Текст книги "Стажер Зеркального сыска"
Автор книги: Юлия Гладкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Издали донесся колокольный звон. Судя по голосу колокола, звали к заутрене. Митя потряс головой, пытаясь отогнать тяжесть, но лучше не стало. Хуже того, до него донесся женский крик, подле мага упала брошенная корзина.
– Тать на дворе! Помогите! Грабят! – кричала женщина, убегая прочь, а в то же время от дома уже спешила толпа, и Зеркальщик мог поклясться, что намерения они имели самые что ни на есть серьезные в отношении непрошеного гостя.
С трудом поднявшись, он встретился лицом к лицу с прислугой.
– Спокойствие! – потребовал Митя. – Я Зеркальный маг Демидов, нахожусь тут по делу.
– А ежели по делу, так чего девок пугаешь? – сунулся вперед бородатый дворник с метлой в руках.
– Прошу прощения, не хотел, – признался Митя и, попытавшись кивнуть, едва не повалился вновь.
– Ой, бабоньки, да маг-то раненый! – заохала дородная тетка в переднике. – А ну-ка, Михалыч, подсоби мальчонке. А то помрет тут, а мы потом перед департаментом отвечай.
Отдав метлу кому-то из ребят, дворник кинулся к магу и успел подхватить его.
– Эк вас, господин маг, приложили, – зацокал он, поддерживая Митю, – уж вся шея в кровище. Кто ж так?
– Не знаю, – признался стажер, морщась от дурноты, – только погодите, мне надо глянуть, тут ли Матвей.
– Так вы к истопнику пришли? – по-своему понял его Михалыч. – Нет его, в запой ушел.
– И все же мне требуется убедиться, – настаивал Митя, и дворник, не решившись более перечить магу, помог тому зайти в постройку.
Печь все так же гудела, пожирая топливо, но Матвея и впрямь не оказалось, более того, не нашлось и останков, припрятанных истопником в укромном углу.
Митя только застонал, увидев опустевший тайник. Михалыч же рассудил, что Зеркальщику хуже, и почти что выволок мага наружу.
– Мне в департамент надо, – просил Митя, повиснув на мужике.
– Такой молоденький, а уже Зеркальщик, – охала какая-то девица, может, даже та, что подняла шум.
– Пущай наш лекарь вас глянет, уж хозяин мага завсегда у себя приветит, – ворчала тетка в переднике.
Так и вышло, что, не слушая Митю, челядь притащила его на кухню губернаторского дома.
Тут посаженный на стул стажер получил кружку чая с бубликами. А мальчонки-служки кинулись по делам. Кто к лекарю, кто в департамент.
Первым пожаловал Никифор Иванович, Варин отец. Увидев Митю, он чуть нахмурился, но от своего дела не отказался.
– Кто это вас так, господин маг? – спросил он, как до этого интересовался дворник.
– Не знаю, – скривился Митя, голову жгло от какого-то настоя. Стажеру не было видно, что там, шишка или рана, да, впрочем, и видеть не хотелось. Его мысли занимало другое: кто нанес удар и почему. Морщась от боли, Митя, чтобы отвлечься, сунул руку в карман, туда, где лежали бусины, и охнул, но не от действий аптекаря, а от пустоты, которую нащупал.
– Неужто выпали? – прошептал он, шлепая себя по карманам в надежде, что сам переложил хрусталики в другой да от удара подзабыл. Увы, бусины точно корова языком слизнула, впрочем, как и Матвея с его находками.
– Не беспокоит? – поинтересовался тем временем аптекарь, колдуя над несчастной головой студента.
– Благодарю, все хорошо, – соврал он, ощущая жжение и дурноту одновременно, но Никифор Иванович не унимался:
– Сколько пальцев видите? – Он помахал растопыренной пятерней, и мир вновь попытался уплыть от Мити.
– Три, – буркнул наугад стажер и зажмурился.
– Да уж, дружок, лихо тебя отделали! – произнес знакомый голос. – А все оттого, что ты старших не слушаешь. – Игнат Исаакович пожал руку аптекарю. – Спасибо за труды, оплату вышлем на дом.
– Полно вам, – отмахнулся аптекарь, – это же минутное дело, но я б вашего сотрудника все же в лазарет отвел и одного не оставлял, думается мне, сотрясение он заработал.
