Текст книги "Стажер Зеркального сыска"
Автор книги: Юлия Гладкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Часть 7
Поединок
Отполированные до Зеркального блеска запонки сверкали в кожаном футляре. Митя еще раз посмотрел на подарок Катерины Артамоновны и, защелкнув крышку, решил убрать их в ящик комода. Раньше он складывал сюда медное зеркало со знаком Зеркального Ордена, теперь же ящик был пуст. В тот момент, когда начальница оставила его в кабинете, он почувствовал, что наказание неизбежно.
– Дмитрий, – обратилась к нему Катерина полным именем, отчего защемило в груди, – до окончания следствия я прошу вас сдать орденское зеркало. Вы отстранены от дел на неопределенный срок. – В горле стоял ком, когда он положил зеркало на стол, гербом вверх. При этом Катерина смотрела на него с жалостью, отчего на душе становилось еще поганей. – Вам самому так будет лучше, – заявила она, убирая зеркало в недра дубового стола, – отдохнете, восстановитесь. Ведь убийство человека, Зеркальщика, пусть и изгоя, это душевная травма, вы же понимаете, что все, что я делаю, в ваших интересах? Опять же, Стеша.
– Можно идти? – перебил Митя, чуя, что земля уходит из-под ног, он не хотел, чтобы ему сочувствовали или напоминали о том, что случилось с юной ведьмой. Он и без того грыз себя ежесекундно за то, что не уберег девчонку.
– Еще один момент, и вы свободны, – пообещала начальница и вытащила этот футляр с запонками, – купила для вас по случаю в Питере, хотела подарить на Рождество, но сами видите… – Она грустно улыбнулась и, протянув коробочку стажеру, добавила: – Носите их не снимая, считайте, что это приказ, – попросила волшебница, и Мите ничего не оставалось, кроме как кивнуть. После этого Катерина словно позабыла о нем, с головой уйдя в дела, а он поспешил покинуть кабинет. Оставшись в одиночестве, Митя несколько секунд растерянно взирал на пустой коридор. Мысленно отметил потертость на стульях в приемной и грязные следы на полу. Затем на миг зажмурился, точно желая прогнать прочь увиденное, и решительно направился домой.
Лукерья Ильинична встретила его на пороге. Лицо служанки покраснело от слез. То и дело украдкой она промакивала глаза краем передника и вздыхала.
Не найдя что сказать, Митя молча скинул пальто, переобулся и, ощущая на плечах всю тяжесть мира, прошел в гостиную, где и сидел теперь, разглядывая подарок, сделанный так не к месту.
Странное дело, Стешка прожила в его доме всего пару дней, и все же теперь без нее тут стало пусто. А скулящий пес у порога и вовсе напоминал о той трагедии, которая развернулась на глазах мага.
Лукерья все так же молча накрыла на стол, и Митя принялся за еду, не чувствуя вкуса блюд. Не притронувшись к пирогам, он поблагодарил кухарку и заперся в кабинете.
С момента трагедии прошло три дня, а маг все еще ощущал на руках хрупкое тело девушки, обожженное магическим огнем. Чувствовал запах паленой одежды, слышал крик Стешки.
Стало дурно. Митя открыл окно и, не моргая, уставился на заснеженный город.
За эти три дня Катерина несколько раз допросила его о происшествии. Они дважды побывали на месте преступления, и, к удивлению Мити, чертежи на стенах Федора оказались чертежами их департамента. Юноша не мог взять в толк, зачем они понадобились немтырю. Зато Игнат Исаакович сразу же высказал мысль, что изгой готовил нападение.
– Бомбист, – процедил наставник, и Митя не стал с ним спорить.
Катерина морщилась, оглядывая конурку изгоя. То доставала зеркальце, то прикасалась к осколкам бутылки, найденной под столом. Она не делала поспешных выводов и тщательно разбиралась в случившемся. Например, с десяток раз просмотрев произошедшее на окоматографе.
Митю угнетало присутствие на сеансах. Было странно видеть себя со стороны. Наблюдать, как именно его заклинание отнимает жизнь человека. Странно и страшно.
– Держитесь, голубчик, все утрясется, – заявил Игнат после первого просмотра и, пыхнув трубкой, добавил: – Однако что же имела в виду ведьма, говоря: «Следи за ним»?
