Текст книги "Стажер Зеркального сыска"
Автор книги: Юлия Гладкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
– Что было? Да ничего, купила и пошла себе до дому, разок вроде как голову повело, а потом ничего, а как пришла домой – сумки-то и нет. Уж я искала, металась – все впустую. – Тяжело вздохнув, Нюрка подперла щеку рукой.
– А подскажите, где именно у вас закружилась голова? – уточнил Митя, доставая из кармана зеркальце.
Заметив это, хозяйка выпучила глаза и, облизав враз пересохшие губы, прошептала:
– Тама, в проулке меж домов. Вонь в нем вечная, вот и… А вы, господин маг, чего делать со мной станете?
– Я всего лишь посмотрю на вас в зеркало, если вы не против. – Митя подошел к женщине и, подняв зеркальце у нее над головой, направил силу. Изображение дрогнуло. Отражение точно раздвоилось, показывая одновременно и саму Нюрку, и нечто такое, что ее окутывало. Митя внимательно вглядывался в эту дымку, стараясь ничего не упустить, и его старания увенчались успехом. Со стороны затылка картинка чуть смазалась, точно на зеркальце дыхнули, исказив изображение. Маг удовлетворенно улыбнулся и, переведя взгляд на хозяйку дома, неожиданно заметил, как та побледнела.
– Полноте вам, – произнес Митя, убирая зеркало, – видите, это ничуть не страшно и не опасно. Сударыня, можете теперь вы занять сие место?
Женщина, которая до этого молча сидела в углу, вздрогнула. В ее глазах читался неподдельный страх, и Мите вдруг стало совестно за то, что он Зеркальщик, которого боятся простые люди.
– Я посмотрю на ваше отражение, и ничего боле. – Он протянул гостье руку, но та уже встала и, пройдя через комнату, опустилась на стул, который до этого занимала Нюрка.
Стараясь не задерживаться, Митя задал те же вопросы, что и до этого. Маня отвечала тихо, но четко:
– Рыбу купила и крупы, еще кусок мыла дегтярного. У моста подурнело, я, правда, решила, что с голоду мутит, а уж в дверях поняла, что без корзинки осталась.
Митя кивнул и уже приготовился использовать силу, как Маня добавила:
– А еще запах.
– Какой? – заинтересовался стажер, разглядывая женщину.
– Керосином пахло. – Маня опустила глаза и смолкла.
Понимая, что большего она не расскажет, Митя провел такую же манипуляцию с отражением, как до этого над Нюркой. И вновь едва отобразился затылок, как фрагмент картинки стал нечетким, мутным.
Никаких сомнений быть не могло, обе женщины подверглись магическому воздействию. Их ограбили, а память подтерли. Хотя сделали это неаккуратно, наспех. Поделившись этим наблюдением с пострадавшими, стажер хотел было задать еще пару вопросов. Но Лукерья вдруг заторопилась и разве что не вытолкала его прочь из комнаты. Уже у порога звякнуло стекло, стажер обернулся и с удивлением увидел, как Нюрка наливает анисовку подруге. Маня осушила стакан залпом и, опустившись на скамью, уткнулась лицом в плечо товарки. Кажется, она плакала.
Покинув Нюркин дом, Митя глубоко вдохнул свежий морозный воздух и только теперь понял, что вспотел и устал. Однако в его планы не входил ранний отдых. Здесь, на окраине, среди укрытых снегом домишек, над крышами коих клубился белый дым, чудно было думать о татях, притаившихся в городских закоулках. Но вот донесся чей-то окрик, залаяли псы, перекликаясь друг с дружкой, и греза о покое исчезла, будто ее и не было.
– Лукерья Ильинична, а вы знаете, где этот проулок, в котором вашей подруге поплохело? – Он взглянул на свою спутницу и отметил, что кухарка недовольно хмурится.
– Как не знать, тут недалече, только почто он тебе сдался? Нюрка верно сказала, вонь в нем несусветная, окошки туда не выходят, вот и справляет там люд нужду. Срам, да и только! – В голосе Лукерьи звучало недовольство, и маг чувствовал, что в этом отчасти имеется и его вина. Точно он являлся одним из тех, о ком толкует прислуга.
– А все же покажите мне сей проулок, будьте любезны, – попросил маг, подхватывая Лукерью под локоток.
