Текст книги "Стажер Зеркального сыска"
Автор книги: Юлия Гладкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Именно в этот момент блестящее полотно пошло трещинами и, скорбно звякнув, осыпалось на пол тысячей осколков.
– Как же она нас провела! – Игнат Исаакович нервно крутил пуговицу на жилетке и мерил шагами гостиную аптекаря. – Вот так, столько лет под носом! И ведь я, старый дурак, когда вытащил ее из западни Агриппины, не понял, что Варя одна из нас, – злился шеф.
– Агриппина говорила, что вы, – Митя запнулся, – мы много о себе думаем, а силу под носом и не видим. Я думал, она про себя, а она…
– Да уж, да уж, – прервал его шеф, – недобро вышло. Считай, ни за что сотрудника потеряли.
От одной мысли, что Агриппина погибла зря, у Мити стало горько во рту, но наставника сейчас волновало другое.
– Где же искать нашу беглянку? Скользнув через зеркало, она может оказаться где угодно, хоть на другом конце света!
– Я вот не могу, а она может? – удивился Митя.
– Митька! – Шеф кинулся к нему и ухватил за плечи: – Ты гений! Ну конечно, она ж неученая. Значит, перешла в знакомое зеркало, с которым связь имела. Да вот к кому? Кто ее посреди ночи примет? Ведьму-то? И при этом, чтоб больше никто не приметил ночную гостью.
Митя нахмурился, пытаясь придумать ответ и еще раз заработать похвалу от начальника. Тут-то его и осенило.
– Бабка Пелагея! – выпалил он.
– Что Пелагея? – заинтересовался шеф.
– Ну, Варя говорила, что часто у нее бывает и молоко берет. А бабка эта еще жабу туда сажает.
– Куда? – опешил Игнат. – В молоко?
– Ну да, чтоб не скисло, значит, – закивал Митя.
– А ты, друг мой, голова. Пелагея, может, и не ведьма, но в старые сказки верит. К тому же, – он нервно повел шеей, – если это та, о ком я думаю, то она Агриппине родней приходится и, значит, Зеркальщиков не чурается. Идем. – Игнат достал зеркало.
– Прямо сейчас? – смутился Митя. – А как же они? – Он обвел взглядом комнату, в которой, точно марионетка, застыл аптекарь, призванный для допроса и зачарованный по решению шефа.
– Все позже, – коротко отозвался Игнат и шагнул в портал. Митя нырнул следом.
Домик бабки Пелагеи стоял на выселках. Прямо за ним начиналась тропинка, уводящая в самую топь.
– Ты в дом, а я окрест гляну, – скомандовал Игнат Исаакович и исчез в темноте.
Митя поежился и приготовился стучать в дверь. Однако та отворилась сама собой, точно приглашая стажера войти.
Маг достал из кармашка медное зеркальце и, подсвечивая солнечным зайчиком, шагнул через порог.
– Эй, есть кто дома? – крикнул он и тут же услышал с улицы топот ног. Не раздумывая, Митя кинулся назад, то и дело задевая нехитрую утварь Пелагеи. Выскочив из дому, Митя поднял повыше руку, и яркий свет залил небольшой двор. Стажер успел разглядеть распахнутую калитку в углу и бордовый край юбки, исчезающий за кустами.
– Варя! – закричал Митя, бросаясь в погоню. – Варенька, стойте! Мы разберемся! Все еще наладится.
Он не видел беглянку, но слышал топот ног по узкой тропинке, змейкой вьющейся между кочек. Внезапно Митя оступился, и ботинок тут же хлебнул болотной жижи. С трудом вытащив ногу, он зашлепал вперед, надеясь поймать девушку. Ночь прорезал крик. Внутри у Мити все похолодело, и он, поскальзываясь на кочках, помчался на голос, но опоздал.
Тропинка обрывалась. Впереди темным полотном расстилалась глухая топь, где в ярком свете луны колыхалась клетчатая накидка Вареньки.
Мите стало дурно. Ему почудилось, что он еще видит ее лицо и может дотянуться, однако едва он попытался это сделать, как болото ухватило его за ноги и втянуло сразу по колено.
– Варя, Варенька! – кричал Митя, шаря руками в хлюпающей грязи, а топь знай себе утягивала новую жертву.
Игнат Исаакович выудил Митю, когда тот увяз по грудь и уже перестал трепыхаться, что его и спасло.
