Текст книги "Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской (СИ)"

Автор книги: Юлия Ляпина

Соавторы: Елизавета Соболянская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 36

Свой секрет Саше удалось сохранить.

Генерал и его супруга заподозрили всего лишь роман между «мадемуазель» и прапорщиком. Разговор про методику обучения слегка затянулся, но в целом голос генерала звучал спокойно и доброжелательно. Требовать немедля составить план для курсантов он не стал. Намекнул лишь, что столь необычные занятия для пансионерок привлекают внимание, и лучше всего проводить их во внутреннем дворе или в зале. Можно и деревне, конечно, но… подальше от болтунов и сплетников. Чем меньше слухов – тем лучше.

Правда, генерал все же попенял Саше на прощание:

– Капитана Огарева вы, мадемуазель, обошли весьма ловко. В следующий раз пришлю к вам для беседы кого-нибудь поумнее!

– Лучше того, кто меньше обижен на женщин, – с улыбкой ответила Александра, прощаясь.

Бенкендорф дернул выразительной бровью и промолчал.

Обратный путь в школу вышел длинным – улицы уже перегородили «рогатками», чтобы «дурные люди» ночью по брусчатке не носились, будя неприличным шумом спящих. Медведеву приходилось каждый раз предъявлять жетон особого отдела, а кучеру ждать, пока солдаты ворча оттянут тяжелый шлагбаум в сторону.

Разговоров двое не вели, но по возвращении в школу прапорщик задержал Александру у ворот:

– Нам нужно поговорить, Александра Николаевна! – строгим тоном сказал он.

– Слушаю вас, Ефим Александрович, – так же официально, усталым тоном ответила Саша. Визит к чете Бенкендорфов вытянул из нее все силы.

– Мне поручено наблюдать за вами, изучать вашу методику, записывать результаты. Я пытался отказаться, но… это приказ.

– Наблюдайте и записывайте, – отмахнулась Александра, – никакого секрета из воспитания детей я не делаю. Простите, господин прапорщик, я устала и хочу спать. Доброй ночи!

Медведев остался у ворот и, кажется, долго стоял там, что-то обдумывая и глядя Саше вслед. Девушка дошла до входа в школу, порадовалась тому, что дверь не скрипит – вошла, поднялась к себе и уже из окна личной гостиной увидела, что прапорщик все еще стоит в саду, глядя на ее окна.

Задернув занавески и буркнув себе под нос:

– Романтик дурной! – Александра вздохнула, обхватила себя руками, чувствуя, как ей не хватает крепких мужских объятий, постояла немного, глядя на темный силуэт в слабых отблесках фонаря, и заставила себя уйти в спальню.

Роман с Медведевым не для нее. Репутация директрисы равна репутации школы. Стоит кому-то только намекнуть на возможный роман – и ее попросят оставить место. А она еще не скопила на скромную усадьбу где-нибудь под Псковом. Да и вообще, какой толк во всех этих сердечных терзаниях? Мадемуазель Пешкова не пара прапорщику-гвардейцу. Точно не пара!

К тому же ей и так есть чем забивать голову. Визит прошел… с вопросами. Завтра будет видно, чем на самом деле закончился милый разговор с генералом Бенкендорфом и его супругой. Оставят ли ее проводить «эксперимент» дальше или выгонят с позором, чтобы не смела «портить» бастардов благородных родов и внебрачную дочь самого императора? Будет видно. А пока – спать, спать, спать!

Утро началось по привычному сценарию – подъем, умывание, выход к завтраку…

Дети, как всегда, шумели, дамы их урезонивали, мужчины-преподаватели мрачно жевали овсянку, мечтая о яичнице или хорошей порции сосисок с капустой.

Увы, летнее меню пришлось очень сильно упростить. Летняя жара заставила Александру весьма строго отнестись к покупке мяса и рыбы, а воду и молоко она приказывала кипятить и подавать для питья только в охлажденном виде в накрытых крышками графинах.

Слуги поначалу шептались, классные дамы приподнимали брови на такие строгости, но в июльскую жару в школе никто не заболел «слабостью живота» даже среди слуг, а строгий контроль за мытьем овощей, зелени, покупка кур только в живом виде уберегла от дизентерии и всех остальных.