– Девушек обихаживайте, а я и так не упаду, – фыркнула кухарка, но руку не убрала.
То и дело оскальзываясь на узкой дорожке, Лукерья вывела Митю к проулку. Все оказалось именно таким, как и описала женщина. Слепые стены нескольких домов образовали узкий проход. Крыши их почти соприкасались, и в солнечный день оставляя тропинку в тени. Обещанное амбре не чувствовалось, но, видимо, исключительно из-за морозной погоды. Митя легко мог представить, что тут творится по весне или летней порою. От одной мысли стало противно. Впрочем, он пришел сюда не за этим. Ему требовалось глянуть, нет ли отражающих поверхностей, чтобы заглянуть в прошлое. Увы, обшарпанные стены и утоптанный снег не оставляли ни малейшей надежды на подобные улики. А вот считать следы чужой волшбы стажер сумел. Неуклюжие, рваные. Точно тот, кто использовал магию, очень торопился или толком не знал, как надо управлять силой. Однако ни то ни другое не помешало лиходею ограбить Нюрку, а значит, цель оказалась достигнута.
– Ну, налюбовались? – Лукерья шмыгнула носом. – На ряды-то пойдем али без обеда останетесь?
– Пойдем, – согласился Митя, пряча зеркальце в карман, – но хотелось бы еще мост проверить, а отобедать можно и в ресторации, там подают дивное заливное и шницели с запеченными яблоками на немецкий манер.
– Уж прям так расхваливаешь, господин маг, будто я тебя в черном теле держу, – фыркнула кухарка. – А меж тем знаю я, как они то заливное делают, там от языка – одни обрезки, а в шницель твой мясо с душком кладут, мол, в сухарях не почуете. А у меня все свежее, все с пылу с жару, но ежели вы хотите идти в ресторацию…
– Ни в коем разе, – прервал маг Лукерью, – ваша кухня меня более чем устраивает, да и никто не печет пироги так славно, как вы.
– То-то же. – Кухарка сменила гнев на милость и, развернувшись от срамного проулка, косолапя и отдуваясь, ускорила шаг. Мите ничего не оставалось, как пойти следом.
Все то время, пока Митя лазил под мостом и поглядывал в зеркальце, Лукерья стояла на дороге, притопывая, то и дело поправляя на голове шаль. Видно было, что ей не терпится пойти на рынок, но вслух свое недовольство она не произносила. Маг же не торопился. Он изучал место происшествия, надеясь ничего не упустить.
У моста, хоть место в отличие от давешнего прохода и казалось людным, картина была схожей. Полустертые следы чужой волшбы, и никаких отражений, чтобы глянуть в прошлое. Тот, кто ограбил женщин, знал, что даже отражение в воде не поможет его найти, ведь вода текуча и переменчива, это вам не витрина, тут у отражений памяти – миг, не боле. Выходило, что хоть вор и не мастак в магии, а все ж промышляет давно, раз знает, как скрыться от Зеркальщиков.
– Заморозил я вас? – поинтересовался стажер, выбираясь на дорогу и отряхивая ладони от налипшего снега.
– Прям уж, – отмахнулась Лукерья, – другое дело, что на рынке, поди, все разобрали, останетесь на ужин без пирога с яблоками.
– Это, безусловно, печально, но я постараюсь пережить сию утрату, – признался Митя. – И все же, если вы не против, идемте на ряды, оглядеться надобно.
Лукерья не возражала. Наоборот, в ней словно прибавилось прыти, и она едва не подгоняла стажера, который шел рядом, сутулясь и то и дело шмыгая носом.
Несмотря на мороз, торговля шла бойко. Укутанные в шали торговки, похожие издали на копны сена, во все горло зазывали покупателей или спорили с оными на предмет цены и качества.
– Ну чаво вы, любезный, этой рыбине в рот-то заглядываете, она вам не лошадь, чтоб по зубам выбирать! – возмущалась конопатая тетка у лотка с рыбой. – Вы или берите, или идите своей дорогой, не смущайте народ!
– А его разве смутишь? – отмахивался мужичок, тыча пальцем в крупную пеструю щуку. – Вона у красотки твоей глаза мутные, не первой свежести поди.
– Жена у тебя не первой свежести, а у меня рыбка еще утром в реке плескалась!
– Ой ли?
– Да так и есть!
