым и чуть посторонился, открывая вид на засыпанный снегом небольшой хозяйственный двор.

Александра переступила ботиночками на неровной брусчатке, хозяйственно вынула из сумки записную книжку и огляделась. Бочка для воды – не накрыта крышкой и выглядит нечистой. Бочка для помоев стоит тут же, фу! Дрова… Дрова есть, но дешевые и сырые – это плохо, тепла не дадут, зато дым и угар опасны для детей. Ступени почищены кое-как – снова запись в книжке.

Герцог повел дам к парадному входу, и ее светлость восторженно говорила о том, как им повезло – холл отделан мрамором! Лестница с чугунными перилами дивно хороша, а гостиная на первом этаже вполне может стать приемной для родителей.

Александра фиксировала другое – огромный камин, увеличивающий расход дров, дорогой интерьер, который потребует внимания и опытной прислуги, гулкие коридоры, в которых не хватает половиков, и паркет в комнатах, отведенных под дортуары. Паркет, который очень быстро исцарапают детские кроватки.

Впрочем, это было ерундой.

На очереди стояли кабинет директрисы, квартира и комнаты для классных дам.

Кабинет ее светлость обставила в своем стиле – очень женственно, элегантно и дорого. Мебель, вероятно, была старой – из какого-нибудь дворцового кабинета, но ее отполировали, покрыли мастикой и сменили обивку. Рабочий стол, стул-кресло, несколько шкафчиков, этажерка, диван, столик и несколько стульев. Еще ширма в углу – то ли для того, чтобы прикрыть диван и поспать, то ли для выделения умывальной зоны.

Квартира тоже была уже меблирована, но эта меблировка Александре не понравилась. Узенькая, коротенькая кровать под белым покрывалом. Сиротская белая тумба с тазом и кувшином. Белые хлопковые занавески и белая салфетка на тумбе. Спальня не для взрослой женщины, желающей отдохнуть после тяжелого трудового дня, а для бедной институтки, забывающейся тяжелым сном в ожидании блестящего будущего.

Гостиная выглядела как кабинет – добротная массивная мебель, обтянутая более простой хлопковой тканью. Ситцевые обои. Лампа под молочного цвета абажуром. Столик-секретер с красивой резьбой. Но спальня… Александра сделала себе пометку – сменить кровать в первую очередь и купить плотные шторы. В Питере летом белые ночи, а спать стоит в темноте!

По комнатам для классных дам прошли мельком – там интерьер в точности повторял спальню директрисы, и Саша поняла, что герцогиня действительно считает, что для одинокой женщины этого достаточно.

Последними осматривали кухню, склад, хозяйственные помещения.

– Вам нравится, мадемуазель Пешкова? – спросила герцогиня, замечая, что карандашик барышни бьется в экстазе над плотными страницами.

– Есть много нюансов, ваша светлость, – честно сказала Александра, – если позволите, я подумаю над ними и напишу для вас сводный доклад, на что стоит обратить внимание до заселения детей.

– «До»? – удивилась Терезия Борисовна.

– «До», – подтвердила Александра. – В частности мне не нравится, что бочка для воды и бочка с помоями стоят рядом, – она покопалась в памяти Шурочки, подбирая подходящие слова, заменяющие варианты «бактерии», «микробы», «заражение», и подобрала: – Миазмы от дурной воды могут перекинуться на хорошую. От этого дети часто болеют. Плюс сами бочки очень грязные и без крышек. Если пролетит птица и нагадит в бочку, будет очень обидно.

Герцогиня задумалась.

Она, кажется, никогда не углублялась в хозяйственные дела настолько, а вот Петр Георгиевич неожиданно Александру поддержал:

– Вы абсолютно правы, мадемуазель, и мне стыдно, что я этого не заметил. В училище правоведения случилась эпидемия дизентерии, потому что водовоз поленился ехать за водой и начерпал ее в Фонтанке рядом с портомойней. Но вы так молоды… Откуда вы это знаете?

– В Пскове нередко случались карантины, ваше высочество, – вздохнула Александра, просеивая в голове смутные воспоминания о том, что Пушкин не раз «сиживал в карантине», навещая свои имения. – Холера. Супруга местного батюшки воспитывалась при монастыре и заметила, что дети не болеют, если поить их только кипяченой водой, мыть руки с мылом и держать ретирады в чистоте. Весь город со временем принял эти правила, чтобы не терять стариков и детей.

– Кажется, нам действительно повезло с вами, мадемуазель, – сказал принц Ольденбургский. – Я попрошу вас составить копию доклада для меня. Возможно, я не заметил что-то еще!

Александра устало присела в книксене.