Текст книги "Верить ли словам? (СИ)"
Автор книги: Юлия Крымова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 28.
Мозг за секунду обрабатывает информацию и теория, которая зарождается в голове, мне абсолютно не нравится.
Марат ведь для чего-то отплатил счет. Может, теперь и правда, он ждет от Марины благодарности? Большинство мужчин именно для этого и зарабатывают. Чтобы иметь возможность впечатлить девушку широтой своей души, а потом и шириной кровати. Почему Марат должен быть другим? Потому что я против? Потому что мне хочется схватить сестру за руку и силой вытянуть на улицу?
– Не глупи, Марин.
– А ты перестань быть такой правильной. Бесишь. Аж до тошноты, – выкрикивает Марина, не забыв для убедительности приложить ладонь к горлу.
– Все сказала?
– Нет! Перестань всех контролировать. И себя заодно. Ты хоть когда-нибудь делаешь то, что тебе хочется, а не что от тебя требует твой Исаев? Четко отрепетированная речь, интонации, движения. Где твои эмоции, Ди? Они есть у тебя вообще? Может тебе стоит хоть иногда расслабляться? Или ты не умеешь? Эй, Гриша, или как тебя там, – кричит стоящему неподалеку бармену. – Сделай свой фирменный «Улет» для моей сестры. Пусть хоть на вечер она снимет свою маску «Мисс-идеальность».
– Это называется ответственность, Марин. Заранее думать, как твои слова и поступки отразятся на твоих близких.
– Это не ответственность, а рамки, в которые ты себя загнала, думая, что так проще жить. Ты же не можешь сейчас забраться на барную стойку и станцевать там. Скорее метеорит упадет на Землю, чем ты сотворишь нечто подобное, да? Что подумают, что скажут? Это же тебя заботит? Репутация? Видимость счастливой жизни? Успешный муж, который относится к тебе как к вещи? Его сраное мнение? А вот я чихать на него хотела, представляешь? Могу и станцевать, и напроситься в гости к понравившемуся парню.
Мы никогда прежде с Мариной не ссорились. Даже в детстве. Поэтому сейчас я смотрю на сестру и не узнаю. Словно это не тот человек, которому я когда-то отдавала свои конфеты из новогоднего подарка и привозила дорогущие туфли из новой коллекции Диор.
Я в абсолютном непонимании и раздрае. С одной стороны, хочется также вывалить все, что мне не нравится. А с другой… Тогда мы просто окончательно разругаемся. Впервые в жизни. Стоя посреди танцпола новомодного бара на Тверской.
Хочу ли я этого? Нет.
В отличие от Марины, я совершенно трезвая и могу держать себя в руках. Поэтому и разворачиваюсь в сторону лестницы, так ничего не сказав в ответ.
Или все-таки зря? Ведь злость во мне требует выхода.
– Пятьдесят грамм текилы, – уверенно говорю бармену, изменив маршрут на длинную мраморную стойку.
Бородатый парень кивает и, пока я рассматриваю логотип с названием бара на его бирюзовой футболке, он ловко взмахивает руками.
Раз, два, три и передо мной уже маленькая рюмка с долькой лайма.
Помню как пила подобное один единственный раз. На студенческой вечеринке лет восемь назад. Тогда мы водили кусочком лимона по руке, посыпали солью, слизывали и только потом запивали кактусовой водкой.
Сейчас же я обхожусь без всех этих хитрых манипуляций и просто опрокидываю в себя содержимое стакана. Во рту появляется уже знакомый слегка солоноватый привкус, но горечи или огненного жжения, я не чувствую.
– Повторите, – прошу, глядя как сестра подходит к фиолетовому диванчику, на котором сидит Марат.
Снова отпиваю, закусываю лаймом и кривлюсь в моменте, когда Марина усаживается рядом с Темировым и что-то ему говорит.
Между ними нет и лишнего сантиметра. Сестра нарочно склоняется слишком близко, задевая своей грудью мужское плечо. Без слов намекая, что готова уехать отсюда прямо сейчас.
