Текст книги "Верить ли словам? (СИ)"

Автор книги: Юлия Крымова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 58.

– У тебя было что-то с Аминой?

Понятия не имею, почему лежа полуголой поверх Марата я решаю задать именно этот вопрос. Потому что он давно меня волнует? Почти до зуда по всему телу. Хотя сейчас я максимально расслаблена или скорее вымотана. Что и шевелиться не хочется.

Марик все-таки нашел способ, чтобы не в отель, и не к нему домой.

Он привез меня в школу, где на парковке я оставила свою машину, в которую так и не села.

Оказывается, в кабинете главного тренера весьма предусмотрительно раскладывается диван. А еще есть комплект постельного белья.

Марат объяснил это тем, что иногда, после каких-нибудь затянувшихся соревнований, остается тут ночевать. Собственно, почему бы и нет? Душевые тут тоже имеются. Я сходила на экскурсию. Конечно, не одна, а с Мариком. И мыли мы друг друга. Точнее, больше не мыли, а…

Господи, надеюсь охранник был чем-то занят. Как минимум, смотрел кино в наушниках. А как максимум, решил вздремнуть.

Я кричала. Не просто привычно постанывала, а именно выкрикивала что-то нечленораздельное. Громко. Не сдержано. Будто хотела, чтобы абсолютно каждый услышал, насколько мне хорошо.

И сейчас мне тоже очень-очень хорошо. Марат заботливо накрывает меня простыней, и его темные брови взлетают вверх, когда он говорит:

– Что конкретно тебя интересует по поводу Амины?

– Ты с ней спал?

– Естественно, нет.

– А сколько у тебя было девушек? Нет, не отвечай!

Судя по тем самым способностям – опыт приличный.

– Погоди, ты что начал считать? Настолько много? Хотя понятно, что первенство достанется тебе в любом случае, если твой ответ больше двух. Ладно, говори уже! Нет! Нет! Молчи.

Я буквально закрываю его рот ладонью, опасаясь этой невыносимой цифры.

Только, кажется, Марат и не собирался мне ничего озвучивать. Он просто смеется. Так искренне и по-настоящему, будто я здорово его повеселила.

– Это ненормально, да? Что я ревную тебя ко всем этим «до»?

– Все что ты чувствуешь, Диана, не может быть ненормальным. И мне нравится, что тебе не все равно на мое «до». Хотя переживать об этом точно не стоит. В каком-то смысле ты у меня первая.

Ну как у него получается так красиво говорить? Что я лужицей растекаюсь и напрочь забываю и про Амину, и про тот инцидент с Аленой.

Марату я естественно ничего не сказала. Алена быстро взяла себя в руки, и когда мы уезжали вполне дружелюбно попрощалась. Может, наконец-то, вспомнила себя в начале отношений с Валидом? А может, единственная кто заметила, что у меня больше нет кольца на безымянном пальце. Я сняла его еще в такси после нашей первой ночи.

– Так, ладно, следующий вопрос: где мои сердечки? Я до сих пор жду их под фото в коричневом пиджаке. Они, между прочим, были сделаны для тебя.

– А как я должен был понять? Если бы ты сбросила мне их лично.

– Тогда это было бы слишком…

– Слишком что?

– Слишком очевидно, что я хочу твоего внимания.

– А ты не хотела?

– Хотела.

До чертиков. Но боялась признаваться в этом даже себе.

– Я полночи спать не мог, потому что мысленно наставил тебе миллион сердец.

– Ну и почему только мысленно?

– Потому что не хотел, чтобы ты думала, что меня привлекают в тебе только длинные ноги.

Мы улыбаемся глядя друг на друга, а потом одновременно начинаем хохотать.

Это точно разговор двух взрослых людей, а не зеленых школьников?

Но что поделать, если в свое время я, и правда, ни в кого не влюблялась. Не рисовала на полях тетради маленькие сердечки. Зато с удовольствием сделаю это сейчас. Напишу в своем ежедневнике красивую витиеватую букву «М».

– Что же еще тебя во мне привлекает? – кокетливо спрашиваю.

Сережа редко говорил мне комплименты. Да и после секса мы никогда не лежали с ним в обнимку. Оба бежали в душ. Будто смыть с кожи запах друг друга было первостепенной задачей.