Позавтракав кашей и хлебом с маслом и зеленью, преподаватели разошлись по местам – кто в музыкальный зал, кто в сад, кто в рукодельную комнату. Сама Александра занялась составлением списка необходимых «на даче» вещей. Герцогиня Ольденбургская сняла для школы три сельских дома в деревеньке на берегу Финского залива, чтобы дети успели провести на свежем лесном воздухе не менее четырех недель перед началом занятий.

К обеду в школу явились два подтянутых офицера с приказом от главы Особого отдела. С замиранием сердца Саша сломала красный сургуч и уставилась на четкие строки. Слова расплывались. Моргнув, девушка с усилием взяла себя в руки и принялась продираться через сухой канцелярский язык.

Прочла. Не поверила. Подняла глаза на невозмутимых офицеров и снова перечитала приказ. Потом уточнила:

– Его сиятельство генерал Бенкендорф отправил вас в распоряжение директора школы с наказом использовать офицеров Особого отдела так, как мне заблагорассудится. Вы ознакомлены с приказом?

– Так точно! – вскинул руку к голове тот, что выглядел серьезнее и немного старше.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросила Александра, присаживаясь за свой директорский стол.

– Вахмистр Леман Исидор Петрович!

– Подпрапорщик Мясников Потап Иванович!

– Очень приятно, – сказала Александра, – меня зовут Пешкова Александра Николаевна, я директриса школы благородных девиц герцогини Терезии Ольденбургской. Может, расскажете, за какие грехи вас отдали мне на растерзание?

Офицеры стояли как статуи – навытяжку, и что-то подсказывало Александре, что перед ней такие же вахмистр и подпрапорщик, как из Медведева – прапорщик. То есть, конечно, звания те же, но не в армии, а в гвардии, что согласно табели о рангах значит, что на самом деле они имеют чин на два или три звания выше.

Осторожно, не привлекая внимания, Александра сдвинула на столе бумаги, открывая прижатую пресс-папье табличку, которую недавно заставила переписать и вызубрить весь старший класс.

Вахмистр в кавалерии, он же фельдфебель, плюс два чина… Подпрапорщик? Хм, а кто же тогда подпрапорщик? Подпоручик? Все интереснее! А кто же тогда прапорщик Медведев с учетом наград и выслуги лет? Штабс-капитан? Ну-ну… Скромный такой прапорщик…

– Не хотите говорить – не говорите, – вздохнула она наконец. – Вы поступили в мое распоряжение до первого сентября. Чтобы стать для вас хорошим командиром на этот период, я должна знать, чему вы обучены. Итак, господин Леман?

Молодой офицер замялся, но ответил:

– Верховая езда обычная, парадная и конкурная, строевой шаг, «парады», уход за оружием, боевая магия…

– Прекрасно! Какой раздел боевой магии вы знаете лучше всего?

– Э-э-э-э, – вахмистр растерялся, – огненный бой, мадемуазель!

– Великолепно! – искренне обрадовалась Александра. – Фехтование? Французский язык? Или английский?

– И французский, и английский, и немецкий, – совсем растерянно ответил Леман. – Простите, мадемуазель, а зачем все это?

– Чтобы вести занятия, разумеется, – улыбнулась ему Саша. – Видите ли, вахмистр, наши преподаватели отчаянно хотят в отпуск, а я не имею права прерывать обучения детей. Ваши навыки нам подходят. Господин Мясников, у вас те же навыки?

– Стрельба из лука и арбалета, ближний бой, водная магия, турецкий язык и фарси.

– Еще лучше! – от довольной улыбки директрисы офицеры окночательно сникли. Они, вероятно, представляли себе отбывание наказания в школе совсем иначе – сидение в тесной «караулке», вино, карты, скука, а тут…

– Идемте знакомиться с ученицами! Сразу предупреждаю – барышень надо учить. Не производить на них впечатление, а учить! Начнем со старшего класса!

Глава 37

Самые младшие после обеда отдыхали в саду.

Для них специально расстилали в тени на траве тонкие матрасики, укладывали, сняв обувь и передники, накрывали простынками, а классная дама читала вслух что-то из грядущей программы, причем один день на русском, другой день то же самое на английском, потом на французском.

Средние и старшие такому времяпрепровождению завидовали, потому что они самое жаркое время дня пережидали в зале, занимаясь пением, танцами или спортивными упражнениями. А уже после полудня, хорошенько пропотев на занятиях, шли купаться.

