Текст книги "Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской (СИ)"

Автор книги: Юлия Ляпина

Соавторы: Елизавета Соболянская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 30

В школе возвращению директрисы «с добычей» никто не удивился.

После разговора в карете Александра определила Софью в младший класс – потому, что девочка обладала довольно хаотичными знаниями и… абсолютно не говорила по-русски.

В комнату для шитья Саша отвела ее сама. Представила, попросила классную даму показать девочке кровать и место за партой, упомянула, что разговаривать с новенькой можно по-французски и по-немецки, а потом отправилась пристраивать многочисленные вещи маленькой дочери императора и ее горничную.

Сундуки под строгим взором экономки дворник перетаскал в кладовую и запер. Печать поставила лично Саша, шепотом объяснив слугам, что в школе теперь учится очень важная особа – дворянка из Трубецких, и любая пропажа ее одежды или предметов туалета приведет к появлению на пороге Особого отдела.

Прониклись все, но в принципе ровно так же директриса поступала с «приданым» всех учениц, так что никто и не удивился. Знали, что легче выпросить у мадемуазель Пешковой прибавку к жалованию или единовременное пособие, чем влезть в сундуки пансионерок.

Единственная горничная, которая попыталась это сделать, была не только уволена без рекомендаций, но и высечена вызванным для этого в школу полицейским нарядом, а после весть о преступлении напечатали в газете. Саша делала все, чтобы мошенники всех мастей обходили ее школу стороной.

Закончив с багажом, Александра позвала к себе в кабинет экономку, кастеляншу и классную даму младшего отделения. И выложила им все как есть. Почти. Про мадам Трубецкую, увлекшуюся красотами Парижа, про господина Трубецкого, занятого военным конфликтом на Кавказе, и… про попытку отдать девочку на удочерение.

– В общем, мадемуазель Трубецкая спрятана в нашей школе от родителей одним из старых друзей ее семьи. На выходные девочку могут забирать только бабушка или дядя, больше никто. Всем понятно?

Все дружно кивнули. Чего ж непонятного? Вдовы чиновников на своем веку разного повидали, их ветреной мамашей и слишком занятым папашей не удивишь. Чудо, что девочку не отдали на воспитание какой-нибудь пожилой родственнице, а все же озаботились школой. Магичкам в подростковом возрасте ой как трудно свои силы усмирять!

– А еще, дамы, мне нужна ваша помощь, – продолжила Александра, делая лицо построже. – Вместе с мадемуазель в нашу школу приехала ее горничная. И очень мне эта девица не нравится. Подозреваю, что она будет всячески разрушать дисциплину, настраивать мадемуазель против учебы и, возможно, передавать записки от матери, которые будут расстраивать девочку. Нужно занять ее делом подальше от дортуара, не давать все время торчать в спальне, лезть в тумбочки к другим воспитанницам и вообще разрушать дисциплину. Мадемуазель Софи важно научиться одеваться самой. Из прежней одежды разрешаю ей носить только белье и ленты для волос.

Авдотья Павловна строго кивнула головой и сказала:

– Пришлите эту девицу ко мне, Александра Николаевна, я ей быстро дело найду!

– Да и у меня уголок найдется, – хмыкнула Генриетта Карловна, – если начнет жаловаться на тяжелую работу, присылайте ко мне. Посажу в каморку подрубать простыни…

Дамы хихикнули. Простыней в школе требовалось много. Помимо еженедельной замены и мелких случайностей в младшем классе, в школе жили преподаватели, которым так же меняли простыни раз в неделю, а еще воспитанниц по субботам водили в баню и выдавали потертые простыни вместо полотенец. Тридцать воспитанниц, пятнадцать преподавателей, плюс баня, плюс запас… Бедная горничная просидит в каморке все время учебы своей барышни!

– Значит, вопрос решен, – подвела итоги Саша. – Мария Ивановна, к вам отдельная просьба не допускать болтовни горничной с мадемуазель Софи. Кто знает, что эта дамочка нашепчет девочке. И вовлекайте Софью в игры с другими детьми. Ей нужно учить русский язык!

Дамы еще раз коротко обсудили договоренность и, уверив директрису в полном контроле над всеми сферами жизни школы, разошлись по своим делам.

