Текст книги "Верить ли словам? (СИ)"

Автор книги: Юлия Крымова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13.

Появление Марата вводит всех в короткий шок.

На пару секунд кудахтанье прекращается, но после возобновляется с новой силой. Те же вопросы, те же оскорбления в мой адрес. Хотя он, наверное, слышал все это из коридора.

Я замираю, не в силах посмотреть ему в глаза. Держу свои где-то на уровне его подбородка. Вижу, как плотно сжимается челюсть.

Хочется проваливаться сквозь землю. Стыдно безумно. Перед ним особенно. За вот это вот шоу. За то, что все-таки поставила под удар репутацию его школы. Он выкладывается тут на все двести. Его любят дети, уважают коллеги. И теперь ему приходится выслушивать требования от какой-то неуравновешенной дамочки. Она грозится наслать проверку.

– Амина, проведи госпожу Шахову в мой кабинет, – уверенно и безапелляционно.

Меня вроде как не называли. Или я пропустила? Решаюсь посмотреть на него. Он сосредоточен и зол. Сильно. Это читается во взгляде, в прищуре, в нахмуренных темных бровях.

– Мне тоже идти? – переспрашиваю каким-то осипшим голосом.

Качает головой.

– Подожди здесь.

Окей. Подожду. Знать бы чего? Показательной порки?

Дверь закрывается, но стены кабинета будто успели пропитаться безумными криками и злобой.

Вроде бы так тихо наконец-то, но меня начинает трясти. По-настоящему. Я снимаю деревянные рамки, а руки не слушаются. И эту дрожь не унять простой практикой дыхания или медитацией.

Долго смотрю на свой диплом, пока его не начинает заливать каплями.

Да ладно, я все-таки плачу?

Хочется разбить этот кусок пластика. Всё-всё раскрошить. Но вместо этого я осторожно укладываю его на стол. Достаю коробку. Ту самую, из которой еще две недели назад воодушевленно все выкладывала. А теперь спешно запихиваю обратно.

Оказывается, самое страшное – это не когда на тебя выливают ведро помоев. А когда у тебя больше нет сил бороться. Нет сил смывать с себя эту грязь. Их просто нет. Не осталось.

Я окидываю взглядом стол, пытаясь понять, все ли сложила, когда дверь в кабинет снова открывается.

– Диана Игоревна, – выдавливает из себя Шахова, глядя поверх моей головы. – Прошу меня извинить. Я наговорила вам лишнего и сожалею.

Хорошо, что я успела вдохнуть, иначе бы сейчас просто поперхнулся воздухом.

Она извиняется? Передо мной? После всего этого спектакля? После всех слов? Или ей в спину упирается пистолет, заставляя все это говорить?

Когда она уходит, я даже подумываю выйти в коридор и проверить, нет ли там никого.

Разумеется, нет. Только спустя минут десять снова появляется Марат.

Он стоит посреди моего кабинета. Не моего, нет. Уже нет. Просто стоит и смотрит на опустевшую стену, на коричневую коробку со всем моим добром. На меня, покорно дожидающуюся вердикта.

Где-то чуть больше года назад я проходила курс, на котором нас учили читать эмоции по мимике и жестам. Слова могут лгать. А наше лицо и реакции – крайне редко. И вот сейчас я во все глаза смотрю на Марата Темирова, пытаясь понять, что скрывается за привычной маской невозмутимости.

Его взгляд будто обеспокоен. Или мне кажется? По крайней мере, там нет того льда, которым он оценивал происходящие совсем недавно.

– Пойдем, я тебе что-то покажу, – говорит он, протягивая руку. Голос снова обволакивающе мягок. И столь заметный контраст едва ли с ног не сбивает.

Хотя нет. Сбивает.

Марат ведет меня в зал. Пустой огромный зал с зеркалами, темно-синими матами, боксерскими мешками, что висят вдоль стены на крупных цепях. Он надевает мне перчатки, разворачивает к одной из этих сорока пяти килограммовых груш, становится сзади, берет мою руку и делает удар. Я делаю удар. Бью, абсолютно не понимая, как и куда. Но очень скоро понимая зачем.

Я заношу руку снова и снова. С таким азартом, с такой невероятной силой. Откуда во мне ее столько?

