Текст книги "Верить ли словам? (СИ)"

Автор книги: Юлия Крымова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 50.

Я меряю шагами кабинет и не могу заставить себя заняться работой. И сидеть не могу, и просто стоять у окна.

Эта девушка приехала на машине Темирова. За рулем. Одна. Я видела полчаса назад, когда раскладывала подушки на подоконнике. Высматривала Марата, а увидела ее, неуверенно паркующуюся возле моего Ровера.

К счастью, она его не поцарапала. Хотя, может, было бы проще, если все-таки въехала в мою машину. Тогда бы у меня точно был повод злиться. Потому что сейчас меня буквально разрывает от эмоций. Все они, само собой, негативные и совершенно неуместные. Но разве мы можем командовать себе, что чувствовать?

Ох, как бы мне хотелось сейчас. Запрограммировать себя на совершенно другие мысли. Перестать задавать себе все эти вопросы. Кто она? Что между ними? Мне должно быть все равно, разве нет? С кем там встречается мой начальник и какого именно характера эти встречи.

«У тебя есть муж, Диана. Думай о нем. Купи новое жутко сексуальное белье. Пока это не начала делать его секретарша».

Это странно, но представив Сережину помощницу на его столе, я абсолютно ничего не испытываю. А стоит снова вспомнить Марата с той блондинкой, как за ребрами неприятно печет.

Вздрагиваю, уловив отрывистый стук в дверь. Подхожу, открываю. На пороге та самая девушка.

– Привет, – улыбается мне, наверняка стараясь казаться милой.

– Добрый день, – а я, собственно, и не пытаюсь.

– Нигде не могу найти Марата, – обеспокоено вздыхает. – А мне надо передать ему ключи. Вы не поможете?

Девушка протягивает мне фирменный брелок Мерседеса. Улыбается еще шире. Ждет, когда же я раскрою свою ладонь. Или дам хоть какую-то реакцию, ведь я стою даже не шелохнувшись.

Я веду себя неправильно? Но что поделать, если мне не хочется притворяться? Хочется быть сукой. Той, которая захлопывает дверь перед ее носом, не испытывает сожаления по этому поводу.

Именно так я и делаю. Молча закрываю дверь. Отхожу к столу и выдыхаю. С шумом, как закипающий чайник.

Что я вообще творю?

Развернувшись на каблуках, иду обратно. Выглядываю в коридор.

– Простите, я … Неправильно вас поняла. Конечно, я передам. Марат Юсупович, наверное, сейчас на тренировке.

Понятие не имею, зачем называю его по имени отчеству. Чтобы сразу обозначить, что мы строго блюдем субординацию? И это вовсе не он пару дней назад хотел меня поцеловать.

– Да-да, он говорил. И даже называл номер зала. Но эти ваши коридоры, – она коротко смеется. – Я чуть не заблудилась. Чудом вышла обратно к выходу. Шла почти что на запах. С буфета пахло булочками.

Теперь я тяну руку, и знакомая Марата вкладывает мне ключи.

Все-таки она милая. И красивая.

– Спасибо. Вы меня очень выручили.

Девушка снова мне улыбается и переводит взгляд на табличку на двери.

– Ой, а мне Мар про вас рассказывал. Вы Диана, да? Психолог?

И прежде я успеваю подумать, что же такого Темиров мог про меня рассказать, девушка продолжает:

– Я, кстати, Марьям. Младшая сестра Марика.

Моргаю. Раз, другой.

Сестра? Но как? Марат смуглый, темноволосый. А она белокожая блондинка. Они абсолютно, совершенно разные! Глаза, губы, да все!

– Не похожа, да?

Марьям весело смеется. А мне вдруг так стыдно становится. Не передать просто. Еще чуть-чуть и кожа загорится. Так сильно краснею.

Я всегда максимально уважительно отношусь к людям. А тут даже не знаю, что на меня нашло.

Вру. Знаю, конечно. Я приревновала своего начальника к его сестре.

Ведь это разъедающее изнутри чувство называется так? Ревность?

Удивительно, что я считала себя не из ревнивых. Верила, что не способна на эту эмоцию. Что я достаточно уверена в себе. Аж смешно. Будто это вовсе не я, буквально недавно, металась по своему кабинету и ненавидела стоящую напротив девушку. Просто так. За то, что она может взять Марата под руку или сидеть за рулем его авто.