Александра привычно скинула ботинки, нацепила войлочные туфли, чтобы не грохотать каблуками по паркету, проверила наличие в карманах носовых платков, пакетика с вялеными персиками и орешками, накинула на голову шарф и отправилась на свой собственный обход. Неслышной тенью прошла мимо пустующих кабинетов – прислушиваясь, не плачет ли кто-нибудь там, в темноте?

Иногда воспитанницам становилось грустно, и они прятались в темном углу, чтобы поплакать. Таких «потеряшек» Саша приводила в дортуар сама – после того, как девочка поплачет, утрет слезы, съест что-нибудь сладкое и поделится своими переживаниями. Обычно все сводилось к тоске по дому, по матушке или близким. Слезы, объятия и сладости отлично помогали справляться с этой проблемой.

Дальше шли комнаты преподавателей.

Вот тут Саша поморщилась – судя по всему, кто-то из мужчин, а может, и дам, снова курил в форточку. Александра запрещала курить рядом с детьми, отдав приказ выходить с папиросами или трубками на улицу, но после длинного дня учителя расслаблялись и… Выделив по запаху номер комнаты, директриса сделала себе пометку – кто курил. Лишнего говорить она не станет, просто отправит нарушителя на дополнительную отработку – нудную и неприятную. Вдруг математик наконец сумеет решить это уравнение и перестанет вонять своим дешевым табаком в помещении?

После комнат учителей Саша неслышной тенью скользнула к дортуарам.

Малыши уже засыпали.

Мария Ивановна Колобкова закончила рассказывать сказку и теперь обходила кроватки, благословляя всех на ночь, подтыкая одеяла и даже целуя кое-кого в лоб. Для казенной школы это было недопустимой вольностью, но Александра сразу настояла на таком материнском отношении к сиротам, аргументируя все довольно просто – несчастные дети могут магией таких делов натворить, что мало никому не покажется! Пусть лучше девочки чувствуют себя в школе как дома. После огненных фокусов Килечки возражений ни у кого не нашлось.

В дортуаре среднего класса еще раздавался голос дежурной дамы – она протяжно читала детям на ночь жития святых.

В старшем классе девочки слушали чтение старинной баллады на французском, которую им задали выучить к следующему уроку. Все тихо, спокойно, никто не заболел. Отлично! Теперь самое неудобное.

Саша прошла через длинный коридор и вышла на «черную» лестницу для слуг. По-хорошему, она вообще не должна была здесь появляться, но Александра прекрасно помнила наставление бабушки, преподанное ею в шутливой форме: «каждый хозяин должен во все дела вникать сам», поэтому не стеснялась и не ленилась побродить по черной лестнице, по кухне, по закуткам, в которых жили слуги.

Узнавала много нового. Так и про горничную узнала, которая выкрала из сундука Акилины кое-что, и про печника, который чесался «не от грязи, а потому что короста у мине не сходит». «Короста» оказалась твердым шанкром, так что после излечения ртутной мазью и йодом печник был изгнан, все места, где он бывал, обработаны щелоком, а фельдшеру вменили еще одну обязанность – осматривать всех нанимаемых людей на предмет «неприличных» болезней.

Александра потом сама дня два тайно осматривала себя в спальне, опасаясь непонятно чего. Печи в школе устроены были «по-барски» – то есть топки выходили в коридоры или на черную лестницу, а в помещениях стояли только красиво выложенные изразцами горячие панели, так что заразить никого из пансионерок или учителей печник не мог.

Детей, впрочем, тоже приходилось осматривать – после того, как одна воспитанница притащила в школу вшей. Никто и подумать не мог, что в тугих косах творилось такое! Счастье, что опытные дамы знали, как бороться с этой напастью – уксус, щелок, анисовое масло и частый гребень. После всех процедур – превентивно промыли волосы всем девочкам, преподавателям и слугам – Саша вздрагивала, если начинала вдруг чесаться голова.

Впрочем, своих страхов «мадемуазель директриса» никому не высказывала, так что ее считали строгой, почти суровой и очень сдержанной.

Закончился обход школы во дворе. Александра решила немного постоять в распускающемся саду, послушать распевающих соловьев и вообще вдохнуть прохладного, влажного воздуха, напоенного запахами земли, травы и распускающихся цветов. Последние две недели воспитанницы работали в саду, разбивая и пропалывая свои личные клумбы. Кто-то умел ухаживать за растениями, для кого-то это было внове, но всем нравилось копаться в земле, натянув поверх формы грубые холщовые фартуки и полотняные перчатки.