Поэтому сейчас, я с удовольствием прижимаюсь к твердой мужской груди. Слышу как гулко тарабанит там, за ребрами.

И лично для меня это уже звучит как признание. Еще до того как Мар начинает говорить:

– Все. Глаза, губы, улыбка, местами острый язычок, но чаще всего такой ласковый и податливый. Твое большое доброе сердце. Ты вся. Целиком.

Может ли от счастья кружиться голова? Потому что у меня, она сейчас идут кругом.

Марат методично перебирает мои пальцы. Нежно поглаживает. А я вдруг наконец-то понимаю значение слова «близость». Вот она. Быть рядом. Ловить дыхание друг друга. Упиваться им.

– Еще вопросы будут?

– Только один.

Самый важный и самый болезненный. Я намеренно оставила его напоследок. Но все равно не решаюсь задать.

– Ты же помнишь тот разговор у озера. О том, что…

Голос становится тише, и я с трудом подбираю слова. А ведь думала, что уже приняла ситуацию.

– Я все помню, Диана. И не вижу в этом проблемы. Потому что уверен – у нас будут дети.

– Что, если нет? Только не надо пытаться меня убедить, что для тебя это совсем не важно.

– Важно. И для тебя важно. А когда двое очень сильно хотят одного и того же – это обязательно случается.

Не знаю, как у Марата это получается, но из глаз у меня бегут слезы. Слезы облегчения и надежды.

Обнимаю его за шею. Целую много-много раз куда получается дотянуться.

– У нас будут дети, Диана. Такие же невероятно красивые, как и ты. А еще будет свой дом. Как у Валида с Аленкой. Или больше. Какой ты захочешь. Веришь мне?

Глава 59.

Я не знаю, можно ли получить передоз от поцелуев? Но, кажется, мы с Маратом уже близки к этому. А еще, кажется, он намеренно стал ездить так, чтобы собирать все красные светофоры.

Если что, я не жалуюсь. Скорее хвастаюсь. Что, наконец-то, чувствую внутри бабочек, про которых говорила Марина. Впервые. Почти в тридцать.

– Ты уверена, что хочешь ночевать сегодня тут?

Марат тормозит перед коричневыми металлическими воротами и всем корпусом поворачивается ко мне. По взгляду ясно, что он не согласен. Я бы сказала, категорически. Но, уважая мои границы, не пытается давить.

– Так будет лучше. Правильнее.

Я должна настроиться на встречу с мужем. Подобрать нужные слова. Понятно, что такие вряд ли существуют. Но, мне хочется, сделать наш разрыв максимально безболезненным. Хочется, чтобы рядом с Сергеем тоже появилась его женщина. Которая будет восхищаться им так же, как и я Маратом.

– Тогда завтра я жду твоего звонка. И если вдруг…

– Все будет хорошо, – перебиваю, касаясь своими губами его. – Лучше подумай, как бы ты хотел отпраздновать?

Не верится, что завтра я впервые буду ночевать у Марата. Что мы станем на шаг ближе к нормальным отношениям. Полноценно, конечно, это случится, когда я официально разведусь. А пока он проведет Марьям утром на самолет. А потом заберет меня с вещами.

– Мы закажем доставку. И в пятницу возьмем выходной.

– Хорошо быть начальником, да?

Я улыбаюсь, не в силах скрывать насколько счастлива.

– Нет, хорошо, когда есть на кого потратить эти выходные.

Коротко потеревшись носом о густую темную щетину, я наконец-то заставляю себя выскочить из машины. Понимаю, что еще чуть-чуть и просто не смогу дать ему уехать.

Ищу в сумке брелок с ключами. Нажимаю на кнопку. Автоматические ворота бесшумно отъезжают, пропуская внутрь.

Прежде чем войти, разворачиваюсь и отправляю Марику воздушный поцелуй. Он лениво улыбается, а у меня внутри фейерверки от одной этой улыбки.

Уже можно признаваться, что я его люблю? Или рано? Мы шесть месяцев боролись с собой. А теперь судорожно их наверстываем.

Осторожно иду по вымощенной дорожке, стараясь не поскользнуться. Под вечер опять подморозило и видно, как на каменной плитке местами поблескивает тонкая корка льда.