Я колочу черный кожаный мешок, пока пот не начинает катиться по спине. Пока руки и ноги не начинают дрожать от перенапряжения. Только тогда я обессилено падаю на маты, испытывая при этом дикое облегчение.

– Спасибо, – произношу лишь одними губами, когда Марат опускается рядом. Просто так же, как и я, ложится на пол и улыбается.

Только что он сделал невозможное. Не сказав ни единого слова, ведь в данной ситуации они все казались бессмысленными, он перезапустил меня, стер все ненужное, настроил на борьбу и желание уверено давать сдачи. Помог заново поверить в себя. А еще он отстоял меня перед Шаховой. Просто так. Потому что я часть команды. И сейчас, лежа посреди спортивного зала, я улавливаю ощутимый запах резины и, кажется, вижу Марата Темирова впервые.

Он красивый. По-настоящему. По-мужски. Так что мне не хочется отводить глаза. Так, что я улыбаюсь ему в ответ.

– Прости, – произносим хором.

И так же одновременно:

– Тебе не за что извиняться.

– Я могу тебя отвезти, – предлагает. – Если ты вдруг не хочешь садиться за руль.

Он прав. Я действительно не хочу. Но и домой пока не хочется.

Я поворачиваю голову и смотрю на наши руки, что лежат сантиметрах в пяти друг от друга. Его смуглая с короткими темными волосками. Моя абсолютно белая, на три четверти спрятана под рубашкой. На безымянном пальце поблескивает обручальное кольцо. На его ничего такого нет и в помине.

– Спасибо, – отрезаю, привнося в этот странный, но по-хорошему безумный вечер нотку трезвости. – Я позвоню мужу

Глава 14.

– И он говорит: Вы можете забрать документы и перевести Еву в другую школу или постараться уладить конфликт, извинившись перед Дианой Игоревной, – рассказывает Алена, старательно пародируя мужской голос.

Мы сидим у нее на кухне. На небольшой, но достаточно уютной. Она раза в два меньше моей собственной, но я почему-то больше не могу назвать ни единого минуса. Тут вкусно пахнет кофе. Тут слышны детские голоса и из маленькой колонки льется музыка. А у меня дома сегодня было так тихо, что я совершенно не радовалась выходному и сбежала при первой же возможности.

– Шахова, конечно, для виду еще пыталась что-то возмущаться, но когда Ева заявила, что если тебя уволят, она снимется с соревнований, вся спесь с нее слетела.

Оказывается, с Аленой можно ходить в разведку. Пока я там собирала вещи, она подслушивала все, что творилось в соседнем кабинете. А теперь в красках пересказывает мне. Это очень забавно, особенно как она пародирует Марата. Его голос… Кажется, его невозможно сымитировать.

– Марат своих в обиду не дает, так что работай спокойно.

– А… – хочу спросить и не решаюсь. – С Аминой у них какие отношения?

Черт, надеюсь это не выглядит так, будто меня волнует, было у них что-то или нет.

– Рустам, отнеси папе мясо, – выкрикивает Алена.

Пока она достает из холодильника кастрюлю и что-то там переставляет, я трижды жалею, что задала этот вопрос. И когда успокаиваю себя, что Алёна всё-таки не расслышала, она поворачивается и уже в разы тише, как бы по секрету, шепчет мне:

– Тоже заметила, да? Какие там могут быть отношения? Она за ним бегает. Он не ведется. Ну, может, и ведется, но не так как бы ей хотелось.

– Кофе очень вкусный, – я прячусь за розовой чашкой и спешно меняю тему.

Постельные дела Марата – последнее, что бы мне хотелось обсуждать.

– Обычная арабика. Варится просто иначе. Меня дедушка Валида учил, – смеясь признается Алена. – Главное, тщательно следить и не давать напитку закипеть. Как только пена поднимется – убрать с огня. И так несколько раз. Давай, допивай и я тебе еще погадаю.

– О, нет, – протестующе машу руками. – Я в такое не верю.

– Зря! Марьям, сестра Валида, так точно рассказывает. Всё-всё сбывается. Она и меня немного учила.

– А как вы нашли общий язык с родственниками Валида? Я имею в виду как они приняли тебя?

Обычно я не лезу к чужим людям с расспросами. Тем более о личной жизни. Но Алена так легко все рассказывает, будто ей самой хочется поделиться.