Вместе с бабкой Пелагеей, которую он нашел в курятнике, маг привел в чувство стажера. Затем еще раз прочесал болото, но не отыскал даже накидки, видно, топь не захотела отдавать трофеи.
– Может, она спаслась? – шептал Митя, не желая мириться со страшной участью, что постигла Вареньку. – Может, жива? – спрашивал он, с надеждой взирая на шефа.
Вместо ответа Игнат только отвел взгляд.
С утра в городе только и разговоров было, что о ночной погоне. Говорили, будто бы Зеркальщики целую банду ведьм накрыли. Эти-то ведьмы заезжие и Семку сгубили, и на невесту его покушались, за что, неясно, может, он им чинить что не стал?
Рассказывали также, что ведьмы эти Варвару, дочку аптекаря, утащили. Сам же аптекарь лицом был мрачен и на вопросы не отвечал.
Митя, несмотря на выходной, дарованный шефом, появился в департаменте в семь утра. Коротко кивнул Игнату Исааковичу. Зашел в кабинет, занял место за столом, приготовив бумагу и перо для записей, позвал первого посетителя.
Он не желал нежиться в кровати и оплакивать потерю. Он не хотел чувствовать себя снова беспомощным. Для себя Митя решил, что отныне он Зеркальный маг и будет служить Ордену. Предотвращая беды и распознавая опасности.
А еще он съехал от купчихи.
Его служба началась.
Часть 3
Пренеприятнейшее известие
– Шалопаи. – Митя устало потер ладонями виски, пытаясь сосредоточиться на незакрытом деле. – Шалопаи, – повторил он и скривился. Игнат Исаакович поручил ему расследовать шалость и вынести наказание мальчишкам-зачинщикам, но как же не хотелось портить их жизнь. Митя еще себя помнил в их возрасте, как они с сестрой озорничали, а кто нет? – Для первого раза ограничимся общественными работами, – рассуждал вслух Зеркальный маг, – ну правда, беды-то, что купили у цыган глядельные зеркала да подложили одно из них в женскую баню, а сами за мелкую монету другим позволяли во второе зеркальце глянуть, чего там да как у баб-то. – Митя посмурнел. Эх, если б сыновья станционного смотрителя только сами глядели по скудоумству лет, то еще бы ладно, а тут напоказ да за плату. – Завтра решу, – буркнул Митя, захлопывая папку с бумагами и небрежно отодвигая ее на край стола.
Тут он сладко зевнул и подумал, что неплохо бы прогуляться до трактира и позавтракать там горячим омлетом с ветчиной да зеленым лучком и испить крепкого чая с расстегаем.
Едва он поднялся из-за стола, как услышал скрип входной двери.
– Не успел, – вздохнул Митя и сел обратно, уже предвидя, как сейчас в кабинет заглянет шеф и начнет вновь пытать его вопросами, отчего это он в такую рань сидит тут, а не почивает в нумерах, куда седмицу назад съехал из холодных комнат купчихи Меньшовой.
Однако он обознался и понял это почти сразу, потому как пришедших было двое. Их шаги, шаркающие стариковские и цокающие женские, все приближались к двери кабинета, который занимал Митя, и сердце стажера отчего-то тревожно затюкало, точно в преддверии невзгод. Посетители еще не успели постучать, как Митя не выдержал.
– Войдите! – крикнул он, чуть дав петуха и оттого бесконечно сконфузившись.
Пришедшие не удивились и, распахнув дверь, шагнули через порог.
Более странной парочки Митя, пожалуй, не мог себе представить. Первым вошел пожилой мужчина. Длинное пальто почти мело пол. Лицо походило на печеное яблоко с узкими прорезями глаз. Чахлая бороденка никак не украшала его, а наоборот, добавляла некой комичности. На лысой голове нелепо топорщился цилиндр, и Митя успел подумать, как не к месту тут этот головной убор. Следом за стариком вошла девушка. Под распахнутым вышитым салопом красовалась блузка с рюшами. Из-под юбки темного сукна, в свою очередь, пикантно выглядывали острые носы туфель. Сложную прическу из волос цвета воронова крыла венчала шляпка-ветреница, едва прикрывавшая щеки. Заметив, что ее рассматривают, девушка не зарумянилась, а, чуть улыбнувшись, подмигнула магу.