Задумавшись, Саша не заметила, как кто-то абсолютно неслышно подошел. Лишь вздрогнула, когда на плечи опустился суконный мундир, а над головой раздался голос:

– Осторожнее, Александра Николаевна, простудитесь!

– Господин Медведев! – Александре не удалось скрыть радость в голосе. Прапорщика она не видела с той самой снежной бури. Он тогда переночевал в комнате преподавателя и утром ушел еще до завтрака, перехватив на кухне кружку сбитня, который Саша приказала готовить для всех, пока не установится теплая погода. А теперь – вернулся. Вечером, практически ночью…

– Что-то случилось? – в голове Саши поднялась буря предположений. Исчез, даже Акилину навещать перестал и вдруг – вернулся. Внезапно, ночью и…

– Милостью государя императора я приставлен к вашей школе, – очень сдержанным тоном сказал Медведев, – до завершения курса наук девицей Трубецкой.

Александра выдохнула – и разжала крепко сцепленные руки. Охранник для дочери императора. Логично. Правильно. И… очень беспокойно для ее сердца.

– Что ж, господин прапорщик, нужно устроить вас на ночь… Боюсь, свободную комнату мы сейчас не найдем – все, что успели привести в порядок, занято преподавателями, но если вас устроит походная койка…

– Вполне устроит, – обжег ухо дыханием Медведев.

– Тогда прошу за мной! – поведя плечом, Александра прошла в здание через боковую дверь, ведущую в сад. Экономка наверняка еще не спит, койки у нее есть. Поставить одну, м-м-м-м… в кабинете директрисы? Или в пустом классе? Нет, все же в кабинете, чтобы не было лишних слухов. А завтра пусть приготовят комнату, и… стоит выделить прапорщику учебные часы. Пусть преподает то, что умеет – боевую магию. Девочки должны уметь себя защищать!

Глава 31

Утром, как ни удивительно, никаких слухов и сплетен по школе не поползло.

Александра слегка напряженно вышла к завтраку и обнаружила прапорщика за преподавательским столом.

То, что она вчера почти ночью торопливо объясняла Авдотье Павловне, толковая вдовица поняла абсолютно правильно и распорядилась информацией с умом. Растолкав пару сонных горничных, велела им готовить комнату для нового преподавателя, пока «господин Медведев» за вещами съездит. И так при этом смотрела на офицера, что пришлось прапорщику оставить школу под присмотром уже имеющихся служащих Особого отдела и действительно вернуться в здание с парой саквояжей и сундуком, когда Александра видела уже десятый сон.

Его поселили, выдали положенное преподавателю постельное, кусок мыла, полотенца, кувшин горячей воды, вечерний чай и перекус. Объяснили правила – преподаватели-мужчины на детскую половину после семи вечера не заходят, питаются за отдельным столом, выглядят всегда безупречно и строго и покидают учебное заведение только с разрешения директрисы – лучше всего письменного!

Прапорщик не возражал – прихватил несколько часов сна на привычной армейской койке, утром побрился, натянул вычищенный мундир и явился в столовую, чтобы в трех стайках девочек выделить ту, которую ему надлежало охранять. Сразу заняться поиском ребенка не получилось – его отвлекли коллеги.

Пока знакомились, прапорщик не замечал обстановку столовой, а вот как все расселись по местам, взяли тарелки и приготовились есть овсянку, в длинное помещение группами вошли девочки в одинаковых серых платьях, но с разными воротничками.

Младшие нетерпеливо подпрыгивали на месте, крепко держась за руки. Средние держались легко и старались идти ровно. Старшие за руки не держались вовсе и активно «стреляли» глазами вокруг, сразу выловив за столом нового человека, да еще мужчину. Медведев едва удержал желание нырнуть под стол, как за бруствер! Вот уж не думал он, что барышни лет двенадцати могут быть настолько… пламенными! Да он едва не задымился от их взглядов!

