Текст книги "Стажер Зеркального сыска"

Автор книги: Юлия Гладкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Полно паясничать, остолоп, – Митя брезгливо шлепнул его рукой по фиге, – прямо говори, Христофора видал?

Феофан пару раз моргнул, как бы переваривая информацию, и вдруг взвыл:

– Видал, батюшка, видал, миленький! Приходил за мной, распроклятый! Прямо из бутыли на меня поглядывал, да должок просил! А долга-то того – мешок крупы да коробка свечей сальных. Обереги, батенька! Не дай мертвяку меня на тот свет утянуть ни за что! – Торговец вдруг рухнул на колени и обхватил ноги Мити так, что маг едва не упал, спасибо Кате – поддержала.

– Полноте, пропойца! Пусти, кому говорю! – Митя старался вырваться, но Феофан держал крепко и все сопел, рыдал в край пальто, оставляя на том разводы. – Ах ты ж, окаянный! Иди-ка умойся! Да проспись! Уберегу я тебя от Христофора, так и быть, – наконец устало пообещал он мужику.

Феофан глянул на Зеркальщика мутным взглядом, смачно икнул и, отцепившись, сел на зад.

– Уж вы расстарайтесь, господин маг, а я за то вам мыло другое продавать стану, не вонючее, – кротко пообещал он.

Митя аж потерял дар речи, а Катерина, прикрыв рот перчаткой, улыбнулась.

Когда они отошли от бакалеи, Митя все же не сдержался.

– Нет, ведь каков прохвост! – в сердцах выпалил он.

– Он исправится, Дмитрий, он же обещал, – напомнила Катерина. – А вот сдержите ли вы свое обещание? – Она покосилась на мага.

– Да уж придется, – Митя одернул пальто, – а то так и до старости буду дурно пахнуть!

Молодые люди переглянулись и, не сдержавшись, рассмеялись. Пожалуй, это был первый раз, когда Митя развеселился по-настоящему. Первый – с момента гибели Вареньки.

Вдали задребезжал трамвай, оповещая о скорой остановке. Клубы пара из трубы взлетали к низкому пасмурному небу, точно именно так штамповались тучи.

– Если хотим доехать до вокзала, стоит ускориться, – подсказал Митя, и они с Катериной побежали к остановке, легко перепрыгивая рельсы.

– Какой у вас все же чудный город, – поделилась Катя, разглядывая домики из окна трамвая. Из-за грохота, производимого паровой машиной, ей приходилось кричать прямо Мите на ухо. От столь близкого контакта маг робел, но отодвигаться не смел. – Домики как на картинах, – делилась Катя, – а там, там что? – Она ткнула пальцем в высокое кирпичное строение.

– Раньше водонапорная башня была, а теперь коммутаторная, там барышни-телефонистки сидят, – крикнул он в ответ.

– А вы далеко отсюда живете? – вдруг спросила окоматографистка, и Митя замешкался.

– Не очень, – признался он, – в гостинице новой. Ежели вы там остановитесь – вам понравится.

– Буду знать, – кивнула Катя и вновь уткнулась в стекло.

Поездка пролетела столь незаметно, что Митя едва не пропустил остановку, спасибо, кондуктор подсказал.

От вокзала, за которым виднелись черные туши паровозов, они пошли налево к зданию с палисадником и эркером на втором этаже.

Митя, открыв калитку, вначале пропустил даму, а после зашел сам. Дверца неприятно лязгнула, заставив мага поежиться. Подойдя к двери, он коротко постучал, и та немедленно распахнулась.

На пороге жались друг к другу сыновья смотрителя, те самые, которым Митя все никак не мог вынести вердикт.

– Отец где? – спросил он, стараясь выглядеть важным и строгим.

Мальчонки переглянулись, и тот, что постарше, выпалил:

– На кладбище тятька.

– Как это на кладбище, – опешил Митя, – он что же, умер? Удар?

Ребята еще раз переглянулись, точно ведя меж собой безмолвную беседу.

– Вы не бойтесь, мальчики, у нас к вашему папе важное дело, – улыбнулась Катерина, – расскажите нам, что случилось?