– О, поверьте, одного мы его уж точно не оставим, – прозвенел голосок Катерины Артамоновны, и Митя на секунду пожалел, что не умер. Но чего страдать о неслучившемся? Стажер открыл глаза, щурясь, как при ярком солнышке, и, стараясь говорить твердо, произнес:
– Господа, мне надо с вами поговорить. – Затем маг покосился на челядь, собравшуюся в кухне, и добавил: – Наедине.
– До автомобиля сам дойдешь? – поинтересовался наставник, но Митя замахал на него, будто полоумный.
– Стойте, Игнат Исаакович, мне некогда до департамента ехать, сейчас разговор держать надобно.
– Дмитрий, прекратите вести себя как ребенок, – одернула его начальница, – вы Зеркальный маг, а не капризный мальчуган!
– То-то и оно, – Митя попытался встать, но решил, что не стоит позориться очередным падением, – дело в детях, они в опасности.
– Дмитрий, прекратите, – процедила Катерина, сжимая кулачки.
– Это вы прекратите, выслушайте меня хоть теперь! – взмолился стажер, переводя взгляд с рассерженной волшебницы на наставника и обратно.
– Ох и упертый ты, Митя. – Игнат обернулся к прислуге: – Не могли бы вы оставить нас одних на пару минут? Дольше мы вас не задержим.
Челядь закивала и потянулась к выходу, оглядываясь на трех Зеркальщиков и шепчась меж собой. Митя был уверен, что сию же минуту по городу поползут самые разнообразные слухи, но это его не волновало. Едва помещение опустело и лишь запах спирта напоминал об аптекаре, как стажер начал свой рассказ.
Катерина при этом глядела в окошко и нервно теребила перчатки. Игнат покусывал трубку, хмуря брови. Как только Митя смолк, маг спросил:
– И что же, никаких улик вашего расследования не осталось?
– Ничегошеньки, – признался Митя.
– А почему вы отклик от костей на зеркальце не записали? – потребовал ответа наставник.
– Я не подумал, – промямлил стажер, чувствуя себя последним идиотом.
– Вы, Дмитрий, кажется, вовсе думать не научены, – откликнулась Катерина, – даже если то, что вы рассказали, правда, никаких улик у нас теперь нет. А значит, мы не можем сейчас постучать к губернатору и спросить, откуда у него детские останки. Да и разве он скажет? – Волшебница вздохнула.
– Да, ситуация. – Игнат забарабанил пальцами по столу, а Митя обреченно еще раз сунул руку в карман, надеясь на чудо, и вздрогнул. Указательный палец угодил в дырку в подкладке кармана. Засуетившись, стажер начал ощупывать свое пальто и вдруг воскликнул:
– Игнат Исаакович подайте-ка мне нож!
– Вы, Митя, ежели решили собой кончать, то пока рано, – хмыкнул маг, но, видя возбужденность стажера, все же протянул ему ножик.
В тот же миг Митя, не задумываясь, распорол подкладку, и на ладонь ему выкатилась хрустальная бусина. Всего одна, но все же хоть какое-то доказательство его слов.
– Вот видите, видите, я не придумал это! – обрадовался он, но Катерина только отмахнулась.
– Безделицу сию вы нам уже демонстрировали, что с нее толку?
Митя сник, не зная, что и ответить, но Игнат Исаакович шагнул вперед и, приняв хрусталик из рук стажера, завертел его перед собой. Затем достал зеркальце и, осторожно положив бусину аккурат посередке, дыхнул, точно сдувая налипшие пылинки. В тот же миг от бусины по стеклу во все стороны протянулись белесые нити. Похожие одновременно на изморозь и на паутину, они подрагивали, вибрировали, как если бы незримый музыкант водил по ним смычком.
Митя от удивления разинул рот. Подошла и Катерина.
– А стажер-то наш дело говорил, – Игнат показал начальнице дрожащее на зеркале заклятье, – бусины и впрямь зачарованы, но так легко, что ни один взрослый не почует, если специально искать не станет. А вот детям и капли магии хватит. Что скажете, Катерина Артамоновна?
– Паучья сеть, – волшебница дернула носом, точно учуяв смрад, – используют обычно сильную версию, чтобы приманить кого-либо в нужное место, но такой ювелирной работы я еще не видала.
– То-то и оно, – кивнул Игнат, – мы б с вами прошли мимо и не поняли, с чем имеем дело, а Митя у нас как дитя, вот его и притянуло. – Маг усмехнулся своей шутке, но тут же посуровел. – Остается понять, куда эта безделушка вела малышей.
