Текст книги "Стажер Зеркального сыска"
Автор книги: Юлия Гладкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Воспользовавшись моментом, Митя рванулся вперед. Затрещала ткань старенькой шинели, и ее ворот навсегда остался в руках молодчиков.
– Бежим! – вскрикнула Стешка и, подхватив на руки пса, понеслась прочь. Митю не нужно было просить дважды. Перепрыгнув воющего Курносого, он кинулся следом за ней.
Мелким бисером метнулись в стороны малыши, до этого глазевшие на происходящее. Нищие и оборванцы жались к стенам, не желая, чтоб и их коснулась волшба чужака или гнев местных, и маг решительно не мог сказать, чего они боятся больше. Впрочем, об этом он решил поразмышлять позже. А сейчас для него главное было не отстать от ведьмы.
Позади слышались ругань и топот. Погоня наступала на пятки. Темные переходы, куда не проникали даже лунные лучи, мешали использовать силу, и все же Мите повезло. В какой-то момент под сапогами захлюпала вода, и, хотя впотьмах ее сложно было разглядеть, маг успел поймать слабое отражение и кинул позади себя блестящую сеть. Судя по потокам ругани, ловушка достигла цели, опутав пару самых прытких босяков.
Стешка шумно дышала, начиная уставать. Догнав, ее Митя выхватил у нее из рук собаку.
– Куда дальше? – прохрипел он.
– Прямо, – выдохнула ведьма.
Митя кивнул и прибавил шагу. Почти сразу он запнулся, едва не упав, и все же не останавливался.
Коридор вывел в круглый зал. Где-то внизу журчала вода, а над головой с писком метались крылатые тени. Митя хотел было спросить, что теперь, но внезапно в глаза ударил свет, и громкий знакомый голос произнес:
– Именем закона, оставайтесь на местах!
Из-за кучи мусора вышел Егор, позади которого маячили другие полицейские с дубинами и фонарями. Увидев перед собой мага, городовой растерялся, опустил дубинку, но не успел ничего спросить. Стешка метнулась на него, прыгнула, как хищная кошка, и, сбив с ног, крикнула:
– У стены яма, прыгай! – И, не дожидаясь ответа, первая бросилась в ей одной ведомый лаз.
Решив, что все расспросы позже, Митя последовал за ней. Последнее, что он услышал, были вопли нищих, выскочивших как раз в руки полицейских.
Падение оказалось недолгим, а приземление мягким. Упав на ворох не то тряпья, не то прелой соломы, Митя завертел головой, не зная, куда дальше. Из темноты его кто-то ухватил за руку и поволок за собой.
– Сейчас. Тут чуток обожди, – шептала Стешка, пробираясь вперед. Стажер плелся следом молча. Сил не было говорить.
Когда они выбрались в очередной проулок, ведьма сперва, не хуже пса, принюхалась к воздуху и, лишь удостоверившись, что никто их тут не ждет, позволила выйти Мите. В лицо ударил холодный ветер, который после затхлых подземелий казался вкусным и животворным. Позади почти на четвереньках выбралась Стешка и, присев на снег, зачерпнула его ладонью, утирая горящее после бега лицо.
Маг стоял на морозе без шапки и не мог надышаться. Ему казалось, что он провел под землей не менее недели, хотя понимал, что едва ли больше нескольких часов.
– Как вы там живете? – произнес он в пустоту.
– Как умеем, – отозвалась Стешка. Сидя на снегу, она ворковала над Добряком, и стажер чуял ее магию, легкую, чуткую, совсем не такую, как использовал он.
– Что пес? – Митя присел рядом, осторожно коснулся серой шерсти. Точно отзываясь, кобель поднял голову и лизнул руку мага.
– Жить будет, – резюмировала Стешка и добавила: – Всем назло, но до дому давай донесем.
Митя кивнул и, подхватив пса, пошел по улочке. Ведьма устало шагала рядом.
Стажер хотел спросить, где они сейчас, но приметил знакомый дом и присвистнул:
– Это как мы поплутали, что от складов до дома Пелагеи добрались?
– Под землей все иначе, – отозвалась Стешка и потянула мага за рукав, – не пялься ты на этот дом, беду накличешь.
– Какую? – удивился Митя.