– Часы тятя повез, чтоб расплатиться, – нехотя пояснил один из сыновей.

– С кем расплатиться? – Митя нахмурился. – Он что же, сторожу кладбищенскому задолжал?

– Да какой там, – сморщился юнец, – Христофору Никифоровичу он долг должен, а коль его теперь в живых нет, тятька решил ему мертвому отдать, чтоб тот по ночам в отражениях не шлялся. – Мальчик шмыгнул носом. – Вы что ж теперь тятьку тоже накажете, как нас?

– Отец ваш ни при чем, а насчет вас я еще решу. – Митя погрозил пальцем и развернулся уходить.

– Тетенька, – неожиданно позвал младший сын. Катерина повернулась, и ребенок, улыбаясь до ушей, шепнул ей: – А вы красивая!

– Благодарю вас, молодой человек. – Катерина слегка склонила голову и вышла в калитку следом за Митей. – Какие учтивые дети, – ласково произнесла она.

– Эти учтивые дети, как вы изволили их назвать, подглядывали за женщинами в бане, – проворчал Митя и коротко пересказал суть дела.

– Надо же, какие деловые, – удивилась Катя, – и что же теперь с ними будет?

– Сам не знаю, хочется по малолетству к работам приставить, чтоб урок усвоили, а вроде как в исправительный дом надобно отправить за торговлю-то. – Маг вздохнул. – Право слово, сам измучился им приговор выносить.

– А представьте, каково им каждый день ждать, что могущественный Зеркальщик решит? – как бы невзначай обронила Катя, но у Мити от этих слов заныло сердце. Права была окоматографистка, стоило давно решить этот вопрос. Однако прямо сейчас его больше занимал усопший Христофор.

– Куда теперь, на кладбище? – поинтересовалась Катерина, но Митя покачал головой.

– То, что раб божий Христофор вместо того, чтоб упокоиться, бродит по отражениям, нам уже доподлинно известно, так что поедем-ка к нему домой, потому как, думается мне, оттуда его поход и начался.

Дом главы строительной артели, Христофора Никифоровича, летом утопал в зелени. Сейчас же, в тоскливую пору, вокруг двухэтажного и несколько аляпистого дома сапожной щеткой топорщились черные кусты сирени и акации. Мите подумалось, что лепнина у окон и балясины на балконах точно посерели, пропитались горем от утраты хозяина.

Осунулась и вдова усопшего.

Матрена Денисовна, молодая женщина, вступила в брак с Христофором пять лет назад. Ее отец, надворный советник Денис Жуковский, долго обхаживал будущего зятя, и наконец союз был заключен.

И вот теперь Матрена встречала их у парадной лестницы. В траурном платье, с покрытой головой и до красноты заплаканными глазами. Пожалуй, спроси Митю, верит ли он в любовь этой пары, Митя бы отмахнулся. Какая там любовь? У них разница в пару десятков лет! Но вот поди ж ты, скорбь на лице вдовы отнюдь не казалась поддельной.

– Чем могу помочь, господин маг? – прошелестела Матрена, украдкой промокая глаза батистовым платком.

– Зашел выразить соболезнование, – зачем-то соврал Митя, а соврав, устыдился, – но и не только поэтому. Подскажите, Матрена, не имел ли ваш покойный супруг незаконных дел с колдунами?

Матрена вздрогнула и как-то жалобно взглянула на Митю.

– Что ж вы думаете, если человек нажил богатство работой, так, значит, якшался с отступниками? – дрожащим голосом произнесла она.

– Да нет, поверьте, ни о чем таком я не думал, – стушевался маг, – однако имеются показания.

– Вот что имеется, вот! – Вдова раскинула руки, как бы пытаясь охватить осиротелый дом. – Пусто без моего Христофорушки, так пусто, что и жить не хочется! Но приходите и говорите, да, как только можете! Сначала Овчинников, теперь вот вы. Если кому и мерещится мой супруг, так совесть у тех не чиста, а увидь я его, так сама бы бросилась в объятия милого! – Матрена так крепко прижала руки к груди, что побелели костяшки пальцев.

