Текст книги "Стажер Зеркального сыска"
Автор книги: Юлия Гладкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
– Так что же, мне ее в камеру вернуть? – смутился стажер.
– Помилуйте, друг мой! Вы что ж, коллегу за решетку посадите? Где это видано? – Игнат наигранно изумился. – Ни в коем разе нельзя, берите-ка девицу и ведите к себе домой, благо вам нынче жилищные условия позволяют, а назавтра жду обоих в департаменте, покамест свободен, мне еще заново отчет сочинять о твоей эскападе. – И наставник, как бы потеряв интерес к Мите, задумчиво взглянул на белый лист, лежащий перед ним.
Не желая и далее испытывать терпение наставника, Митя коротко кивнул и выскользнул из кабинета.
Стешка сидела на полу коридора, прислонившись к стене и разглядывая лампу на потолке. Заметив стажера, она покосилась на него, но промолчала. Молчал и Митя. Он подбирал слова.
– Надрал тебе уши старик? – первой откликнулась ведьма.
– Можно и так сказать, – согласился маг. – В целом тут такое дело, ты сейчас пойдешь со мной, это не обсуждается.
– Куда еще? – насупилась рыжая.
– Ко мне домой, поживешь там, пока Игнат Исаакович все не уладит. – Митя протянул руку, но девчонка не спешила ее брать, наоборот, уставилась как на гадюку и, кажется, сжалась, ожидая удара.
– Э, нет, дядь маг, я хоть и уличная, но не такая, ежели я свободная, так лучше своим путем пойду, а ежели нет…
– Запереть тебя в камеру? – уточнил Митя, начиная злиться.
Стешка сжала губы, гневно взглянула на стажера. Затем засопела и, резко встав, точно норовистая лошадка, тряхнула гривой.
– Ясно, я тепереча под надзором, разве что не вяжешь, так?
Митя хотел было объяснить, что все совсем не так, но вдруг понял, что устал. К тому же болели голова и нос, ныл ушибленный бок. Не желая стоять тут под дверью начальника и уговаривать маленькую ведьму, он просто пошел на выход, по дороге прихватив одежду, и почти не удивился, заметив, что Стешка пусть и нехотя, но шагает следом.
При виде Мити Лукерья Ильинична охнула и схватилась за сердце.
– Господин маг, миленький, это ж кто тебя так, сердечного? Ну-ка, идем-ка в комнату, сейчас ляжешь, примочку сделаю, Никифора Ивановича позову, – обволакивающе ворковала она, принимая пальто и перчатки.
На ведьму, стоявшую у дверей, она демонстративно не обращала внимания, и Митя смутился такому неласковому приему.
– Да полно вам, в порядке я. Вы лучше гостью примите. Это Стеша, ведьма. Игнат Исаакович распорядился, что она поживет здесь, покуда Катерина Артамоновна не вернется и не оформит ее.
Лукерья Ильинична устроила его одежду на вешалке, перчатки сунула в ящик к остальным и только тогда смерила взглядом ведьму.
– Ишь ты, распорядился он, – проворчала она совсем другим тоном. – А у себя не хочет ваш Игнат ведьму пригреть?
Митя только покаянно развел руками, словно говоря: «Приказы начальства не обсуждаются».
– И где ж ты, господин маг, такую чумичку-то выискал? Не иначе как весь базар исходил, чтоб эту воровку потом в дом привести.
Маг только рот открыл, но кухарка не дала и слова вставить.
– Да на рядах только и разговора о том, как Зеркальщик нищенку на санях увез. Только я-то, по скудоумию, думала, что таких вы в клетку сажаете, а не в добрый дом приводите.
Теперь Лукерья Ильинична, нахмурившись и уперев руки в бока, буравила взглядом уже обоих пришедших. Митю – с укоризной, а гостью – как кошку драную. Маг с тоской подумал, что не так трудно будет уговорить Стешку остаться, как договориться с Лукерьей ведьму в дом пустить.
– Стешка будет находиться здесь столько, сколько нужно! – Митя старался, чтоб его голос звучал твердо, но в игре в гляделки с кухаркой оказался слаб и отвел глаза.
– А ежели она умыкнет что, как потом искать станете?