– Могу я предложить вам чай или кофе? – говорю я, стараясь сгладить ситуацию.

– Я бы не отказалась от чая. И буду рада, перейти на ты.

Вот так запросто. Будто мы сто лет друг друга знаем и давно не виделись. Марьям занимает место в кресле напротив, пьет, заваренный мною чай, рассматривает мой кабинет, а заодно и меня. И все это, не прекращая улыбаться. По-настоящему, тепло, когда в уголках глаз собираются мелкие морщинки.

Пожалуй, в этом единственном жесте они с Маратом похожи. В остальном же… Полное несоответствие. Марьям, как и моя собственная сестра, болтает без умолку.

– Отец не хотел отпускать. Но все же я упросила. Давила на то, что Марик тут один.

Я киваю и слушаю с интересом.

Пока чай в кружке не успевает закончиться, я узнаю много чего занимательного. Например, что девушка прилетела на день рождение брата. Что Марат единственный, из всей большой семьи, живет в столице. Что он уже почти три года не появлялся дома. Что раньше, они были очень дружны, и сестры по нему скучают.

– Только этот паршивец, кажется, абсолютно мне не рад. Иначе как объяснить, что сегодня с утра, он ускакал на работу, пока я еще спала?

– Ответственностью? – с улыбкой говорю я.

– Ленью. Он устал таскаться со мной по городу все выходные.

Не в силах сдержать смех, я хохочу, представляя Марата расхаживающим по Третьяковке.

– Ну, а что он хотел, если у меня всего неделя? Я же должна все посмотреть? Между прочим, я впервые за восемнадцать лет выехала так далеко от дома.

– Мы могли бы сходить в Большой на постановку «Жизель». Я как раз искала компанию.

Точнее я собиралась идти со свекровью, но Нонна Борисовна улетела к морю поправить здоровье.

– Правда? Это было бы здорово!

Сестра Темирова хлопает в ладоши от радости, а я с трудом могу ответить, зачем предложила малознакомой девушке свою компанию? Потому что слабо верю, что Марат может оказаться любителем балета? Или дело в самой Марьям? В ее характере? В умении располагать к себе? Она словно что-то среднее между мной и моей сестрой. Такая же юная и открытая, как Марина, но в силу строгого воспитания, правильная и по-хорошему сдержанная.

– Мне кажется, два молодых человека за крайним столиком не сводят с нас глаз, – шепчет она, когда после спектакля мы заходим в небольшую уютную кофейню выпить по чашечке горячего шоколада.

На улице метет снег, а в помещении тепло и приятно пахнет корицей. Мы успели снять верхнюю одежду, смести с волос белые снежинки, занять место на диванчике вдоль окна, и теперь ждём наш заказ.

– Нет, я точно тебе говорю. Они смотрят и переговариваются. Про нас говорят. Что делать?

– Пусть себе смотрят, – жму плечами, стараясь этим простым ленивым жестом успокоить Марьям. – Нас ведь это ни к чему не обязывает?

– Но… Это излишнее внимание. Зачем оно нам? С нами же нет мужчин: брата или отца. Пожалуйста, давай уйдем.

Мне не понять, отчего в глазах Марьям плещется настоящий ужас. Да, парни смотрят, но они же не станут набрасываться на нас прямо посреди кофейни? Скорее, они могут передать для нас десерт через официанта. Или салфетку с номером телефона.

– Ладно-ладно. Успокойся. Мы уходим, – сдаюсь я, когда сестра Марата сжимает под столом мою руку своими холодными пальцами. – Сейчас я отведу тебя в машину и вернусь забрать наш заказ, идет?

Мой Ровер припаркован на соседней улице, но я готова пройтись, лишь бы Марьям было спокойнее.

– Ты что? Не нужно возвращаться. Тем более одной. Поехали к нам? Я сама сварю кофе. Вкусный. С орехами и молоком.

– К вам домой? – уточняю, чувствуя, что теперь тот самый ужас, что плескался в глазах сестры Темирова, охватывает и меня.

Глава 51.

Я паркуюсь во дворе нового жилого комплекса и настороженно поглядываю в лобовое стекло.

Сколько тут домов? Штук шесть или больше? Прячутся друг за другом, словно выстроились в шеренгу. Все одинаково высокие. Этажей по двадцать.

С виду красиво, но я бы точно не смогла тут жить. Пространства нет. Давит со всех сторон. И днем солнца, наверное, совсем не бывает. Как в непроглядных джунглях.