– Еще, – я уже требую у бармена, усаживаясь на высокий стул.
Выпиваю. Достаю из кармана одну из смятых бумажек. Кладу на барную стойку, понимая, что изображение медленно расплывается.
– Если можно, вызовите трезвого водителя. Хотя нет. Не нужно.
Хочу немного пройтись пешком. Когда я в последний раз просто гуляла в центре? Кажется… Никогда.
Уже у лестницы, я зачем-то еще раз оборачиваюсь. Марина с Маратом все так же сидят за столиком. Сестра соблазнительно улыбается, не сводя с Темирова глаз. Он вроде бы ей отвечает. Или что значит его ленивая недо-улыбка?
– Осторожнее, девушка, – смеется какой-то парень, когда я спотыкаюсь о первую ступеньку. – Давайте помогу.
Все вокруг плывет. Большое зеркало перемещается в пространстве. Железная дверь, кажется, то справа, то слева. Поэтому как бы мне не хотелось возразить «я сама», но отказываться глупо. И превращать эту несчастную лестницу в свой личный Эверест тоже.
– Спасибо, – бормочу, уже на улице.
Свежий воздух отрезвляет, но совсем немного.
Я напилась. Господи! Так быстро и так, что с трудом стою на ногах.
Едва незнакомец убирает руку и отступает на шаг, меня ведет в сторону.
– Эй-эй, – снова успевает подхватить, прижимая меня к себе уже крепче, чем до этого.
– Я в порядке, спасибо, – вру, чтобы он меня отпустил. Мне не нравится, как его ладони скользят по моим бедрам. Мне не приятно. Я хочу попросить убрать руки. Пробую дернуться.
– Поехали ко мне, я тебя спать уложу.
Отрицательно трясу головой, отчего она лишь сильнее кружиться начинает. Да так, что мне слышится голос Марата:
– Девушку отпусти.
Что происходит дальше мой мозг фиксирует урывками.
Мужской разговор на повышенных тонах.
Несколько нецензурных словечек в озвучке Марата Темирова.
Кто-то сзади сигналит. Светит фарами. Я прикрываю глаза. А когда снова открываю, понимаю, что именно он меня и держит. Марат. Крепко прижимает к себе. Или я сама жмусь? Повисла на нем, вцепившись руками в широкие плечи.
– У меня кружится голова, – сообщаю я, утыкаясь носом во впадину чуть ниже его шеи.
– Сейчас посажу тебя в машину.
– Нет. Не нужно. Пожалуйста. Я хочу еще так постоять. Мне так нравится как ты пахнешь.
В подтверждение своих слов я жадно тяну воздух, стараясь захватить как можно больше его личного запаха. Не аромат кедра, а чего-то мужского. Запаха его кожи.
Я действительно сказала последнюю фразу вслух? Или она лишь в моей голове? Ведь Марат никак не комментирует. Его ладони просто крепче сжимаются на моей талии, а сердце, что сейчас находится рядом с моей ушной раковиной, кажется, стучит быстрее.
– Я отвезу тебя домой.
– К себе? – зачем-то уточняю.
– А ты хочешь ко мне? – в его голосе слышится улыбка.
– Нет. К тебе хочет Марина.
Что у трезвого на уме, да? Закройте мне кто-нибудь рот.
– Уже не хочет.
– Почему? – искренне удивляюсь. – Разве мужчина отказывает, когда девушка просится в гости? И разве не для этого ты сидел там?
– Я пришел в бар с людьми, которые работают у меня, Диана. И сидел я там, чтобы быть спокойным, что никто из них никуда не влезет.
Я слишком резко поднимаю голову, чтобы взглянуть на него. Его лицо расплывается.
Фокусирую взгляд на губах. Верхняя у него чуть больше нижней. Но обе пухлые, красивого темно-алого оттенка. Они так близко. Слишком близко. И кажутся такими упругими. Как сладкое клубничное желе. Интересно, на вкус такие же?
– Марат…Я…
Теряюсь. Что вообще хочу сказать?
Меня ведет все сильнее и, боюсь, выпитая текила уже не причем.
