Текст книги "Верить ли словам? (СИ)"
Автор книги: Юлия Крымова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 36.
Я обожаю СПА, но, кажется, сегодня рискую разлюбить его навсегда.
Нет, сам комплекс хороший, персонал улыбчивый. В зоне отдыха удобные шезлонги, бассейн и купель чистые, без вездесущего запаха хлорки. Сауны теплые. Я успела посидеть в сенной комнате, а потом и в русской бане, где заказывала профессиональное парение с вениками. Это, пожалуй, единственное приятное событие за весь вечер. Ведь в остальном, я просто не понимаю, что тут делаю.
– А про Морозовых слышали новости? – отпив из своего запотевшего бокала Регина Ольховская загадочно стреляет глазами, создавая момент интриги.
– Мне Костя что-то рассказывал в двух словах. Это капец, конечно, – поддакивает Гурина. – Карина, дурочка… Чем думала вообще?
– Да понятно чем! – фыркает Ольховская.
– А что там с ними? – подает голос Федорова, откладывая телефон, на который последние десять минут снимала себя с разных ракурсов.
– Каринка загуляла с каким-то мужиком. Николай Васильевич узнал. В итоге, ей пришлось бежать из дома, чтобы руки-ноги целы остались.
Мы праздновали шестидесятилетие Николая Морозова прошлой весной. Он ровесник и хороший приятель моего свекра. А Карине, если не ошибаюсь, едва за тридцать.
– Но самое интересное то… – Регина косится на официанта, который изображает из себя глухонемого, пока ставит ведерко с шампанским и аккуратно снимает пробку, – что этот хахаль Каро – нерусский. Прикиньте? Он увез ее с собой, укрыл в паранджу. И… – лицо Ольховской начинает светиться. – Он официально женат на «своей», поэтому сделал Карину второй женой.
– Серьезно? – округляет глаза Федорова. – Я в шоке. Променять Морозова с его состоянием и безбедную жизнь на непонятно кого? Может, Каро опоили?
– Ну, поговаривают, у ее нового ювелирный бизнес. И четверо детей в придачу. С потенцией явно проблем нет.
Они втроём начинают смеяться, будто ничего смешнее в жизни не слышали, а потом Гурина выдает:
– Тогда ясно. Горянка его, наверное, и знать не знает, что такое королевский минет, а Каринка в этом мастер.
Хочется спросить, не муж ли ее рассказывал? Но я вовремя прикусываю язык и прошу официанта принести мне травяного чая.
– Диана, ты не заболела? – изображая деланную обеспокоенность Регина переключается на меня. – К шампанскому не притронулась и выглядишь… бледной.
– Спасибо за переживания. Но пока ты не принялась советовать мне семейного доктора, я скажу, что у меня всего лишь изжога от этого сорта вина.
Ольховская любит строить из себя хозяйку жизни так же, как и ее муж. Но сейчас она верно считывает мое настроение и решает, что лучше поплавать в бассейне, чем пытаться меня ущипнуть.
– Не обращай на нее внимания, – успокаивает Марьяна, когда две ее подружки погружаются в воду. – Ты выглядишь отлично. Я буду очень благодарна, если поделишься контактами своего пластического хирурга.
– Что, прости?
– Грудь у тебя обалденная.
– Ммм, спасибо, но это моя натуральная.
– Да? – Гурина так искренне удивляется, будто я сказала, что в следующем месяце нас ждет нашествие инопланетян. – А я подумываю сделать. После родов обвисла сильно, – демонстративно приподнимает бюстгальтер ладонями вверх. – Так это я еще и не кормила. Представляю, что у тех, кто по несколько рожает.
– Почему не кормила? – интересуюсь я.
Возможно, это и не мое дело. Но с недавних пор, мне интересно все, что касается детей.
– А?? – переспрашивает Марьяна и меня вдруг охватывает ощущение, что мы говорим на каких-то разных языках.
– Почему не кормила Савелия? Та ну. Смеси зачем придумали? Чтобы сиськи до пупка не обвисали. Ну у тебя они, конечно, зачет. Троечка, да?
От столь пристального разглядывания мне вдруг становится неуютно в собственном купальнике. А я наивно переживала, что некомфортно мне будет при мужчинах.
– А ты, кстати, поэтому не рожаешь? Не хочешь портить фигуру?