– Федора, пескарей мне отложила? – Лукерья встала у прилавка, отодвигая в сторону мужичка. – А то хозяин очень их в сухарях приветствует. Вот, кстати, он собственной персоной, пришел оглядеть, чем тут люд дышит, – как бы невзначай добавила она, кивая в сторону Мити.
Маг почуял, как начинают краснеть уши. Он не любил привлекать внимание. Но кухарку было не унять. Рыбница тут же позабыла про покупателя щук и уставилась на Митю так, словно он рыба, сбежавшая с ее лотка.
– Пескарики наисвежайшие, Лукерья Ильинична, – заявила Федора, расплываясь в улыбке, – уж берите, не думайте. Господин маг доволен будет.
Давешний мужичок при этих словах с опаской покосился на стажера и, позабыв про покупку, шмыгнул прочь. Митя же коротко кивнул в знак благодарности и, оставив кухарку рассчитываться, пошел вперед, оглядывая ряд. Возле рыбных лотков терлись чумазые кошки в надежде, что им перепадет снеди, да брел от стола к столу, чуть припадая на правую переднюю лапу, старый бродячий пес. На шею собаки какой-то лиходей привязал жестянку, но пса это вроде и не волновало.
Чуть дальше по ряду торговали овощами. Плетеные корзины с репой, капустой и картофелем стояли рядком, и каждый продавец знай нахваливал свой товар.
– Солехи, солехи да дирлюпа! – разносилось над рядами.
– Яблочки, моченые яблочки! – перебивая общий гул, слышался звонкий мальчишеский голос. – Лучшие на базаре яблочки!
Маг вспомнил, как Лукерья стращала его тем, что все разберут, и усмехнулся ее лукавству.
– Вы бы, господин маг, чем надо мной насмешничать, лучше б поговорили с бабами, которых обнесли, – заявила кухарка, становясь рядом.
Митя вздрогнул и недоверчиво покосился на Лукерью: как вышло, что она буквально прочла его мысли?
– А чего удивляться? – как ни в чем не бывало продолжала та. – У вас же все на лбу написано. О, вона Глашка стоит, идем к ней.
Не возражая, Митя проследовал за Лукерьей к молочнице. На столе перед Глафирой возлежали сыры, прикрытые тканью. Тут же горками высились белые шарики курта, особого казахского сыра. Сладкого, соленого и особого, с кисловатым вкусом.
Маг заметил, что торговка нервно покусывает губы и то и дело заглядывает под ткань, точно боясь, что сыр исчезнет.
– Вот, Глаш, – без приветствий начала Лукерья, – привела к тебе господина мага, как обещала, давай сказывай.
– А чего тут говорить, – насупилась женщина, – тащат продукты, твари. Вот вроде только лежала сырная голова, а уже гляжу – пусто. И ведь поди ж ты, у прилавка никто не терся, считай, как в воду кануло. А ну пшел прочь, шелудивый! – Последние слова были обращены все к тому же грязному псу, который остановился у стола, принюхиваясь. Заслышав окрик, кобель дернулся, точно от удара, и, понурив косматую голову, поспешил отойти.
– Бесследно ничего не исчезает, – заверил ее Митя, доставая зеркальце, – позвольте, огляжусь?
– Да глядите, мне не жалко, только толку-то. – Торговка вновь закусила губу и принялась проверять товар.
Маг тем временем сосредоточился, поймал отражение и направил силу. То, что он увидел, заставило его присвистнуть от неожиданности. Прилавок окружали магические следы. Более того, след шел и дальше по ряду. Будто завороженный, Митя стал поворачиваться, рассматривая базар и отмечая, что то у одного стола, то у другого видны следы чужой волшбы. Если приглядеться, имелись тут старые отметины, тусклые, едва видимые, и новые, еще яркие, отражающиеся в зеркальце четко и ровно. Стажер невольно взглянул поверх зеркала, ожидая увидеть рядом другого Зеркальщика. Однако сколько ни старался, не заметил никого с признаками дара.
– Ну, чего тама? – не выдержала Лукерья.
– Потом, все потом, – бросил ей Митя и двинулся вдоль ряда, то и дело вглядываясь в зеркало. След кружил и путался, точно нить Ариадны в лабиринте. Иногда по несколько раз окутывал тот или иной прилавок. А иногда резко обрывался и появлялся вновь в другом месте, но зато так ярко, словно колдовали у него под носом.