Стешка закатила глаза и зашептала:
– Пелагея эта ведьма еще та, кто ей дорогу перейдет – сильно пожалеет. Так что, даже мимо идя, надо проходить быстро. Понял?
– Ерунда какая-то, – маг взглянул на погруженный во тьму домишко, – сколько раз с ней общался, простая старушка. Уж поверь, я проверял ее на магию, все чисто.
– Тебя обдурить – что у ребенка леденец отобрать, – заявила Стешка, – но ежели ты мне не веришь, так давай подойди к воротам, постучи.
– Вот еще, буду я бабку будить, – смутился Митя, и ведьма довольно хмыкнула. Этого Митя не стерпел – передав пса хозяйке, он пересек дорогу и, остановившись у калитки, замялся, но лишь на мгновение, затем тихонько стукнул в дверь и тут же вернулся назад.
– Ну что, видала? – тут же спросил он, довольный своей проделкой.
– А, что? – Стешка казалась растерянной.
– Как что? Я к Пелагее постучал, да ты, видимо, и не смотрела даже, вот и старайся после этого. – Митя забрал Добряка и, обиженно поджав губы, двинулся дальше. Без шапки голова мерзла нещадно, а уши он вообще не чувствовал. Стешка чуть замешкалась позади, но скоро догнала его, и они молча пошли сквозь ночь.
Лукерья Ильинична не спала. Увидев, в каком состоянии вернулись Митя и Стешка, она только всплеснула руками и кинулась поить их горячим чаем с малиной, отмывать и подкладывать грелки в кровати.
– Собачку утром врачу покажем, – решила она.
– Да я сама справлюсь, – начала было Стешка, но кухарка одарила ее таким взглядом, что стало ясно: спорить бесполезно.
– Я картуз потерял, – признался Митя, принимая вторую чашку чая вприкуску с яблочным пирогом.
– Новый купишь, господин маг, все дворовому радость будет да обнова. – Лукерья Ильинична оглядела подопечных и, покачав головой, заявила: – Идите-ка спать, поутру все решим.
Но Митя не торопился в кровать. Проскользнув в свой кабинет, он растопил печурку и, устроившись за столом, задумался над неудачной вылазкой. Отчего-то маг был уверен, что там, в трущобах, они найдут незнакомца, промышляющего колдовством и воровством. Однако ж никто не видел чужаков, и получалось, что все проделано зря.
Скорее по привычке, чем для дела он достал три оставшихся рисунка и разложил перед собой, будто карты для пасьянса. Листки лежали обыденно, не желая раскрывать перед стажером своих тайн, если таковые, конечно, имелись.
Скрипнула дверь, и в комнату заглянула Стешка. В ночной рубахе с плеча Лукерьи, в кухаркиной же шали, ведьма походила на малышку, примерившую материнские вещи. Просеменив босыми ногами до стола, она с ногами забралась на стул, стоящий перед ним, и с интересом посмотрела на рисунки.
– Это что ж, ты балуешься?
– С чего ты взяла, – удивился Митя, – это так, знакомый один нарисовал.
– А, знакомый. Значит, тоже Зеркальщик, – подытожила ведьма, еще более обескуражив мага.
– С чего это ты взяла? Их мог нарисовать кто угодно.
– Да прям. Кто угодно! Ты разве не чуешь? От них же волшбой пахнет, ну. – Стешка ухватила рисунок с Митиным портретом и сунула его стажеру под нос.
– Бумагой он пахнет, – рассердился маг и, забрав рисунок, вернул его на стол.
– Чудак-человек, – Стешка пожала плечами и ткнула пальцем в загадочную каляку-маляку, – а это что такое?
– Это рисунок-загадка, вот смотри. – Митя взял графин и, осторожно поставив его на лист, указал на искривившиеся линии, среди которых отчетливо читалось лицо старухи Пелагеи, – видишь?
– Вижу! – восторженно пискнула Стешка. – Девица получилась, пригожая какая, и косища знатная, и платок вроде как клетчатый на плечах.
– Какая еще девица? – еле вымолвил Митя, не веря своим ушам, он еще раз глянул на листок, но кроме Пелагеи ничего не разглядел. – Что ты выдумываешь?!
– Да не выдумываю я, – насупилась Стешка, – не веришь – сам глянь, вот отседа хорошо видно.