– Ты…
В голове ноль мыслей. Только понимание, что мне безумно нравится его трогать.
Под простой черной футболкой такой рельеф мышц, что мои ладони сходят с ума. Они скользят по плечам к бицепсам и обратно. Так медленно, будто стараясь запомнить каждый изгиб.
– Я отвезу тебя домой. Где твои ключи?
– Я не хочу, – отвечаю, снова уткнувшись носом прямо в его шею и млея от запаха.
Все-таки в чем-то Марина была права. И кажется, только что я озвучила первое искреннее «не хочу» в своей жизни.
Глава 29.
На утро я просыпаюсь не с похмельем, что было бы ожидаемо после текилы, а с безумным, ничем не смываемым ощущением глобальной катастрофы.
Как же хочется найти возможность отмотать вчерашний вечер. Не ответить на звонок Марины, никуда не ехать.
Хотя, с одной стороны, ничего страшного и непоправимого не случилось. Но в то же время, меня не покидает ощущение, что из изменилось все.
Глупости, наверное. Ведь я, как и за день до этого, стою в душевой на первом этаже. Тут по-прежнему итальянская белая плитка и хромированная немецкая сантехника. И сейчас я собираюсь принять холодный душ.
Говорят, он хорошо приводит в чувства. Но, похоже, врут. Мне не помогает. Ни ледяная вода, от которой кожа покрывается мурашками. Ни двадцатиминутная зарядка после.
Я едва ли не полезла целоваться к начальству. Господи-Боже! Почему сегодня не суббота? А еще лучше новогодние каникулы? Чтобы у меня было время восстановить спокойствие и забыть о случившимся ночью, как о страшном сне.
Но в памяти, как назло, отложилось абсолютно всё. Как Марат отпаивал меня чаем на заправке. Как вез домой. Как я делала вид, что сплю, а сама украдкой разглядывала его руки, лежащие на руле. Как выбиралась из машины, и как Марат случайно мимолетом задел мою щеку губами. Как я выдохнула, теряя почву под ногами. И как потом с колотящимся сердцем неслась к дому, мгновенно протрезвев.
Ну почему сегодня не выходной?
Достаю из шкафа брючный костюм цвета мокко. Волосы собираю в гладкий пучок на затылке. На глазах рисую гранитные стрелки, губы крашу нюдовой помадой.
То, что я испытываю внутри стыд никоем образом не должно отражать наружу. Внешне я максимально собрана и непоколебима. Когда на деле даже короткая медитация не помогает унять внутреннюю дрожь.
– Ты сегодня рано, – замечает муж, стоит появиться в прихожей.
Сережа, к слову, никак не прокомментировал мое ночное отсутствие.
Что это – абсолютное доверие или полное безразличие?
– Да. У меня маникюр, – поясняю, застегивая ремешки бежевых лодочек и почти не вру. Маникюр и правда стоит в списке дел на сегодня. Только вечером. А еду на работу ни свет ни заря я, потому что в это время никого не встречу на парковке.
Взобравшись в салон Ровера, я несколько секунд сижу неподвижно. Картинки как Марат ведет мою машину то и дело оживаю в голове. Его точные уверенные движения, его манера стучать большим пальцем по рулю, когда мы останавливались на светофоре.
Открываю окно, запуская в салон свежий воздух. Здесь слишком много ЕГО запаха. Все пропахло.
Наверное, стоит сказать ему спасибо? За то, что нянчился со мной. За то, что оставил свой Мерседес на стоянке у бара и потом вернулся за ним на такси.
Обязательно надо! Но понятия не имею как, потому что сегодня я намерена полностью избегать Марата Темирова.
Я даже решаю не ходить в столовую, и прошу Алену взять мне что-нибудь на вынос.
Жаль только мой идеальный план проваливается с треском почти сразу же.
– Ты моя палочка-выручалочка, – говорю с улыбкой, но не поднимая глаз от блокнота, едва дверь в кабинет открывается. – Спасибо, Але…
«На» повисает в воздухе, потому что я успеваю вскинуть голову и замереть.