Маг, как зачарованный, метался от прилавка к прилавку, то и дело налетая на покупателей.
– Эй ты, малахольный! – прикрикнул на него какой-то молодец, но торговки, будто разъяренные гусыни, тут же зашикали на парня.
– Одурел, что ли, не видишь, господин маг колдует, а ты орешь под руку!
Про себя Митя отметил, что он не колдует, а использует магию, но отвечать не стал, не до того было. Он никак не мог понять, кто же творит волшбу, а главное, как ему удается оставаться незаметным в столь людном месте.
Стажер успел пройти до половины молочного ряда, когда с соседнего донесся надрывный крик:
– Обокрали, ироды! Как есть обокрали! Что ж это делается, люди добрые, посередь д-дня об-бираю-ю-ют! – Последнее слова торговка растянула, переходя с крика на вой.
Митя резко повернулся на пятках и едва не упал, столкнувшись с бегущими на крик людьми.
– Кого обнесли? – точно галки, перекрикивались торговки, боясь отойти от своего товара.
– Кого-кого, Вальку с мясных! – откликались самые шустрые. – Говорят, бычью ногу целиком стащили!
– Брешешь! Свиное сало взяли!
– Да какое сало, слушай больше, пару сосисок стянул кто-то. А крику на весь базар! – бросила темноглазая старуха, презрительно кривя губы.
Толпа и крики закружили Митю. Слегка растерявшись, он все же решился бежать к пострадавшей. Но, не дойдя до толкучки, образовавшейся подле обнесенного прилавка, приметил, как, протиснувшись меж ног доброхотов, прочь трусит тот самый хроменький пес.
Митя, не зная отчего, решил взглянуть на отраженье пса и не поверил своим глазам. Пес сиял магией, точно елка в Рождество.
Тряхнув головой, будто желая отогнать от себя морок, стажер еще раз присмотрелся к кобелю. Ошибки быть не могло. От животного исходил четкий блеск недавнего колдовства.
Завороженный невиданным зрелищем, Митя, позабыв про обворованную торговку, пошел вслед за псом. Он держался чуть поодаль, не желая вспугнуть этакое чудо. Сам же тем временем пытался припомнить, могут ли звери использовать Зеркальную магию? Говорил ли об этом Игнат Исаакович или, может, упоминалось в книгах? Но по всему выходило, что такое чудо встречается впервые, а значит, Митя, сам того не ожидая, мог сделать важное открытие, которое изменит все представление об использовании магических сил в современном мире.
Пока недоуменные и в то же время помпезные мысли метались в голове стажера, пес замедлился и остановился возле прилавка с фруктами. Мальчонка, видимо, тот самый, горластый, что расхваливал яблочки, позабыл о товаре и теперь, повернувшись к столу спиной, силился разглядеть, что происходит через ряд. От нетерпения и любопытства паренек так и подпрыгивал на месте.
Митя вздохнул. Сейчас даже он мог бы подойти, взять пару наливных с лотка и уйти прочь. Мальчонка бы даже не приметил. Что уж говорить о невидимом воре, какую неделю стращающем весь базар.
Меж тем собака встала на задние лапы, принюхалась, и тут произошло такое, отчего стажер потерял дар речи. Прямо из шеи собаки вытянулась человеческая рука и, ловко ухватив один плод, исчезла вновь. Не веря своим глазам, Митя подкрался ближе, пытаясь понять, что произошло. Не оборотень ли, часом, перед ним, слыхал, и такие бывают. Тем временем рука вновь потянулась к прилавку, и маг вдруг понял, что вылезает она вовсе не из пса, а из той самой жестянки, что болтается на шее животного.
Неожиданно для себя самого Митя рванул вперед и схватил эту руку. Пальцы легко сомкнулись на тонком, видимо, девичьем запястье. Яблоко, которое ведьма успела ухватить, выскользнуло и упало. Стажер успел заметить на пойманной им руке обгрызенные грязные ногти, синие венки, пульсирующие под кожей, родинку у большого пальца. Он уже готов был вытянуть ведьму из ее самодельного портала, но тут собаке надоело, что перед ее носом копошится чужак.
Клацнули зубы. Митя взвыл, но добычу не выпустил. Мальчишка-продавец обернулся на крик, выпучил глаза и чуть не сверзился с ящика, на котором стоял.
– Держи пса, пятак дам! – рявкнул ему Митя.