– Наверное, просила не бросать пса, – пробормотал стажер, отводя взгляд.
– Вы думаете? – Наставник взглянул на юношу с прищуром.
– А что еще? – Митя развел руками, и Игнат согласно кивнул.
Теперь же, стоя в кабинете, он еще раз прокручивал этот момент в голове, все больше уверяясь в том, что Стешка говорила отнюдь не о собаке, а о человеке. И поскольку Федор погиб, то таким человеком мог быть только один персонаж.
Из размышлений вырвал стук в дверь.
Лукерья Ильинична, заглянув в комнату, произнесла:
– Господин маг, там к вам давешний полицейский пришел, примете али отослать?
– Приму, – кивнул Митя, направляясь навстречу гостю.
Егор уже ждал его в комнате. Служанка, не задавая вопросов, поставила на стол графин с наливкой, нарезанное полупрозрачными ломтиками сало и зеленые перышки лука к нему. Тут же в чаше поблескивали шляпками соленые грибы с дольками чеснока да красовались кружочки «Краковской» и нарезанный ржаной хлеб.
Пожали руки, и Митя пригласил Егора к столу. Сидели молча. Выпили по одной рюмке. Вздохнули.
Первым не сдюжил полицейский.
– И что теперь? – с хрипотцой спросил он.
– Не знаю – признался Митя, – Катерина Артамоновна толком и не говорит ничего, а мне не по статусу в столицу писать.
– Должен же быть способ узнать, как она! – Егор не сдержался, ударил ладонью по колену и, тут же, точно пытаясь унять гнев, ухватил рюмку.
– Сам понимаешь, выше головы не прыгнешь, мне не по рангу, а тебе и вовсе не по должности просить начальницу департамента Зеркальной магии об одолжении. Она тебе скажет: «А вы кем ей приходитесь?», что скажешь, а?
Егор засопел, разжал руку, отпустив стеклянную ножку, и, откинувшись на спинку стула, посмотрел на мага таким тоскливым взглядом, что у Мити ком в горле встал.
– А я все же пойду и спрошу, – решительно заявил полицейский, – иначе себя уважать перестану!
– А и пойдите, господин городовой, отчего ж не пойти, а опосля мне расскажете, что знаете, а то, ей-богу, сердце разрывает, – вклинилась в разговор Лукерья Ильинична. Митя и не заметил, как кухарка появилась в комнате. Та же, в свою очередь, шмыгнула носом и, плеснув себе наливки, выпила ее отчаянно и горько, после чего молча погрозила кулаком в воздухе и, переваливаясь, ушла на кухню.
– Пожалуй, мне пора, – Егор поднялся с места, – но знайте: дело решенное, завтра же навещу ваше начальство.
– Твоя воля, – кивнул Митя.
Он сам проводил товарища до дверей. Затем задержался потрепать по лохматому боку Добряка и уже после удалился к себе спать.
Проснувшись раньше обычного, стажер оделся, готовясь выйти из дома. Уже на пороге он на секунду задумался, вернулся и, вытащив подарок Катерины, надел запонки. Обнова блеснула не к месту празднично, но Митя, не обращая на это внимания, легкой тенью выскользнул из дому. Однако совсем незаметно уйти не удалось. Пес, приметив его, звука не издал, только, подняв лобастую голову, вздохнул и пошел рядом. Митя хотел было вернуть собаку домой, но после передумал. Вдвоем-то веселей будет.
Путь Мити лежал на вокзал, к дому станционного смотрителя. Чтобы сэкономить время, он запрыгнул в трамвай, и полусонная кондукторша тут же забрюзжала:
– С собаками нельзя!
– Зеркальный маг Демидов, – буркнул Митя, – мне можно.
Бабенка вмиг вылупила глаза, уставившись на стажера, и, украдкой перекрестившись, перешла в другую часть вагона.
Митя не возражал. Добряк же, чуя, что дело важное, не скулил и, хоть жался к ногам, бежать не желал.