– Привыкайте, батенька, – добродушно усмехнулся пожилой профессор Синичкин, преподающий младшим девочкам основы стихосложения и зарубежную литературу. – Наши барышни не оставят вас в покое – холостяк, красавец, да еще офицер! Мечта их маменек и старших сестриц. Советую вам в ближайшее время обзавестись невестой, не то записочки будете находить даже за ушами!

Медведев вздохнул и пообещал озаботиться поиском будущей жены в самое ближайшее время.

Софью он заметил почти сразу.

Высокая, тонкая девочка в новенькой форме выделялась среди младших воспитанниц, как березка в поле. Плюс сильный магический контур и некоторая молчаливая неуверенность – император обожал все русское, так что в свободное от занятий время все ученики благотворительных школ говорили на русском языке. Девочка, за которой Медведеву приказали присматривать, по-русски не говорила совсем.

Быстро, по-военному расправившись с кашей, прапорщик взялся за булку, которую полагалось тонко намазать маслом или джемом и запить чаем. Девочки к этому моменту кашу съели и тоже взялись за булки. Правда, им подали булки, уже намазанные маслом и посыпанные сыром, а чай сразу всем принесли, хорошо забеленный молоком.

Медведеву доводилось бывать в Смольном, Александровском и Екатерининском институтах вместе с великой княгиней, так что он видел, как кормят детей там, и удивился. Порции каши здесь были в два раза больше! Булка – в женскую ладонь. И чай – не жидкая водичка, чуть подкрашенная заваркой, а густой и сытный чай с молоком! Немыслимо для благотворительного учреждения!

Его взгляд перехватил фельдшер и понимающе сказал:

– Вы тоже обратили внимание на рацион, господин Медведев? Мадемуазель Пешкова сама разработала меню, опираясь на работы зарубежных диетологов и наших специалистов. Вы бы слышали, как она с ее светлостью рацион обсуждала! Я заслушался! Аргументы приводила, говоря, что эти дети будущие матери и должны быть не бледными спирохетами, а сильными, румяными и здоровыми. Еще и соотнесла нагрузку барышень и солдат, сравнила нормы хлеба… В общем, у нас самые большие в Петербурге нормы провианта на одного подопечного, и я вам как медикус скажу – они оправданы. Половина детей прибыли к нам такими истощенными, что я даже возраст не мог определить!

– Возраст? – удивился прапорщик.

Вдохновленный фельдшер принялся объяснять:

– Опытный специалист по детским болезням может определить возраст ребенка по внешнему виду. Но если он истощен, на помощь приходят зубы. Однако эти дети столько страдали, что даже зубы не помогают. У кого-то задержались, кому-то выбили… В общем, я каждый раз смотрю, как они уплетают те блюда, что придумала для них мадемуазель, и радуюсь. Растут!

Медведев спрятал свое изумление в чашке с чаем.

По мнению света, девушка из школы должна выходить тонкой, изящной, нежным цветочком, не знающим условностей внешней жизни, а тут детей кормили до румяных щек! Интересно, чему их учат?

После завтрака Александра перехватила прапорщика прямо у стола:

– Господин Медведев, прошу вас в десять часов явиться в мой кабинет, чтобы утвердить расписание и план обучения.

Прапорщик щелкнул каблуками и взглянул на часы, стоящие на камине. Девять часов. У него есть час, чтобы присмотреться к работе школы изнутри. Что ж, он этим воспользуется! Хотя отличия от прочих школ были заметны сразу. Тут было тепло.

В столовой не пахло кислыми щами и протухшей рыбой. Столы накрывались полной сервировкой, и делали это дежурные девочки сами. Под руководством дежурной классной дамы они учились красиво сворачивать салфетки, правильно раскладывать приборы и посуду. Декорировали столы вазами со свежими цветами из сада. Очень простыми цветами и в небольшом количестве, но выглядело все очень… изящно.

Медведев прошел за младшим классом по коридору и заглянул в небольшое «инспекторское» окно, расположенное в коридоре.

Первым уроком у младшей группы стал русский язык. Поскольку тут все были малограмотными, учили буквы, слоги, начинали складывать слова. Учительница – молодая еще девушка с лицом, побитым оспой, вела урок необычно – не заставляла детей зазубривать, а играла с ними в карточки-картинки, как с малышами. В результате даже Софи втянулась в игру и смогла, преодолев робость, назвать несколько букв.