– Я думала это Аленка, – поясняю, чувствуя как щеки заливает красным.
– А я для роли палочки-выручалочки не подхожу? – переспрашивает Марат, явно забавляясь.
Я давлюсь воздухом. Открываю рот, но не могу придумать ни единого подходящего ответа.
Вообще-то он неплохо справляется с этой ролью. Даже если я его и не прошу. И сейчас пока я торможу, подбирая слова Марат ставит передо мной стаканчик с кофе.
– Эспрессо без сахара.
Хочется спросить, как он угадал? Я давно пью именно такой. Горький, крепкий. Ведь ни один капучино не может так упорядочить мысли. И сейчас это нужно мне особенно.
Тянусь к стаканчику, делаю мелкий глоток и на мгновение прикрываю глаза. Идеально. Приятная горечь будоражит рецепторы и дает секундную передышку, чтобы набраться смелости и наконец-то взглянуть на Марата.
Не дожидаясь приглашения, он занимает место в кресле напротив и тоже отсербывает из своего стакана. Выглядит, как всегда, спокойным, поза расслаблена.
Но когда наши глаза встречаются, я едва ли не расплескиваю свой напиток, от внезапной догадки.
Он помнит. Помнит, какой кофе делала мне Лида в нашу первую встречу.
Помнит всё в мельчайших подробностях, хоть уже прошло около месяца. Как и помнит, какого цвета стринги на мне были в тот день.
Даже я уже забыла. Но он нет.
Глава 30.
Конечно же, это не так.
Зачем Марату забивать свою голову цветом моего нижнего белья? Если мало какой мужчина ответит, что ел вчера на завтрак. Для них это лишняя информация, которая попросту не задерживается в их голове дольше секунды.
Заставляю себя выдохнуть и успокоиться.
И с кофе, вероятно, простое совпадение. Ведь он сам пьет такой же.
Точнее уже допил и теперь поднялся, выбросить стаканчик в мусорку.
– Спасибо тебе за… За всё, – быстро проговариваю, разглядывая его спину. Какая же она у него все-таки широкая. – Обычно я не езжу в бары среди ночи, не напиваюсь и не доставляю неудобств начальству.
– Все нормально, Диана. Буду считать это знаком твоего доверия. Весь эксклюзив достался мне.
Он шутит сейчас, да? Ведь уголки его губ дергаются.
Спасибо хоть так. А не что-то по типу «рад был стать первым».
– И за кофе отдельная благодарность. Ты угадал, я люблю именно такой.
– Я знаю, – отвечает многозначительно, будто нарочно заставляя меня нервно заерзать на стуле.
Восточные мужчины специально себя так ведут? Говорят полунамеками и понимай, как хочешь? Чего только стоят взгляды, что они бросают в твою сторону? Долгие, пристальные, что невольно думается, будто ты самая редкая драгоценность в мире.
Я давно привыкла, что знакомые Сергея рассматривают меня как красивый аксессуар. Но Марат смотрит иначе. Так, словно я что-то значу сама по себе.
– Марат Юсупович, – прерывает наши гляделки парень из команды Темирова. Он влетает в кабинет вихрем, и даже без его сбивчивых объяснений становится ясно, случилось что-то из ряда вон. – Там за школой. Пацаны. Аблаев и новенький. Эрик. Дерутся.
Мы срываемся с места толком не дослушав.
– Где? – рявкает Марат, устремляясь вперед по коридору.
– На спортплощадке, – отзывается запыхавшись.
– Медсестру позови, – командует Темиров. – И курить бросай.
Парень останавливается посреди холла пытаясь отдышаться. Я же, под громкий цокот собственных каблуков, стараюсь не отставать от Марата, что, естественно, сложно. Никогда в жизни так не бегала. На десятисантиметровых шпильках. Да еще и по лестнице.
Адреналин подгоняет? Ведь картинка, что открывается перед глазами, едва мы сворачиваем за угол, ужасает.
Всё словно в каких-то уличных боях без правил. Даже скандируют также: «Гаси его» и «Давай, удушающим».