– Ну… у них выбора не было, – хихикает. – Валид повез меня знакомить, когда я уже была с пузом чуть ли ни до носа. Может, они и хотели сосватать сына за «свою», но куда деваться. Вроде приняли. Мальчишек любят и балуют. А что мне еще надо? Традициям обучают, но я не против. Мне и самой интересно. Семья на первом месте у них. Старшие – авторитет. У троюродного брата Валида дом сгорел. Все родственники съехались помогать. За три месяца отстроили. Представляешь? А у меня как-то Адам заболел в прошлом году, и я брата своего попросила лекарства купить, как думаешь привез? Нет, конечно! Потому что у него жена беременная и не хватало еще заразиться, – Алена разводит руками, вздыхает, а затем кричит уже в разы громче. – Рустам! Я тебя зову или кого? Папа ждет мясо! Останемся без обеда по твоей милости.

– Прости, мам. Я помогал Адаму собирать железную дорогу, – тараторит мальчишка, пулей ворвавшись в кухню. Смешной такой, без двух передних зубов, с темными кудрявыми волосами.

Дорогу, про которую он говорит, купила я. Ведь как прийти в дом, где есть дети без подарков? Вот и я решила, что мне срочно нужен детский магазин. Но, как оказалось, немного увлеклась. Мне так хотелось порадовать сыновей Алены и Валида, что я взяла всё предложенное продавцом-консультантом даже не глядя на ценник. Пока не забрела в отдел для новорожденных и не пропала. Бродила там около получаса, вздыхая и запрещая себе расклеиваться. Но в качестве мотивации все же купила крошечные беленькие пинетки. А потом села в машину и наконец-то записала к доктору Мейер на первичный прием. Пусть Сережа и дальше согласовывает графики со своей секретаршей. Я невыносимо сильно хочу ребенка. Особенно сейчас, глядя на счастливую семью Алены. На то как четырехлетний Адам прибежал на помощь семилетнему Рустаму, и они тянут на улицу металлическую кастрюлю с мясом.

– Ну что, не созрела узнать будущее? – спрашивает Алена, рассматривая мою пустую кружку.

Нет, эта хитрая лиса, не просто всматривается в кофейную гущу – она сначала улыбается, потом хмурится. В общем делает все, чтобы вытянуть из меня нетерпеливое:

– Ну говори уже!

– Я вижу дорогу. Это вроде бы хорошо. Но она как будто разветвляется в разные стороны.

– И что это значит? – удивленно переспрашиваю.

Распутье? Выбор? Я как-то машинально представляю себя в темном лесу у большого камня с надписью «Направо пойдешь – счастье найдешь, а налево пойдешь …».

И именно в момент, когда мое воображение активно рисует то самое «налево», в кухню вихрем влетает Адам. Довольный. Глаза горят.

– Мам! Там Марик приехал, – выкрикивает он, едва ли не подпрыгивая на месте. – Где мой мяч? Мы в футбол играть будем

Глава 15.

Как давно я так не отдыхала? На природе. Когда солнце приятно согревает кожу, оставляя на ней невесомые поцелуи. Когда воздух вокруг пропитан умопомрачительным запахом жареного мяса.

Желудок просто не может не реагировать и требовательно урчит. Я краснею, но радуюсь, что рядом только Алена. Она протирает стол в беседке, чтобы я могла стелить скатерть и раскладывать посуду.

Тут нет столового серебра. И большой мангальной зоны из красного кирпича, как у Сережиных родителей. Зато есть целых три повара в виде: Валида, Артура и Кости. Один из них жарит стейки и овощи. А двое колдуют над огромным казаном, в котором варится шурпа.

– Люблю выходные, – посмеивается Аленка, кивая в сторону мужчин. – У нас в семье есть правило: пять дней в неделю готовка на мне, а в оставшиеся два – на муже.

– Аххаа, по-моему, отлично придумано. Надо взять на заметку.

– Да-да, особенно если попросить приготовить на гриле еще и рыбу, то ужин на понедельник тоже обеспечен, – хитро подмигивает Алёна и я смеюсь.