У ступенек перед крыльцом вдруг замираю. Поднимаю голову. Смотрю на место, которое все эти годы было мне домом.

Была ли я тут счастлива? Наверное, в самом начале. Когда старались свить то самое семейное гнездышко. Разрабатывала на пару с дизайнером проекты комнат. Тщательно продумывала детскую. Выбирала мебель. Строила планы и мечтала о будущем, которое почти не сбылось.

Что же я сделала не так? Выбрала не того мужчину? Ведь стоя посреди нашей с мужем спальни, я понимаю, что совершенно не хочу ничего забирать. Дизайнерская одежда, украшения, личные вещи, я не хочу тащить в свою новую жизнь ничего из этого. Наверное, правильнее будет отдать их в какой-нибудь центр помощи нуждающимся. Потому как, вряд ли Сережа станет это хоронить.

«Привет. Когда ты приезжаешь?» пишу ему, опустившись на кровать.

В ожидании ответа листаю фотогалерею в телефоне. Пытаюсь отыскать наши совместные фото, которых среди сотни снимков, можно пересчитать на пальцах. И все они в основном с каких-то мероприятий.

Почему мы так мало фотографировались? Почему нет обычных селфи у камина? В нашем номере в Альпах же был шикарный камин. Но у меня есть всего пару снимков, где я одна.

Потому что Сережа не хотел? Или потому, что мы практически не проводили время вместе? Не гуляли. Не молчали, державшись за руки.

Виновата ли в этом я? Или мы оба? Или не виноват никто и мы просто смотрим по-разному на жизнь?

Мне не нужен покер с «правильными людьми», не нужны связи. Мне даже любимое кокосовое масло, которым я привыкла мазаться после душа, тоже, как оказалось, не особо нужно. Вчера я прекрасно обошлась без него.

Или все дело в том, что душ я принимала с Маратом? И масло – это последнее, о чем я думала.

Прячу коричневый чемодан и вместо него достаю дорожную сумку поменьше. Минимум вещей. Минимум сожалений.

Гораздо хуже, если бы я прожила так еще лет десять. Одна. В пустоте этого огромного дома. Рядом с мужчиной, для которого я лишь декорация.

«Я уже соскучилась» пишу, когда вещи собраны. Отправляю, само собой, не мужу. И почти тут же слышу в трубке голос Марата. Он набирает меня сам, и мы болтаем, пока оба не начинаем бесконечно много зевать.

– До завтра. Или, точнее, уже до сегодня, – мурлычу без конца улыбаясь.

– Сладких снов, Диана.

Я отключаюсь первой. А потом гипнотизирую глазами телефон, раздумывая, стоит ли позвонить Сергею. Он так и не ответил. Набираю дважды подряд, но опять абсолютная тишина.

Не то, чтобы муж всегда отчитывался передо мной или моментально брал трубку, когда я звоню, но все же…

Расстилаю кровать и забираюсь под одеяло, в полной готовности провести свою последнюю ночь в этом доме. Сожаления нет. Лишь легкая, вполне уместная, грусть.

Надо будет как-то объяснить все моей матери. И Нонне Борисовне. Почти уверена, что никто из них меня не поймет. Они той закалки, когда разводится было не принято. Тайно жить на две семьи или молча уходить, как мой отец – это да. Но не открыто и честно выбирать себя.

Ожидаемо верчусь с боку на бок. Не сплю. Вспоминаю какие-то моменты. Как непривычно тихо мне было, впервые заехав в этот дом. Как я боялась спать без света и всегда оставляла его включенным в гостиной. Реагировала на шорохи.

Почти как сейчас, когда во втором часу ночи, мне кажется, что хлопает входная дверь. Накинув халат и зажав в руке телефон, выглядываю вниз. Останавливаюсь на лестнице, прислушиваясь к звукам.

Кто-то ходит в кабинете мужа. Или мне все же чудится? Нет. Определенно какой-то шум. Будто двигают мебель.

– Господи! Ты меня напугал!

– Мне извиняться? Что хожу в своем доме?