Митя хотел уже откланяться, чувствуя себя тут лишним, но вдруг из боковой двери вышли несколько старушек, видимо, нанятые Матреной плакальщицы. Маг едва мазнул по ним взглядом, но тут же уставился на одну из них.

– Пелагея, – удивился он, – а вы тут к чему?

Подле ее дома он бывал не раз. Все чудилось ему, что упустил он что-то. Более того, казалось, что и сам дом не такой, каким Митя помнил его в тот роковой вечер. Пелагею же он видел только во дворе и даже ни разу не встречал на базаре. Она мнилась ему некой затворницей, а вдруг тут…

– Так горе же в доме, – откликнулась старуха, словно это все объясняло, – вот и нанялась плакальщицей, денежка невелика, а все на пропитание хватит. – Пелагея улыбнулась Мите, сверкнув ровнехонькими белоснежными зубами.

Митю даже слегка передернуло, но зато внутри окрепла уверенность, что надобно осмотреть комнату покойного.

– Уж простите, Матрена Денисовна, но прошу вас провести меня в ту комнату, где умер ваш супруг. – Митя прочистил горло и веско добавил: – Следствие того требует.

Матрена зло сверкнула глазами, но перечить не стала и повела мага за собой наверх по лестнице.

В спальне царил полумрак. Окна и зеркала занавесили черным крепом. На столике теплилась лампадка, да нервно дрожала племенем высокая церковная свеча. Воздух пропитался ладаном, воском и еще чем-то душным и тревожным.

Митя выудил из кармашка на жилете пенсне и, приладив его к глазу, обвел взором комнату. Сначала ему показалось, что ничего тут нет. Обычная спальня, с легким налетом грусти, но затем он заметил легкое колебание, словно тушью капнули в воду. Вот такие разводы маячили в изголовье кровати, однако были они столь нечетки, что Митя засомневался, магия ли это или людская ненависть, всплеснувшаяся в последний миг жизни вместе с финальным вздохом.

Митя осторожно подошел к зеркалу и, сдвинув с него ткань, коснулся рукой блестящего полотна. Сила потекла, будто кровь по венам, и вот уже видится Христофор, как он мечется по кровати, над ним склоняется Матрена, а некто прикладывает ему тряпицу на лоб. Вглядевшись, Митя нахмурился:

– Матрена Денисовна, скажите, а старуха Пелагея у вас работала и до смерти вашего супруга?

– Сиделкой нанимала, разве запрещено? – вскинулась вдова.

– Нет, нет, ничуть, – тут же откликнулся маг. Он попытался разглядеть еще что-нибудь, однако зеркало занавесили раньше, чем глава строительной артели, а нынче призрак, усоп.

– Ну что, довольны, нагляделись? – зло прошептала Матрена.

– Да, спасибо за помощь, еще раз простите за беспокойство. – Митя откланялся, но вдова отвернулась от него, и ему ничего не оставалось, как пройти мимо нее вниз.

Когда они выходили из дома, Катерина наклонилась и подобрала что-то с каменных плит, устилающих крыльцо, однако Митю настолько поглотила загадка, что он не обратил на это внимания.

– Посмотрите-ка, Митя, что я нашла. – Катерина протянула ладонь. На черном бархате перчатки маг увидел белую звездочку бумажного цветка. – Это асфодель, греки считали, что поля забвения в загробном мире засеяны им.

Митя, уставившись на цветок, нахмурился.

– Я уже видел такие цветы, на местном кладбище венки из них лепят. Видно, после похорон кто-то принес на ботинках или одежде.

– Я так поняла, что схоронили его вчера, а цветок точно новый. – Катя поднесла к носу. – Будь он живым, я могла бы почувствовать его аромат.

– А ведь вы правы! – восхитился Митя, восторженно разглядывая окоматографистку. – Этакому цветку тут неоткуда взяться, если только некто не шастает на погост и обратно, и мне кажется, я даже знаю кто. – Катерина с интересом поглядела на мага, и тот продолжил: – Это Пелагея, старуха не так проста, уверен, что есть в ней колдовская жилка.

– А вы ее проверяли? – полюбопытствовала Катя.