– Дайте-ка я. – Катерина осторожно приняла зеркальце и, щурясь, будто кошка на охоте, щелкнула по бусине ноготком. Митя ощутил покалывание в висках. Столь легким жестом волшебница высвободила столько силы, что, ежели где поблизости затаился колдун, и его бы проняло. Тем временем плетение изменилось, и хрусталик налился сочным багряным цветом, словно спелая вишенка на блюде, вот как она теперь выглядела. – Ну что же, уважаемые, мы на месте, – поделилась Катерина своим наблюдением, – но, увы, у нас все еще нет никаких доказательств того, что видел Дмитрий.
Митя пощупал ушибленный затылок и шею, взглянул на свои пальцы и криво усмехнулся:
– Есть одна идея, Катерина Артамоновна, но только с вашего согласия. – И дождавшись, когда начальница кивнет, Митя поделился идеей.
– Даже не вздумайте! – вскинулась в ответ волшебница. – Еще не хватало такое сотворить, вам и так досталось. – Она резко отвернулась, но Мите почудилось, что губы Катерины дрожат.
– А ведь других вариантов нет, – встал на сторону стажера наставник, и начальнице хоть и нехотя, но пришлось согласиться.
Губернатор выглядел раздосадованным и недовольным. Кутаясь в теплый турецкий халат, он притопывал расшитыми туфлями и надменно поджимал губы.
– Я, конечно, всегда рад видеть в своем доме представителей Ордена Зеркальных магов, но, уж не обессудьте, сейчас мне необходимы процедуры. Сами видите, – мужчина надсадно кашлянул в сухенький кулачок, – хворь еще не отступила. К тому же, как я понимаю, вашему сотруднику требуется серьезная помощь. – Он выразительно глянул на Митю.
Игнат покосился на стажера, на всякий случай придержал того под локоть. Выглядел Митя преотвратно. Голова и левый глаз были перемотаны бинтами, и сквозь слои марли отчетливо проступала кровь. Было видно, что юноша совсем недавно лишился глаза и рана еще свежа.
– Вы верно подметили, что Дмитрий нездоров, и поэтому мы как можно скорее хотели бы поговорить с вами. – Катерина вежливо улыбнулась, и губернатор вздрогнул.
– Ладно, пусть так, – он махнул рукой, – я вас слушаю.
– Что вы можете сказать о заклятье, притягивающем детей к вашему дому? – поинтересовался Игнат Исаакович.
– Впервые слышу. – Губернатор недовольно дернул плечом.
– Допустим, – легко согласилась Катерина, – а как насчет останков детей в вашей печи? Их черепа и кости, может, о них вы знаете?
Губернатор посмурнел лицом и, приложив руку к сердцу, покачнулся.
– Окститесь! – выкрикнул он. – Вы что же, упрекаете меня в душегубстве? Разве вы не видите, госпожа волшебница, я больной человек! Я едва дышу! Но, по-вашему, я саморучно охочусь на детей?
– Может, и не сами, – согласилась Катерина, – даже, скорее всего, не сами, и тем не менее кто-то вам помогает, и вы знаете кто.
– Я ничего не знаю! – Губернатор затопал ногами, да так, что одна тапка слетела со ступни и скользнула под банкетку, но мужчина этого будто не заметил. – Я ничего не знаю! – повторил он. – А ежели ваш сотрудник предъявляет мне подобные обвинения, так хотелось бы увидеть столь страшный аргумент.
– Увы, кажется, его кто-то прибрал до нас, – вздохнула Катерина и, видя, как губернатор вскинул подбородок, собираясь выпроводить их вон, добавила: – Однако наш стажер ради столь важного дела согласился расстаться с глазом, и благодаря этому мы можем на окоматографе лицезреть все то, что видел он до того, как на него напали.
Игнат Исаакович вытащил из кармана платок, в который был завернул округлый предмет. Ткань покрывали бурые пятна, и губернатор при виде нее попятился.
– У вас же найдется окоматограф, не так ли? – уточнил маг. – А если и нет, не беда, проедем в департамент и там глянем.
– Нет, не надо. – Губернатор закрылся руками, стараясь спрятаться от наседающих на него магов. – Я все равно не ведаю, о чем вы.
Катерина и Игнат переглянулись, и в их взоре Митя прочел фиаско, он закусил губу, пытаясь ухватиться хоть за некое подобие улики, и нашел.