В голове крутиться, что ничего «не кстати». Но я не успеваю рот открывать, как моя собеседница продолжает:
– Ты знаешь, я тоже до последнего тянула. Но Косте нужен наследник. Поэтому тут или я, или какая-нибудь ушлая, на все согласная, телка. Выбор, как ты понимаешь, очевиден.
Марьяна тянется к бокалу и отпивает пару глотков. Но затем, переведя дух, снова продолжает:
– Это мне еще повезло малой кровью отстреляться. С первого раза пацан. А то пришлось бы еще рожать. Знаешь, как это больно? Нет, я не отговариваю. Наоборот! Ты давай, не затягивай. Фигуру можно потом и переделать. Жирок отсосать. Куда надо пришить, лишнее отрезать. А вот мужиков упускать, таких как наши – это верх идиотизма.
Верх идиотизма – это вся твоя речь, от начала и до конца.
– Что мой Костя, что твой Сережа – скаковые жеребцы, – не унимается «гуру великих отношений». – Желающий их обкатать, знаешь сколько? А если еще и залететь получится, то считай, вытянули лотерейный билет. Это ж только нам нельзя налево ходить. Чтобы как Каро потом не попасться. А мужикам, конечно, можно все.
– Сколько я должна тебе за СПА? – спрашиваю первое, что приходит в голову, лишь бы сменить тему.
Знаю, что ценник в подобные места начинается от пятнадцати тысяч. Никогда особо не задумывалась, но сейчас понимаю, что это одна четвертая моей месячной зарплаты в спортивной школе.
– Брось, – отмахивается, – для своих бесплатно.
Почему-то мне проще заплатить, чем быть «своей» для Марьяны Гуриной. Но если уж сегодня я попала под аттракцион невиданной щедрости, то после «милой светской беседы» решаю отправиться передохнуть в соляную комнату.
Тут приглушенный свет, тихая спокойная музыка и специальные кровати с водяными матрасами. Поэтому стоит опуститься на одну из них и прикрыть глаза, как ночной недосып берет свое. Я моментально проваливаюсь в сон.
Снится мне, как назло, вчерашнее озеро. Темное и такое глубокое, что едва я захожу в него по пояс, как начинаю тонуть. Бесполезно дергаю руками. Барахтаюсь в каком-то сковывающем ледяном ужасе. Захлебываюсь водой, пока меня наконец-то не вытаскивают на берег.
Я не вижу лица своего спасителя. Но почему-то кажется, что это Темиров. Я чувствую вкус сладкой мяты, когда он делает мне искусственное дыхание рот в рот. А после и язык к языку.
Глава 37.
Меня будит короткое сообщение от мужа. Телефон вибрирует в кармане пушистого халата, вынуждая открыть глаза.
Быстро пробежавшись еще сонным взглядом по черным буквам, я понимаю, что Сережа уже не приедет, но его водитель ждет меня у комплекса, чтобы отвезти домой.
Я скорее рада, чем расстроена. Все равно провести время вдвоем с мужем у нас бы не получилось. Эта стайка пираний следила бы за каждым нашим шагом, а потом долго и нудно раскладывала бы наши отношения на молекулы.
Когда из общего зала раздается громкий заливистый смех Ольховской, я решаю побыть еще немного и откланяться.
Прощание наше выходит быстрым и сдержанным. Никто не виснет друг у друга на шее и не договаривается о новой встречи. Я благодарю за приглашения Марьяну и, пожелав всем хорошего вечера, спешу на выход.
Уверена, едва за мной захлопнется дверь как кости начнут перемывать мне, а не Карине Морозовой. И пусть разгуляться им особо негде, никаких ошеломительных поводов для сплетен я не даю, но думаю, они найдут, о чем поговорить.
Уже дома, прежде чем уснуть, я замечаю, что Марина выложила у себя на странице фотографии с базы отдыха. У сестры есть способность угадывать «особый момент» для фото. Поэтому снимки, что она выложила, идеально отражают атмосферу поездки. Спокойную и уединенную.
Вот вывеска с названием «Леший». Вот разноцветные деревянные домики, в которых мы жили. А вот посиделки у костра. Я со свечой в руках. Артур с гитарой. Есть фотографии сделанные, когда я уже уехала. Вся команда стоит у озера. Все улыбаются. Даже Марат. Я почему-то, первым делом, нахожу глазами именно его.