Но вот показалась нужная остановка, и Митя с собакой покинули вагон. Трамвай, обдав напоследок шлейфом белого пара, умчался дальше, а маг и его четвероногий спутник направились в сторону вокзала. Станционного смотрителя дома не оказалось, и дверь Мите открыл Иваська. После прошлых перипетий мальчонка не выглядел испуганным или нервным. Вовсе нет. Наоборот, едва завидев гостей, он расплылся в улыбке и, чуть шепелявя, сказал:
– А папки дома нетути, ушел.
– Так я и не к нему, – Митя подмигнул сорванцу, – дело есть к вам с братом.
Иваська дернул плечами и попятился, впуская Зеркальщика. Тут как раз спустился Тема, старший из братьев. В отличие от младшего, он насупился и, хмуро разглядывая посетителя, буркнул:
– Здрасьте, господин маг, чего опять не так-то?
– Все так, – ответил стажер, – просто помощь ваша нужна, поможете?
– Это смотря в чем, – осторожно ответил Тема, как бы прощупывая почву.
– Дядь маг, а можно собачку погладить? – вклинился в разговор Иваська, доселе не сводивший взгляда с пса, смиренно стоящего у порога.
– Гладь сколько пожелаешь, – кивнул маг.
– А он не кусачий? – Тема тоже приблизился к кобелю.
– Ни в коем разе, – заверил детей стажер, – исключительной доброты пес.
Ребята тут же обступили Добряка и начали сперва осторожно, а после смелее трепать того по шерсти. Пес, в свою очередь, высунув язык, шумно дышал и вроде бы даже улыбался новым знакомым.
– Так что там с помощью? – напомнил о себе Митя.
– Сделаем, только скажите, чего надобно, – отозвался Тема, как раз обнимавший собаку, точно родного брата.
– Требуется следующее, – начал маг, – последить за домом одной старушки, а после рассказать мне, кто к ней приходил, и, главное, самим к тому дому ни ногой! Так, издали приглядывать.
– А ежели бабка уйдет куда? – уточнил Тема.
– Проследить, – не задумываясь, решил маг, – а вечером ко мне с докладом, и за работу каждому по трешке будет.
– Каждому? – У Иваськи аж дух перехватило. – И не врете?
– Слово Зеркального мага! – поклялся Митя. – Ну что, показать вам дом?
– Сейчас, только папе записку черкну, и можно идти. – Тема нехотя оторвался от игры с Добряком и скрылся в комнате.
– А песика с собой можно взять? – с надеждой спросил младший братец.
– Увы, нет, – погрустнел Митя, – песика этого старушка в морду знать может, а у нас дело секретное.
Иваська на миг задумался, как бы примеряя на себя задачу, и после, кивнув, принялся одеваться.
До рыночных рядов добрались на санях. Памятуя, как пес реагирует на паровик, Митя не решился тащить его в машину. И хотя мальчишкам больше хотелось промчаться по городу на настоящем паромобиле, сани им тоже понравились.
На улице потеплело. Из густых важных туч сыпался на землю мелкий снежок. Ветра не было, и оттого флюгеры на крышах замерли без движения, а горожане, наоборот, оживленно спешили по своим делам.
Митя с мальчиками легко затесался в толпу и через полчаса достиг выселок. Завернув на нужную улочку, он не пошел к дому. Остановившись на углу, стажер подозвал братьев к себе и, указав им на жилище Пелагеи, напомнил:
– Близко не подходить, тут играйте и помните, смотрите в оба, что увидите, все рассказывайте, ясно?
Мальчишки промолчали. Только Тема с опаской покосился на старухин дом и тихо спросил:
– А ежели нас прогонит кто?
– Уходите, мне главное, чтоб вы в порядке были, – заверил их Митя.
Напоследок ребята еще раз обняли Добряка, и стажер поспешил покинуть наблюдательный пункт.
Направляясь в департамент, Митя чувствовал себя самозванцем. Было даже муторней, чем в первый день, когда его назначили на это место. В тот раз перед ним разворачивалась новая страница – жизнь мага, служащего Зеркальному Ордену. Теперь же он являлся без пяти минут уволенным, отстраненным от должности, а значит, все, что он делал ранее, было зря.
И все же стажер не отступился, потому как более не мог отворачиваться от тех фактов, которые собрал за время своего расследования. И выбирая из двух людей, которым он мог бы доверить свою историю, Митя остановился на Катерине Артамоновне. Как-никак, а человек она в городе новый, а значит, едва ли сумела за столь короткое время учинить подобные магические кунштюки. Да и Варенька погибла еще до ее приезда.