– Аблаев, – рычит на всю площадку Марат. – Отстранен от соревнований.
Мне не видно толком, что происходит, потому как стадион большой, до потасовки еще метров сто. А еще, потому что собравшиеся зеваки обступили полукругом тех, кто сцепился на полу.
Хорошо это безобразие длится недолго. Заметив главного тренера, азарт испаряется, а крики затихают.
Те, что катались по полу, отлипают друг от друга и поднимаются.
У светловолосого парня разорвана футболка. У второго, который чуть повыше, ссадина на скуле.
– В мой кабинет! Живо! Альтман, тебя тоже касается.
Слышится тихое перешептывание. Кто-то испуганно постановляет: «попали». Кто-то молча пятится в сторону выхода с площадки. Но спорить с Маратом никто не пытается. И я, в том числе.
Хочется спросить, нужно ли мне присутствовать при поучительной беседе? По идее, как психолог, я должна разобраться. Понять суть конфликта. Но Марат взглядом дает понять, что справится сам.
Я впервые вижу его настолько злым. Кажется, просто дотронься до него и отличишь на пару метров, как от удара током.
Решаю не лезть под руку и дать ему делать свою работу.
Я уже заметила, что у главного тренера бесспорный авторитет в школе. Дети его любят. А это говорит о многом.
Каждый раз, когда Марат появляется в столовой или просто в стенах школы все наперебой с ним здороваются. И даже сейчас, когда Темиров с виновниками направляются к главному входу, находятся те, кто останавливается крикнуть «Марат Юсупович, здрасте!».
Я иду следом, но уже заметно отстаю.
Захожу к себе. Допиваю остывший кофе. Ноги гудят, но вместо того, чтобы присесть, я продолжаю нетерпеливо расхаживать из угла в угол. Хочется хоть чем-то помочь Марату. Поэтому, когда в коридоре слышится голос одного из зачинщиков драки, я все-таки стучусь в его кабинет.
– Можно? – осторожно спрашиваю, застав Марата в странной позе у окна. Его руки упираются в подоконник, корпус наклонен вперед, ноги расставлены, а сам он смотрит сквозь стекло, словно пытаясь прочитать там нужные ему ответы.
– Я по поводу случившегося. Хотела бы обсудить.
Разворачивается, молча кивая на кресло.
– Я так понимаю Эрик Альтман это один из новеньких?
– Правильное понимаешь, Диана.
– Тогда нам лучше постараться вмешаться и помочь ему скорее адаптироваться. Марк Альтман, глава «Ай-Сфера», ведь его дед?
– Мне все равно кто его дед, Диана. Я взял его в команду из-за хороших показателей. Парень толковый, но его нужно заставлять работать. Он сам не верит в свой успех, думая, что деньги деда решают. Хочется доказать, что это не так.
– Эм… Ладно, я поняла. Вообще я имела в виду, что в их возрасте сложно вливаться в новый коллектив. Конкуренция может перерастать в травлю. А в спорте, наверное, в разы сложнее.
– В спорте сложнее, – соглашается, устало потирая лоб. – А Альтман за две тренировки успел настроить против себя всю команду.
– Если ты не против, я бы хотела помочь, – уверенно смотрю ему в глаза.
– Я не против, Диана. Поедешь с нами на сборы в следующее выходные?
– Это куда? И на сколько? – переспрашиваю отчего-то хриплым голосом.
– С пятницы по понедельник. Мы снимаем базу отдыха в лесу и все это время активно тренируемся на природе. Это полезно, не отвлекаться на привычную жизнь, телефоны и интернет. Связь там почти не ловит.
В лесу? Без связи? На все выходные? Сомнительное путешествие.
Правда, прежде чем подумать, что скажу мужу и как он отреагирует на мою так называемую командировку, я выпаливаю:
– Хорошо. Поеду.
Глава 31.
Большие черные колеса уверенно шуршат по асфальту. За окном проносятся окраины города: серые панельные многоэтажки, старая теплосеть, что странно контрастирует с недавно отстроенным торговым центром. Вдалеке идет на посадку самолет. Справа мелькает дорожный указатель.