– Я бы хотел видеть Игната Исааковича, – медленно и важно протянул старик, внимательно оглядывая кабинет, – он здесь?
– Еще нет, но будет с минуты на минуту. – Митя отчего-то засуетился. – Вы можете обождать в приемной. И подскажите, как вас представить?
Старик посмотрел на Митю, точно решая, можно ли доверить столь важную информацию этому юнцу, но все же кивнул, как бы придя к согласию с самим собой.
– Исмагилов Марсель Маратович, Зеркальный советник седьмого ранга.
Митя едва не присвистнул, он впервые видел столь сильного Зеркальщика. Все же уняв внутреннюю дрожь, он наскоро записал имя на лист бумаги.
– А как обозначить вашу спутницу? – полюбопытствовал стажер.
– Это неважно. – Старик как-то вяло махнул рукой.
– Тогда извольте спросить цель визита? – нашелся Митя, стараясь держать лицо, как свое, так и департамента.
– Ревизия, – улыбнулся Зеркальщик, однако Митя видел, что в его черных глазах нет и искорки смеха.
– Вот оно как, – стушевался стажер, – уж не обессудьте, но у нас все гладко.
– Это я сам решу, – откликнулся Марсель Маратович, опускаясь на стул и опираясь на трость. – Катерина, раздобудь-ка мне чая, – обратился он к девушке, и та вопросительно посмотрела на Митю.
– Сейчас сделаем, – тут же отрапортовал он и, стараясь не переходить на бег, вышел из кабинета.
Едва дверь за ним захлопнулась, как он бросился к телефону и, схватив враз вспотевшими руками трубку, закрутил ручку аппарата.
За этим занятием его и застал шеф. Маг удивленно поднял бровь и, сняв цилиндр, шепнул:
– Митенька, у нас что, пожар?
Митя, увидев начальника, едва не расплакался от радости, но все же справился и коротко шепнул в ответ, тыча в сторону своего кабинета:
– Хуже, Игнат Исаакович, хуже. У нас ревизор!
Лицо шефа враз приняло строгое выражение. Убрав в кармашек монокль, он глянул на часы и повелел:
– Ежели ревизор чего изволил – добудь, а после сходи-ка поешь, а то бледен ты, мой друг, чрезвычайно.
Митя послушно кивнул и, позабыв про пальто, выскочил в хмурое утро, надеясь, что трактир уже открыт.
Когда спустя четверть часа он вернулся, его сопровождал половой и мальчонка, сын трактирщика. Первый тащил пышущий жаром самовар, а второй угощение.
– Без этого никак, – веско заверил Митю уставший трактирщик, складывая в корзинку сладких пышек и присыпая их сахарной пудрой, в суму же насыпал мелких конфет и уложил связку сушек с маком. – А вы нынче тоже не выспались? – зачем-то спросил он Зеркальщика, но Митя неопределенно дернул плечом, будучи погружен в думы о внезапной проверке. – Да и не вы один, – как-то странно подытожил трактирщик, подкладывая в мешок еще и колотый сахар.
Митя отказываться не стал, уж больно не в себе был.
К его приходу гости уже переместились в кабинет шефа и теперь вели неспешную беседу. Походило, что Игнат Исаакович и приезжий давно знакомы и теперь предаются воспоминаниям о былых днях.
Завидев в дверях Митю, шеф замахал руками, зазывая стажера вовнутрь:
– Наконец-то, Дмитрий, а то мы уж заждались, ну чем потчевать нас станете?
Митя хотел ответить, да слов не нашлось, оттого молча пропустил вперед полового, а поднос с угощениями, которые успел разложить мальчонка, занес сам.
– Славно, славно! – подбадривал его шеф, доставая кружки. – Вот теперь с чайком можно разговор вести. А вы, Митенька, ступайте, отдохните после ночного бдения. – Митя вздрогнул, но спрашивать, откуда маг знает, что в нумерах он нынче не ночевал, не стал. – Да идите, друг мой, и гостью нашу с собой возьмите. Может, заодно и город ей покажете. Если, конечно, Марсель Маратович не воспротивится. – Шеф вопросительно глянул на гостя.
– Ай, дорогой, зачем тянуть? Давай сейчас о делах, а потом город смотреть будем, – молвил старик, потирая сухенькие ладошки, – некогда мне, Игнат Исаакович, попусту говорить, и без того дел много.