В департаменте оказалось многолюдно. Три женщины в траурных одеждах сидели на скамье. Тощий юнец в драном шарфе притулился в углу. Еще несколько человек топтались в приемной, будто не зная, туда ли они пришли. Сняв шапку и перчатки, удивленно озираясь, Митя протиснулся между двумя бородачами, которые так и наседали на денщика, требуя у того ответов:
– Как это все заняты? Ты пойми, мил человек, нам маг нужен немедля, потому как дело тут неотложное!
– У всех неотложное, – огрызался Пахом, – вона, занимайте очередь и ждите.
– Никак нам ждать нельзя, мы по сговору приехали, а все зря!
– По сговору, по уговору, это не к нам! – Денщик деловито принялся возиться у печки, но в этот момент приметил Митю. – А вы чего тута, господин маг, у вас разве не выходной? – В голосе мужичка прозвучала усмешка.
– По делу пришел, Катерина Артамоновна на месте?
– На месте, только занятая шибко. У нее полицейский с визитом, а тут вона какая кутерьма творится, – пожаловался денщик и, хлопнув по руке одного из просителей, который удумал дернуть его за рукав, добавил: – Уймитесь вы, окаянные, вона, господин младший маг прибыл, его терзайте.
Мужички как по команде повернулись в сторону стажера, и Митя понял, что отвертеться не выйдет. Однако, прежде чем выслушать просителей, он остановился, положил шляпу и перчатки на конторку и добавил, понизив голос:
– Пахом, а Игнат Исаакович у себя?
– Отбыл он, – проворчал денщик, точно жалея каждое оброненное слово, – мигрень у его благородия приключилась.
– Так послал бы за аптекарем, – нахмурился Митя, ощущая растущую внутри тревогу.
– Дык вот! Вот. О чем мы тут и гутарим? – обрадовался один из бородачей. – Прибыли мы давеча к аптекарю, не с улицы прибыли, по сговору. Батюшка наш злой хворью мается, так Никифор Иванович для него завсегда мазь изготовляет.
– А аптекарь-то и не открывает, только слышно изнутри шум да грохот, и крики жуткие, будто дерут кого, – добавил второй мужик.
– Спился ваш Никифор, – вклинилась в разговор сухонькая старушка, крепко укутанная в теплый платок, – спился, а теперича чертей гоняет, помяните мое слово, еще и хату пожжет.
– Что ж вы полицию-то не вызывали! – Митя кинулся к выходу, не обращая внимания на недовольных посетителей.
– А что ж с чертями городовые поделают? – Бородачи переглянулись и, возможно, хотели что-то добавить, но стажер уже выскочил на улицу.
Горожане удивленно взирали на молодого человека, бегущего вверх по улице без шляпы и перчаток, за которым во всю прыть несся крупный лохматый пес. А снег все кружил и кружил над землей, словно желая начать этот день с чистого листа.
Входная дверь оказалась заперта. Митя прислушался: в доме царила тишина. Если некто и буянил там ранее, то теперь все смолкло, и от этого беспокойство, зародившееся еще в департаменте, заворочалось внутри с новой силой. Стажер ощутил, как дрожат пальцы, но, справившись с собой, твердым шагом направился к черному входу.
– Жди меня тут, – велел он Добряку, едва они зашли во двор, и пес смирно лег, поглядывая умными глазами на хозяина.
Здесь, у черного входа, среди бочек и ящиков, укрытых мешковинами, маг огляделся и нахмурился. Даже если тут кто-то прошел, то идущий с утра снег уверенно засыпал следы, ведущие от приоткрытой задней двери. В два шага Митя оказался подле нее и, приоткрыв пошире, крикнул:
– Никифор Иванович, вы дома? – Стажер понимал, как нелепо звучит этот вопрос, но ничего лучше в голову не пришло. – Это Митя, Зеркальщик, – представился он и, более не в силах ждать, переступил порог.
Первое, что бросилось в глаза, – беспорядок. В некогда чистом и уютном доме теперь царил бардак. Под ногами хрустели осколки склянок. В воздухе витал запах валерианы, густо перемешанный с дегтярным духом. Посреди коридора валялся венский стул, лишившийся двух ножек, одна из которых, точно копье, проткнула желтый абажур лампы, лежавшей неподалеку.