Вот в спортивный зал Александра и привела офицеров.

Тридцать барышень в просторных рубахах и очень широких, похожих на юбки штанах довольно лихо выполняли упражнения под руководством прапорщика Медведева. Саша попросила новичков подождать за дверью, тихонько вошла, дождалась приветственного книксена от детей и обратилась к Ефиму Александровичу:

– Господин прапорщик, его высокоблагородие генерал Бенкендорф прислал в школу пару офицеров для помощи в наших особых делах. Прошу вас принять их под свое крыло. Объяснить наши правила, назначить занятия по общей физической подготовке, стрельбе и выездке. Уделить внимание занятиям магией. Плюс прошу оставить им время для замены уроков французским, английским, турецким и фарси. Очень на вас надеюсь.

Медведев выглядел как человек, который ничего не понял, а вот Александра внутренне торжествовала.

Прелестную ситуацию создал генерал Бенкендорф – обеспечил школе дополнительную охрану и прикрытие, пополнил список преподавателей и… создал для своих подчиненных самый страшный ужас – отработку наказаний в женской магической школе! Это пока ее крошки маленькие, неловкие подростки. Года через три старший курс превратится в «курс невест», вот тогда молодые прапорщики и подпрапорщики будут готовы на все, только бы не появляться в школе!

Вернувшись к двери, Саша пригласила офицеров внутрь и еще раз повторила, чего от них ожидает.

– Сегодня у вас день адаптации, господа, знакомьтесь с ученицами, входите в колею. Я пока распоряжусь поставить вас на довольствие и выделить комнату. Завтра школа всем составом выезжает на дачу. Надеюсь, вы позаботились о смене белья, лошадях и всем необходимом.

Вахмистр и подпрапорщик слушали ее с застывшими лицами. Александра вздохнула и немного упростила задачу:

– Что ж, господа, у вас есть время собраться в поход! Помните, в девять часов дети ложатся спать, и шуметь после половины девятого в здании не принято!

После этого мадемуазель Пешкова ушла, а прапорщик Медведев, спрятав усмешку, повернулся к девочкам и сказал:

– Мадемуазель, познакомьтесь с вашими новыми преподавателями! Вахмистр Леман Исидор Петрович! Подпрапорщик Мясников Потап Иванович! Они будут замещать меня на некоторых занятиях и помогать вам с развитием магических сил. А теперь… побежали! Три круга по залу!

Барышни сорвались в галоп, разглядывая новичков, а мужчины отошли немного в сторону, чтобы поговорить.

– Чем вы так прогневали генерала? – сразу уточнил Медведев. Этих офицеров он знал и был уверен, что два шалопая влетели в историю либо с дамами, либо с избытком шампанского.

– Да в заливе купались, рядом с лагерем, – вздохнув, признался Мясников, – жарко же!

– С каких пор вышел запрет купаться в заливе? – удивился Медведев.

– С той поры, как на берег вышел Михаил Павлович со свитой, а этот идиот выскочил из воды в одежде Адама, вытянулся во фрунт и заорал: «Здравия желаю, ваше высочество!» – махнул рукой Леман.

Медведев с трудом удержался от громового хохота, представив себе эту картину. Отвечающий за развитие армии младший сын Павла Петровича никогда не ходил по военному лагерю один. Наверняка с ним была приличная званию свита… В том числе фрейлины супруги или какие-нибудь полковые дамы.

– Много шампанского перед тем выпили? – только и хмыкнул опытный прапорщик.

– Много, – вздохнул подпрапорщик.

– Ну, тогда поделом вам! У Александры Николаевны не забалуешь. Итак, господа, сейчас у нас идет урок физической подготовки. За барышнями нужно следить, как за новобранцами, но относиться бережнее!

Господа офицеры только вздохнули, но отказаться отбывать наказание не смели.

На следующий день в школе с раннего утра царил переполох. Герцогиня

Ольденбургская прислала шесть подвод для перевозки детей, преподавателей и всего необходимого для летнего проживания скарба «на дачу».

На три подводы погрузили детей с классными дамами и припасами. Еще одну выделили слугам. Две остались под все остальное. Александра ехала в экипаже вместе с преподавателями. Офицеры отправились на дачу верхом, прихватив с собой лошадей с императорской конюшни.