– Как скажете, уважаемый, – легко согласился шеф. – Но Дмитрия-то мы отпустим?
– А разве он к делам непричастен? – усмехнулся ревизор.
Митя понял, что завтрак откладывается, и покорно занял место на банкетке у двери.
– За последний месяц на вверенной вам территории произошло несколько эксцессов. – Ревизор сунул руку в карман и, достав оттуда потрепанный блокнот, медленно начал перелистывать страницы. – А, вот. – Он ткнул пальцем в записи. – Зафиксирована гибель Зеркальной ведьмы восьмого ранга, служащей департамента Агриппины, а также не распознанной вовремя Зеркальщицы Варвары. Так это? – Старик глянул на шефа, и тот согласно кивнул. – Хорошо, ай, хорошо, что не отпираетесь, дорогой. А скажите мне, как такое могло случиться?
– По поводу Вареньки, тут ситуация особая. – Игнат вздохнул. – Команда ищущих приезжает ежегодно, и отчего они не смогли заметить ее силы, я и сам не разумею. Уж поверьте, до того, как все это случилось, девица никак себя не являла. Кроткая, вежливая, работала барышней на коммутаторе.
– Отчего вы не проверили ее, когда ведьма Агриппина попыталась девицу убить? – поинтересовался Марсель Маратович, щуря и без того узкие глаза. Митя, все это время молча сидевший у дверей, размышлял, кто же маг по национальности, но еще больше его занимала персона девушки. Кроме имени – Катерина, – он о ней ничего не узнал. Может, тоже ведьма или маг? Мите хотелось исподтишка достать зеркальце и глянуть на них особым образом, но он не решился.
– Позвольте, уважаемый, – шеф развел руками, – Агриппина и Дмитрия угробить хотела, так с чего бы мне всех проверять? Подумал, что спятила старуха, случается такое. Уж больно ей прогресс поперек горла стоял, вот и озлилась на молодежь.
– Однако вы не первый день знали Агриппину, – не сдавался ревизор. – Что же, она всегда кидалась на людей?
– Ни разу, – признался Игнат и сник, – как уже говорилось в моем отчете, ошибся, неверно истолковал ее слова. Виноват.
– Это хорошо, что вы понимаете свою вину, – затряс головой старик, став похожим на болванчика, которого усаживают на каминные полки. – А как вышло, что вам не удалось обезвредить Варвару и доставить ее на обучение в столицу?
– Фатум, – мрачно произнес Игнат, – Дмитрий случайно раскрыл ее умысел, а она в порыве страха ринулась на болота и попала в топь. Все решали секунды.
– И вам их не хватило, – подытожил старик.
– Выходит, так, – согласился шеф.
– А теперь поговорим с вами, молодой человек. – Митя хоть и ожидал этого, а все же вздрогнул и выпрямился так сильно, что щелкнуло в хребте. – Какие у вас имелись отношения с ведьмой Агриппиной?
– Я тут человек новый, – медленно начал стажер, стараясь не выглядеть мямлей, – однако признаю, что с ней взглядами мы не сошлись. Особенно после установки телефонного аппарата. А после я по ошибке, как я это позже разумел, обвинил ее во вредительстве людям, что тоже не способствовало хорошим отношениям.
– Но именно вы послали сигнал о помощи, когда Агриппина напала на вас? – Ревизор чуть склонил голову набок.
– Я, – согласился Митя.
– А как же проходило ваше спасение? – Старик уже не просто глядел, а прямо буравил стажера взглядом.
– Хоть увольте, не знаю, – признался Митя, – лишился чувств, а когда очнулся, все было кончено.
– Гибель Варвары тоже вы один видели? – вздохнул Марсель Маратович.
– Не то чтоб видел, – Митя стушевался, – скорее слышал: крик, а затем только круги на воде. – Он вдруг почувствовал, что ему не хватает воздуха, и вцепился пальцами в ворот. Заметил это и шеф.
– Ну полно вам, дорогой друг, полно, видите, мальчик слаб, ежели вы все узнали, так пусть идет, а я вам отвечу на любые вопросы.
– Как скажешь, дорогой, – как-то подозрительно легко согласился ревизор и, отвернувшись от Мити, враз позабыл о нем. – Расскажи-ка, как ты мальчонку спасал?