Вижу, что сестра отметила его под фото и на несколько секунд палец зависает над его именем. А затем я импульсивно жму на него и попадаю на личную страницу Марата Темирова.
Надо же, он ведет соцсети. Не слишком активно, конечно. Кружочки с историями он не записывает. То, что ест на завтрак не выкладывает. В его ленте в основном «живые» фото из школы, где он в процессе тренировок. В кадр почти не смотрит.
Есть с соревнований, где он сосредоточенно следит за боем или еле заметно улыбается, стоя рядом с победителем.
Где-то внутри мелькает мысль, что мне бы хотелось увидеть его в кругу семьи. Возможно, с племянниками, про которых уже успела узнать. Но личных фото у него практически нет. Только парочка снимков из машины, явно сделанных кем-то. И еще несколько из спортивного зала.
Их мало, однако я всматриваюсь в них дольше остальных. Пользуюсь моментом, что могу себе позволить рассмотреть его получше. Не переживая, как выгляжу со стороны и что подумают. Просто откидываюсь на подушку и впиваюсь взглядом в экран.
У Сергея нет аккаунта в социальных сетях, и сейчас, блуждая на странице другого мужчины, пальцы начинают зудеть, словно я делаю что-то противозаконное. Опасное и неправильное. По ощущениям – будто проникаю ночью с фонариком в незнакомый дом. Тайно пробираюсь на чужую территорию. И даже дышу через раз, боясь, что кто-то услышит. Кто-то войдёт и застукает с поличным.
Больше всех мне нравится черно-белый снимок. Марат на нем запечатлен в полный рост. Темный ежик стриженых волос спрятан под капюшоном. А серьезный, чуть прищуренный взгляд смотрит в камеру. Да так, что, кажется, прямо на тебя. Поэтому я не выдерживаю. Опускаю глаза на его серую толстовку.
Кофта полностью расстегнута, а под ней, разумеется, ничего нет. Лишь спортивный, идеально проработанный торс, который запросто можно использовать как ходячий учебник по биологии. Наглядное пособие для изучения различных видов мышц. С четко прорисованным прессом, что переходит в соблазнительно вылепленные косые.
Визуально это выглядит как крупная рельефная стрелка, утекающая под резинку шорт. А из-за того, что снимок черно-белый, тени особенно удачно играют на мужском теле, добавляя ему притягательности.
Я сглатываю и только тогда понимаю, что непозволительно долго таращусь на него.
Когда хочу наконец-то перелистнуть снимок, промахиваюсь и вместо значка «далее» тычу по центру экрана. Так, что сердечко от меня мгновенно улетает под фотографию Марата Темирова.
Нет! Нет! Нет! Судорожно жму «отмена». Чувствую, как щеки вспыхивают моментально, а ладони становятся влажными.
Он ведь не заметит, правда?
«Я успела убрать лайк». «Успела!!!» успокаиваю себя.
Трясу головой и напряженно выдыхаю. А в следующую секунду, словно по команде, кружочек под аватаркой Марата вспыхивает зелёным.
Хозяин страницы появляется в сети, заставляя меня дрожащими, как у преступницы, руками заблокировать телефон и отбросить его куда подальше.
Глава 38.
– Диана, милая, ты не против морковных кексов на десерт? – уточняет свекровь, выглянув из-за дверцы большого матового холодильника. – В последнее время только их и готовлю. Быстро, вкусно, а главное – полезно.
В воскресенье мы обедаем у Сережиных родителей. Стараемся соблюдать эту традицию минимум раз в месяц. Нонна Борисовна приучила. Мы с ней готовим и накрываем на стол, пока Сережа с отцом обсуждают рабочие моменты. Свекор хоть и отошел от дел, но предпочитает держать руку на пульсе. Сергея это, мягко сказать, не очень устраивает. Он злится, что отец его контролирует.
– Конечно, не против. Давайте, я помогу.
Пока Нонна Борисовна выкладывает на столешницу яйца и сливочное масло, я забираю мытую морковь и отправляю ее в кухонный комбайн. Просторная светлая кухня тут же наполняется жужжащим звуком, который заглушает спор Сережи с Геннадием Петровичем, что доносится из кабинета. Обычно у них гораздо тише, но сегодня разговор идет на повышенных тонах буквально с первых минут.