– А где ваше зеркало? – не спрашивая разрешения, поинтересовался он. – Новое, то самое, что вы приобрели вчера?
– Зеркало? – Губернатор нервно кусал губы. – Я не помню зеркала.
– Ну как же, такое большое, в полный рост, – начал описывать Митя, – давайте позовем Трофима. Так, кажется, звать вашего извозчика, и он нам поведает, куда стекло унесли. – Митя обернулся, вроде как ища слуг, но губернатор остановил его:
– Не надо, не зовите людей, зеркало в термах, там. – Он вяло махнул рукой в коридор.
– Значит, давайте прогуляемся и посмотрим на него, – предложила Катерина, – ведь, судя по вашему одеянию, вы туда и шли.
Губернатор смолчал и, подхваченный волшебницей, поплелся вперед, указывая дорогу.
За расписными дверями притаился спуск, а после, за еще одной дверью, взору Зеркальщиков открылась баня, или терма, как называл ее губернатор. Тяжелый воздух, пропитанный влагой и парами, оставлял на стенах и одежде капли. Митя вздохнул и ощутил аромат лаванды, смешанный с горькой полынью и сладостью летних роз. Губернатор, так и оставаясь в одной тапке, тяжело опустился на оттоманку, стоящую в углу, рядом с потолка свисал витой шнур, видимо, для вызова прислуги. Маг не особо глядел на него, размышляя, что бежать Спиридону-грешнику, как прозвал его народ, некуда. Большая зала с низким потолком, отделанная изразцами и украшенная скульптурами греческих богинь, так и манила огромной ванной, расположенной посредине. Митя прикинул, что тут вполне можно не просто лежать, а даже плавать, и ему очень захотелось опробовать домашний пруд.
На Катерину и Игната бассейн, кажется, не произвел должного впечатления. Хотя наставник остановился на краю и, присев подле воды, осторожно опустил в нее пальцы.
– Ах ты, погань какая! – поморщился он, крутя рукой в дышащей паром воде. – Катерина Артамоновна, вы гляньте, тут же все страхом пропитано, тут, видимо, их и топили, несчастных. Можно набрать в склянку и разложить на акваскопе покадрово. Думается мне, много интересного узнаем, не так ли? – Наставник вздохнул и, вытащив из воды руку, затряс ею, сгоняя капли. – Катерина? – Он обернулся и вскрикнул: – Катерина, берегитесь!
Волшебница же в то время, пока Игнат изучал воду в чаше, дошла до зеркала. Высокое стеклянное полотно занавесили плотным бархатом, что, впрочем, и немудрено: кто захочет, чтобы на него, обнаженного, Зеркальщики пялились? Задумчиво хмурясь, она не заметила, как хозяин дома дернул за шнур. Ткань послушно соскользнула, открывая перед девушкой потаенный мир. Именно в этот миг ее настиг крик Игната Исааковича, да было поздно. Из зазеркалья на Катерину кинулось чудище. Существо, похожее на тощего старикашку, покрытого коростами и язвами, лихо вскинуло вперед когтистые пальцы и, в один миг вынырнув из зеркального полотна, вцепилось в горло волшебнице.
Мите подумалось, что все происходит так, точно время вдруг неумолимо замедлилось. Он видел, как тварь терзает Катерину, пытаясь затащить ее в свое стеклянное логово. Видел разинутый в крике рот наставника, воду, пришедшую в движение, едва первые капли крови девушки окрасили ее розовым. Видеть видел, а сделать ничего не мог.
Вот уже чудище наполовину вылезло из зеркала и, тряся седыми лохмами, потянуло на себя волшебницу. Та застонала, пытаясь сотворить колдовство, но ничего не вышло. В это время Игнат Исаакович, оглядевшись, ухватил напольную вазу и ринулся вперед, рыча как зверь, желая разбить дрянное стекло.
Позади Мити послышался сухонький смешок. Обернувшись, он увидел, что губернатор будто помолодел. На его щеках играл румянец, глаза блестели, даже волосы точно потемнели, как в молодости. Он гадко облизнул тонкие губы и приоткрыл рот, словно желая впитать в себя происходящее.