Митя еще успел подумать, что, видимо, мальчонка – это он, и ему стало даже интересно, однако Игнат Исаакович выразительно покосился на дверь. Стажер не стал перечить и тенью выскользнул в коридор.
Тут в полумраке ему отчего-то стало зябко и вновь захотелось чаю. Шаркая не хуже старика-ревизора, Митя поплелся к выходу. Но, видимо, высшие силы сговорились против Мити, потому как в этот момент в департамент вошел Лева, бывший однокашник Мити по Горной академии.
Увидев товарища, он стянул с головы кепи и, жамкая его в руках, поклонился.
– Я к вам, господин маг, – пробормотал он, кусая губы и не глядя на Митю.
Зеркальщик глубоко вздохнул, желая прийти в себя, и махнул рукой просителю:
– Проследуем в мой кабинет.
Лева осторожно сел на край венского стула и уставился в пол. Митя, сидящий напротив него за рабочим столом, с удивлением подумал, как причудливо тасует карты жизнь. Еще недавно он получал от прихвостней Льва тумаки, ненавидя юношу и его компанию, которая делала все для своего вожака. Вся округа знала, что Лев Овчинников, наследник папенькиных капиталов по части торговли, имеет привычку шиковать. И ежели кто вхож в его круг, тот уж голоден да холоден не будет. А после Митя случайно спас юношу. Но прежде чем Лев благодарности ради принял Митеньку в приятели, проверяющие Зеркальщики отсеяли оного, навсегда разведя его пути с путями обычных людей. И вот теперь господин Овчинников нервно жался и боялся взглянуть в глаза бывшего соученика.
– Итак, Лев, что же вас привело ко мне? – спросил Митя вроде и не громко, но Овчинников вздрогнул. На миг он глянул на мага, а затем, облизнув пересохшие враз губы, отвернулся.
– Дело такое, знаете ли, господин маг, пренеприятное, – пролепетал он, – я неделю назад Христофору Никифоровичу, тому самому, что строительной артелью владеет, крупно проигрался.
– В карты, – уточнил Митя, и Лев коротко кивнул.
– В них, родимых, чтоб они прокляты были, – жалобно добавил он.
– Ну так наш департамент не банк и не ломбард, чтобы вам помочь. – Митя развел руками, а затем, чуть наклонившись вперед, молвил: – Или есть нюанс?
– Есть, – тут же согласился наследник папиных капиталов. – Намедни Христофор Никифорович преставился, говорят, удар.
– Так разве вам не в радость сие явление? – хмыкнул Митя. – Теперь никто с вас долг не потребует.
– Ах, если бы! – взвился Овчинников и, вскочив со стула так, что тот едва не упал, заходил по кабинету. – Он сегодня ночью уж ко мне являлся за тем, что ему причитается.
– В смысле являлся? – Митя нахмурился. – Давай-ка поподробнее. – Он и сам не заметил, как перешел на «ты».
– Я, значит, спать поздно лег, засиделся за книгой. – Митя хмыкнул, и Лев, порозовев ушами, примолвил: – И за фужером игристого, сам понимаешь, как не отметить такое дело, как освобождение от карточного долга, а долг, Митя, надо сказать, немалый вышел, заигрался я тогда не на шутку и едва весь отцовский капитал не просадил. Уже думал в петлю лезть, и вдруг такая фортуна!
– Да уж, чего непонятного, – вздохнул Зеркальщик, – вначале проиграться, а потом радоваться, что кто-то умер. Все же так поступают, да?
– Погоди, дослушай меня, – взмолился Лев, – так вот, едва я на боковую отправился, как слышу, скребет кто-то. Я, конечно, на мышей подумал, ан нет, вновь скребут, и чую, от окна звук-то идет. А после вроде как звать меня кто-то начал. Тут уж я не сдержался, лампа у изголовья у меня завсегда теплится. Спокойнее мне так. Ну я огонек прибавил, да и пошел глянуть, кто это меня зовет. Я-то по дурости думал, что с улицы кличут, дружки, может, зазывают. Да только едва глянул, как обмер. Там в окне сам Христофор Никифорович сидит. Глядит на меня и склабится, что пес кладбищенский. И рожа у него вот распухшая, видно, что после удара, а он так тянет пальцы и по стеклышку-то клац-клац. – Овчинников изобразил движение и поежился.