Обвожу глазами деревянную детскую площадку, что подсвечена со всех сторон. Боковым зрением замечаю, как Марьям выбирается из машины.

Кажется, снег пустился еще сильнее, и я до сих пор не глушу мотор. Щетки стеклоочистителя скользят из стороны в сторону.

Задумчиво смотрю перед собой. В каком из этих подъездов обитает наш главный тренер? И неужели я действительно собралась к нему в гости?

– Ты чего замечталась? – доносится веселый голос Марьям. – Пойдем скорее!

– Пожалуй, уже поздно для кофе, – говорю я, бросив демонстративный взгляд на часы.

– Ну нет. Так не пойдет. Я очень хочу тебя угостить и хоть как-то отплатить за вечер. Кто бы мог подумать, что мне понравится балет? Это было так красиво. Так чувственно. У меня до сих пор мурашки.

Постановка действительно превзошла все ожидания. Музыка, декорации, свет, образы – все сложилось в превосходную картинку. Настолько четкую, что на какое-то мгновение, я будто почувствовала себя самой настоящей Жизель. В той сцене «безумия», когда она танцевала на грани падения и полета.

– Твой брат явно не обрадуется гостям.

Озвучиваю то, что меня действительно волнует.

– Скорее всего, его еще даже нет дома. Не бойся.

Желтого спорткара на парковке, и правда, не видно.

– Пойдем. Я привезла вкуснейший фисташковый урбеч. Ты просто обязана попробовать.

– Хорошо. Только недолго. Не хочу ставить начальство в неловкое положение.

Перед напором этой девушки просто невозможно устоять. Поэтому сдаюсь и иду пробовать. На пару с кофе, что Марьям варит сама в маленькой металлической турке.

– Ммм, как пахнет.

Прикрыв глаза, я жадно втягиваю в себя этот яркий кофейный аромат, разливающийся по всей квартире. Зря я думала, что она у Марата небольшая. Прихожая, как и гостиная, что совмещена с кухней, довольно просторные. А на экскурсию в хозяйскую спальню я, естественно, не напрашивалась. И так ясно, что тут все новое. В сдержанных серо-черных тонах. Вроде бы красиво, но на мой взгляд слишком по-мужски. Хочется какой-то мягкости. Или пушистого белого пледа на этом огромном темном диване.

Хотя за вид, что открывается с восемнадцатого этажа, я готова закрыть глаза на все остальное.

Кажется, теперь я понимаю почему Темиров поселился именно тут. Дух спирает, когда смотришь на город с высоты птичьего полета.

Почему-то сразу представляю главного тренера на том же месте, где сейчас стою я, и точно также вглядывающимся в эти ночные огни.

От этого немного неловко. Словно я тайком забралась туда, куда не должна была.

Правда, Марьям с легкостью развеивает это ощущение. Она кормит меня всякими восточными сладостями. Подает к кофе специальный сахар в виде маленьких разноцветных подушечек, пахлаву и тот самый урбеч. А еще она снова много болтает.

Рассказывает, что завидует Марату, потому как хотела бы учиться в столице, но отец ни за что не отпустит.

– Он и Мара до сих пор простить не может, за то, что уехал.

– Почему?

– У нас так не принято. Бросать семью. Перечить родителям. Мар должен был жениться. Отец выбрал для него хорошую девушку.

– А он?

Я комкаю салфетку, чувствуя, что сердце ускоряется. Удивительно как много я узнала про своего начальника за пару дней. Спасибо, Марьям!

– Он заявил, что не станет. Собрал вещи и уехал. Папа был в бешенстве. Запретил даже имя его произносить. А мне всегда казалось, что он любит его больше нас с сестрами. Единственный сын. Гордость. Хотя, думаю, отец надеется, что Марик вернется. Что я смогу его уговорить. Только, пожалуйста, пусть все это останется между нами.

Машинально киваю. Почему-то представив, что Темиров вдруг может уехать и мы больше никогда не увидимся, я ощущаю какую-то странную удушающую панику.

– Пообещай, Диана. То, что я тебе сейчас расскажу, об этом никто не должен знать. И ты, в том числе. Мар просто меня убьет.

– Я привыкла хранить секреты своих клиентов, Марьям. Но, ты уверена, что стоит о чем-то говорить, если это касается в первую очередь Марата?