А Митя вдруг вспомнил, как расколотил зеркальце с призраком Христофора и как оттуда полезли десятки его копий. Увы он при всем желании не успел бы догнать Игната и отобрать у него вазу, точно так же, как не успевал спасти Катерину. Решение пришло внезапно. Выхватив карманное зеркальце, он повернул его к себе отражающей стороной, в то время как окрашенный в черный задник оказался напротив зеркальной ловушки, в которую угодила Катерина. Собравшись, из последних сил он сдавил пальцами кругляш, разрушая силой магии амальгаму, и едва она потемнела, будто сожженная внутренним пламенем, как Митя метнул зеркальце прямо в гигантское полотно. Он не знал, сколь точным вышел бросок, но надеялся, что уж в такую махину он и с одним глазом попадет.
Его расчет оказался верным. Едва испорченное зеркальце коснулось своего большого брата, как то также начало темнеть и трескаться. Чудовищный старикашка отбросил свою жертву прочь и заметался по чернеющей поверхности.
Игнат Исаакович, увидав падающую Катерину, отшвырнул прочь вазу и подхватил на руки израненную девушку. Зеркало же продолжало шипеть и в считаные секунды целиком потемнело.
– Что ты наделал, идиот?! – завизжал рядом с Митей губернатор, а затем зашелся в тяжелом приступе кашля. Стажер обернулся и в ужасе отшатнулся прочь. Спиридон Егорович изменялся: тело его покрывалось язвами, волосы выпадали. Кожа сухой шкурой обтягивала лицо, ставшее похожим на череп.
– Вот, значит, как, – выдохнул Митя, – это вы у детей жизнь отобрали, чтоб самому дольше протянуть, гореть вам за это в аду!
– Ты не понимаешь! – захрипел губернатор. – Это не я выдумал, не я – она! Она сказала, что никто не хватится, что она уладит. Я не душегуб, я – жертва!
– А ну говорите, кто эта «она»? – Митя шагнул к старику и тряхнул его за ворот халата. – А не ответите, так сей же миг ваш глаз выну и сам все гляну.
– Дочка моя, – просипел губернатор и кулем повалился на оттоманку.
Митя, бросив ставшего беспомощным злодея, заковылял к наставнику. Тот держал Катерину на руках, воркуя над ней, точно отец над дитем.
– Милочка моя, ну давай же, открой глазки, ну… – шептал он, проводя свободной рукой над головой девушки, но та то ли от пережитого ужаса, то ли от магического воздействия лишь вздрагивала, но в себя не приходила.
– Вы несите ее к Никифору Ивановичу, – решил Митя, – я тут огляжусь, не может быть, чтоб детей по всему дому вели и никто не приметил. Если она их доставляла сюда, то как-то иначе.
– Ты, Митя, дело говоришь, но без меня отсюда ни ногой, – потребовал наставник и, поднявшись, легко поспешил прочь из бани со своей хрупкой ношей.
Оставшись один, Митя начал размышлять, как сюда приводили детей, а главное, как незаметно для прислуги выносили тела. Он обошел вокруг бассейна, казавшегося ему теперь зловонной чашей, пощупал стены. Но ничего приметного не нашел.
«Ладно, попробуем иначе», – решил маг и сунулся за зеркальцем, однако привычный инструмент рассыпался прахом под действием чар. Стажер чуть смутился, но решимости не потерял.
– Была не была, – прошептал он и, подойдя к чаше, зачерпнул из нее воду. Поймав в ней отражение комнаты, он подбросил воду в воздух, закрепив ее силой. Капли взлетели, но падать не спешили, застыли, как давешние бусины. Митя же, в свою очередь, начал делать пассы руками, точно дирижируя, и капли закружились, повинуясь колдовству. – Давайте вертитесь, укажите мне все пути-дороги отсюда, – потребовал маг, и дождинки послушались. Разбившись на две стаи, одни зависли подле дверей. А вот другие окружили статую обнаженной красавицы.
Митя подошел к изваянию и пригляделся, где больше всего осело капель. Чаша, которую держала в левой руке мраморная красавица, оказалась мокрой. Маг ухватился за нее, не зная, что, собственно, делать, но под весом его руки она сама опрокинулась, и вся скульптура отодвинулась в сторону, открывая темный зев лаза. Пахнуло сыростью и жаром, видно, где-то там находились трубы, о которых рассказывал ему Матвей.
Митя уже было шагнул вперед, как его остановил наставник.
– Я же просил вперед не лезть, – тяжело вздохнул он и начал спуск, освещая путь лучом, сотканным светочем.
– Я не лез, – слукавил Митя, – а что с губернатором?