Митя встал, обошел стол и, наклонившись подле Стешки, замер. Из глубины графина на него смотрела Варенька. Ее черты, и кроткая улыбка, и действительно край платка в клетку. Того самого, что навсегда укрыл ее в трясине. Митя потянулся к рисунку и, заметив, что рука его дрожит, не посмел взять листок.
– Чудно, да уж, – болтала тем временем Стешка, заглядывая в графин со всех сторон, – рисунок один, а портрета вроде как два, словно это один человек, а я тебе говорила, что старуха – ведьма, вот если она днем бабка, а ночами девицей прикидывается и мужичков ловит!
– Это Варя, моя… – Митя осекся, – знакомая. Она погибла.
– Ой! – Стешка прикрыла ладошкой рот. – Прости, Мить, прости, а я ж не со зла, я так, по глупости.
– Ничего. Ты просто не знала, – холодно произнес стажер. Провел ладонью по лицу, как бы смахивая паутину воспоминаний, и, взглянув на ведьму, попросил: – Ступай спать, ступай.
– А ты? – робко поинтересовалась та, кутаясь в шаль.
– Я еще посижу. – Митя опустился в кресло и уставился на огонь, играющий искрами на полешках. Он не слышал, как ушла Стеша, как пробудились первые горластые петухи и как Лукерья Ильинична принялась шуметь на кухне, готовя завтрак. Все его мысли были заняты совершенно другим, а именно тем, что хотел сказать инок.
Когда кухарка заглянула в кабинет, стажер все еще сидел в задумчивости подле потухшей печи.
– Вот те раз, – возмутилась женщина, – выходит, я зря грелку в кровать клала и за ваше здоровье беспокоилась, да, господин маг? Вот учтите, заболеете – ухаживать за вами не стану. – Она сердито погрозила Мите пальцем и тут же добавила: – Выходите в гостиную, там к вам пришли.
Митю, не ждавшего поутру гостей, заинтриговало это сообщение. Ополоснув лицо прямо из графина, он спрятал рисунки в стол и, поправляя домашний халат, покинул кабинет.
К его удивлению, в гостиной за столом сидел Егор. По всему было видно, что ночь городовой провел на ногах. Под глазами залегли круги, а одежда выглядела ничуть не лучше, чем у самого мага после возвращения из трущоб.
– Вот, угощайтесь, Егор Поликарпович, блиночки горячие, варенье черемуховое, чай. Вам с молоком али с лимоном? – суетилась кухарка.
– Если можно, с молоком, – Егор светло улыбнулся и тут же зевнул, едва успев прикрыть рукой рот, – простите, устал слегка.
– Оно и видно, что устали, – закивала прислуга, – вона Стешка и хозяин тоже давеча уставшие пришли, и такие же чумазые, как вы, не иначе как по одним лужам прыгали.
Ведьма, сидевшая тут же за столом, не смея поднять глаз на городового, закашлялась, подавившись чаем. Но уверенный удар Лукерьи по спине заставил ее не только очухаться, но даже выпрямиться.
– Как верно вы подметили, Лукерья Ильинична, – произнес Митя, пожимая руку гостю. – Мы действительно вчера встречались, и теперь я нисколько не удивлен вашему визиту.
– Да уж, Дмитрий, хотелось бы прояснить кое-какие моменты. – Егор многозначительно взглянул на мага.
– Говорите, мне, право слово, скрывать нечего, – признался Митя, принимая из рук кухарки чай, забеленный молоком. – Ох, Лукерья Ильинична, и когда вы все успеваете, вот и молоко свежее, значит, на базаре уже побывали.
– А не угадали, господин маг, – ухмыльнулась прислуга, – это молоко вам Пелагея прислала, уж не знаю, с чего такая забота, но вот прямо на дом принесла.
Митя ощутил холодок, точно сквозняком обдало шею. Взглянув на Стешку, он увидел, как та таращит глаза, как бы показывая свою правоту. Сделав глубокий вдох, стажер отставил чашку в сторону, решив разобраться с этим позже, сейчас же он повернулся к Егору:
– Итак, вас, видимо, интересует наше присутствие в тех злачных местах? – Городовой кивнул, и Митя продолжил: – Все, что могу сказать, – это исключительно по делу, расследуемому нашим департаментом. Сами понимаете, остальное сказать не в моих силах.