– Я за него переживаю. И думаю, что его отъезд связан с этим. С тем, что женщина, которая его родила, была русской. Она работала у нас помощницей по дому. Присматривала за Мадиной, пока мама была беременна Маликой.

Забавно, что у всех у них имена начинаются на одну и ту же букву. Это что-то значит? Хотя, стоп! Что Марьям сказала? Женщина, которая родила ее брата? Она была русской?

Я трясу головой, не понимая, правильно ли расслышала.

– Меня тогда не было и в помине. Но Мадина помнит. И Марат, конечно, тоже. Его мать жила в нашем доме, пока ему не исполнилось пять. Растила его. Потом отец дал ей денег, и она уехала. Как думаешь, это как-то могло повлиять на его отношения к женщинам?

– Что ты имеешь в виду?

Нет, я понимаю, к чему ведет Марьям. Просто вдруг представляю пятилетнего маленького мальчика, которого оставила мама, и мне становится физически больно.

– Хочу понять, почему он отказался жениться? Почему уехал? Мне его не хватает. И если бы я как-то могла ему помочь. Он бы вернулся. Завел семью.

– Конечно, как психолог, я могу сказать, что все мы родом из детства. Что наши взрослые проблемы берут свое начало именно там. В нашем окружении, в воспитании, во вседозволенности или, наоборот, излишней строгости. Но, как человек, который сумел немного узнать твоего брата, я скажу, что… Тебе не о чем переживать. Он уже создал одну семью и просто пока не готов распыляться. Марат вкладывает все свои силы в спортивную школу, воспитывая с десяток маленьких мужчин. Видела бы ты его в работе. Лично я не встречала настолько вовлеченных людей. Он болеет не только за результат команды, но и за каждого ребенка в отдельности. Это вызывает огромное уважение. Его принципы, умение слушать и слышать. Твой брат старается. И дети это ценят. Просто загляни на одну из его тренировок и все поймешь.

Я набираю в легкие воздуха и понимаю, что мой ответ получился каким-то слишком эмоциональным. Слишком яро я защищала право Марата Темирова на свободу выбора. И Марьям, которая уже успела прищуриться и смотрит сейчас на меня, будто впервые видит, тоже это уловила.

– Он тебе нравится? Мой брат тебе нравится, да?

Глава 52.

Я не отвечаю. В этом нет необходимости. Мы обе дергаемся на звук захлопывающейся двери. Я испуганно вжимаюсь в кресло, в надежде с ним слиться. Вдруг хозяин квартиры не заметит моего присутствия? Жаль, его сестра не оставляет мне шанса.

– Мар, у нас гости, – предупредительно кричит Марьям.

Господи, ну зачем?

Ведь я теперь с трудом могу усидеть на месте. Напряженно ловлю каждый шорох из прихожей: как ключи со звоном опускаются на полку, как расстегивается молния на мужской куртке, как она шелестит, когда Марат вешает ее рядом с моим полушубком.

Он уже понял, кого именно принесло к нему домой?

Или, судя по тому, как при виде меня Темиров застывает в дверном проеме, для него это полная неожиданность. Приятная ли?

Мое сердце колотится быстро-быстро, но я взмахиваю рукой и улыбаюсь.

– Привет, – здороваюсь первой, хоть мы виделись сегодня несколько раз. В столовой, в коридоре школы, в холле. Но вот у него дома впервые. И мне, черт возьми, дико неловко сейчас за непрошенное вторжение. Он меня не приглашал. Он понятия не имел, что я сижу на его кухне распивая кофе. Все это читается на его лице. Во взгляде, где царит растерянность. В плотно сжатых губах, которые все-таки разжимаются, чтобы произнести:

– Добрый вечер.

Марат так и стоит посреди коридора, будто дальше какая-то невидимая граница, которую ему лучше не переходить. Не переступать, чтобы ни дай Бог не приблизиться ко мне

– Я уже ухожу, – спешу успокоить, отставив кружку с горьковатым напитком.

– Разве тебя кто-то гонит? – говорит, уже не глядя в мою сторону.

Оставив на кухонном островке пакет с продуктами, Марат скрывается где-то в недрах своей квартиры так быстро, как и появился. А минут через пять со стороны ванной комнаты раздается приглушенный шум льющейся воды.