– Хочешь поменяться местами? – предлагает Марат, видимо, устав наблюдать, как я без конца ерзаю и кручу головой по сторонам.
– Нет. Все нормально, – заверяю, откидываясь на спинку кресла.
Не говорить же ему, что я впервые еду в таком большом автобусе, отсюда и нетерпение рассмотреть все как следует: багажные полки над головами, зеленую подсветку, что проложена снизу тонкой линией до самого выхода, небольшие откидные столики на сидениях, удобные подлокотники.
Почему никто больше не испытывает такого восторга, как я?
Ребята из команды Марата заняты своими делами. Кто-то воткнул в уши наушники и смотрит видео. Кто-то играет в телефоне. Кто-то, как и сидящие впереди Марина с Артуром, весело переговаривается. И лишь у меня одной, в мои двадцать восемь, так неожиданно сбывается давняя мечта.
В школе нас часто возили на экскурсии: в Питер, в Нижний Новгород или по Золотому кольцу. Это было целое событие, пропитанное каким-то невероятным духом приключений и азартом, что лишь сильнее разгорался на каждом этапе. Обсуждения, приготовления, сама поездка, которая заканчивалась сотней новых фотографий, новыми эмоциями и знакомствами. Возвращались все обычно, будто повзрослевшими, с какими-то своими шуточками и приколами, которые ходили по классу до следующей поездки.
Жаль, я в этом веселье никогда не принимала участия. У нас попросту не было денег. Наравне с еще двумя мальчиками, которые, вероятно, ощущали себя такими же изгоями, как и я.
Теперь, конечно, я могу попросить мужа купить мне личный автобус. Нанять водителя и возить меня на работу хоть каждый день. Но те детские воспоминания все равно болезненной грустью отзываются сейчас внутри.
– Точно, все в порядке? – интересуется Марат, заметив, что я шмыгаю носом и часто-часто моргаю. – Тебя не укачивает?
– Нет, вроде бы, – отзываюсь и понимаю, что все-таки слегка подташнивает.
Но признаваться я, естественно, не собираюсь. Тогда меня пересадят вперед, а мне нравится сидеть именно здесь. Рядом с главным тренером, место возле которого, на удивление, было свободным.
Да, я опоздала и приехала перед самым отправлением. Вся команда и тренерский состав уже успели загрузить свои сумки в багажный отсек и рассесться по парам. Один Темиров торчал на улице и о чем-то переговаривался с водителем. При виде меня, торопливо вышагивающей к автобусу, его губы дрогнули в улыбке. Но почти сразу же он стал серьезным и двинулся навстречу, чтобы забрать у меня вещи.
Наверное, я всех задержала. Поэтому Марат и поспешил на помощь. Правда, ни слова не сказав, по этому поводу. Он не отчитывал, не возмущался.
– Прости, я в пробку попала, – все же решила извиниться за опоздание.
– Все нормально, Диана. Проходи в автобус, сейчас отправляемся.
Так мы оказались в самом хвосте, сидящие рядом. Но я все равно планировала обсудить с ним детали той драки, поэтому не стала возражать.
– Ты правда отстранишь Аблаева от соревнований?
– Уже отстранил.
– Но…
Не слишком строго, хочется спросить?
– Он нарушил правила, Диана. Во-первых, Рустем прекрасно знает, как я отношусь к маханию кулаками вне стен школы. Приемы, которые я им даю, не для показательных выступлений на улице, не для выпендрежа или доказательства своей крутости. Они могут довести до больницы или даже тюрьмы.
Тон Марата настолько серьезный, что после каждого его слова, мне хочется согласно кивать.
– Во-вторых, я просил его проявить немного гостеприимства к Альтману. Рустем один из лидеров в команде, если он примет Эрика, то и все остальные тоже примут. В-третьих, …
– Юношеский максимализм и горячая кровь, – перебиваю я.
– Что?
Черт, он же не подумает, будто я намекаю, что нерусские мужчины весьма вспыльчивы?