– Этого вполне достаточно, – согласился Егор, – хотя, по правде говоря, я не знал, что у вас новый сотрудник. – Он улыбнулся Стешке, и та вмиг покраснела до корней волос, так, как умеют лишь рыжие люди.
– Стеша, – начал было маг.
– Степанида Максимовна, – перебила его ведьма, гордо вскидывая подбородок и скрещивая взгляды, точно клинки, с городовым.
– Степанида Максимовна, – поправился Митя, удивляясь, как он сам не разузнал ее отчество, – у нас недавно, документы в процессе оформления. Она ведьма, которая заменит почившую Агриппину.
– Приятно познакомиться, – кивнул Егор, – и, хотя наша первая встреча произошла несколько внезапно и была излишне эмоциональной… Я искренне надеюсь, Степанида Максимовна, что в будущем мы встретимся еще не единожды.
Стешка выпрямилась, точно проглотила аршин, затем поднялась из-за стола и молча покинула комнату. Егор, вставший, чтобы выказать свое почтение барышне, проводил ее заинтересованным взглядом и, лишь когда дверь за ведьмой захлопнулась, вернулся к разговору.
– Очень приятное знакомство, – произнес он, вновь усаживаясь за стол, – в свою очередь, хочу сказать, что мы закончили дело торговки Курыгиной.
– Да что вы! Поделитесь деталями? – насторожился маг.
– С радостью. Оказалось, что ее работник сделал дубликат ключа и вместе с подельниками, коих нам вчера удалось задержать, понемногу выносил товар. А поскольку замок не имел следов взлома, женщина считала, что все дело в магии, – закончил Егор.
– Прекрасное известие. Одной проблемой меньше, – признался Митя. – А подскажите, друг мой, не слыхали ли вы о чужаках, прибывших в город? О чем-то странном или необычном?
– Разве что о том, как один Зеркальщик задержал на базаре ведьму-воровку. – Егор подмигнул.
– Это не в счет, – отмахнулся Митя, – хотя данный эпизод, как вы сами могли заметить, принес для департамента неожиданные плоды.
– Воистину так, – согласился Егор и, взглянув на часы, засуетился. – Прошу прощения, служба не ждет.
– Да и мне пора, – признался Митя.
Распрощавшись с городовым, маг принялся собираться.
– Лукерья Ильинична, – обратился он к прислуге, – будьте любезны, посетите со Стешкой магазины, прикупите ей вещей, и да, не забудьте новый картуз для дворника. А то неловко вышло.
– Эк у вас ловко выходит все на меня валить, – заворчала кухарка. – Ладно уж, сходим, чаво уж там. Вам девицу доверять никак нельзя, и так она после вчерашнего сама не своя, вздрагивает да в окно выглядывает.
– Да? Не замечал, – пробормотал Митя, вынимая из шкафа новое зеркальце и пряча его во внутренний карман, – ежели что, звоните в департамент.
Лукерья Ильинична махнула рукой. Мол, идите уж. И маг, не прощаясь со Стешкой, выскочил из дома.
Ходок, скрипя железными ногами, скользил на нечищеной дороге. Митя не любил ездить на них зимой. Но с утра ему потребовалось навестить больницу, чтобы обновить магию на вызывных зеркалах, а на дорогу до службы он не желал тратить лишний час, и без того время перевалило за полдень. Уже у самого крыльца департамента механизм оступился и едва не завалился набок, но все же чудом устоял. Митя, выпрыгнув из кабины, зло пнул чудище и в ответ получил струю пара.
Почти тут же забыв про ходока, стажер забежал в департамент и принялся отряхиваться. Скорее по привычке, чем по необходимости.
– Пахом, чай принеси, – потребовал он, шагая в свой кабинет мимо растерявшегося денщика. Сняв верхнюю одежду, Митя нервно заходил по комнате. Его терзали размышления о рисунке, о том, что на одном листке изображены и старуха Пелагея, и Варвара. Как это могло быть? Возможно ли такое, что бабка скрывает Вареньку у себя? Но разве девушка не подала бы знак отцу? Ведь Никифор Иванович так убивается. Или она слишком боится его и Игната Исааковича? Так ли это или он что-то упускает?