– Да что у вас брать-то?! – впервые подала голос Стешка, но тут же прикусила язык и спряталась за спиной у стажера.
– Нет, ты глянь, еще и за стол не села, а уже выступает! Эх, господин маг, господин маг, уж чересчур сердоболен ты, а от этого все беды. – Кажется, пушки бдительности Лукерьи выдали первый залп, и теперь можно было рассчитывать на некоторое затишье.
– Благодарю вас за столь высокую оценку моей душевности. Так мы пройдем? – поинтересовался стажер, чувствуя себя нашкодившим внучком.
– Вы-то, конечно, – кивнула Лукерья, подчеркнув голосом «вы». – Я там как раз к вашему приходу на стол накрыла, идите-идите, откушайте. Только не забудьте в домашнее переодеться да руки ополоснуть. Но… – Кухарка выразительно посмотрела на Стешку и, прежде чем Митя успел вставить хоть слово, продолжила: – Раз уж вы решили тут приют организовывать, гостью вашу я возьму на себя. Ну чего встала, окаянная? А ну шасть за мной!
Ведьма боязливо покосилась на Митю, но тот лишь развел руками, про себя радуясь таким успешным, а главное, недолгим переговорам. Лукерья цепко ухватила девчонку за рукав и, переваливаясь, повела ее в глубь дома, ворча себе под нос и вздыхая громко и проникновенно о нелегкой доле.
Остаток вечера Митя провел в одиночестве. Отужинал у себя в кабинете, полистал бумаги по давешним делам и, осведомившись у Лукерьи Ильиничны, все ли хорошо у гостьи, отправился спать.
К слову сказать, кухарка наотрез отказалась стелить Стешке в гостевой.
– Вот еще, ради беспризорницы комнату марать, – заявила прислуга, – пущай спит подле меня в комнате для прислуги, чай не цаца какая.
– Она ведьма, – напомнил кухарке Митя, – не боитесь прогневать-то?
– Тю, боялась бы, так у вас бы не служила, – отмахнулась Лукерья, на том и порешили.
Спалось Мите преотвратно. Казалось, что в комнате слишком душно, что одеяло колючее, а матрац скомкался и выпирает буграми аккурат под ребра. Сон же, липкий и тягучий, как смола, не давал отдыха, а наоборот, заставлял просыпаться резко и нервно, а после бессмысленно таращиться на белесую гладь потолка.
Вконец измучившись, стажер решил спуститься вниз попить воды.
Нашарив тапки и накинув халат, он аккуратно шел, стараясь впотьмах не сверзнуться с лестницы, и именно тогда услышал скрип. Некто, стараясь остаться незамеченным, открыл дверь.
– Стешка, зараза, – прошептал Митя и, позабыв про воду, кинулся вдогонку. Быстро преодолев коридор, наполненный храпом Лукерьи Ильиничны, маг выскочил в прихожую и едва не споткнулся о какой-то мохнатый ком. Чудище вскинулось, показало клыки и зло гавкнуло, как бы намекая, что при попытке приблизиться непременно пустит зубы в ход.
– Тихо, малыш, тихо! – зашептала Стешка, прижимая к себе зверя и испуганно глядя на стажера. – Ты не подумай чего. Я сейчас только веревку с него сниму, угощу и сразу выпущу.
Митя, уже пришедший в себя, пригляделся. Одетая в широкую ночную рубаху Стешка обнимала пса, того самого хроменького кобеля, что бродил по базару, помогая ведьме воровать на рядах. Он жался к ведьме, но готов был защищать ее от всякого, кто обидит хозяйку.
– Откуда он здесь? – прошептал в ответ Митя, присаживаясь рядом. – Ты призвала?
– Нет, – Стешка мотнула головой, – сам нашел, он у меня умница, вон как ловко мы с ним работали.
– И как звать твоего подельника? – Стажер с интересом разглядывал пса, а тот, чуя, что угрозы нет, лег и, кажется, даже задремал.
– Пахом! – фыркнула ведьма и, заметив удивленный взгляд Мити, с улыбкой добавила: – Шучу я. Добряк это. Мой давний друг. – Она погладила кобеля, и тот вздохнул, чуя скорое расставание.