Правда, если примерить похожее правило на нас с Сережей, то все веселье исчезает. Муж бы не стал тратить свой выходной для этого. Он и сюда ехать отказался, хотя Алена звала нас вместе. Но у Сережи покер и общение с «нужными» людьми. Начальник полиции нашего района, судья, пару человек из мэрии – они собираются по очереди у кого-то дома для общения в неформальной обстановке. Каждый раз, когда это происходит у нас, мне хочется исчезнуть. Ведь все они – прямое доказательство того, как власть меняет людей.

– Адам, да отстань ты уже от Марата! – вскипает Алена, глядя как сын запрыгнул на Темирова.

Да, он тоже здесь. Приехал полчаса назад и почти сразу стал гонять с мальчишками в мяч. Оказывается, они его ждали и теперь буквально проходу не дают. Про железную дорогу благополучно забыли. Как и про остальные пакеты с подарками.

– Марик не против! Скажи, Мар?

– Закинуть тебя на крышу? – с нотками веселья переспрашивает Темиров, подбрасывая Адама вверх. – Конечно, не против.

Марик. У меня язык не поворачивается назвать его так. Это кажется слишком личным. Слишко… Слишком не в той степени отношений, какие есть у нас, либо будут когда-то в принципе.

– Эй-эй, рожай своих и забрасывай куда хочешь, – мгновенно включается Алена, теперь уже заступаясь за сына.

Их шуточная перепалка веселит даже меня. Или просто невозможно смотреть в сторону Марата с мальчиком на руках без улыбки? Только вот он почему-то мгновенно перестает улыбаться и одаривает меня слишком уж громкоговорящим взглядом. Таким, что щеки у меня заливаются краской и я все-таки отворачиваюсь. Принимаюсь раскладывать вилки, но теперь уже с заметно подрагивающими руками.

И чего так разнервничалась? Ну и пусть себе смотрит, мне то что? У меня есть занятия поважнее. Я заканчиваю расставаться посуду и иду в дом за готовыми закусками.

Узкая тропинка ведет прямо к деревянному крыльцу, но я вдруг останавливаюсь где-то посередине и, глядя как дети носятся по газону босиком, решаюсь и сама скинуть обувь.

Боже! Почему я не делала этого раньше?

Восторг неописуемый.

Шевелить пальцами густую траву, будто ворс дизайнерского ковра. Чувствовать, как приятно зелень щекочет стопы, и радоваться, как ребенок. Это же так просто.

– Пойдешь в мою команду? – внезапно раздается знакомый голос. Голос, на который я реагирую подпрыгивающим к горлу сердцем.

– Ты меня напугал!

– Не хотел. Прости.

Марат оказывается совсем рядом, и мы впервые за сегодня стоим на расстоянии вытянутой руки. До этого просто приветственно кивнули друг другу, когда мы с Аленой шли в беседку, а он здоровался с хозяином дома.

– У нас двое против одного. И мне срочно нужна помощь.

Я отрицательно качаю головой, но Марату Темирову, кажется, этого мало. Он пинает мне мяч, вынуждая отбить.

– Это обычная детская игра, Диана. Мы не готовимся к чемпионату мира, а просто весело проводим время.

– Боюсь, со мной ты точно проиграешь, – я прячусь за шуткой.

Как хорошо что в мире все можно скрыть юмором. И мое учащенное сердцебиение и смущение. И неловкость от того, что Марат тоже стоит босиком. В шортах, в футболке, но с босыми ногами.

Этот факт почему-то неожиданно меня волнует. Наверное, даже сильнее, если бы он был и вовсе без одежды.

Я стараюсь не пялится. Делаю вид, что фасад дома уж сильно меня интересует. А когда все же смотрю на Марата, он протягивает мне мелкую чайную розочку, сорванную, судя по всему, с куста, что растет за моей спиной.

Принимаю, покручивая в руках тонкий стебель. Каким-то сдавленным голосом выдавливаю «спасибо». И больше ни слова не сказав, все-таки сбегаю в дом.

Глава 16.

Хотите узнать, как расшатать девушке нервы?

Спросите Марата Темирова, он в курсе! Ведь именно этим он и занимается весь день.

Его взгляды: постоянные, долгие – на мне везде.

Кажется, что он смотрит, даже когда не смотрит. Что за паранойя?

И главное, я совершенно не знаю как на это реагировать. А не реагировать не получается.

Поэтому я больше не отхожу от Алены и максимально долго отсиживаюсь в доме.