День стоял жаркий, вокруг животных вились мухи, оводы, слепни и прочая кусачая нечисть. Слабо помогали советы конюха натереть кожаную сбрую полынью или мятой. Зато неплохо помогло гвоздичное масло, которое по приказу Александры экономка раздобыла в аптеке. Пансионерки и классные дамы нанесли по паре капель на носовые платки, и кусающие торпеды облетали их стороной.

Дома, выделенные для школы, оказались не особенно новыми и чистыми, да и собраны были из тонких бревен, имеющих много отметин от скоб и толстых гвоздей.

– Барочники, – вздохнула Авдотья Павловна.

– Что такое «барочники»? – полюбопытствовала Александра, осматривая новые владения школы.

– Купцы из Новгорода али из Череповца барки с зерном в столицу гонят, а после эти барки тут разбирают, а лес задешево продают. Лес сырой, да с дырками от скоб, да изначально не больно хорош, так что берут чаще всего на дрова, если время есть посушить. А кто победнее – и на избы берет. Такие вот избушки «барочниками» и зовут.

– Ну, барочники или нет, а нам тут месяц жить, – нахмурилась Александра. – Дети пока на лугу полдничают, потом купаться пойдут, но спать все равно где-то надо. Давайте, Авдотья Павловна, командуйте своим девкам все вынести, перемыть, посуду прокипятить да постели чистые застелить.

– Не успеем, – честно ответила экономка, оглядев фронт работ.

– Значит, сперва постель готовим, – решила Саша. – Велите под навес телеги поставить да сеном их застелить. На сено – белье. Одну ночь и так поспать можно, пока избы в порядок приводить будем!

С таким распорядком экономка согласилась.

Пока горничные вытаскивали из трех небольших домов абсолютно все до горшков и лавок, дворник, конюх и столяр поставили телеги под навес и взялись за косы – нужного количества сена у крестьян не нашлось. Душистую траву насыпали пышным слоем – тут уж сами пансионерки помогли, и накрыли простынями.

Тем временем избы окурили смесью полыни и пижмы, чтобы изгнать насекомых, побелили, вымыли песком полы и на подсыхающие доски начали стелить прожаренные на солнце деревенские «дорожки», заносить столы, лавки и табуреты.

Ужин готовили второпях – на костре.

Осмотрев припасы, Александра распорядилась готовить крутую кашу с салом и луком, словно не для нежных барышень, а для солдат, но детям такое приключение понравилось, да и проголодались они изрядно, так что свои порции смели не глядя. Офицеры шутили, рассказывали байки у рдеющих угольев, дым отгонял насекомых, и по личному разрешению директрисы пансионерки отправились спать немного позже обычного часа.

А вот подняли их в обычное время. Выстроили на молитву, потом провели гимнастику с умыванием колодезной водой и наконец усадили за длинные столы завтракать «чем Бог послал». Старанием Авдотьи Павловны Бог послал еще теплый хлеб, недавно вынутый из печи, густые сливки, купленные у местной молочницы и слегка подсоленные, да чай.

Сытые дети уселись в кружок прямо на траве, чтобы повторить иностранные слова, а тем временем столяр взялся ладить навес из прикупленных в деревеньке жердей и припасенной кастеляншей парусины. Барышням загорать на солнце нельзя!

Офицеры занимались конями – почистить, покормить, напоить, укрыть в тени от жаркого полудня, проследить, чтобы не закусали слепни.

Когда навес был готов, под него переставили столы и лавки, дежурные взялись накрывать обед, а прочие барышни отправились купаться.

Уроки плаванья продолжались, так что Александра пошла вместе со всеми и присмотрела на небольшом пляжике место для гамаков и нескольких удобных для сидения бревен. Все обещал устроить местный староста, узнавший, как ему повезло с «дачниками» – прокорм сорока пяти детей и двадцати взрослых обещал ему солидный прибыток.

После обеда всех уложили спать на сено, чтобы переждать самую жаркую жару, а когда солнце склонилось к горизонту, продолжились занятия – верховая езда, фехтование палками, чтение стихов и занятия магией.

Александра и прапорщик Медведев наблюдали за маленьким лагерем со стороны.