– Ему пятнадцать, – спешно поясняю. – И ему сложно сдерживать эмоции. Только и всего.
– Мы это тренируем. Учимся выдержки и терпению. Без этого невозможно добиться результата.
Похоже, это действительно так. А Марат, определенно, один из самых сдержанных людей, которых я встречала. Но озвучиваю я совсем другое:
– Ты же понимаешь, что он отстаивал свое место? Раз ты говоришь, что он лидер, то при появлении чужака в стае, он просто обязан был проявить себя.
– У Рустема появился адвокат? – иронично дергает бровью.
– Нет. Я просто хочу разобраться и всех помирить.
– Это похвально. Я тоже этого хочу, Диана. Хотя понимаю, что у нас не кружок по бисероплетению. Дух соперничества будет присутствовать всегда.
– Было бы любопытно посмотреть, как ты ведешь нечто подобное, – прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.
– Что например?
Марат не сразу понимает, а потом улыбается, качая головой.
– А, бисероплетение? Это вряд ли. Я понятия не имею как обращаться с девочками. Вечно плачущие принцессы требуют слишком много внимания.
– Аххаа. Это еще почему? Что за странный стереотип?
– У меня два племянника и четыре племянницы. Поверь, я знаю. Испачкалось платье, порвались колготки, потерялась кукла, съехали хвостики, не того цвета резинки, исчезло колечко, которое только что было на пальце.
– Все-все, я поняла, – хохочу, вытирая слезы, – А так и не скажешь, что ты недолюбливаешь женщин.
– С чего ты взяла? Про женщин, я ничего не говорил, Диана. Только о том, что не смог бы работать с девочками.
– Точно. Прости, – отворачиваюсь смутившись.
Почему-то его уточнение кажется мне двусмысленным. Но я быстро беру себя в руки и добавляю:
– Будет забавно, если у тебя родится дочь.
Важное правила от психотерапевта хотите? Всегда проигрывайте мысль в голове, прежде чем сказать. Сейчас я напрочь об этом забываю и моментально жалею.
– Наверное, – коротко отзывается Марат, заставляя меня занервничать еще больше.
Этот его взгляд. Его сложно выдержать. Поэтому я позорно сдаюсь, делая вид, что мне срочно нужно залезть в свою сумку.
Ищу мятные конфеты и закидываю одну в рот.
Все-таки меня укачивает. Но я держусь, усердно рассасывая конфету. Говорят, помогает. И мне очень хочется в это верить.
Ехать еще около часа. А я хочу доехать именно на своем месте.
Даже несмотря на то, что после нашего разговора, между мной и Маратом повисает молчание. Словно каждый уплыл куда-то в своих мыслях. И, не знаю как Темирову, но мне очень комфортно.
По салону раздается заразительный смех. Мальчишки дурачатся, расслабившись и предвкушая веселую поездку.
Еще бы, вырвались подальше от родителей. Наверное, чувствуют себя невероятно крутыми и взрослыми.
Я, признаться, тоже. Только, в отличие от них, мне будто снова шестнадцать.
Хочется первого поцелуя под луной, песен у костра, чтобы рядом был парень, от которого без ума, его дыхание у тебя в волосах, и ощущение, что все это навсегда.
Пытаюсь найти удобное положение на подголовнике и прикрываю глаза. Поспи и успокойся, Диана. Слишком ты прониклась этой поездкой. Ты едешь туда работать. У тебя важная миссия.
Да. Все так. Надо помирить мальчишек. Ведь несмотря на то, что Марату все равно на родословную Эрика, Альтман старший не станет закрывать глаза на драку.
Я должна ему помочь. Даже если пока, у меня больше получается доставлять Марату Темирову неудобства.
Когда почти у самой базы, мои глаза вдруг открываются, я понимаю, что отключилась. Не просто задремала, а крепко спала и очень даже выспалась. Потому что моя голова лежит не на спинке кресла, а на мужском плече. При этом, сам главный тренер сидит неподвижно, будто лишний раз боится вдохнуть, чтобы не разбудить меня.