– Проверял, – кивнул Митя, – вроде как обычная старуха, но рядом с ней у меня сердце не на месте.

– Знаешь, Дмитрий, интуиция – великая вещь! – поддержала его гостья. – Кстати, а какой у нас план? Может, пора вернуться в департамент и сообщить вашему шефу обо всем происходящем?

Митя скривился:

– Да разве ему теперь до меня? Он там, поди, обхаживает вашего Марселя Маратовича, все же не каждый день столь большое начальство с проверкой приезжает. Да и понадобись я Игнату Исааковичу, он бы меня через зеркальце позвал, так что я намерен перекусить, а после отправлюсь на погост и попытаюсь взять ведьму с поличным. А вы, Катерина, в департамент? Может, вам бричку нанять или до трамвая проводить?

– Вот уж нет, – улыбнулась девушка, – я такое пропустить никак не могу, к тому же и меня не вызывали, а значит, я с вами. Мне думается, из нас вышла отличная команда, – она ухватила Митю под руку, – а посему показывайте, где у вас кроме трактира вкусно подают.

Отобедать решили в ресторации, прилегающей к гостинице, в которой жил Митя. Добрались до нее быстро, поймав бричку, запряженную ходоком. И хотя механический кадавр пронзительно скрипел, то и дело испуская пар, все же шел живо и к месту доставил благополучно.

Заказав консоме из рябчиков, а также по ростбифу, обед завершили пломбиром и кофе.

Положа руку на сердце, Митя еще ни разу так не шиковал, и ему стало боязно, хватит ли жалованья мага оплатить сей обед на двоих.

Впрочем, Катерина позвала официанта первой и, не слушая Митиных возмущений, заплатила за себя сама.

– Вы не подумайте, что брезгую вашим вниманием, – доверительно шепнула она, – однако и за чужой счет жить не приучена.

Митя ради приличия повозмущался, но настаивать не стал.

Тем временем за окошком стемнело. Ноябрьские сумерки ранние, еще и шести нет, а уж без фонаря и шею свернуть недолго.

Памятуя об этом, Митя попросил у управляющего пару фонарей, да таких, чтоб со створками, дабы огонек не шибко виден был.

После чего Митя и Катерина сели в авто и скоро уже шагали в сторону погоста.

– Дмитрий, а вы знаете, где наш покойник-то захоронен? – встревоженно спросила Катя.

– Склеп их родовой знаю, он у нас на кладбище изрядно выделяется, – прошептал в ответ Митя, и спутница удовлетворенно кивнула.

Луна благостно выкатилась из-за туч и, заливая землю мертвых холодным сиянием, освещала путь.

Решили через ворота не идти, да и закрыты они наверняка в столь поздний час. Но поплутав вдоль забора, Митя углядел лаз и, извиняясь перед столичной гостьей, предложил ей проникнуть именно таким путем. Катя не отказалась, и вот они оба разглядывали погост, стоя спиной к забору.

– Дмитрий, а вам не страшно вот так, ночью, по могильнику бродить? – едва дыша, прошелестела Катя.

– Есть немного, – признался маг, – но если уж это единственный способ поймать отступницу, то я страх пересилю. – По темному времени могильные плиты, кресты и колонны выглядели иначе, чем днем. Тени от них стали гуще и глубже, и Мите у каждой могилы мерещилась разверзшаяся ямина, а то и похуже. Фонарь, взятый с собой, к сожалению, только мешал. Свет его выхватывал из мрака страдальческие лица ангелков, увядшие цветы и мрачные эпитафии.

Катя шла чуть позади Мити и за все время не проронила ни слова. Маг был бы и рад поболтать с единственной живой душой, но боялся, что она заподозрит его в слабости.

Наконец они добрались до склепа, в котором упокоился Христофор Никифорович. Каменная домина высилась среди могил, будто айсберг меж льдинок.

Не смея войти внутрь, Митя вытащил свой монокль и, приложив его к глазу, присвистнул.

– Что там, Дмитрий? – тут же откликнулась Катерина.

– Зачарованное тут имеется, – откликнулся Зеркальщик, – пока не пойму, что же это, но сил в нем достаточно, и все со злым умыслом.