– Неважно, – отмахнулся наставник, – нам бы сейчас его дочку изловить. Я вот даже и не знал, что у него чадо имеется.
Митя хотел поделиться мыслью. Но тут лестница кончилась, они уперлись в запертую дверцу. Впрочем, для Игната Исааковича она преградой не стала. Пара пассов, и замок звякнул, упав на каменный пол. Едва отворилась дверь, как в лицо дохнуло жаром, но Митя даже не обратил на это внимания. Его интерес привлекли три сгорбленные фигурки в углу, в одной из которых он как-то сразу узнал Иваську.
Кинувшись вперед, он подхватил мальца на руки.
– Иваська! Живой! – зашептал он, гладя его по дрожащей спине и ощущая, как отступает давняя боль. – Живехонький! Вот Темка и тятька твой обрадуются! – Затем присел рядом с еще двумя детьми и, стараясь улыбаться, спросил: – Ну что, идемте отсюда, поди, надоело так сидеть-то?
Мальчонка кивнул, а девочка вдруг спросила:
– А тот дядя тоже с нами пойдет? – Она ткнула грязным пальчиком в угол, где сидел Игнат Исаакович. Митя вначале не разобрал, на кого она указывает, но, сделав шаг вперед, сразу понял, и на душе стало муторно. Истопник лежал у стены, и голова его была неестественно повернута.
Наставник молча отгородился от Мити и детей, и стажер вздрогнул, поняв, что сейчас делает Игнат.
– Этот дядя спит крепко, – соврал он. – Пойдемте наверх, расскажете мне, как вас сюда занесло.
– Тетенька привела, – подал голос Иваська.
– А что за тетенька? – полюбопытствовал Митя, помогая ребятне вылезти из потайного лаза.
– Глупая тетенька, она хрустальные шарики изо рта доставала и с нами менялась на разное. На шишку, на нитку, даже на простой камень. – Иваська шмыгнул носом.
– И она вас сюда привела? – уточнил Митя.
– Нет. – Девчушка замотала головой. – Я сама пришла, мне сюда так надо было, ну не сюда, а в беседку за домом. А там меня та тетенька и ждала. А потом она как-то под пол меня потащила и оставила. А после мальчишек привела.
– Хорошо, что ты все запомнила, – похвалил ее стажер, чуя, как щиплет глаза, – теперь к матушке возвратишься, то-то она рада будет.
Девочка улыбнулась, и у мага посветлело на душе, пусть прошлое не вернуть, ну так в настоящем не оплошал, спас малышей.
У Мити имелась еще тысяча вопросов, но на выходе их уже ждали слуги и Катерина Артамоновна. Бледная, с темными кругами под глазами, она прижимала пахнущую спиртом марлю к шее и руководила челядью.
Детей как-то сразу забрали, и Митя остался не у дел. Тут как раз и Игнат Исаакович из подвала выбрался.
– Что там? – коротко спросила Катерина.
– Труп истопника, – мрачно ответил Митя.
– И еще один лаз, ведущий в беседку, – добавил наставник.
– Теперь понятно, как сюда приводили детей. – Катерина поморщилась. – Осталось понять кто.
– Кажется, я знаю, – признался Митя и, поймав на себе внимательные взгляды старших, начал рассказ.
Авто мчалось по заснеженным улицам, распугивая зазевавшихся прохожих резким звуком клаксона.
– Надо понять, где она может быть, эта дурочка. И, опять же, вопрос: если это та самая Манька, то не такая уж она и полоумная, раз всех провела, – рассуждала вслух Катерина.
– В балагане она, – решительно заявил Игнат Исаакович, – ей больше быть негде. Там и дети, и спрятаться можно, и внимания никто на нее не обратит.
– Значит, сейчас же свяжись с полицией, и пусть выезжают обыскивают табор, – распорядилась Катерина.
Однако, как оказалось, пока они отсутствовали в департаменте, табор пришел к ним. У здания стояли несколько цыган. Все хмурые, мрачные, видно, случилось что.
Катерина, поддерживаемая Игнатом, вошла в здание, и Митя последовал за ними.
Внутри тоже оказалось несколько цыганок. Женщины шептались, потрясая руками, отчего браслеты на их запястьях шуршали, будто перешептываясь. Заметив магов, они смолкли.
– Что тут происходит? – потребовала Катерина ответ. Вперед вышел цыган. Митя помнил его, белочубого. Роман поклонился.