Сорванец, услышав про награду, не задавая вопросов, кинулся к кобелю.
– А пятак? – крикнул он Мите, прежде чем чужой портал втянул мага внутрь.
Падение или полет, тут как посмотреть, длилось миг, но Мите почудилось, что прошла вечность. Приземление вышло так себе. Он шлепнулся пузом о землю, отчего вышибло дух, а рука незнакомки выскользнула из пальцев. В нос ударил запах прелой соломы и соленой рыбы.
Скрипнув зубами, Митя вскочил, успев заметить край юбки, исчезающей в дверях. Мельком оценив, что сарай пуст, он, будто гончая, метнулся в погоню.
Выскочив на улицу, маг очутился в проулке наподобие того, что осматривал давеча. Прямой как стрела, зажатый с двух сторон деревянными постройками, проулок не давал ведьме шанса свернуть. Казалось, поймать ее проще некуда, но тут оборванка обернулась и что-то швырнула в сторону Мити. Сразу же поднялся ветер и колкие снежинки-льдинки, будто свирепые осы, впились ему в щеки. Морщась и чертыхаясь, стажер выставил вперед зеркальце, создавая перед собой щит отражений. Секунда-другая, и вот он уже миновал колдовской заслон. Однако за эти мгновения ведьма успела уйти. Выскочив на площадь, Митя завертелся, не зная, куда бежать. Попытался глянуть след, да только в толпе следы стирались быстро.
– Куда под копыта прешь, окаянная! А ну я тебя! – послышался справа грубый окрик. Оскальзываясь, Митя рванул на голос и почти сразу увидел ваньку, стоящего подле розвальней. Мужик, точно кутенка, ухватил за ворот оборванку и что было сил тряхнул. Дырявый платок, заменявший ей шаль, остался в руке мужика, обнажая рыжие космы. Девчонка взвизгнула, вывернулась из рук обидчика, оступилась и упала на четвереньки. Извозчик, захохотав, занес было для пинка сапог. Но тут ведьма обернулась, зло сверкнула зелеными глазищами и, собрав снег в пригоршню, швырнула ему лицо. Мужик взвыл, закрывая рукой глаза, а поганка кинулась прочь. Однако теперь Митя был близко. Он видел ведьму в лицо, и, даже если сейчас не удастся ее схватить, от Зеркальщиков ей не уйти.
Девчонка же свернула в очередной переулок, и Митя, вбежав следом, победно улыбнулся. Некогда сквозная улочка нынче заканчивалась тупиком. Видно, ходоки, что поутру очищали дороги, сгребли все лишнее сюда. Вот и вышло, что гигантская куча из льда да снега, точно пробка, закупорила узкое горлышко переулка. Оборванка, поняв, что попала в ловушку, обернулась и одарила стажера тяжелым взглядом.
– Именем Зеркал, вы арестованы, – выпалил маг, делая шаг вперед.
Девчонка промолчала, шагнула назад и присела.
– Тебе некуда отсюда бежать, уймись! – потребовал Митя, мысленно готовя Зеркальные путы.
Рыжая кривенько ухмыльнулась и вдруг сунула ногу в лед, намерзший у стены дома, и та вошла в него, как нож в масло. Митя не успел сообразить, что происходит, как за что-то запнулся и вместо следующего шага рухнул вперед, пребольно ударившись о наст носом. Шапка, слетев с головы, укатилась прочь, пред глазами замелькали звездочки.
Ведьма же, подхватив юбки, взвилась вверх. Перепрыгнула поверженного врага и наверняка бы ушла, если бы Митя пусть и неуклюже, но всё же кинул ей вслед заготовленное заклинание.
Вскрикнув зло и отчаянно, девчонка, точно куль, шлепнулась где-то позади мага.
Стажер перевернулся на спину. Сел и, хмуро уставившись на плененную ведьму, прогнусавил:
– Допдыгалась?
Та не ответила. Вертясь ужом, она пыталась освободиться от пут, но это ей не удавалось.
Митя выдохнул, поднялся, подобрал шапку и, отряхнув от снега, надел. Затем, сплюнув алым под ноги, направился к ведьме.
Ему показалось, что он поймал совсем еще мелкую девчушку. Однако злой взгляд подсказывал, что это не так.
– В кантоде дазбедемся, – вздохнул Митя, перекидывая ее через плечо.