– Я, правда, поеду. Спасибо за угощения. И за компанию, – я силюсь улыбнуться, и торопливо начинаю собирать вещи, чтобы сбежать до того, как мой начальник выйдет из душа. Почему-то воображение без спроса рисует его лишь в одном набедренном полотенце. И эти картинки заметно мешают мне обуваться. Застежка на лаковых ботильонах, как назло, поддается с третьего раза.

– Диана, ты пообещала, что разговор останется между нами, – напоминает Марьям, переминаясь с ноги на ногу.

Она больше не требует ответить, нравится ли мне ее брат, и не улыбается. Видимо, жалеет, что разоткровенничалась. Или осуждает. Ведь несколько раз она коснулась взглядом моего обручального кольца.

– Так и будет, Марьям. – заверяю, когда в гостиной снова раздаются шаги. – Не переживай.

Мне хочется выскочить за дверь, даже не попрощавшись, но Темиров все-таки успевает появиться первым.

– Я тебя провожу, – ставит перед фактом, наклоняясь за обувью и быстрым движением натягивая кроссовки.

– Это лишнее, – вяло протестую, глядя на его еще влажные после душа волосы. – Спуститься в лифте сможет любой ребенок. На какую там кнопку надо нажимать? На единицу?

Я шучу, стараясь разбавить это скопившееся напряжение. Только никому из Темировых не смешно. Марат уже успел надеть куртку, а Марьям хмуро косится на брата.

– У тебя сырая голова, – недовольно бурчит она. Но главный тренер пропускает замечание мимо ушей и молча идет вызывать лифт.

Я захожу в кабину первой и начинаю нервничать. Просто так. Тем необъяснимым волнением, от которого не находишь себе места.

Останавливаюсь у стены с зеркалом. Марат становится подальше у дверей. Руки прячет в карманы спортивных штанов и, кажется, сжимает их в кулаки.

– Прости за вторжение. Мы с твоей сестрой были в театре, а после она настояла, что хочет угостить меня кофе, – озвучиваю, чтобы он наконец-то снял эту маску суровости со своего лица. В моем появлении нет ничего криминального, поэтому не надо пытаться соединить свои брови в одну прямую линию.

– Все в порядке. Просто у меня редко бывают гости.

– Почему?

Мне хочется его разговорить. Хочется, чтобы он рассказал о себе что-то, как рассказала Марьям. Только сам Марат не настроен сейчас на откровения. Он отрывает от меня взгляд и смотрит на сменяющиеся цифры с этажами, словно подгоняя. Десятый. Девятый. Когда я отчаянно жажду, чтобы лифт спускался медленнее.

Волнение достигает пика.

Не выдержав, срываюсь с места и подхожу ближе к Темирову. Натягиваю ему на голову капюшон серой толстовки.

– Там холодно, – говорю, будто он сам не знает. – Не снимай, ладно? Никак не комментирует, но делает как прошу. Принимает мою крошечную заботу и наконец перестает рассматривать мигающие кнопки. Опять фокусируется на мне.

Я в красивом бархатном платье. Сдержано закрытом, но выигрывающим за счет глубокого изумрудного цвета. Наряжалась ведь на балет. Но что скажет главный тренер? Оценит? Мне хочется, чтобы ему нравилось.

Крепче стиснув пальцами полы норкового полушубка, смотрю на рядом стоящего парня не моргая. Серьезный карий взгляд, аккуратный ровный нос, чувствительные губы, густая щетина, как вишенка на торте. Я помню как она кололась, когда он целовал меня. Я помню, черт возьми!

После рассказа Марьям я будто взглянула на него по-новому. И сейчас вижу перед собой не сломленного брошенного мальчика, а мужчину. Уверенного. Сильного, но, в то же время, чуткого и понимающего. Немногословного, но умеющего отстаивать свое.

«Поцелуй меня» прошу мысленно. «Скорее! Уже чертов пятый этаж. Сейчас лифт остановится, двери разъедутся, и мы больше не будем одни. Ты проведешь меня к машине. Пожелаешь доброй ночи. А я буду считать шаги, пока ты не скроешься в подъезде, жалея лишь об одном».

Поддаюсь вперед. Сама тянусь к нему. По миллиметру, не дыша и не сводя с него глаз.

Я никогда не делала первый шаг. Никогда не выпрашивала поцелуи.

– Не надо со мной играть, Диана, – предупреждающе рычит, заметив как я облизываю свои губы.

– Я не…

«Играю» так и не успевает сорваться с языка.

Его рот запечатывает мой. Его вкус проникает в кровь.