Стук в дверь отвлек его от размышлений.
– Что-то ты не торопился с чаем, – бросил он, не глядя на вошедшего.
– Ну уж извини, Митя. Чай я не принес вовсе, – раздался голос наставника.
Стажер обернулся и, увидев мага, смущенно потупился:
– Извините, Игнат Исаакович, думал было, что это денщик.
– Да понял я это, – наставник усмехнулся и, сев на стул, откинулся на спинку, с интересом глядя на ученика: – Ну, что расскажешь о нашем таинственном воре? Есть новости?
– Увы, – Митя развел руками, – вчера со Стешкой общались с представителями низших слоев общества, и увы, ничего интересного узнать не удалось.
– О как ты завернул, «низшие слои»! Так и говори, лазали сдуру в трущобы, так ведь? – Игнат хлопнул по колену.
– Так, а откуда вы… – замялся Митя.
– Откуда, – передразнил его Игнат и тут же, став серьезным, добавил: – Помни, Дмитрий, что у Зеркальщиков всюду есть свои глаза и уши, даже там, где нет отражений, всегда найдутся блики.
– Как скажете. – Митя отвернулся, стараясь не выдать нахлынувшего беспокойства, если наставник знает про трущобы, так, может, ему и про рисунки давно известно? И он лишь играет с ним, разрешая вести свое нелепое расследование?
Маг меж тем продолжал:
– Печально, что сдвигов по делу нет, хотя отрадно, что ты выбрался из подземелий живым. На будущее, будь добр оповещать меня о подобных решениях, мне бы не хотелось терять такого любознательного ученика. – Сердце пропустило удар, стараясь не нервничать, Митя повернулся к наставнику и виновато улыбнулся, мол, так получилось, но маг, будто и не замечая ничего, продолжал: – К сожалению, и я тебя ничем порадовать не могу. Документов о вновь обнаруженных людях с даром в кабинете Катерины нет, видимо, взяла с собой в Питер. Кто знает, зачем ей это. – Игнат вздохнул, точно мысль о том, что отчеты просматривают в столице, была ему неприятна, а затем, как бы отгоняя подобные думы, махнув рукой, произнес: – А что тебя так в них заинтересовало? Или, может, не тебя? – Он лукаво глянул.
– Стешка говорила об одном знакомом, впрочем, ерунда это все, никаких упоминаний о нем я не встретил, разве что в тех документах могло иметься.
– Может, и могло, – согласился Игнат и поднялся, явно собираясь оставить Митю одного.
Именно в этот момент дверь вновь приоткрылась, и Пахом, просунув голову, буркнул:
– Там вас какая-то баба зовет, чей-то у нее случилось.
– Кто зовет, кого зовет? – не понял Митя.
– Да вас же, ну идите к этому телефону вашему! – потребовал денщик, словно стажер заставлял его ждать.
Выйдя из кабинета, Митя устремился к аппарату и, приняв трубку, услышал в нем встревоженный голос Лукерьи Ильиничны:
– Ау, ау! Ой, господи, что ж деется. Ау?! Ну есть там кто или нет?
– Это Митя, я вас слушаю, – прокричал стажер, чувствуя, что случилось неладное.
– Ой, Митя, Митя, это ты, да? – Кухарка явно собиралась зареветь. – Митенька, Стешка пропала, как есть пропала, я только на секунду отвернулась, а ее и нету. Ой, что делать-то, что делать?
– Где вы? – потребовал Митя, пытаясь прикинуть, как побыстрее добраться до прислуги – извозчиком или авто.
– У магазина готового платья, что на углу Товарной и Сенной, – ответила Лукерья и, всхлипнув, добавила: – Что ж делать то?
– Ждать меня, – потребовал Митя, вешая трубку.
Стажер почуял, как внутри зарождается паника. Он и сам не мог сказать почему, но уверенность, что это связано с их вчерашним походом, крепла ежесекундно. Мало ли кого арестовала полиция, там еще какого-то Кабана упоминали. Вдруг он к этому руку приложил? И зачем он вообще полез в эти трущобы, не сиделось ему на месте.
Митя отвернулся от телефона и увидел наставника. Игнат уже оделся и теперь молча протягивал пальто стажеру.
– Где, говоришь, ее твоя прислуга потеряла? – уточнил он.