Оборванка начала дергаться, но стажер держал крепко, да идти было не далеко, аккурат до тех розвальней. Скинув на них добычу, он наклонился к мужику. Извозчик сидел подле саней и стонал.
– Зедкальщик тдетьего данга, дабайте помогу, – предложил он.
Мужик опустил ладони, и маг присвистнул: все лицо ваньки распухло. От глаз остались лишь узкие щели. Выглядело так, как если бы мужик сунул нос в растревоженный улей.
Митя не был силен в лекарской магии, но все же постарался унять боль бедолаги. Судя по облегченному вздоху ямщика, ему это удалось.
– Дабай в контоду, – приказал Митя, и извозчик послушно полез на свое место. Маг же, устроившись рядом с ведьмой, снял с себя шапку и молча нацепил ее на девчонку. Чтобы уши не отморозила.
– Митя, голубчик, вы не перестаете меня удивлять! Вы уверены, что она ведьма? – Игнат Исаакович стоял в коридоре, задумчиво покручивая ус и с интересом разглядывая распухший нос стажера и его пленницу, усевшуюся на пол. Рыжая чумазая девчонка в обносках скалилась хорьком и то и дело проверяла, не ослабли ли путы.
– Кодечно! – вскинулся маг. – Хотиде пдоведить?
Наставник замахал руками:
– Верю, верю, судя по тому, как вы выглядите, она еще та бестия. Ну что ж. Тащите ее в камеру. А я, так и быть, оформлю документы на передачу в столицу. – Игнат подошел ближе, блеснул моноклем и щелкнул пальцами подле лица стажера. Боль, до этого терзавшая Митю, отступила. – Так-то лучше, – резюмировал маг. – Отек я снял, но, друг мой, приложите уже холод к лицу, на вас смотреть больно.
Митя кивнул и, подхватив девчонку под руки, повел ее в сторону каземата. Денщик шел следом, бряцая ключами, словно заправское привидение. Ведьма, видимо, решив не облегчать Мите задачу, гулко топала разбитыми башмаками и скалила зубы, пугая редких посетителей, пришедших в департамент в этот час. Однако едва Пахом, кряхтя и недовольно позвякивая ключами, отпер дверь, как ведьма завопила:
– Не надо, дяденька маг, не сажай меня туда!
– Нет уж, будешь знать, как нападать на беззащитных женщин, – заявил стажер.
– Вот те крест, дядя маг, я все верну! Я и взяла-то так, только на один зубок, кушать-то хотца!
– Это ты потом расскажешь, им расскажешь, – буркнул денщик, многозначительно ткнув пальцем вверх. – Ну долго мне тута стоять, заводить ее будете али как?
Митя предпринял еще одну попытку. Но девчонка, растопырив ноги, уперлась в стены. Выглядело это нелепо, будто не она, а Митя – злая ведьма, толкающая невинное дитя в печь.
– Дядя маг, не тащи меня туда! Я тебе все расскажу, правда, правда! Только не запирай, я боюся! – Крик девицы перешел во всхлип, и Митя сдался.
– Имя, – потребовал он, ослабевая хватку.
– Чье, мое? – переспросила рыжая и тут же добавила: – Так это, Стешка я.
– Значит, так, Стешка, или ты по своей воле пойдешь в камеру, или я за себя не отвечаю, – пригрозил ей Митя, – не погляжу, что ты мелкая.
– Чей-то мелкая, че сразу мелкая?! – возмутилась Стешка, смахивая с лица прилипшую прядь. – Мне уже семнадцатая весна пошла, а что ростом не вышла, так чай не на мамкиных пирогах, а на отцовских тумаках росла. Сиротинушка я, – вздохнула ведьма.
– Ты, хапунья, тута не жалоби, здесь люди сурьезные служат! – рыкнул Пахом и, глянув на Митю, добавил: – Уж некоторые-то точно.
Митя почуял, как жжет уши. Под взглядом денщика он чувствовал себя неловко. Мужик и без того не считал стажера за начальника, а теперь, когда при нем Митя не смог сладить с мелкой плутовкой, и вовсе презирать станет.
– Значит, так, – решил маг, – Пахом, ступай принеси мне льда, я пока в кабинете допрошу арестованную. – И, не дожидаясь, когда денщик ему ответит, ухватил ведьму за руку и поспешил скрыться за дверью.