Хочется ответить, что не просто ходишь, а гремишь, словно решил построить тут какую-то баррикаду. Но я лишь молча наблюдаю как Сергей, не отвлекаясь на меня, роется в папке с бумагами, периодически выкидывая оттуда лишнее. Просто отбрасывает в сторону, как ненужные белые самолетики.

– Что-то случилось?

– Спасибо, блядь, что наконец-то решила поинтересоваться.

– Я писала тебе. И звонила.

– Ага. Я тебе тоже.

Выдыхаю и крепче сжимаю в руках телефон. Ну, давай! Начинай!

Потому что, все мои несколько вариантов заготовленных речей в один момент испарились.

Мы должны были говорить утром. Спокойно. Сидя друг напротив друга за столом. Когда я приготовила бы нам последний совместный кофе. Но никак не ночью, посреди всего этого хаоса.

– Так что случилось? Мы ждем проверку из налоговой? Кто-то явится с минуты на минуту и тебе срочно надо уничтожить ненужные документы?

– Рад, что тебе весело. Потому как, мне не очень, – зло выплевывает Сергей. – Два человека отдали Богу душу на нашем объекте, прикинь? Сдохли, черти. Бетонной плитой придавило. Третий в реанимации. Хер знает, оклемается или нет.

Я цепенею. Слова Сергея не укладываются в голове.

У него на стройке погибли люди. Господи!

– Только мне теперь доказывай, что все нормы безопасности были соблюдены. Что блядь, с нашей стороны все было чисто. Что касок и опознавательных жилетов на них не оказалось, потому что сами не надели, а не потому, что фирма их не выдала. Иначе придется тебе передачки носить и сушить сухари. Будешь ведь, жена?

Глава 60

Марат

– Мы не опаздываем на рейс, Мар? Я вообще не понимаю, что мы тут делаем уже почти час?

– Выбираем кольцо, если ты не видишь.

– Да, ладно? Может, тогда скажешь, для кого? И почему именно сейчас?

– От тебя слишком много шума, Марьям. Лучше примерь вот это. Как думаешь, камень не будет царапать?

– Конечно, будет! Как минимум ценой. Ты видел, сколько оно стоит?

Сестра переворачивает бирку с ценником и тут же стягивает украшения с пальца. А затем демонстративно дует свои раскрасневшиеся щеки и садится на диванчик.

Я знаю, что Марьям вряд ли меня поймет. В свои восемнадцать она еще не влюблялась. У наших девушек так не принято. Потерять голову от первого встречного. Но у меня с Дианой вышло именно так. С одного единственного взгляда. С момента, как увидел ее сидящей с задранной до талии юбкой в кабинете мужа. Растрепанную, взбудораженную, чужую. Полную тех самых запретных флагов. Или, правильнее сказать, полностью утыканную ими.

Стой. Не подходи. Убьет. Каждый раз кричали ее глаза. Каждую нашу новую встречу она давала понять, чтобы я держался от нее подольше. И каждый раз мой дурной мозг принимал этот сигнал с точностью до наоборот. Тянуло. Магнитом. Как бы я не убеждал себя, что нет! Нельзя! Зачем тебе та, что принадлежит другому?

– Отец в больнице, Марик. У нас самолет через три часа. А мы выбираем кольца стоимостью под полмиллиона. Ты не в себе?

Отчасти, да. Утренний звонок Саиды, матери моих сестер, выбил всех из колеи. У отца случился инсульт. Он в госпитале. Поэтому домой Марьям летит вместе со мной.

Обиды и разногласия вдруг перестают иметь знание, когда с кем-то из родных случается беда.

– Я беру это, – сообщаю девушке-консультанту, терпеливо отвечающей на все мои вопросы.

– Шикарный выбор. Уверена ваша невеста оценит.

Киваю, чувствуя несвойственную мне дрожь. И пока на кольцо выписывают кучу всяких бумажек, отхожу позвонить Диане.

Мы договаривались, что я заберу ее в обед. С вещами, из дома, на совсем. Планы немного изменились, но у меня в кармане два посадочных талона. Ее и мой. Я хочу, чтобы она полетела со мной. И чтобы сразу обозначить свои намерения и быть убедительным, решил обратиться за помощью к бриллиантам. Ей ведь понравится? Не хуже того, что она носила?

– Привет, – отвечает после третьего гудка. – Я сама собиралась тебе звонить.