Медведев неслышно прошелся по коридору, заглядывая в другие классы. С утра тут шли серьезные занятия – французский язык, математика. В старших классах преподавали мужчины, но держались они чуть скованно, и все поглядывали на инспекторское окно. Тут занятия, можно сказать, шли привычно – зубрежка, формулы, чертежи, но значительно мягче, чем в кадетском корпусе, который заканчивал когда-то сам Медведев. Кажется, в этом тоже была заслуга директрисы. Переучить старых преподавателей она не могла, а вот припугнуть, поставить ограничения – пожалуй. Прапорщик и сам видел, что все, кто тут работает, очень дорожат местом.

Сделав круг по зданию, гвардеец вернулся в административную часть школы и постучал в кабинет мадемуазель Пешковой.

– Входите! – раздалось изнутри.

– Прапорщик Медведев прибыл! – Ефим Александрович успел приглушить «бравый рявк» и, кажется, все сделал правильно, потому что в кабинете Александра была не одна. Экономка и кастелянша сидели за длинным столом для посетителей и что-то активно записывали в толстые прошитые тетради.

– Проходите, господин Медведев, – Саша махнула рукой, – садитесь! Сейчас мы с вами обсудим, что и как следует преподавать в нашей школе. Я уже написала ее светлости, предложив именно так прикрыть ваше постоянное присутствие в школе.

Медведев мысленно вздохнул, но возражать не стал.

Действительно, это был самый надежный вариант из возможных – вписать аристократа с навыками боевой магии в постоянное окружение тайной дочери императора.

Нет, ему никто не докладывал, почему княжну Трубецкую охраняет императорский гвардеец из Особого отдела, но Медведев сам был аристократом и не мог пропустить при Дворе ситуацию с беременной фрейлиной, быстро и безжалостно выданной замуж за человека, который жениться не хотел.

Он присел к столу для посетителей с другой стороны, и мадемуазель Пешкова коротко и понятно объяснила ему, что желает видеть в учебной программе:

– Дети, конечно, пока слишком малы для полноценных занятий по самообороне и боевой магии, но занять их, подготовить к будущим регулярным упражнениям нужно уже сейчас. Поэтому, кроме ежедневной утренней гимнастики в зале и прогулок, я предлагаю вам, Ефим Александрович, заниматься с детьми физическими нагрузками перед сном. Чтобы потом девочки сразу умывались и ложились спать без лишних мыслей в голове. Один час на бег, прыжки и упражнения. Исходите из того, что в будущем наши воспитанницы должны будут учиться фехтовать, стрелять, бить кинжалом и защищать себя магией!

Медведев поперхнулся и уставился на молодую женщину во все глаза:

– Простите, мадемуазель, я правильно понял? Вы собираетесь готовить из девочек кадетов?

– Нет, – нахмурилась Александра, – я собираюсь готовить этих детей к реальной жизни. В которой сироту могут обидеть. В которой их низшее дворянское звание не помешает какому-нибудь графу нанять девушку в гувернантки и измываться над нею. В которой… – тут она мельком оглянулась на застывших над своими записями вдов и сбилась на мгновение, а потом сказала не то, что хотела сказать: – Девушке важно уметь себя защитить в любой ситуации.

Прапорщик вздохнул. Он догадывался, почему благотворительное учреждение Терезии Ольденбургской так быстро получило всевозможные разрешения – эксперимент Особого отдела. Назрела необходимость в телохранителях-магах и авантюристках-женщинах. Очевидно, что мадемуазель Пешкова тоже раскрыла этот секрет Полишинеля и делает все, чтобы эти дети получили свой шанс.

– Я вас понял, мадемуазель. Для начала мне, конечно, нужно оценить физический потенциал ваших воспитанниц, понадобится кое-какое оборудование, те же учебные рапиры, мишени, спортивные снаряды…

– Все зарисуйте, распишите, покажем ее светлости и попробуем закупить и установить организованно, – отозвалась Александра. – Пока используйте зал для гимнастических занятий, сад и то, что уже имеется. Жду от вас подробный план, господин прапорщик. Первое занятие у малышей уже сегодня вечером!

Щелкнув каблуками, Медведев отправился в отведенную ему комнату, размышляя о том, какое ярмо он вздел себе на шею с благословения начальства и августейшей фамилии!