– На углу Сенной и Товарной, туда добираться по нынешним дорогам не меньше часу. – Митя закусил губу.
– Возьмите себя в руки, друг мой, во‐первых, вы маг, а не размазня. А во‐вторых, время действовать, а не лить слезы. – И Игнат Исаакович шагнул к переходному зеркалу, висящему на стене. Несколько пассов, и по ту сторону, задрожав, появилась улица. Заснеженные дома, спешащие по своим делам прохожие, кошка, распушившая хвост и устроившаяся ровно напротив зеркала. – Идемте, – скомандовал наставник и первым шагнул через раму. Не отставая ни на шаг, Митя кинулся за ним.
Как обычно, после перехода чуть повело голову. Но стажер не подал вида. Оглядевшись, он понял, что они вышли аккурат из витрины того самого магазина, о котором говорила Лукерья. Стоило вспомнить о кухарке, как она выскочила из лавки и кинулась к Мите:
– Прости, господин маг, не углядела, и Стешку, и пса. Куда делись – бог знает. – Женщина некрасиво скривила лицо, губы ее задрожали, а по щекам, и без того красным, потекли ручейки слез.
– Полноте, сударыня. – Игнат подошел к прислуге и, приобняв ее за плечи, добавил: – Мы все решим, вы лучше скажите, тут она с вами находилась?
– Тута? – переспросила Лукерья, хлюпая носом. – Тута, со мной, только я вошла в магазин, а она приотстала, я еще подумала, Добряка привязывает, энто пес ее, милый такой, славный. Ну вот, а ее все нет и нет. Я обратно вышла, чтоб позвать. А Стешки-то и след простыл. Уж я бегала, глядела. Звала, все зря, – женщина судорожно вздохнула, – тогда из лавки-то и позвонила хозяину на службу.
– Вы все верно сделали, – заверил ее наставник, – а теперь ступайте домой, заварите чай и ждите нас. Я уверен, что Степаниду Максимовну мы отыщем.
Услышав это, Митя вздрогнул и удивленно взглянул на Игната Исааковича. Откуда он знает Стешкины имя, отчество? И тут же стажер устыдил сам себя: кому, как не начальнику, иметь подобные сведения, а уж то, что он сам не догадался об этом спросить, его недочет.
Меж тем Лукерья, кланяясь и утирая лицо платком, побрела прочь, а маг принялся за дело. Первое, что предпринял Игнат, – это заглянул в витрины. Митя мялся на тротуаре под присмотром все той же кошки и чувствовал себя не у дел. Но вот наставник появился и сразу показал направление.
– Степанида ушла сюда, – заявил он и зашагал вниз по улице, у следующего же проулка пришлось вновь проверить, заглянув в ледяную корку, укрывшую лужу, и у того, что за ним, наконец Игнат Исаакович молча свернул в подворотню. Отворив скрипучую калитку, они очутились в переулке. Тут первых этажей не имелось, и окна начинались лишь выше людских голов.
– Да, дела, – вздохнул маг, – впрочем, из хорошего, свернуть нашей ведьме отсюда некуда, так что идемте, друг мой. Уверен, мы уже близко.
Узкий проулок вывел их во двор-колодец. Почти без окон, зато с несколькими дверями. Чувствовалось, что тут не жалуют Зеркальщиков, да и полицию не очень-то. Глухие кирпичные стены уносились вверх на три-четыре этажа, и только под самыми крышами поблескивали оконца не то мансард, не то чердаков.
– Разделимся, – решительно предложил Игнат, – тут три двери и два спуска на цокольный этаж. Я, пожалуй, начну с этого входа, – маг указал на обитую заклепками деревянную дверь без наружного замка, – если повезет, она не заперта.
– А если нет? – насторожился Митя.
– Значит, взломаем. – Игнат пожал плечами и потянул на себя ручку в форме кольца. Дверь подалась на удивление легко, и наставник исчез во тьме.
Митя же решил осмотреться и почти сразу приметил собачьи следы подле одного из спусков. Мгновение помешкав, не дождаться ли Игната, он тут же отругал себя за малодушие и поспешил вниз по ступеням.