Улыбаюсь от того, что слышу ее голос. Хотя он кажется мне расстроенным. Или я придираюсь?

– Все хорошо? Как прошел разговор? Ты готова?

– Мар…

– Я скоро подъеду. У меня тут форс-мажор, но я расскажу тебе при встрече.

– Марик, послушай…

Ее голос становится тише, и я крепче сжимаю телефон, думая, что мне не нравятся эти извиняющиеся интонации.

– Диана, что он тебе сказал? Он что-то сделал?

Внутри все холодеет. Настолько, что я никак не реагирую на округляющиеся глаза сестры, когда она наконец понимает, с кем я говорю.

– Нет. Мы… Мы не поговорили. Не было возможности. У Сережи большие проблемы. Он уехал с самого утра.

Шумно выдыхаю и стучу костяшками пальцев по витрине. Получив предупреждающий взгляд от охранника, отхожу подальше. От греха.

– И что?

– Я не смогу сегодня. Мне нужно еще немного времени. Так не делается, понимаешь?

– Нет.

– Мар, пожалуйста, у него проблемы. Как ты себе это представляешь? Чтобы я просто оставила записку и исчезала? Поставь себя на его место. Это не по-человечески.

Я, блядь, не хочу ставить себя ни на чье место. Я всего лишь хочу, чтобы она улетела со мной. Чтобы просто выбрала меня.

– Дай мне неделю, ладно?

– У меня тоже проблемы, Диана. И у меня нет недели. Мне нужно вернуться сегодня домой. Не знаю на сколько. На месяц, два или больше. Но знаю, что хочу забрать тебя с собой.

– Я… Не могу, Марик… У Сережи на стройке погибли люди… Ему грозит тюрьма, понимаешь? Сейчас он на встрече со своим адвокатом. Пожалуйста, подожди. Совсем немного. К чему такая спешка?

Последние несколько предложений Диана произносит дрожащим голосом. Кажется, она сейчас заплачет. Или уже.

Я не хочу ее слез, поэтому в трубке повисает тишина. Забираю из рук улыбчивой консультантки бумажный пакет с кольцом. Смотрю на него. На эти белые атласные ленты. Сжимаю их крепче, чувствуя словно почва уходит из-под ног.

– Я купил тебе билет. Вылет через три часа. Я хочу… Нет, мне нужно, чтобы ты полетела со мной. Это все, о чем я прошу. Ты можешь не брать с собой вещи, мы все купим. Все, что тебе понадобится. Просто возьми паспорт и сядь в такси, которое я сейчас за тобой отправлю.

Глава 61.

Диана.

Просто сесть в такси… Просто…

Непросто…

У дома стоит машина с желтой шашкой на крыше. Я наблюдаю за ней из окна второго этажа. Уже минут двадцать. Ровно столько, сколько мечусь по комнате.

Все важные решения лучше принимать в абсолютном спокойствии и тишине. Но зачастую происходит так, как и у меня сейчас. Хаотично, в спешке, будто в руках та самая бомба и надо срочно решить какой провод перерезать. Красный? Или синий? Бросить все, слушая сердце? Или поступить по совести?

На телефон приходит сообщение от Марата. Точнее, файл с вложенным посадочным талоном. И все. Ни единой буквы от него лично. Он не уговаривает, не просит. Дает право выбора. Даже если этот проклятый выбор будет не в его пользу.

Правда, стоит вдруг осознать, что мы не увидимся завтра, как я срываюсь с места и несусь в прихожую.

По пути к дверям натягиваю кроссовки прямо на босые ноги, хватаю с вешалки куртку. В зеркале замечаю, что под глазами у меня черные дорожки от размазанной туши и слез. Хотя разве это сейчас важно?

Паспорт, телефон, ключи. Все в карман.

Дверь не закрываю, а на бегу захлопываю, видя, как у такси загораются задние фары. Водитель хочет развернуться. Собирается уехать. Машу рукой. Подпрыгиваю на месте и кричу, чтобы заметил.

– Подождите! Я решила ехать. Стойте!

Уже у самых ворот торможу. Ключи выпадают из кармана прямо в грязь.

– Твою мать!

В машину запрыгиваю с бешено колотящимся сердцем и перепачканными руками.