– Вы удивительно ловко и умело все организовали, – сказал Ефим Александрович, заметив, как искусно дети распределены между взрослыми. Пять человек накрывали столы к ужину, слушая экономку, вещающую о правилах сервировки. Еще пятеро самых младших весело плескались в тазу с мыльной водой, собственноручно заполаскивая воротнички и манжеты к следующему дню – барышням нельзя расслабляться даже в деревне!

Девочки постарше занимались магией, разделившись между преподавателем и офицером. Подпрапорщик водил под уздцы лошадку, на которой, вцепившись в луку седла, сидела воспитанница, а остальные напряженно ждали своей очереди.

Кухарка бренчала кастрюями, прачки стирали на реке, горничные перетряхивали подвядшую траву, чтобы быстрее сохла, а конюх и дворник обкашивали следующую делянку.

Все при деле!

– Моя задача научить этих детей организовывать процессы по образцу, – не отвлекаясь, ответила Александра, перехватывая огненный шарик, сорвавшийся с руки Акилины: – Килечка, ты снова торопишься! Медленный выдох! Медленный!

Прапорщик хмыкнул:

– Сложная задача, но я верю, что у вас все получится. Завтра великая княгиня нагрянет к вам с проверкой. Советую с утра отправить детей за цветами и максимально украсить дома.

Саша фыркнула:

– Заниматься ерундой мы не будем. Сейчас семеро старших собирают целебные травы, развесим пучки на просушку вместо украшений.

– Вы неподражаемы! – только и смог сказать Медведев.

Глава 38

Великая княгиня прибыла с визитом ровно в полдень.

Сначала издалека раздался топот копыт, и буквально через минуту на полянку перед домиками явились гвардейцы верхом на красивых черных конях. Они натянули поводья, заставив животных подняться на дыбы, и картинно замерли под слегка испуганными взглядами девочек. Вслед за красавцами-офицерами вкатился элегантный легкий экипаж, с которого в чем-то волшебно-воздушном, словно фея Мелузина из волшебной сказки, сошла Терезия Ольденбургская.

Классные дамы сработали безупречно и без команды Александры – все девочки тотчас присели в реверансах, слуги поясно поклонились, офицеры застыли в приветствии.

Ее высочество милостиво улыбнулась и оглядела изрядно вытоптанное пространство между домиками. Заметила навес, накрытый стол и набитые мхом мешки, заменяющие подушки, под деревом и развешанные всюду пучки трав.

Александра отдала контроль над телом Шурочке и выполнила безупречный провинциальный реверанс – учитель этикета быстро ей объяснил, что реверансы бывают очень-очень разные!

– Мадемуазель Пешкова! – герцогиня подозвала директрису школы к себе легким поворотом головы.

Саша подошла ближе:

– Ваше высочество, рады вашему визиту! – склонила голову.

– Полно, мадемуазель, я заехала по-соседски, узнать, как вы устроились. Покажете мне все?

Александра присела в книксене и повела великую княгиню под навес, туда, где дежурные как раз раскладывали куверты к обеду. Терезия Борисовна с удовольствием сняла пробу с молочного супа, битков из курицы, загущенных сарацинским зерном, и густого летнего киселя, сладко пахнущего малиной.

– Право слово, мадемуазель, вы отлично организовали питание! – удивилась она. – Насколько я знаю, в Смольном и Павловском летом подают зеленые щи с вареным яйцом и крупеник. На десерт дают максимум булку.

– Девочки много занимаются верховой ездой, плаванием и магией, – вежливо объяснила Саша, – если кормить их скудно, похудеют и потеряют в росте, будут дурно выглядеть и соображать. Уверена, ваше сиятельство, вы не захотите видеть при своем Дворе хлипких слабовольных особ, не способных следовать за вами.

Герцогиня завороженно кивнула и прикоснулась к пучку травы, свисающему с окантовки навеса:

– А это что?

– Наш фельдшер, Иван Иванович Семиухов, и старшие воспитанницы ходили утром к реке на луг за целебными травами для школьной аптеки. Ромашка, полынь, кора ивы, иван-чай и душица – все здесь!

Терезия Ольденбургская с интересом посмотрела на травы:

– Вы меня удивляете, мадемуазель! – только и сказала она. – А что там за мешки?

– Это подушки для занятий магией, ваше сиятельство. Барышням неполезно сидеть на земле. Дальше, если присмотритесь, у воды устроена купальня с гамаками для хранения одежды и сушки волос. Там, за домами, площадка для обучения верховой езде, мишени для стрельбы из лука, болваны для фехтования и простейшие приспособления для утренней гимнастики.