– Мать поймала странную женщину. Одна старуха видала, как она раздавала нашим малышам бусины, вот такие. – Мужчина раскрыл ладонь, и Митя скривился, увидев хрустальные шарики. – Мать запомнила, что ваш маг заподозрил в недобром нашу Эльзу, и потому привела женщину к вам.
– Ну и где она теперь? – Катерина заозиралась.
– В его кабинете, – Роман кивнул на Митю.
– Спасибо, не в моем, – проворчал Игнат, отворяя перед Катериной дверь.
В самом кабинете Митя увидел старую Эльзу и еще двух цыганок. А между ними на полу лежала Манька. Глаза ее незряче пялились в пространство, а из уголка рта стекала на пол слюна. Пахло дурно, точно в уборной, и Митя поморщился.
– Хэй, начальница, – Эльза раскинула руки, словно желая обнять Катерину, – вот, принимай дар.
– Что вы с ней сделали? – возмутилась волшебница. – Она же не в себе.
– Когда мы ее схватили, как все была, – Эльза нахмурилась, – а потом точно душа ее покинула, стала как кукла тряпичная. Но мы все равно вам принесли, от нее чарами пахло.
– Сейчас от нее пахнет только мочой, – вздохнула Катерина, – однако спасибо, мы как раз собирались ее искать.
– Что она делала? – поинтересовалась цыганка. Волшебница замялась, но Игнат Исаакович все же ответил:
– Точно не знаем, но, возможно, виновна в нескольких смертях, в том числе в умерщвлении детей.
Эльза сплюнула прямо на пол и тут же растерла плевок носком туфли.
– Тогда пусть и остается такой пустой, в наказание. – С этими словами цыганка и ее спутницы покинули кабинет.
Митя на миг замялся, а потом выскочил следом.
– Эльза! – окрикнул он цыганку. – Что за старуха вам рассказала о бусинах?
– Не хочу даже говорить с тобой, ты – проклятие рода моего, – поморщилась Эльза, – но старуха из ваших, вроде Прасковея.
– Может, Пелагея? – осторожно уточнил стажер.
– Все может быть, – цыганка махнула рукой, стрекоча украшениями, – а ты, мальчик, живи с нашей болью, как мы будем жить с ней.
– Я не хотел, – пробормотал Митя, но цыгане уже покинули департамент.
День выдался холодный, но ясный. Митя сидел в кабинете Игната Исааковича и привычно разглядывал артефакты, расставленные по полкам. Теперь среди них под стеклянным коробом примостилась и хрустальная бусина. Та самая, что раздобыл Митя.
Катерина Артамоновна сделала маленький глоток чая из тонкостенной кружки китайского фарфора и продолжила прерванный рассказ:
– Таким образом, мы не можем узнать, что за кудесник зачаровал бусины из четок Спиридона Егоровича. И хотя след зеркала мы отследили, но кто его заколдовал и как с ним связалась Марья, нам также неизвестно. Орден ведет свое расследование, и, значит, мы теперь не у дел. Нехорошо вышло с истопником, пойдут слухи. Впрочем, нам не привыкать. Вы уверены, что его убила девушка?
– Можете сами еще раз глянуть момент на окоматографе, – откликнулся наставник, – все же чудно, как у больных людей сил прибавляется, точно заколдовал их кто.
– А что же Манька? – не выдержал Митя. – Она и впрямь дурочка или прикидывалась?
– Не знаю, Дмитрий. Сейчас Марья находится в клинике под наблюдением Зеркальных магов-лекарей, но ни один из них не дает ответа на твои вопросы. Возможно, у девочки имелось душевное расстройство, но порой наступали моменты просветления, и тогда она навещала отца. В одно из таких окон она и придумала сей замысловатый план. Хотя, возможно, зачинщиком все же был губернатор.
– Царствие ему небесное, – отозвался Игнат Исаакович. – Так или иначе, но стоит признать, что Митино шило, не буду уточнять где, помогло спасти нам три невинные души. Да и задумка с якобы вынутым оком удалась.
– Соглашусь с вами, – важно кивнула Катерина Артамоновна, но едва Митя просиял, как она добавила: – И все же, Дмитрий, вы слишком доверяете случаю. Пора вам стать чуточку рассудительней.
– Успеет, – усмехнулся наставник, набивая трубку ароматным вишневым табаком.
Митя же молчал, его донимали вопросы, которыми он не готов был поделиться со старшими. А то скажут еще, что идет по хлебным крошкам.