– Никифор Иванович! – снова крикнул Митя. – Вы тут? – Он прислушался и на этот раз уловил какой-то звук, тихий стук, доносившийся из гостиной.
Перепрыгивая останки мебели и темные пятна на полу, стажер ринулся вперед. Первое, что бросилось в глаза, – это покосившийся стол и опустевшая этажерка с лекарствами, та самая, что Варенька показывала ему в одну из их прошлых встреч. Осколки чайника с орнаментом из роз запутались в сорванных занавесках. И только ваза с сухоцветами каким-то немыслимым образом осталась цела.
Оказавшись в комнате, стажер не сразу заметил аптекаря. Лишь когда стук повторился, Митя заглянул за стол и увидел хозяина дома.
Никифор Иванович лежал на полу вниз лицом и, казалось, не дышал. Но все же пальцы его правой руки, крепко сжатые в кулак, нет-нет да постукивали по дощатому полу, будто подавая сигналы Морзе от терпящего крушение корабля.
Стажер поспешно отодвинул в сторону то, что осталось от стола, и, присев рядом с аптекарем, осторожно перевернул того на спину. В нос ударил запах алкоголя, противный до одури. Поморщившись, Митя приложил пальцы к синей жилке на шее аптекаря и, почувствовав едва заметную пульсацию, обрадовался и зашептал:
– Никифор Иванович, послушайте меня, я сейчас вас в больницу перемещу, будете после лучше прежнего.
Веки аптекаря вздрогнули, слегка приоткрылись. Мутный взгляд, подернутый предсмертной поволокой, скользнул по стажеру, и из левого глаза вытекла одинокая слезинка.
– Варенька, – тихо, как осенний лист, прошелестел голос старика, – пришла ко мне, милая, а я знал, знал, что смерть невластна над тобой. Это все Игнат, ирод, запутал тебя, задурил головушку русую, да, он.
Аптекарь вздохнул, тяжело и нервно.
– Нет. Нет, Никифор Иванович, это Митя. А не… – начал было оправдываться стажер, но аптекарь, не слушая его, улыбнулся и, чуть качнув головой, добавил:
– Беги от него, девочка, а я уже… – С этими словами старик дернулся. Судорога прошла от пяток до маковки, напрягая тело, будто тугой лук. В горле захрипело, захлюпало. Миг – и все кончилось.
Митя сидел на полу, придерживая мертвого аптекаря и наблюдая, как из разжавшихся пальцев на замызганный пол выкатываются, одна за другой, снотворные пилюли.
В носу засвербело. Мите стало так жаль старика, который всего-то и хотел быть вместе с дочерью, пусть и приемной. Увы, теперь аптекарь не мог рассказать свою историю о том, как стал отцом Вареньки. И от чувства, что еще одна ниточка в этом хитром полотне оборвалась навсегда, было грустно и гадко. Не успел. Не помог. Сплоховал.
Стажер вздохнул. Аккуратно опустил тело на пол и привычно начал процедуру обследования на предмет магических следов. Достал зеркало, не медное, обычное, оглядел комнату, ловя ее отражение в заговоренном стекле. Поморщился. Никаких следов колдовства, а значит, ему тут было не место, зато впору вызывать полицию. На миг задумавшись, он приложил зеркальце к приоткрытым губам мертвеца и использовал силу. Легкое облачко послушно покинуло бренную оболочку и будто всосалось в зеркальную гладь. Спрятав запись в футляр, Митя поднялся. Прикрыл Никифора Ивановича скатертью, снятою со стола, и вышел вон из комнаты, наполненный печалью и скорбью.
Городовых он ждал на улице в компании Добряка и хотя знал, что Егор нынче на приеме у Катерины Артамоновны, огорчился, что его не оказалось среди прибывших. Коротко сообщив о случившемся, Митя откланялся и в задумчивости побрел домой.
В другой ситуации он бы вернулся на работу, окунулся в ежедневную суету, забылся среди бумаг и жалоб. Теперь же на душе скребли кошки, а последние слова старика заезженной пластинкой все звучали и звучали в ушах.