– Ну и дальше-то что? – Митя так заслушался знакомца, что аж дыхание перехватило.
– Да ничего, – отмахнулся Лев, – заорал да дал деру. Остаток утра вместе со Степкой, камердинером моим, просидел при свете в гостиной. Уж сильно боязно стало в постель возвращаться. А чуть рассвело, так сразу к вам в департамент и подался. А куда еще-то? – Лев серьезно взглянул на Митю.
– То, что ты к нам пришел, это ясно, но вот мне какая картина рисуется. – Митя обмакнул перо в чернила и, чуть помедлив, начал запись. – Что вы, Лев Овчинников, изрядно приняв игристого, заснули, да и увидели во сне почившего купца. А после с перепугу прибежали в департамент, дабы оформить ложный вызов. – Маг смачно поставил точку и выразительно глянул на Льва.
Тот насупился, сжал кулаки и шумно задышал, стараясь унять гнев. Наконец ему это удалось, и он, вновь сев напротив Мити, тихо сказал:
– Вы, конечно, господин маг, можете мне не верить, да вот только комната моя на втором этаже.
– Для снов этаж неважен, – откликнулся Митя.
– Пусть так, – не сдавался Овчинников, – а что, если я вам скажу, что не мне одному нынче покойник мерещился?
– А отчего же остальные тогда не пришли? – отозвался стажер.
– Еще придут, господин маг, вот увидите, – Лев зачем-то погрозил Мите пальцем, – потому как с того света добрых людей булгачить да сна лишать – это не по-христиански.
– А радоваться, что человек умер, это, значит, по-христиански? – Митя встал. – Вот что, господин Овчинников, ступайте-ка вы домой да проспитесь.
Лев дернул головой, точно Митя влепил ему пощечину, а затем, резко поднявшись и все же уронив стул, быстрым шагом вышел прочь из кабинета.
Митя сел обратно за стол и уже хотел смять заявление, как вспомнил слова трактирщика о том, что тому не спалось ночью.
– Экие нынче все неспокойные, – пробормотал он себе под нос и решил все же посетить трактир. Опять же, в животе урчало нещадно. Он покосился в ту сторону, где располагался кабинет шефа, и подумал, что раз его до сих пор не вызвали, то можно и отлучиться, опять же, Игнат Исаакович сам отпустил.
Подхватив котелок и пальто, Митя отправился в путь.
– Дмитрий. – Катерина сидела напротив его кабинета, будто одна из посетительниц, и, кажется, чего-то ждала. – Дмитрий, вы уходите? – Она поднялась со скамьи и с любопытством поглядела на стажера.
– Шеф зовет? – по-своему понял ее появление Митя. – Так я сей миг, только вещи брошу.
– Нет, нет, – Катерина коснулась плеча мага, останавливая его, – вас там, – она глянула в сторону кабинета начальника, – не ждут. А я вот, наоборот, как раз вас поджидаю.
– Польщен. – Митя прокашлялся. – У вас имеется ко мне дело?
– Конечно. – Девушка улыбнулась. – Вы обещали показать мне город. Марсель Маратович меня отпустил, и я решила, что могу воспользоваться вашим предложением. Правда, вы оказались заняты. – Она стряхнула с плеча невидимую соринку.
– Так это я был занят, а теперь полностью в вашем распоряжении. – Митя чуть поклонился. – Можем начать наш вояж немедля, – сообщил он, подставляя локоть, – однако молю вас, – шепнул он Катерине, когда та взяла его под руку, – давайте начнем с трактира, со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было.
– Поддерживаю ваше предложение, – так же тихо ответила Катя, – я тоже чертовски голодна. – И, как давеча, подмигнула магу.
Митя стушевался, и Катерина, звонко рассмеявшись, увлекла его к дверям, прочь из департамента.
К удивлению Мити, самого трактирщика Степана он не увидел.
– А что, Санька, где отец-то? – спросил он у сына трактирщика, давеча помогавшего ему с угощением для гостя.
– Спит папка. – Мальчонка нахмурился. – Всю ночь промаялся, так хоть теперь.
– Что же это с ним? Недуг какой? – полюбопытствовал маг.
– Может, и недуг, – Санька шмыгнул носом. – Так вы, господин маг, чего изволите? – попытался уйти он от ответа.