– Приспособления? – заинтересовалась герцогиня.

– Позвольте вас проводить и показать, – Саша двинулась вперед, показывая ее светлости совершенно невероятную «дорожку», которую они готовили накануне вечером вместе с офицерами, когда дети уже легли спать.

Отрезки бревен, через которые нужно было перепрыгивать или проползать под ними. Крупная галька, принесенная с реки, насыпанная хаотичными лабиринтами для бега. Вкопанные столбики для прыжков с одного на другой. Длинное, слегка подтесанное бревно, по которому нужно было пробежать, не потеряв равновесия. Веревочные заграждения, похожие на паутину. Грязная лужа, через которую нужно перепрыгнуть, и финалом – большие камни, на которые приходилось карабкаться, благо в лесах у Финского залива таких камней полно.

– Очень… спортивно, – осторожно сказала герцогиня, – но… для чего, мадемуазель?

– Ваше сиятельство, здесь нет бального зала для регулярных занятий танцами или спортивного зала. Детям же для гармоничного развития нужно двигаться и уставать. Побегав здесь, выполнив интересные и сложные задания, девочки будут послушно сидеть на занятиях русской словесностью и иностранными языками. Нагруженное тело заставит работать и голову.

– Интересное мнение, мадемуазель. Я буду наблюдать за результатами, – с недоверчивой осторожностью произнесла герцогиня.

Александра снова поклонилась и повела Терезию Борисовну к реке – показать примитивно обустроенные купальни.

По счастью, на этом визит высокой гостьи завершился – убедившись, что дети устроены с максимальным в этих условиях удобством, занятия продолжаются, а реверансы и букеты все так же хороши, высочайшая покровительница уехала.

Вздохнув с облегчением, Саша оставила преподавателей следить за порядком, а сама отошла в сторону и, немного пройдя по заросшему лесом берегу, спустилась к воде.

Внезапно навалилось осознание, что отпуск в ближайшее время ей никто не даст. Успешные служащие служат годами, не отвлекаясь от ежедневных трудов, а Терезия Ольденбургская уже поняла, какое жемчужное зерно ей удалось отыскать в навозной куче.

Плюс Особый отдел с их ненавязчивым желанием присмотреть. Да еще Бенкендорф и… прапорщик Медведев, который не совсем прапорщик.

Корсет и строгий воротничок показались клеткой, из которой необходимо выбраться. Сейчас. Немедленно!

Отступив под кружевную сень сосен, Саша рванула воротник и, всхлипывая, быстро разделась, швыряя одежду прямо на песок. Потом в одной только тонкой сорочке ринулась в мелкую теплую воду и поспешила спрятать слезы в соленой морской воде…

Сколько она рыдала, глядя на солнечные круги на желтом песке, – Саша не знала. Из груди рвалось все то, что копилось почти полгода – попадание в другой мир, страх остаться в голоде и холоде, страх потерять себя в этой новой, странной и не похожей ни на что жизни.

Горячие мужские ладони легли на плечи, когда слез почти не осталось – только сухие рыдания сотрясали узкие плечи.

– Александра Николаевна! Сашенька… – негромко разнеслось над водой.

Саша торопливо зачерпнула воды, чтобы умыть лицо.

– Вставайте, прошу вас, – прапорщик помог девушке подняться, прижал к себе лицом, позволяя спрятать стыд.

Однако идти Александра не могла – ноги подгибались, словно макаронины, а Медведев не торопил. Так они и стояли некоторое время, как могучий дуб и вьющаяся по нему лоза. Потом прапорщик подхватил девушку на руки и медленно вышел из воды. Опустил ее на свой брошенный на песок мундир, обернул дрожащие женские плечи подолом строгого «директорского» платья и сел рядом на песок:

– Мадемуазель, что случилось? – мягким тоном спросил он.

– Абсолютно ничего, – усталым голосом ответила Саша, – просто… накопилось.

Они помолчали, оба удивляясь тому, как уютно им молчать рядом, а потом Медведев вдруг посветлел лицом:

– Кажется, я знаю, что вам может помочь! – сказал он решительным тоном. – Одевайтесь, я отвернусь. И… надо как-то предупредить в лагере, что вас не будет несколько часов. Сейчас!