Руки начали зябнуть. Митя только теперь понял, что позабыл на работе перчатки и шапку. Подняв повыше воротник, он ускорил шаг, желая поскорее очутиться в тепле. Однако, едва переступив порог, стажер осознал, что у него гости.
Добряк, быстрее него опознав пришедших, радостно завилял хвостом и пару раз тявкнул, обозначая свое присутствие. Из глубины дома послышался шум, а затем топот.
– Тише вы, шалопаи! – крикнула вдогонку детям Лукерья Ильинична, но Тема и Иваська уже кинулись к кобелю, обнимая его, словно родного, и целуя в черный клеенчатый нос.
– Вы чего тут? – удивился Митя. – Я же вас подле бабкиного дома оставил, чтоб следили в оба глаза.
– Оставили, дядь маг, – согласился Тема, – да только мы недолго там просидели.
– Ну, это я вижу, – буркнул стажер, досадуя, что мальчишки не справились с пустяковым делом.
А старший из братьев меж тем продолжал:
– Мы играли, снеговика слепили, близко к дому не приближались, все как вы велели. А потом глядь, старуха-то с корзинкой куда-то почапала. Ну, а мы что? Как велено, отправились прямиком за нею.
– А она на базар! – выкрикнул Иваська, перебивая брата. – Да к лотку со сластями, и петушков нам тянет.
– Каких еще петушков? – не понял Митя.
– Алых, сахарных, – расплылся в щербатой улыбке Иваська и вновь зарылся носом в серую шерсть пса.
– Да, дядь маг, так и было. – Тема вздохнул. – Бабка леденцы нам купила, а сама знай усмехается, вот, говорит, за работу вам. Ну тут уж я меньшого за руку взял да к вам повел, ясное дело, что распознала нас старуха и дальше глядеть смысла нет.
– Ты все правильно сделал, – согласился Митя, досадуя, что его план провалился, – жаль, что ничего выяснить не удалось, но уж если вас заметили, то дальнейшая слежка и впрямь ни к чему.
– А я, дядь маг, не сказал, что нам ничего выяснить не удалось. – Тема усмехнулся и подмигнул стажеру.
– А вот тут поподробнее. – Митя придвинул табурет и, опустившись на него, уставился на мальчика.
– Вы что ж это, так и собираетесь тут по полу кататься, всю грязь собирать? – Кухарка выглянула в прихожую, вытирая руки о передник. – А ну брысь за стол доедать! Вас, господин маг, это тоже касается, раз уж пришли – идемте отобедаем.
Иваська, не ожидая повторного предложения, убежал в комнату. Тему же Митя задержал.
– Говори, что вызнал, – потребовал он.
– Иваська варежку утерял, вот я и покумекал, что обронил, пока снеговика лепили. Оставил его тут недалече – и бегом назад. Глянул туда, сюда, нет варежки, наверное, на базаре выпала. И вот только хотел уйти, смотрю, из дома старухи дядька выходит. Я за углом схоронился, чтоб меня не усекли, а после к братишке кинулся, ну и стали вас тут дожидаться.
– Интересно, – Митя провел ладонью по волосам, – а описать этого господина сможешь, вдруг получится разузнать, кто таков.
– А чего его описывать, – удивился Тема, – это ж маг из ваших, который трубку курит, его всякий в городе знает. – Лукерья вновь позвала к столу, и мальчик покосился в сторону гостиной.
– Да-да, Тема, иди за стол, вот, кстати, как договаривались, еще рубль накину, на новые варежки хватит. – Митя полез в карман и, достав кошелек, отсчитал семь купюр.
Пацаненок осторожно принял плату и, тут же спрятав ее за пазуху, поклонился и почти что ушел, но на пороге остановился:
– А вы сами-то, дядь маг, обедать идете? Теть Луша готовит так, что ум отъешь.
– Приду, Тема, но позже, – кивнул стажер.
Он дождался, когда мальчуган уйдет, после чего поднялся, провел рукой по лицу, точно смахивая налипшую паутину лжи и обмана. Затем твердым шагом прошел в свой кабинет, вытащил из тайного ящика рисунки и, убрав их во внутренний карман сюртука, вернулся в прихожую. Глубоко вздохнул, как ныряльщик перед прыжком в воду, и, не задумываясь ни на миг, взглянул в зеркало, открывая переход в департамент. Едва серебристая поверхность покрылась рябью, Митя без промедления шагнул вперед.