За спиной зло грохнула решетка. Кажется, Пахом остался недоволен.
Стешка больше не сопротивлялась. Наоборот, зыркала по сторонам своими зелеными глазищами, таращилась на все, будто никогда не видала простых вещей.
– Сядь, – Митя указал ей на стул подле стола, – и чтоб ни шагу!
– Да поняла я. – Девчонка шмыгнула носом и втихаря, чтобы маг не видел, погладила лакированную ножку стула.
Стажер это приметил, но смолчал, к тому же тут в комнату вошел денщик. Недовольно кривя губы, он поставил перед Митей поднос, на котором в тряпице таяли куски льда. Митя тут же схватил ткань и, приложив к переносице, шумно выдохнул.
– Еще чего надобно? – буркнул Пахом, хмурясь.
– Чаю принеси на двоих, – попросил Митя, ожидая, что денщик откажется. Однако ж тот смолчал и, лишь топая громче обычного, вышел из кабинета, притворив за собой дверь.
– Это что ж, дядь маг, ты и меня чаем поить станешь? – полюбопытствовала Стешка, теребя пальцами рыжую прядь.
– Посмотрим, – откликнулся Митя, – давай-ка рассказывай, почто ты на женщин нападала да грабила?
– Вот те нате! – возмутилась ведьма. – Я ж тебе уже говорила, никаких баб я не грабила, ни на кого не нападала. Что подворовывала, так то правда. А что делать, ежели жрать хотца?
– Работать идти, – предложил стажер, поправляя компресс и поглядывая на девчонку. Мелкая, тощая, такая едва ли решилась напасть на человека. Может, и не врет девка? С другой стороны, пострадавшие – женщины, с ними и ребенок справится, не то что ведьма, пусть и необученная.
– Тю, работать, – засмеялась Стешка, точно Митя задорно пошутил, – да кто ж меня уличную в добрый дом возьмет? А в недобрый я и сама не пойду, неча.
– Значит, говоришь, не нападала? – уточнил Митя, размышляя, как быть дальше.
– А то ты не слышал. – Стешка махнула щепотью. – Вот те крест!
– И память никому не подменяла? – не унимался Митя.
– Как это? – вытаращилась Стешка. – Я о таком и не слыхала, вон жестянку кое-как зачаровала, и то все своими руками делать пришлось, а уж в голову кому лезть ни-ни.
Стажер нахмурился. Отражения чужой волшбы для сравнения с магией ведьмы у него не имелось, а значит, оставалось принимать решение по наитию.
– Ладно, допустим, я тебе поверю, – предположил Митя, – но в воровстве ты сознаешься?
– Ага, – кивнула ведьма.
– И в незаконном использовании магии тоже? – не сдавался стажер.
– Ну, выходит, что так. – Стешка поникла головой.
Митя забарабанил пальцами по столешнице, прикидывая, как определить, чья волшба, если он даже магический след снять не смог с мест преступлений.
– Сиди тут. – Стажер решительно поднялся из-за стола, прикидывая, что уж если кто и знает, как узнать правду, так это наставник.
Игнат Исаакович как раз заканчивал отчет о поимке ведьмы, когда пришел Митя.
– Допросил? – не глядя на стажера, уточнил маг. – Сейчас вот тут подпись поставишь, и можно будет отсылать девчонку. Пусть с ней в столице разбираются.
– Допросил, – кивнул Митя, – только вот, Игнат Исаакович, меня, право, терзают сомнения, что нападала именно она. Так сказать, манера другая, – поделился он наблюдением.
– Ну она, не она – неважно, – отмахнулся маг, – главное, что ведьмовала без надзора, вред людям причиняла, так что, друг мой, ей теперь верная дорога в острог, но это уже не нашего ума дело. – Наставник поманил Митю пальцем и, указав на лист, повелел: – Ну-ка подпиши.
Митя аккуратно оставил чернильный росчерк, и Игнат Исаакович, важно кивнув, поднялся из-за стола.
– Идем в камеру. Проводим твою заключенную через портал.
– Как скажете, – Митя вздохнул, – только она не в камере, а у меня в кабинете, я подумал, что так… – Он не успел закончить фразу, как наставник, сменившись в лице, выскочил в коридор.
Кабинет встретил их тишиной и пустотой. Стешки и след простыл. Разве что стул, на котором сидела ведьма, стоял чуть иначе, чем до этого.