– Так уж и со злым? – изумилась Катя.

– А иначе кто бы стал прятать колдовскую диковину в склепе? Сами подумайте.

Катя промолчала, и Митя расценил это как согласие. Потоптавшись подле склепа, маг углядел кусты, которые изрядно разрослись у чьей-то могилы.

– Давайте-ка спрячемся за ними, – Митя указал пальцем, – и вид хороший, и рядом будем.

– Как скажете, – отозвалась Катя и, приняв руку мага, осторожно пробралась в укрытие.

Холодало. Через полчаса Катерина уже зябко куталась в салоп, а Митя дышал на заледеневшие пальцы. Маг поглядывал на спутницу и думал, что зря затеял все это, вовлекши сюда Катерину, мог бы управиться и сам. Хотя, с другой стороны, со спутницей было все же не так жутко, как если бы он сидел тут один.

Когда городские часы пробили девятый час, Митя сдался. Он продрог, озяб, ноги его в лакированных туфлях уже не чуяли пальцев.

– Катерина, идемте отсюда, а то так и околеть недолго, – зашептал он. Однако спутница его остановила и молча указала вперед.

Митя присмотрелся и возликовал. Некто направлялся к склепу. Как назло, ночное светило скрылось за тучами, и распознать идущего не было никакой возможности. Однако Митя уже ничуть не сомневался, кто перед ним.

Вот ночная гостья с трудом отворила дверцу и скользнула внутрь. Митя, спотыкаясь, выбрался из укрытия и, стараясь ничем не выдать себя, кинулся вперед.

Заглянув в склеп, маг обмер. В руках женщины, а теперь в этом не возникало никаких сомнений, сверкало зеркальце. Из своего укрытия Зеркальщик видел, как внутри серебристой глади корчится заключенная душа главы строительной артели, как жаждет вырваться, но истязательница знай себе нашептывает ему роковые слова.

– К Земину иди, да про Меньшову не забудь, и учти, не воротят долг – вовек тебя не выпущу, – говорила она.

Дальше медлить не стоило. Митя ворвался в склеп, задорно воскликнул:

– Ага! – И ухватил злоумышленницу за запястье.

Женщина испуганно обернулась, и маг понял, что обознался. Вместо старухи Пелагеи перед ним стояла безутешная вдова.

– Матрена Денисовна, – забормотал Митя, – да как же так, да зачем же вы? Да кто вас только надоумил!

Но вдовушка не желала каяться перед Зеркальщиком и, внезапно с силой оттолкнув его, рванулась к выходу.

– Не так скоро, милочка. – Катерина возникла из тьмы, и Матрена, вскрикнув, взмахнула руками. Зеркальце выскользнуло из ее рук и, сверкнув серебряным блинчиком, грохнулось об пол.

– Нет! – одновременно воскликнули и Катя, и Матрена. Митя же, не понимая, что творится, присел, желая собрать разлетевшиеся осколки.

Но едва он поднял пару самых крупных, как из каждого на него уставился призрак Христофора. Дуя губы и пуча глаза, мертвяки потянулись вперед, выползая из своей темницы, как черви из яблока.

– Катя, беги! – крикнул Митя, оборачиваясь к дверям и запоздало понимая, что они закрыты. Он остался один на один с разгневанным фантомом.

Маг выхватил свое медное зерцало и, направив в него силы, создал световой клинок. Луч легко рассек нескольких Христофоров, но им на смену тут же пришли новые.

Митя понял, что единственный способ – это бежать, но увы, то ли он попутал заклинания, то ли мощь призраков превышала его силы, но создать портал ему не удалось.

Пятясь назад, Митя уперся спиной в гроб, стоящий на возвышении. Отступать стало некуда, и Митя решил сражаться до конца. Он вновь разил нечисть световым лучом, и вновь Христофор появлялся из каждого осколка. В один момент призрак почти достал его и, задев за плечо бестелесной рукой, оставил вполне себе настоящие порезы на рукаве пальто.

Котелок потерялся в драке, пальто мешало. Митя задыхался, стараясь не подпустить к себе призраков. Вот шагнул в сторону, под каблуком хрустнул осколок, и в тот же миг один из Христофоров исчез.