Пока прапорщик формировал из своей магии что-то вроде птички, Александра одевалась. Одежда осталась почти сухой – несколько пятен на юбке ерунда, очистятся, а вот волосы – растрепавшаяся коса намокла в море, а гребня с собой не нашлось. Пришлось скручивать косу в небрежный пучок и прикрывать шарфиком.

– Вы готовы? – спросил Медведев, когда почти яростное шебуршание за спиной прекратилось.

– Готова, – вздохнула Саша, – и очень надеюсь, что мы не встретим по дороге знакомых!

– Я прикрою нас отводом глаз, – пообещал Ефим Александрович, отправляя наконец вестника. – Все, Лемана я предупредил. Поедем верхом.

Сам прапорщик с грацией крупного кота запрыгнул в седло и протянул Александре руку. Девушка замешкалась.

– Ставьте ногу на мой сапог и садитесь сзади, – выдал он инструкцию, плавным движением забрасывая «пленницу» за спину.

Саша, в один момент очутившаяся довольно высоко от земли, вцепилась в одежду Медведева, как утопающий – в соломинку.

– Спокойно, мадемуазель, я вас не уроню! – сказал прапорщик, пуская животное в галоп.

Не успела Александра ахнуть, как впереди открылось кольцо, в которое конь прыгнул с ловкостью цирковой лошади. Секунда тошноты и головокружения, и…

– Где мы? – Саша так удивилась, что забыла про страх и выглянула из-за плеча своего визави.

– Магический полигон особой службы, – ответил ей Медведев. – Здесь вы сможете сбросить все, что «навалилось». Рекомендую начать с хорошего пожара.

– Пожара?

– Идемте! – прапорщик спешился, помог спуститься Александре, потом протянул ей изящную загогулину на черном шнурке: – Ваш щит. У меня такой же. Обычный универсальный, работает только на полигоне.

Саша молча надела загогулину. Медведев довольно хмыкнул и повел ее между странных черных деревьев по хорошо натоптанной тропе куда-то к диким камням, сваленным в беспорядочную груду на берегу небольшого пруда.

– Я запросил для вас закрытый полигон, – сказал он с легкой улыбкой, – здесь вас никто не увидит, не услышит, не помешает. Здесь вы можете делать своей магией что угодно, и самое главное – от ваших действий никто не пострадает!

Саша еще раз огляделась в некоторой рассеянности, а прапорщик решил показать ей пример и шарахнул своей магией по камням. Булыжники весом, наверное, в пару тонн разлетелись в воздухе, как детские мячики. Груда осколков с гудением понеслась к ним и… рухнула к ногам, разбившись на каменную крошку.

– Щит работает, – напомнил Медведев. – Прошу, мадемуазель. Сделайте с этими камнями то, что хотели бы сделать с вашими врагами.

Александра прищурилась, вспоминая все-все презрительные и недоверчивые взгляды, страх умереть с голоду в нищих доходных комнатах и высокомерные взоры чиновников из министерства образования, потом протянула руку и… скрутила груду камней отчаянным желанием выжать из них воду… Вода не потекла, но груда пыли свернулась в бешеный вихрь, плюющийся искрами, раскаленным камнем и почему-то каплями металла.

Медведев восхищенно присвистнул:

– Не хотел бы я стать вашим врагом, мадемуазель! – с поклоном сказал он.

Саша фыркнула и переключилась на воду – фонтан, мелкие брызги, радуга, поднявшаяся к небу, гигантский «плюх» после подъема всей воды, налитой в слегка оплавленную каменную чашу, потом метание водяных стрел, каменных снарядов, пыльных ядер…

Устав до дрожащих рук и темноты в глазах, девушка опустилась на щербатый камень, не заботясь о чистоте подола.

– Вижу, вам стало легче, – Медведев давно укрылся от снарядов за большим камнем, пережидая бурю.

– Кажется, да, – Саша смахнула с лица выбившуюся прядь волос, – но как в таком виде появиться в лагере?

– У вас найдется другое платье? В школе?

– Найдется что-то, – растерянно ответила Александра.

– Значит, заедем туда, – Медведев отвел девушку назад, к началу тропинки, ложащейся под ноги поверх груд щебенки, шипящих луж и затухающих искр.