– Омлет мне ваш фирменный, а еще расстегай и чай брусничный. – Митя повернулся к спутнице: – Что изволите заказать?
– Положусь на ваш вкус. – Катерина точно наслаждалась неловкостью Мити, и тот отчего-то робел.
– Так чего, двойной заказ нести? – уточнил Санька.
– Двойной, да, – закивал Митя, – и будь добр, разбуди отца, дело к нему есть.
– Как скажете, господин маг. – Санька поклонился и убежал на кухню.
– Вас тут уважают, – заметила Катерина, разглядывая убранство трактира. Особое внимание девушки привлекли часы со сложным механизмом из крупных шестерней, стоящие у стены наподобие колонны. – Какая диковина, – удивилась она, – кто ж это такой мастер?
– Был у нас рукодельник, да помер, – вздохнул Митя, – собственный ходок его раздавил.
– Жаль, – призналась Катя, – я бы с удовольствием у такого умельца безделицу заказала.
– Там, откуда вы, поди, и не такие есть. – Митя с любопытством посмотрел на спутницу.
– Жизнь в столице, конечно, бойчее, чем здесь, – согласилась Катя, – но и в медлительности уездного городка, такого как ваш, есть свое очарование.
Мите отчего-то стало обидно за родной край, но высказать свою обиду он не посмел, а вместо этого уточнил:
– Марсель Маратович – Зеркальный советник, а вы, простите за нескромность, какой чин носите?
Катя удивленно глянула на него и вдруг расхохоталась, как давеча в департаменте:
– До чего вы забавный, Дмитрий, хотя оно и понятно, недавно среди Зеркальщиков. Впрочем, как и я. Если б дольше служили, уже бы проверили, что я за птица, и поняли, что ни толики магии во мне нет.
– Тогда кто же вы, – полюбопытствовал Митя, – секретарь, компаньонка?
– Все проще, мой друг, – Катя внезапно стала серьезна, – я работаю по договору в Министерстве магии – окоматографистом.
От такого признания Митя совсем растерялся, и появление трактирщика Степана выручило его из сложившейся ситуации. Хозяин заведения, потирая кулаком глаза, подошел к столу, поклонился и обратился к магу:
– Видеть меня желали, господин?
– Да, желал, – закивал Митя, – пару вопросов, и я вас сразу же отпущу. Вы подскажите мне, отчего ночью вам не спалось?
Мужик как-то сник, но, видно, не решился юлить перед Зеркальщиком.
– Рассказать-то могу, только вы меня, поди, убогим сочтете.
– А вы начните, не мешкайте, – предложил Митя, стараясь выглядеть профессионалом своего дела, тем более после конфуза с чином Катерины.
– Упырь ко мне приходил, – признался Степан, подергивая себя за окладистую бороду. – Прямо из самовара таращился да долг требовал.
– И много вы Христофору Никифоровичу задолжали? – как бы невзначай уточнил Митя, а у самого внутри все так и сжалось.
– Не то чтоб много, но долг имеется, – признался Степан, – а я гляжу, вам про то ведомо?
– Наше дело обо всем знать, – важно ответил Митя, – спасибо, я узнал, что хотел, ступайте.
Но трактирщик не спешил уходить, а все мялся у их столика.
– Что еще? – не сдержался Митя.
– Вы мне вот чего, господин маг, скажите, мне теперь тоже готовиться к скорой смерти? Ведь без повода мертвые не манят.
– Долги, Степан, надо вовремя отдавать, тогда и манить станет некому, – поделился отцовской мудростью Митя, и трактирщик вроде как успокоился, еще раз поклонился и хотел уже уйти, но Митя остановил его: – А вы давеча сказали, что не одному вам не спалось, может, подскажете, кого еще бессонница одолела?
– Чего бы нет, – Степан потер шею, – станционного смотрителя спросите или бакалейщика.
– Спасибо, Степан, за подсказку, – кивнул Митя. Тут как раз и завтрак принесли.
За едой говорили мало. Митя все больше смотрел на Катю и думал, как это странно, видеть перед собой человека, который по договору пожертвует глазом, а то и двумя. Все знали, что окоматографисты – это не только те, кто ищет интересные очи, видевшие захватывающие события, но и те, кто нанимается в департамент, чтобы глядеть в оба, отсюда и поговорка пошла. А в нужный момент око у работника отнимали и хранили далее в архиве для повторных просмотров.