Воодушевясь этим, Митя начал скакать, точно горный козел, желая раздробить колдовское зеркальце в прах. И все же пара-тройка мертвяков сумели вцепиться в мага.

Завопив дурниной, Митя успел попрощаться с жизнью, видя над собой раззявленные пасти призраков, когда всех их смело ярким пламенем. Самого же Митю этот свет ослепил так, что на краткий миг он подумал, будто уже преставился и теперь созерцает райские кущи.

– Вставайте, Митя, вставайте сей миг! – рыкнул на него архангел у ворот. – Да прекратите орать, средь этих стен ваш вопль ранит меня куда больше, чем этот самодельный фантом!

Митя, повинуясь приказу, захлопнул рот и, проморгавшись, заметил, что архангел больше напоминает шефа, чем высшее творение.

«Значит, жив», – подумал про себя Митя, цепляясь за руку Игната Исааковича.

– …Вот так все и вышло, – вздохнул Митя, заканчивая свое повествование перед шефом и Марселем Маратовичем. – Вы уж не обессудьте, что я Катерину подверг опасности, не хотел, право слово, и безмерно рад, что она успела укрыться прежде, чем на меня напали. – Маг по-мальчишески шмыгнул носом и сделал еще один глоток душистого горячего чая.

– Уму непостижимо, Митя, как вы раз за разом умудряетесь влипать в истории! – Игнат Исаакович прикрыл рукой глаза. – Право слово, пока вас не взяли в департамент, городок у нас выглядел тихим и мирным, а теперь что?

– А теперь надо узнать у Матрены Денисовны, откуда она узнала заклинание да кто ее надоумил на такое. – Митя почувствовал прилив сил.

– Так это я первым делом спросил, – хмыкнул Игнат. – Твердит, что подруга рассказала.

– Ну так немедля доставить эту подругу сюда и допросить, – порадовал находчивостью Митя.

– И как я сам не догадался? – Зеркальщик криво усмехнулся. – Вот только подруга ее – Варенька, а с мертвого, как известно, спрос невелик. Как бы нам ни было стыдно перед большим начальством.

Митю точно окатили холодной водой. Он сидел молча, уставившись в окно напротив, и в голове его все вертелись образы былого. Смешливая Варя, их прогулки, его нелепая попытка спасения. За всем этим не сразу понял, что происходит нечто странное.

Катерина прошла по кабинету, цокая каблучками, и, сев на место шефа, начала задумчиво переставлять безделушки на его столе.

– Действительно, есть чего стыдиться, – произнесла она, оглядывая присутствующих. – Как это ни прискорбно, Игнат Исаакович, но в вашем департаменте абсолютно не соблюдается субординация. Крупные дела повисают в воздухе без ответов, а работа по мелким нарушениям затягивается.

– Катя, ну зачем же вы так? – очнулся Митя, но суровый взгляд шефа его остановил. Теперь он заметил, что начальник и ревизор сидят тихо, как мыши, в то время как окоматографистка отчитывает их, будто малышей неразумных.

– Дмитрию необходим присмотр и обучение, иначе он навечно будет ходить в стажерах. Вас, дорогой Игнат Исаакович, временно понизить до следователя.

– Позвольте, а кто же тогда возглавит департамент? – Шеф нервно дернул узел шейного платка, сбив набок брошь.

– Мой помощник сам отчитается о неутешительных результатах ревизии. – Катя проигнорировала вопрос шефа, раздавая указания: – Ступайте, голубчик, да захватите с собой вдову, оформите в ссылку ее, на рудники.

– Как скажете, Катерина Артамоновна. – Марсель Маратович поклонился и, шаркая, вышел из кабинета. Чуть погодя звякнуло зеркало, возвещая, что переход состоялся.

– Как Зеркальный советник пятого ранга беру управление департаментом на себя. По крайней мере до тех пор, пока не наведу порядок. – Катерина поправила прическу и, шутливо подмигнув оторопевшему Мите, добавила: – Хотя понимаю, для вас обоих это пренеприятнейшее известие.