– Сядем тут или на веранде? – предлагает хозяйка.
– Давайте на улице. Хочется успеть напитаться солнцем перед холодами.
У моих свекров хороший двухэтажный дом. Строили его еще лет десять назад, но все на совесть и со вкусом. У Нонны Борисовны он безупречный. Это прослеживается во всем. В ее аристократическом стиле. В манере преподносить себя. Она начитана, обладает музыкальным слухом, играет на фортепиано, что стоит у них в гостиной напротив большого окна. У нее плавная грамотная речь. Идеальная осанка. Фигура, которой женщины под шестьдесят могут только позавидовать.
Моя мама на два года младше свекрови, но выглядит старше на все десять. Конечно, все потому, что она тащила нас в одиночку, а Нонна Борисовна ни дня в своей жизни не работала. Трижды в неделю у нее пилатес с личным инструктором. Дважды – теннис и плавание.
Ее кожа выглядит превосходно, при этом Сережина мама не колет никаких инъекций. Все благодаря массажу и артикуляционной гимнастике. Ну и питанию. Меню для них с Геннадием Петровичем разрабатывал какой-то знаменитый нутрициолог. И свекровь готовит теперь строго по нему.
– Вы с Сережей еще не решали по поводу зимних праздников? Мы планируем поездку в Альпы. Может быть, составите нам компанию?
– Мы еще не обсуждали, – отзываюсь, снимая чащу с блендера.
– А пора бы. Готовь сани летом, как говорится. К тому же, что может быть лучше Нового года в горах? Лыжи, глинтвейн, сырное фондю.
Если с доктором Мейер все пройдет удачно, то к Новому году я планирую увидеть на тесте заветные две полоски. Поэтому вряд ли катание на лыжах – это то, что нужно беременной.
Свекровь разливает тесто по формам. Отправляет в духовку. Я, тем временем, выношу на веранду уже готовые блюда и сервирую стол.
Едят в этом доме исключительно столовым серебром и из фарфоровой посуды. Пластик не приемлют ни в какоем виде. Нонна Борисовна вычитала, что он вреден не только для экологии, но и для человеческого организма.
– По-моему, мы давненько не ходили с тобой по магазинам. Не припомню у тебя этот костюм.
Так тонко свекровь намекает, на мой новый свободный стиль. Сама она в льняном бежевом костюме тройка. Широкие брюки, топ и сверху эффектная накидка. Стоит ли говорить, что ей очень идет?
– Это из прошлогодней коллекции Гуччи, – спокойно поясняю, поглаживая приятную ткань того спортивного костюма, в котором ездила на базу отдыха. Он оказался на удивление удобным, хотя до этого пролежал в моем шкафу около года.
– Элина привезла новую осеннюю капсулу: кашемировые костюмы и пальто в трендовом цвете горького шоколада. Как насчет вместе заглянуть к ней на недели?
Лучшая подруга Нонны Борисовны держит бутик элитной одежды, поэтому я отвечаю коротким согласием. Осень действительно не за горами.
– Кстати, как себя чувствует Арсений? И как закончилась история с тем санитаром?
– Мы добились его увольнения, – отвечаю, машинально сжимая кулаки. – И перевели Сеню в другой хоспис.
– Тоже частный?
– Да, конечно.
– Может, стоит дополнительно поощрять персонал? Ну, знаешь, завести пару-тройку медсестер, которые будут следить за всем происходящим изнутри.
– Мы так и делаем.
Помимо годового содержания, что обходится нам в сумму с шестью нулями, я перевожу некоторую «благодарность» врачу и медсестре. Но главное, теперь я спокойна. Ведь у моего брата больше не будут появляться синяки от того, что один неуравновешенный санитар станет практиковать на Арсюше свои воспитательные методы. Как оказалось, так он наказывал брата, если у того случались промахи с туалетом. Бил его. Человека, который абсолютно беззащитен и никак не может постоять за себя.
– Ну, и хорошо, что теперь все хорошо. Передавай маме привет!
Нонна Борисовна, как всегда, показательно вежлива.
– У нее в этом году не юбилей? Надо будет что-то купить ей в подарок. Сбрось мне что-нибудь из ее виш-листа.
– Нет. У нее в следующем.