Зазвенело тонко и тревожно. Переход выпустил его в уже опустевшую приемную. Даже Пахом, обычно коротающий время подле буржуйки, куда-то исчез.
Стажер принял это как должное. Для разговора с Катериной Артамоновной он не нуждался в лишних ушах и надоедливых просителях, мающихся в очереди. Скинув пальто, он оставил его подле своей шапки, все так же лежащей на конторке, и пошел к кабинету начальницы.
В голове крутился целый сонм мыслей, от «Верно ли я поступаю?» до «Кто, если не вы?». Не желая больше испытывать душевных и моральных терзаний, Митя, не поднимая глаз, толкнул дверь и, перешагнув порог, произнес скороговоркой:
– Катерина Артамоновна, мне нужно с вами незамедлительно поговорить, и пусть разговор этот останется покамест между нами, поскольку он касается нашего коллеги Игната Исааковича!
Скрипнуло кресло. Стажер взглянул на него и замер. Вместо Катерины за письменным столом сидел наставник. Заметив, что Митя увидел его, Игнат Исаакович поднялся, обошел стол и, встав у окна, принялся набивать любимую трубку черного дерева ароматным табаком.
В кабинете повисла неловкая тишина. Ругая себя за невнимательность, стажер думал уже отступить, но тут заговорил Игнат:
– Что же, Митя, у дверей мнешься? Проходи, садись, коли и впрямь разговор есть.
– Я думал, у вас мигрень, – пробормотал Митя.
– И хотел воспользоваться моим недугом? – Наставник криво усмехнулся и, раскурив трубку, указал на окно: – Погода сегодня просто чудо, не находишь?
– Угу, – Митя переминался с ноги на ногу, не зная, как быть в столь скверной ситуации. – А где Катерина Артамоновна? – решил уточнить он.
– Катерина? Да отбыла к губернатору, ее отужинать пригласили, а меня нынче и не зовут. – Наставник отвернулся от окошка, подошел к стоящему в углу креслу и, опустившись, указал на стул, стоящий рядом: – Ты присаживайся, Митя, в ногах правды нет.
– Благодарствую, но я, пожалуй, пойду, – попытался увильнуть от назревающей беседы стажер.
– Что ж, дело твое, – неожиданно легко согласился Игнат, – только я ведь и впрямь поговорить с тобой хотел, устал, знаешь, все утаивать да скрытничать. И без того сердце рвется, а еще приходится супротив своих же коллег идти, думал, хоть ты меня послушаешь, но раз нет… – Он умолк, и только колечки дыма поплыли по комнате, как невысказанные слова.
Митя мгновение помедлил, затем, опустившись на предложенный стул, молча посмотрел на наставника.
– Так-то лучше, – резюмировал Игнат и без лишнего предисловия начал: – В том, что случилось с Варенькой, есть и толика моей вины, потакал ей много с детских лет, баловал. Опять же, чего греха таить, от проверок укрывал, лишь бы не приметил кто, не нашел девочку.
– Как она попала к Никифору Ивановичу? – тихо спросил Митя.
– Как? – удивился Игнат. – Так я ж сам ее к нему и привел, он тогда уже овдовел и сам на себя не походил, так что Варенька в его доме словно лучик в темном царстве стала. Да и после того, что она пережила… – Наставник замолчал. Взгляд его устремился вдаль, словно вновь просматривая дела давно минувших дней.
– Тот отчет, что я видел в архиве, о якобы умершем ребенке… Это о Варе, да? – догадался Митя.
– О ней, – кивнул Игнат, – я подделал бумаги. Не желал, чтоб ее искали. Ты сам пойми, пережить такое предательство, когда родная мать пытается тебя убить, не желая признавать магический дар… Кому угодно душу изранит, а уж несмышленышу, совсем малышке тем более… – Маг пожевал мундштук погасшей трубки и, вынув его изо рта, принялся выбивать прогоревший табак в ладонь, как показалось Мите, несколько более нервно, чем обычно.
– Почему вы сейчас решили мне об этом рассказать?