– Возьмешь, пожалуйста, арбуз, – просит Алена, указывая в сторону холодильника. – А то если Валид увидит, что я несу что-то тяжелее ложки, опять будет ворчать.

Киваю, не сразу улавливая смысл ее слов. А когда все-таки понимаю…

Черт! Нож, которым я нарезаю хлеб соскальзывает и проходится прямо по указательному пальцу. Глубоко, больно. Так что я вскрикиваю и почти моментально замечаю алые капли.

– О Боже! Ты как? – начинает суетиться Алена. – Сейчас-сейчас! Тут где-то был антисептик. Ну вот, как всегда! Как срочно надо – ничего не найдешь.

– Все нормально, Ален. Жить буду.

– Ну знаешь ли, я уже натренирована для таких случаев. Адам все падения и царапины переживает спокойно, а вот Рустам… Его надо отвлекать болтовней, иначе крик стоит на весь двор.

– Думаю я обойдусь без слез, – выдавливаю улыбку. – И поздравляю! Если я правильно поняла.

– Спасибо, – Алена выдыхает и только теперь я понимаю, что стиль оверсайз, который она носит – попытки замаскировать округлившийся живот.

Он почти незаметен под объемной футболкой. Но вот когда она ее задирает я совершенно точно вижу джинсы для беременных.

– Я в этом плане жутко суеверная, – признается. – Не люблю лишнее глаза и вопросы. Казалось бы, третья беременность. Ходи как многие знаменитости в коротком топе и выставляй на всеобщее обозрение свой живот. Но я даже эти модные вечеринки с полом ребенка не воспринимаю всерьез.

– Я бы тоже не стала, – выдавливаю из себя совершенно честно.

Если когда-нибудь мне посчастливится пережить этот момент, то он будет исключительно мой. Мой и моего мужа. Без публичной радости и огласки. Я не стану кричать на весь мир, а буду беречь свое маленькое женское счастье глубоко под сердцем.

– Лейкопластырь! В ванной точно был. Сейчас заклеим тебе палец пластырем с машинкой, – смеется Алена выскакивая из кухни.

Я пытаюсь возразить, но кровь хлещет не на шутку. Пару алых капель даже падают на кафельную плитку. Приходится зажать палец одной рукой, а второй взять тряпку и быстро, пока Алена не увидела, оттереть пол.

Не хочется создавать ей неудобства. Эта девушка невероятно добра ко мне, и я уже эгоистично скучаю, стоит представить, что скоро она уйдет в декрет.

Заслышав как хлопает входная дверь, я выпрямляюсь. Правда, неуклюже задеваю рукой джинсы и красные пятна мгновенно отпечатываются на светло-голубой ткани.

Коротко ругаюсь себе под нос, понимая, что дизайнерские штаны скорее всего придется выбросить. Но затем мне хочется сказать уже что-то менее сдержанное, когда я замечаю перед собой Марата.

Он моментально сканирует ситуацию. Смотрит на перепачканные джинсы, на меня, на руку, которую я сжимаю. А потом…

Я даже моргнуть не успеваю, как мой порезанный палец оказывается у него во рту.

Во рту, мать его, Марата Темирова.

Мой многострадальный палец.

И он легонько посасывает его, будто пытаясь спасти мне жизнь и избавить от какого-то смертельного яда.

– Ты… Что…, – бормочу что-то невнятное. – Мар…ат.

Чувствую как меня заливает краской от макушки до пят. Как из легких будто воздух испаряется, а я не могу вдохнуть. Не могу поверить, что все это происходит на самом деле.

Смотрю на Темирова во все глаза, а он… Боже, с каким удовольствием он это делает. И почему мне кажется это самой интимной вещью на свете?

Ни поцелуи, ни секс, а обезумевший горящий взгляд и влажные касания теплого языка к моей коже.

Глава 17.

Я подъезжаю к дому уже затемно, но двор, заставленный машинами замечаю моментально.

Золотой Порше судьи Онежина, серебристый Мерс начальника полиции Седова. Еще три, совершенно незнакомые мне и припаркованы черти как.

Крепко, почти до боли, сжимаю руль.

Покер сегодня у нас. Ужаснее новости не придумать.

Раздосадовано прикрываю глаза и часто дышу.