Хочется спросить, о каком виш-листе мы говорим, если мама ходит в пальто двадцатилетней давности, а норковый полушубок, что я ей когда-то дарила, до сих висит в шкафу с биркой. Наверное, если бы меховые изделия, как и ювелирку, можно было возвращать обратно в магазин, то мама давно бы это сделала.
– Так, у нас все накрыто? – свекровь быстро пробегает по содержимому стола оценивающим взглядом и меняет местами запеченных перепелок и батат. – Тогда я зову мужчин и заодно принесу вино. Белое или красное?
– Спасибо, но я за рулем.
По правде, я решила завязать с алкоголем до сдачи анализов. Да и потом, если все сложится.
Нонна Борисовна заходит в дом, а я опускаюсь на стул и достаю из кармана телефон, что коротко пропищал оповещением еще пару минут назад.
«Марат Темиров впервые за долгое время опубликовал новую историю. Спешите посмотреть пока она не исчезала» обращается ко мне мой смартфон, буквально призывая нажать на зеленый кружочек, чтобы узнать, чем же таким поделился с миром главный тренер.
Марат подписался на меня вчера, почти сразу после того, как я убрала лайк, который он, конечно же, заметил. Более того, в ответ он поставил сердечки всем моим несчастным трем фотографиям.
Еще во время шумихи с Юдиным я удалила рабочий аккаунт. А на новой странице, которую вынудила создать Марина пару месяцев назад, на меня подписаны десять человек. Точнее уже одиннадцать.
Смотрю на маленький кружочек с фотографией Темирова и верчу в руках телефон.
«Ты что-то хочешь мне показать?». «Для этого впервые за долгое время добавил историю?».
Пальцы покалывает от любопытства, и я непроизвольно прикусываю губу.
Чувствую как кровь разгоняется по венам. Жарко становится. Но я почти моментально беру себя в руки и, заблокировав телефон, не прячу его обратно в карман, а отношу в сумку, что висит в прихожей.
Сегодня у меня обед в кругу семьи, а завтра я обязательно с ним поговорю. Он – мой начальник. А я замужем и просто у него работаю. Точка.
Глава 39.
Сижу в машине где-то у водоёма, по типу платного ставка, и бездумно смотрю перед собой.
«Ди, как все прошло?» прилетает сообщение от Марины.
Плохо. Все прошло ужасно.
Сестра единственная, кто знает, что сегодня у нас с Сергеем был повторный прием в клинике. Две недели назад мы наконец-то сдали анализы. Кровь из вены и слюна. Вроде бы не страшно. Гораздо страшнее было сегодня слушать результаты.
«Я позже тебя наберу» записываю Марине голосовое.
Голос, конечно, как у человека, которому сообщили, что он неизлечимо болен. Хотя… Отчасти, так и есть.
«Отмажь меня перед Маратом. Я вряд ли сегодня смогу работать».
Надиктовав текст, отбрасываю телефон на соседнее кресло и перевожу взгляд обратно к водоёму. Там плещется рыба. Но картинка перед глазами расплывается, будто начался дождь и лобовое стекло все в мокрых потеках. Только на деле, этот дождь идет внутри меня.
Наверное, чуть позже, когда я успокоюсь, надо будет пересказать Марине разговор с врачом. Ведь если я являюсь носителем транслокационного гена, то и сестра, вероятно, тоже.
Конечно, все эти тесты могут давать погрешность. И, если я решусь беременеть, то доктор Мейер будет контролировать развитие плода на каждом этапе. Это довольно распространения практика. И двадцать процентов женщин рожают здоровых детей. К тому же, вероятность увеличивается, если я забеременею девочкой. А если что-то пойдет не так, мне предложат сделать медикаментозное прерывание.
«Шансы есть. Хоть и небольшие. Но иногда этого хватает». Звучит в моей голове голосом доктора Мейер.
Она вела прием очень деликатно. Говорила, перескакивая с терминов на простую человеческую речь. Тщательно разжевывала каждое непонятное слово. При этом ее глаза смотрели на меня с натренированным за годы практики и отмеренным по граммам сочувствием, пониманием и уверенностью в том, что она делает.
«У тебя все в порядке?» прилетает мне какое-то время спустя от главного тренера.
Знаю, что он ни в чем не виноват, но желания отвечать ему нет. Я просто игнорирую его сообщение, пока он не присылает следующее.
«Диана?».