– Я думал никто не едет, – не поворачивая головы, говорит водитель. – Что ж вы так долго собираетесь? За простой почти тыща накапала.

Думаю, Марат простит. Главное, я еду. И сейчас, на заднем сидении новенького «китайца», понимаю, что готова лететь вместе с ним. Не важно куда. Не важно на сколько.

Отправляю мужу несколько голосовых. Понять и простить не прошу.

– А мы можем ехать быстрее? У меня самолет скоро.

– Можем, конечно. Как пробка рассосется. Одни, наверное, уже доездились. Влепились друг в друга, а нам теперь плестись из-за них.

Да, мы именно плетемся, как черепахи. Когда время, будто назло, летит с какой-то суперскоростью.

До конца посадки двадцать минут. Это ничтожно мало. Но... Я же успею? Я должна успеть!

Паника жуткая.

– На будущее, выезжайте заранее, а не копайтесь дома до последнего.

«Да помолчи ты уже!».

Набираю Марата.

Я еду! Еду! Но вместо его голоса в трубке бездушный автоответчик. «В данный момент абонент не может принять ваш звонок».

Только бы успеть! Эта мантра-заклинание помогает мне не дать волю эмоциям. Не наорать на водителя за то, что слишком долго ищет, где припарковаться. Она же помогает не слишком жестко расталкивать столпившейся у стоек регистрации народ. Не огрызаться с женщиной на досмотре, когда она тоже пытается лезть с нравоучениями про то, что самолет – это не поезд и догнать его на другой станции не получится.

Как хорошо, что я летала не единожды. Что я знаю, куда идти, где искать выход на посадку. Иначе в другой ситуации я бы точно растерялась. Запуталась. Опоздала. Но сейчас несусь сломя голову, обгоняя тех, кто неспешно выходит из дьюти фри. Довольные, с фирменными пакетами, явно летящие на отпуск.

– Девушка, да куда же вы так торопитесь? Смотреть же надо! – недовольно восклицает мужчина в которого я врезаюсь.

Точнее, я врезаюсь в его здоровенный желтый чемодан. Он появился буквально из ниоткуда, заставляя меня выставить вперед руки, чтобы не упасть. Это спасает. Я остаюсь на ногах. Но вот мой телефон лежит на затоптанном бетоном полу с кучей мелких трещин по всему экрану.

«Нет!Нет!Нет! Включайся! Пожалуйста!».

Только этого еще не хватало.

– Это аэропорт, черт возьми! А не турецкий отель со все включено. Кто-то действительно может спешить, представляете? – от бессилия, кричу ему вдогонку.

Но почти сразу заставляю себя собраться.

Кажется, я вижу спину Марата и это придает сил. Под ребрами уже колет от забега на такую дистанцию. Еще и с непривычки.

Обещаю, что обязательно подружусь со спортом. Попрошу Марика взять надо мной шефство. Уверена, заниматься под его руководством, мне понравится. А пока осталось совсем чуть-чуть.

Сквозь большие прозрачные окна уже виднеется несколько самолетов.

Один из них мой. Выход номер двадцать пять.

Очереди нет. Только работница аэропорта в красивой голубой форме.

– Я сожалею, но посадка закончена.

– Что? Нет-нет-нет, – трясу посадочным талоном, а вместе с ним и головой.

– Мне жаль. Попробуйте взять билет на следующий рейс.

Ей не жаль. Никому здесь не жаль.

– Девушка, миленькая, я должна попасть именно на этот. Понимаете? Я заплачу. Сколько надо.

Истерично шарю руками по карманам куртки, хотя денег там нет. Ничего нет, кроме ключей с кусками засохшей грязи, разбитого телефона и паспорта.

– Самолет ведь еще стоит. Это же он? – шепчу, прислонившись лбом к холодному, замацанному стеклу.

– Я не могу вас пустить. Простите. Правила есть правила. Экипаж уже готов ко взлету.

Как же так? Я…

Опускаюсь на корточки, обнимая себя руками. Сил встать и идти больше нет. Выкачали все. Ни вдохнуть. Ни голову поднять.

– Мне, правда, жаль… – доносится все тем же женским голосом. – Может, не судьба была лететь?