Запах, движения рук и языка – все кажется знакомым. Будит рецепторы. Желание.

Поцелуй дикий, глубокий. Будто и не поцелуй вовсе, а обмен душами.

Лифт давно звякнул на первом этаже. Двери разъехались и снова закрылись. Мы не реагируем. Не отвлекаемся. Ласкаем друг друга языками.

– Я не играю, слышишь, – твержу, коротко оторвавшись. – Не играю…

– Тогда поехали.

Глава 53.

Это проверка? Провокация? Детская игра на «слабо»?

Но как объяснить, что я сижу в его машине? Потому что хочу.

Потому что лучше сделать и жалеть, чем не сделать и убиваться еще больше.

Мне хочется спросить, куда мы едем? Но, с тех пор как Марат посадил меня в свой Мерседес, никто из нас не проронил ни слова.

Я веду диалог сама с собой. Спорю. Сомневаюсь. Убеждаю себя.

Темиров сосредоточенно следит за дорогой. Снег разошелся не на шутку. Валит частыми крупными хлопьями. Как в настоящей сказке.

Мы давно выехали на трассу. Проехали уже несколько придорожных мотелей. И лично я была уверена, что мы направляемся именно туда. До ближайшей гостиницы, где такие как я, наконец-то, решаются перейти черту.

– Мы будем кататься всю ночь? – не выдержав, подаю голос.

– Еще чуть-чуть. Или ты уже передумала?

– Нет. Хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Просить дважды мне не приходится. Марат тут же включает правый поворотник, съезжает к обочине и следом помогает разместиться у него на коленях.

Мы целуемся так же жадно, как и в лифте. Сминая губы, касаясь языками. А когда я начинаю провокационно ерзать на нем, Марат вдруг останавливается.

– Не доводи до греха, Диана. Я не планирую трахать тебя в машине.

– Почему?

Не знаю, то ли радоваться, то ли обижаться.

– Это было бы слишком просто. А я так не хочу.

Как именно хочет Марат Темиров я понимаю едва мы забираем ключи от деревянного домика. Он чем-то похож на те, что были на базе отдыха, куда мы ездили осенью с ребятами. Только этот явно в разы дороже и комфортнее. Тут резной шкаф из натурального дерева. Большая двуспальная кровать, при виде которой накатывает легкая паника. Мы будем трахаться на ней? В каких позах? Сколько времени Марат отводит на прелюдии? Должна ли я озвучить какие-то свои предпочтения? Например, что я быстрее кончаю, если сверху.

– Мне надо в душ, – бормочу, проскальзывая мимо мужчины, с которым собираюсь заняться сексом.

В моей голове так много вопросов, что мне нужна секундная передышка. Совсем чуть-чуть наедине с собой. Чтобы окончательно решиться. Настроиться.

Измена часто начинается не с секса. И я не знаю, когда совершила свою. Когда стала восхищаться Маратом Темировым? Когда поняла, что рядом с ним мне лучше, чем где-либо еще?

Я действительно этого хочу? Да!

А что потом? Признаюсь мужу и уйду?

Господи, это как прыжок в неизвестность. Только без страховочного троса.

Откручиваю вентиль и ступаю под горячие струи. Кажется, меня потряхивает насколько бы я не прибавляла температуру.

Что если мне не понравится? Такое же может быть? Как мы будем общаться потом? Пересекаться на работе?

Тщательно намыливаю себя пахучей пеной, пока прокручиваю разные варианты.

Я еще могу уйти. Он не станет за мной гнаться. Правда в том, что я не хочу.

Быстро обтеревшись большим белоснежным полотенцем, кутаюсь в халат. Белье надевать бессмысленно, да? Или он захочет, чтобы я его соблазняла?

Господи, как унять эту дрожь? И как перестать думать обо всем об этом?

Выскакиваю из ванной в поисках мини-бара. Нахожу несколько бутылочек виски и шампанского. Совсем крохотных, буквально на пару глотков.

Марата в номере нет, и я с минуту кручи их в руках. Можно выпить для храбрости. Чтобы наконец-то расслабиться. Но я захлопываю холодильник обратно.

Я хочу трезво принимать решение. Хочу запомнить все в мельчайших подробностях.

Поэтому, отыскав в сумке телефон, я выключаю его. От мужа, которому я вот-вот собираюсь изменить, ни одного пропущенного. Хотя на часах почти одиннадцать ночи. Это ли не знак?