Митя всегда думал, что окоматографисты – это люди падшие, забулдыги там, или нищие, коим деньги позарез нужны, а грабить совесть не велит. Однако же Катя представляла из себя человека совсем иного типа. Красивая, умная, интеллигентная. Слушая ее, Митя понимал, что перед ним человек образованный, что само по себе выходило чудно, все же девица, и вот же. Но чтобы женщина по доброй воле стала окоматографистом, это в голове мага никак улечься не могло. И, видимо, так мучила его эта мысль, что отразилась на челе.
– Полно вам, Дмитрий, размышлять впустую, – вдруг сказала Катя. – Вы, если хотите что спросить, так не стесняйтесь, задавайте вопросы, а я отвечу.
Митя аж подавился от таких слов, но все же упускать момент не стал:
– Катерина, вот чего я не пойму, как ваш папенька согласился на такую жизнь для своей дочери? Вы девушка красивая, образованная, но почему окоматографист? Разве вы не понимаете, что ваши глаза вам потом никогда не вернут? – Он с грустью глянул в ее карие, с легкой рыжиной очи.
– Конечно же, я об этом знаю, но, Дмитрий, разве мои глаза созданы лишь для того, чтобы смотреть на цветастую вышивку? Или для того, чтобы читать книгу малышам перед сном или чтобы не сводить взгляда с мужа? Так вы себе представляете девичью жизнь? – Она внимательно глянула на мага, и тот зарделся, потому что именно так и думал. – Так вот, нет, – холодно продолжила Катерина, – я желаю увидеть весь мир, жажду лицезреть тайное и быть первой, кто заглянет за край мира. А глаза, что глаза, пусть забирают, ведь память об увиденном останется со мной навсегда. А мой папенька служит в Ордене, и он более широких взглядов, чем многие.
– Но ваша жизнь после… – промямлил Митя.
– Что, боитесь, останусь в старых девах? – участливо поинтересовалась собеседница. – Так и не беда, по договору пенсия мне выходит значимая, а значит, найму прислугу и стану разводить кошек.
– Кошек? Почему кошек? – переспросил Митя.
– Почему бы и нет, – отмахнулась Катя. – Вы вот что лучше скажите, мы пойдем к бакалейщику или вы меня в департамент спровадите?
– Что вы, как можно, – смутился маг, – идемте вместе, вдруг и в нашей глуши вы увидите нечто такое, о чем будете вспоминать после, на пенсии.
– А вы шутник, – улыбнулась Катя, и, дождавшись, когда Дмитрий отодвинет стул, поднялась из-за стола, и, цокая каблучками, двинулась вперед.
Лавка Феофана, несмотря на полуденный час, оказалась заперта. Митя несколько раз настойчиво постучал, но ему никто не открыл.
– Может, уехал куда? – предположила Катерина.
– Прям уж, – нахмурился Митя, – сейчас самый разгар, знай себе продавай, кому свечи восковые, кому мыло кусковое, а кому пряности на развес.
– Разве мыло пряностями не пропахнет? – удивилась гостья.
– А и пропахнет, так душистее станет, а то голимой щелочью воняет, – поделился маг, сам не раз покупавший у Феофана разную мелочь. – Опять же, куда ему идти? Он и живет над своей лавкой, вон, видите? – Маг кивнул, поглядывая наверх, и тут же заметил, как дернулась штора. – Ну ясно, там он, окаянный, только открывать не желает. Феофан, отворяй сам, а не то по-колдовскому зайду! – припугнул он торговца и прислушался. Вначале все было тихо, но вот послышались шаги, щелкнул замок, и дверь распахнулась. Колокольчик, призывающий оповещать о покупателях, задорно звякнул. Феофан глядел на мага с неприязнью. Все лицо его оплыло, глаза воспалились и покраснели. Стоял он нетвердо и все норовил завалиться набок.
– Фу! Феофан, – возмутился Митя, – в такую рань и пьян! О чем думал-то?
– А не все ли вам, господин маг, равно? – Торговец икнул и тут же утер полные губы ладонью. – Я, может, последний день живу, так хочу – пью, хочу – гуляю, а вы мне теперича не указ! – Феофан с усилием сосредоточился на руке и, кое-как сложив пальцы дулей, сунул их под нос Мите. – Видал? – спросил он и пьяно захихикал.