Почему именно сегодня? Почему именно тогда, когда у меня нет желания держать лицо? Когда мне хочется рухнуть в кровать и крепко-крепко уснуть.

Я сбежала от Алены под предлогом, что у меня разболелась голова. Она предложила вызвать такси, а Марат порывался отвезти меня сам. Будто не понимая, что он и есть причина моей внезапной мигрени.

Зачем он это сделал? Что за скорая помощь, которую я не заказала, черт возьми?!

Смотрю на палец, на котором теперь красуется липкая лента с изображением красной маленькой машинки и отдираю ее.

Кровь перестала идти сразу же, как Марат отпустил мою руку. Но вот как перестать чувствовать прикосновения его языка на коже? Теплые, влажные, смелые касания?

Кажется, будто в моей машине даже стало пахнуть Маратом Темировым. И автомобильный аромадиффузор не способен перебить запах кедра.

Выбираюсь наружу и, словно на казнь, двигаюсь по дорожке в сторону дома.

Иду на шум. На громкий, раскатистый смех, что отзывается внутри лишь желанием прикрыть уши.

Похоже, все собравшиеся уже дошли до нужной кондиции. До пошлых шуток и несмешных анекдотов.

Очень хочется незаметно проскользнуть в дом. Но… Но правила этикета заставляют меня натянуть самую приторную улыбку из возможных и свернуть за угол в сторону бассейна.

Ты можешь быть не рад гостям. Ты можешь мысленно желать им подавиться вот этими самыми бутербродами с черной икрой, но ни один человек не должен этого знать. Для них всех, ты просто обязан быть вне себя от счастья, что такие люди почтили вас визитом.

– Дианочка, а я думаю почему мне сегодня так не везет в картах? Потому что хозяйка дома мне не улыбнулась, – ощупывая меня взглядом, говорит Седов. – Твой муж грозится оставить меня без Мерса со следующей раздачи.

– Ну тогда я вовремя пришла и вам не о чем переживать, Виктор Михайлович, – наиграно смеюсь, занимая кресло рядом с Сергеем.

Муж тут же по-хозяйски кладет руку мне на колено, и я невольно дергаюсь.

Злюсь, что не предупредил про гостей. Тогда бы я не ехала домой, а понарезала несколько кругов по нашему полупустому поселку. Слушать про схемы с отмыванием денег в детской больнице – последнее чего хочется.

– Вить, а ты анекдот про три конверта уже знаешь? – спрашивает у Седова кто-то из администрации. Высокий, худощавый, в темных очках, имени не помню.

– Знаю. Зам еще в первый день просветил.

– Сказка есть, да в ней намек.

– Рано мне три конверта писать. Дачу еще не достроил.

Все смеются. Я тоже. Хотя смешно мало.

Седов всего год в должности начальника полиции, но влился быстро. За это время успел купить квартиру в центре и недостроенную дачу по соседству с нами.

Хотя мне, наверное, грех его осуждать. Он помогал Сереже замять мое дело с Юдиной.

– Как твой контракт с тем спортсменом? Дожал? – обращается к мужу судья Онежин.

– С Темировым? Да, подписали. Принципиальный, аж до тошноты. Но есть у меня пару мыслей на его счет.

Я сглатываю и впиваюсь глазами в Сергея. Он как раз разливает по пузатым бокалам виски. Стоит ли говорить, что из всех присутствующих только Дорохов с личным водителем? А стаканов ровно шесть.

– Слышал, батя у него держит завод какой-то в Дагестане. Стекловолокно изготавливают или хер пойми что. Место ему свое предлагал, а он уперся. Разругался с ним. Уехал сюда, школу с нуля отстроил за выигранные бабки и в тренеры подался. Совсем видать в боксе башку отбил.

Опять смех. Противный как скрежет.

Задеваю рукой стакан. Звон битого стекла. Тишина.

– Простите, – вскакиваю.

Иду за совком, сметаю осколки. Чувствую на себе пристальный липкий взгляд Седова и того в темных очках. Внутри все сжимается, щеки вспыхивают.

– Подрежь нам закуски, а то Эмму я уже отпустил, – обращается ко мне муж.

Киваю и спешно иду выполнять просьбу.

Кажется, я сейчас сделаю все что угодно, лишь бы оттуда сбежать.

Лишь бы скорее закрыться в ванной и приложить порезанный палец к губам.