Низкая дверца открылась бесшумно. Проскользнув внутрь, Митя принялся осматриваться, не желая зашуметь и вспугнуть местных жителей, будь они злодеями или добрыми людьми. Вот в потемках что-то шевельнулось, и стажер, лихорадочно выхватив зеркальце, приготовился наносить удар. Однако испугался он рано. Прихрамывая и вывешивая язык, к нему подошел Добряк. Кобель явно обрадовался знакомому, привстал на задние лапы и взглянул так преданно, что Мите почудилась в этом взгляде мольба.
Окончательно уверившись, что Стешка в беде, он двинулся дальше и замер, услышав голос:
– Феденька мой, кто ж это с тобой так поступил? – спрашивала ведьма. – Что за твари, но ты не сумливайся, я им отомщу, только дай знак.
В ответ послышалось неразборчивое мычание, и снова заговорила Стешка:
– Жаль только, что ты ко мне сразу не пришел, ведь знаешь, что я тебя не прогоню. Знаешь, да? Или ты сомневаться во мне вздумал? Федьк, ну как так-то, мы же друзья!
Удивленный таким монологом, Митя выглянул из-за угла.
В небольшой комнате без окон, освещенной лишь светом пары ламп, на козлоногом стуле сидел мужик. Лицо его заросло бородой, волосы поседели. Он то и дело мотал головой и мычал в ответ на все Стешкины вопросы.
Ведьма же стояла подле него на коленях и гладила ладошками и лицо, и всклокоченную шевелюру. Плечи ее чуть дрожали, отчего Митя понял, что Стешка плачет. Ему стало и стыдно, и совестно от того, что он подглядывает за чужой жизнью. Совсем уж решив уйти, стажер сделал шаг назад и наступил на лапу пса, присевшего позади. Добряк взвизгнул, Митя с испугу подался вперед и оказался аккурат перед немтырем и ведьмой.
Однако ж калека не растерялся, не отвел глаза. Вместо этого он вскочил со своего нашеста, опрокинув стул, и мигом вскинул руку, в которой держал поблескивающий в тусклом свете револьвер. Курок был взведен и готов к выстрелу так, что пуля уже собиралась вырваться из темного жерла дула, чтобы казнить чужака. Но тут вступилась Стешка:
– Федя, стой! Стой! Это ж Митя, я тебе про него говорила. Да опусти ж ты руку, окаянный. Ну Зеркальщик, но он хороший, правда. Он нам поможет. Митя, ты же поможешь? – Она обернулся к стажеру, и тот растерянно кивнул. – Ну вот, – обрадовалась ведьма, – видишь, как славно. А я уж все силы приложу, придумаю, как тебе язык вернуть, и уж будь покоен, не отступлюсь.
Немтырь нежно посмотрел на ведьму, затем с опаской на Митю и чуток опустил руку, однако ж револьвер не бросил.
– Я могу узнать, что тут происходит? – осторожно спросил стажер, оглядывая комнату и не забывая держать зеркальце наготове. Его внимание привлекли даже не чертежи, развешенные по стенам, а лежащие под ними опустошенные корзинки да сумки, и было в них что-то знакомое.
– Я еще вчера приметила, когда мы с трущоб шли, что за нами следят. Приметила, а подумать не могла, кто это. – Стешка ласково погладила друга. – Всю ночь не спалось, а нонче, как пошли с Лукерьей Ильиничной, так чую, идет он за мной. Таится, за углами кроется, но я ж сильная, ты знаешь. Вот выждала, когда теть Луша вперед меня в лавку войдет, и ринулась ему навстречу, думаю, сама татя ухвачу да узнаю, почто глазеет. Сперва и не признала, сдуру подумала, что приблазнилось, уж сколько не видались. Да и не носил он тогда бороды, а волос как смоль был. Ан нет, Федька это мой, живой, родненький. – Ведьма прижала руки к груди.
– Еще б не живой, – насупился Митя, – вон как женщин на улице обирал, и даже улики не подумал сокрыть, все тут оставил, или скажешь, это не ты им память подчищал после грабежа?
Федор лишь засопел в ответ.
– Ну и украл, что с того. Как ему, убогому, прокормиться-то было, ты сам подумай. Вернулся, меня чурается, с голодухи пухнет и сказать не может! – вскинулась за него Стешка.
– А чего молчит? – уточнил Митя.