– Хочу, чтоб ты понял, я и сам не знаю, как проглядел тот момент, когда Варенька начала практиковать колдовство во вред людям. Она всегда отличалась скромностью и такой внутренней нежностью, что ни мне, ни тем более Никифору Ивановичу не могло прийти в голову заподозрить ее в столь темных делах. – Игнат Исаакович прикрыл глаза. – Ах, если бы я вовремя увидел в ней эти задатки, смог разглядеть истинную суть, я бы сам остановил ее. Да, Митя, я бы сам запер ее в камере. И как бы ни дорожил этой девочкой, ставшей мне родной, сопроводил бы ее в Петербург и там молил за нее и за себя. Как за человека, чей взор затмила любовь.
На несколько минут в комнате повисла тишина. Разве что часы на полке разрезали ее на секунды остриями стрелок.
Первым не выдержал Митя:
– Но послушайте, Игнат Исаакович. Как же вы допустили, чтоб Агриппина погибла, пытаясь справиться с Варей? Выходит, вы все знали и умышленно помогли воспитаннице, погубив старуху?
– Человек слаб, – отрезал наставник, – а я в первую очередь человек. Вспомни, что, во‐первых, я спасал тебя. Но увидав, что и Варя в беде, я не мог оставить ее на растерзание Агриппине, и что мне оставалось? – Он замолчал, не сводя острого взгляда со стажера.
Митя почувствовал себя неуютно, будто бы и не душевную беседу вел с Игнатом, а находился на допросе у ревизора.
– Арестовать Варю и под надзором ведьмы отправить в столицу, – осторожно предположил стажер.
– Ах, как ты прав. Как ты безмерно прав, мой юный друг! – Игнат вскочил с кресла и заходил по кабинету, словно маятник в часах, от стенки до стенки. – Но я поддался искушению, я поверил, что все это нелепая случайность. А Агриппина просто выжившая из ума старуха, и вот, – он развел руками, – сделанного не воротишь.
– Разве Агриппина вела себя безумно? Разве вы, столько лет работая бок о бок, не поняли ее намерений? – не сдавался Митя.
Игнат на мгновение замер. Затем медленно, как-то по-стариковски пошаркал к окну и, прислонившись лбом к стеклу, молвил:
– И тут ты прав, я стар и слаб душой. Теперь мне предстоит ответить за все мои ошибки. Едва об этом узнает начальство, как жернова правосудия закрутятся. – Он покосился на стажера. – Ты ведь пришел к Катерине Артамоновне за этим? Пришел поведать ей обо мне и требовать правосудия, не так ли?
Митя молча кивнул. Подходящих слов у него не нашлось. Он одновременно ликовал, ощущая свою правоту, и в то же время ненавидел себя за предательство человека, ставшего ему если не другом, то наставником.
Игнат криво усмехнулся:
– Молодость берет свое, не стану тебя останавливать, Митя, я лишь хотел, чтоб ты знал, как сильно я раскаиваюсь перед тобой, и покойным Никифором, и даже Варей. Вот сейчас говорю, а сам думаю: как она там, в одиночестве, узнав о смерти отца? Невыносимо, право слово. Невыносимо! – Маг сжал кулаки, и Мите подумалось, что он стукнет ими о стекло да и разобьет его вовсе.
Но с места не двинулся, лишь подался вперед, не сводя взгляда с Игната:
– Так это правда, она жива?
– Я думаю, ты знаешь ответ на свой вопрос. – Игнат поник головой. – Я спрятал ее на виду у всех, помог сотворить личину Пелагеи, да такой силы, чтобы никто не прознал, ни единая живая душа. Сотворить-то сотворил, а теперь сам боюсь перемен. Но рано или поздно этому маскараду должен прийти конец. Что ж, надеюсь, она не сбежит, едва узнав о кончине отца, но времени мало, я должен сейчас же пойти к ней. Повиниться и предложить самой во всем признаться. – Игнат захлопал руками по карманам, будто ища что-то. – Однако, полагаю, она не убьет меня за столь скверные вести, ведь, право слово, я и сам не знаю, чего ждать от нее. Как бы мне ни хотелось не верить в это, Варенька стала настоящим чудовищем, губительницей. Вспомни изобретателя того и подругу его, а девушку-телефонистку, как там ее, запамятовал.
– Анна, – подсказал Митя.