И еще одно спустя минут двадцать: «Скажи мне, где ты?».
Ох, если бы только сама знала, где я.
Где-то далеко за городом. Я просто вышла из клиники, села в машину и ехала, ехала, ехала.
«Я жду».
– Да что ты ко мне прицепился? – ору в погасший экран, словно в лицо Марата Темирова.
Если даже мужу моему все равно, где я, тебе какая разница?
Растираю соленую влагу по лицу, а затем, чтобы наконец-то отстал от меня, просто скидываю геолокацию.
– Доволен? Я загородом. Прогуливаю работу, отдыхая на шашлыках. Завтра сможешь меня отчитать. А сегодня оставь в покое.
Снова отбросив телефон, складываю руки на руле и опускаю поверх них голову.
Если от жалости к себе можно было бы утонуть, то я, пожалуй, уже барахталась бы в воде по самую макушку.
Мой муж сказал, что не хочет плодить больных детей. Нет. Дословно он сказал, я не хочу плодить дебилов. Сказал это глядя мне в глаза. Абсолютно твердым и непоколебимым взглядом. Без капли сожаления, что было во взгляде доктора Мейер.
Пожалуй, именно это меня и размазало.
Даю волю слезам, позволяя себе как следует прорыдаться.
Завтра я обязательно соберусь и придумаю что делать дальше. Но, а сегодня я оплакиваю свои несбывшиеся надежды и мечты. Ведь когда они рушатся, кажется, что рушится и весь твой мир.
Я плачу до тех пор, пока кожу под глазами не начинает печь от соли и размазанной по всему лицу туши. А когда успокаиваюсь и абсолютно пустым, ничего не выражающим взглядом смотрю в окно, замечаю паркующийся рядом желтый Мерседес.
Моргаю бесконечное множество раз, в надежде, что фигура Темирова исчезнет. Но нет. Он приближается все ближе, пока наконец не открывает мою водительскую дверь.
Бросаю взгляд на свое отражение в зеркало заднего вида.
Господи! Кто это? С черными разводами под глазами и красным носом?
На месте Марата я бы бежала, сверкая пятками от одного моего вида. А он, ни слова не сказав, вытягивает меня из машины. Причем делает это так, словно я и правда больна, и в момент разучилась ходить.
Подхватив на руки, Темиров несет меня поближе к водоему.
Почти у самой воды ставит на ноги. Но не надолго. Только для того, чтобы стянуть с себя куртку вместе с толстовкой и соорудить из этого что-то наподобие места для сидения.
Он опускается на свои расстеленные вещи, а затем тянет за руку и меня.
Сил сопротивляться просто нет. Поэтому я позволяю усадить меня к себе на колени.
Сижу так с минуту, потом все же поднимаюсь. Иду к машине, достаю из бардачка салфетки и тру ими по лицу. Стираю абсолютно все. Кажется еще вот-вот и вместе с кожей.
Когда в зеркале на меня смотрит кто-то более-менее похожий на человека, просто слишком заплаканный, возвращаюсь к воде. Правда, сажусь чуть подальше от Марата на небольшой выступающий камень.
– Диана, сядь, пожалуйста, на теплое, – говорит, ощупывая мою импровизированную скамейку. – Тебе еще детей рожать.
Поднимаю на него убийственный взгляд.
«Что ты несешь» хочется закричать ему в лицо. «Ты делаешь это специально?».
Только вот, чем дольше смотрю на него, тем меньше злости во мне остается. В итоге я начинаю истерически смеяться.
– Не будет у меня никаких детей. Сергею попалась бракованная жена. Можешь ему посочувствовать. Вы, кстати, что делаете в таких случаях? Возвращаете девушку обратно родителям и женитесь на другой?
Надеюсь, сейчас до Темирова дойдет какую ошибку он совершил, приехав, когда его никто не приглашал. Он сядет и уедет, пока еще не поздно. Ведь я опять начинаю захлебываться слезами, попутно пересказывая ему свою историю.
Зачем я это делаю? Господи! Любая уважающая себя девушка знает, что при мужчине не стоит: а) Рыдать, словно наступил конец света; б) Говорить о своих отношениях с другими мужчиной.
Это табу. Это то, что убивает даже самую крошечную симпатию с его стороны. Но сейчас я осознано нарушаю эти два правила. А Марат все равно почему-то рядом.