Игнат Исаакович хищно взглянул на Митю.
– Она тут сидела, я просил, – пробормотал в ответ стажер, чувствуя себя последним глупцом. В этот момент в кабинет заглянул Пахом и, пуча глаза, прошептал:
– Господин маг, девка ваша в той комнате шукает. – При этом слово «той» он особо выделил голосом.
Игнат рыкнул так, что Митя вздрогнул, затем резко повернулся на каблуках, устремляясь за дверь.
В кабинет Агриппины Митя зашел сразу после наставника.
В этой комнате он не был с тех пор, как ведьма погибла. То ли от нахлынувших воспоминаний, то ли от запаха сушеных трав к горлу подступил ком. Митя до сих пор стыдился, что не понял старуху и не смог еще тогда распознать в Вареньке чудовище. Да и не он один.
Впрочем, сейчас стажера занимало другое. Маленькая дверь, что вела в колдовской чулан, была приоткрыта, и оттуда слышался голос Стешки:
– Экие вы чудные, но милые, да уж, запылились вы тут впотьмах, но это поправимо. Вот разрешит дядька маг, вынесу вас проветриться, – нашептывала девчонка, и Митя отчего-то сразу понял, что говорит она с безликими куклами, которые прятала Агриппина в своей каморке.
Во рту мигом пересохло. Ему стало страшно за Стешку, глупую пигалицу, сунувшуюся в хранилище мертвой ведьмы. Оттолкнув в сторону наставника, Митя кинулся к каморке, желая вытащить дурочку оттуда. Но не успела рука коснуться ручки двери, как он полетел на пол.
– Игнат Исаакович, что вы себе позволяете! – выкрикнул стажер, приподымаясь и нелепо мотая головой.
– Спасаю вашу жизнь, спасибо после скажете, – холодно произнес наставник, потирая костяшки пальцев.
– Я вас не понимаю, – насупился Митя, – объяснитесь!
Игнат Исаакович проигнорировал вопрос. Скомкав подписанный Митей документ, он сунул его в карман и направился к выходу, но у порога повернулся:
– Поздравляю, Дмитрий. У нас новая штатная ведьма, теперь заново отчет составлять, – поморщился маг, выходя в коридор.
Стешка, выскочившая из чулана, молча помогла Мите подняться, но на лице ее читался немой вопрос.
– Сам не пойму, – признался Митя и, потирая ушибленное плечо, точно побитая собака, поплелся за начальником. Стешка увязалась следом.
Заглянув в приоткрытую дверь, Митя увидел, что Игнат Исаакович снова сидит за столом, однако сейчас он не торопился с отчетом. Неспешно раскурив трубку из черного дерева, так что вишневый ароматный дым поплыл по комнате, маг откинулся на спину кресла и вопросительно посмотрел на стажера.
– Можно войти? – осведомился Митя, все еще ощущая крепкий удар наставника.
– Входи, – маг кивнул, – но девчонку оставь за дверью.
Стажер оглянулся на ведьму и, пожав плечами, переступил порог, затворяя за собой дверь. В голове у него роилось с полсотни вопросов, но Игнат, будто чуя, начал первым:
– Прежде чем разыгрывать из себя рыцаря, стоило бы вспомнить правило, что для ведьмы хорошо – для мага худо. Барахло Агриппины признало в беспризорнице родную кровь. Не по близости, конечно, по магии. И оттого впустило ее в ту каморку. Любого другого заклятья, которые развесила Агриппина, убили бы на месте.
– Например, меня, – буркнул Митя, ощущая себя профаном.
– Тебя, – согласился Игнат, – и вот, раз девчонка пришлась к месту, то теперь мы новую ведьму в департамент пригласить не сможем. Разве что сжечь всю ту комнатушку, и то едва ли поможет. Значит, придется как-то объясняться, отчего беспризорница и воровка должна не в казематы отправляться, а остаться у нас, да еще и на должности. Понимаешь?
– Понимаю, Игнат Исаакович, моя вина, не уследил. – Митя уставился в пол.
– Ну, это ты Катерине Артамоновне скажешь, а пока, коли сам заварил, тебе и расхлебывать. На улицу ведьму вертать нельзя, а значит, бери ее на поруки и до возвращения начальницы береги как зеницу ока. – Маг погрозил Мите трубкой.