– Так язык ему кто-то срезал, чую, не ножом, магией. Срез старый, а все ж боль в нем осталась. Вызнать бы кто, да Федя не признаётся, – покачала головой ведьма, – а что еще страшнее, – девушка посмотрела на стажера, – так то, что магии в нем на донышке осталось, точно высосал ее кто, по каплям.
Митя поежился от одной мысли, что такое может быть правдой, а сам же сказал:
– Ну что ж, это хорошо, что ты его нашла, мы тут как раз с Игнатом Исааковичем вместе, вот и…
Закончить он не успел.
Немтырь вдруг оскалился. Зарычал не хуже собаки и так сверкнул глазами, что Мите стало не по себе.
– Федька, ты че? – опешила ведьма, и в этот момент что-то толкнуло Митю. Стажер подался вбок и увидел, как рядом наставник пускает зеркальцем смертельный луч. Яркий сполох пронесся вперед, метя аккурат в грудь калеки, да только Стешка бросилась наперерез и тут же рухнула подбитой птицей.
Федя с рычанием дернул пальцем на спусковом крючке.
Треск выстрела ударил по ушам, вспышка озарила тусклую внутренность комнатушки, резко запахло пороховым дымом. Послышался вскрик Игната. Не задумываясь, не метясь, Митя присел, прикрыл глаза рукой и выметнул цепь бликов. Яростное рычание мгновенно оборвалось, звенящая до болезненности тишина накрыла помещение.
Пригнувшись, Митя ринулся к Стешке. Ведьма лежала на полу ничком. Рыжие волосы, рассыпавшиеся поздней листвой, словно освещали ее хрупкую фигуру. Позади нее, замерев с открытым в крике ртом, навсегда застыл Федор, пригвожденный к стене бликами, как бабочка к бархату. Револьвер валялся у его ног.
Стажер, сев, подтянул к себе Стешку, легкую и тонкую, как былинка. К его радости, ведьма была жива. Но с левого бока платье обуглилось, а плоть под ним почернела. В нос била вонь горелого мяса, и першило в горле.
– Стешка, дурочка, что ж ты делаешь, – прошептал Митя, пытаясь хоть как-то волшбой облегчить страдания девчонки.
– Все хорошо, Мить, хорошо, – прошептала та, смешно скривила губы, – только Федя…
– Стеш, все потом, сейчас я тебе помогу, – дрожащим голосом пообещал Митя, подхватывая свою ношу и поднимаясь с пола.
Игнат Исаакович подошел к ним, вытирая кровь со щеки:
– Как она?
Митя хотел ответить, но не смог. Только мотнул головой.
– Степанида, он что-то тебе рассказал? – потребовал наставник ответа, заглядывая в зеленые глаза ведьмы.
Та посмотрела открыто и удивленно, а затем прошептала:
– Следи за ним.
И затихла.
Скорбный собачий вой наполнил маленький дворик.
– Что ж это выходит, Игнат Исаакович, – поинтересовалась Катерина Артамоновна, срочно прибывшая в связи с последними событиями из Санкт-Петербурга, – вы, не разобравшись, использовали смертоносную магию? Не ожидала этого от вас.
– В свое оправдание я могу сказать лишь одно, я видел, что изгой целится прямиком в моего подчиненного, и не готов был вести переговоры в столь сложной ситуации.
– Поэтому вы предпочли травмировать нашу ведьму? Я верно понимаю? – Волшебница прищурила глаза.
– Решайте сами, – отмахнулся маг, – я исполнял свой долг и уж никак не мог представить, что Степанида кинется закрывать собой этого неизвестного.
– О его личности нам еще предстоит поговорить, – заверила Катерина и перевела взгляд на Митю: – А что вы скажете в свое оправдание? Вы осознаете, что убили человека?
Стажер повернулся к начальнице медленно, словно бы нехотя, и она слегка отпрянула, прочитав на его лице затаившуюся боль.
– Я спасал наставника, – молвил Митя.
– Если вопросов больше нет, разрешите идти, дела имеются, – произнес тот.
Катерина Артамоновна, сидя за своим столом, кивнула, и маг покинул кабинет. Митя хотел было последовать за ним, но не смог.
– А вас, Дмитрий, я попрошу остаться, – прозвучал за его спиной голос волшебницы, и, судя по тону, это не сулило ничего хорошего.