– Ты давай-ка, ступай спать, – Митя поднялся и потянулся до хруста в суставах, – а то вставать скоро. А что до твоего пса, так что же, я столь умного зверя на холод погоню? Пусть тут спит, а с утра представим его Лукерье Ильиничне. – Стажер хмыкнул – то-то она порадуется.
Стешка заулыбалась. Чмокнула сначала пса. А после, вскочив, неожиданно обняла Митю.
– Полно те, – пробормотал маг, чувствуя неловкость, – полно. Идем уже, утро вечера мудренее.
Добряк, сообразив, что на мороз его не гонят, устроился на половике и сладко засопел, а Стешка, босая и простоволосая, не проронив ни слова, исчезла в темноте спальни.
Добравшись до постели, Митя вспомнил, что так и не попил воды. Впрочем, сейчас он чувствовал себя намного лучше, и едва голова его коснулась подушки, как Морфей принял его в своем царстве.
Когда маг спустился к завтраку, Стешка уже сидела за столом. Волосы, заплетенные в косу, блестели начищенной медью. Вместо старых обносков на ней было ситцевое платье. Ведьма, словно не до конца веря в происходящее, то и дело поглаживала рукой ткань.
– С добрым утречком, господин маг, – Лукерья улыбнулась и поставила перед стажером тарелку золотистых блинчиков, – а я вот время зря не теряла, гостью вашу приодела. Небогато, но все лучше, чем раньше. Еще платок дочкин принесла, да валенки, но вы уж купите ей что получше, а то стыдоба да и только рядом с такой ходить.
– Всенепременно, Лукерья Ильинична, – закивал Митя, – обязательно купим. Я вот сейчас в больницу поеду, а вы же все равно на базар пойдете, вот и приглядите чего.
– Э, нет, – прислуга вздернула подбородок, – я девчонку с собой не возьму, еще, чего доброго, растерзают ее люди добрые, а мне потом отвечай.
– Ну, значит, дома посидит, – пожал плечами Митя.
– А можно мне с вами, дядь маг? – подала голос Стешка. – Я мешать не стану, мышкой буду, ей-богу.
– Вот и правильно, – согласилась кухарка, – берите-ка ее с собой, и разговорам конец.
Стажер поглядел на женщин, не сводящих с него глаз, и понял: отпираться бесполезно.
– Ладно, идем, только прекрати меня называть дядей, зови по имени.
На том и порешили, впрочем, оказалось, что, кроме Стешки, за Митей увязался и Добряк. Пса тоже коснулась забота Лукерьи. Мытый и чесаный, он уже не выглядел бездомным, да и старым его не поворачивался язык назвать, так радостно он скакал подле ведьмы, наслаждаясь прогулкой.
– А зачем нам в клинику? – поинтересовалась Стешка.
– Тебе незачем, а мне надо, – буркнул Митя и, тут же устыдившись своего малодушия, добавил: – Там одна девушка лежит.
– А она тебе кто? – допытывалась ведьма.
– Никто, – отмахнулся стажер, уже жалея, что поддержал этот разговор.
– К «никто» в больницу не бегают. – Стешка огляделась и, заметив торговку цветами, потянула за собой Митю. – Давай купи своей девушке букет, то-то она рада будет.
– Не будет, – заявил Митя, покупая веточку мимозы и пряча цветок за пазуху, – она очень сильно больна.
– А что с ней? – не сдавалась Стешка.
– Не знаю, – вздохнул стажер, – врачи говорят, все хорошо, да только в сознание она не пришла, спит, точно зачарованная.
– Вот оно что, – протянула Стешка, – а расскажешь, что случилось? Дорога-то неблизкая.
– Отчего же? – удивился Митя. – Вон сейчас ходока возьмем и минут через десять на месте будем.
– Я в телегу к этой железяке не сяду! – заартачилась Стешка. – Не божий промысел таких чудищ оживлять!
– Это механика и пар, но, если не желаешь ехать, что ж, гуляй до департамента, я после клиники туда прибуду. – Митя запрыгнул на сиденье.
Стешка гневно сверкнула глазами, засопела, а затем, подхватив с земли пса, полезла следом за Митей. Но всю дорогу, трясясь по сугробам, она шептала себе под нос не то молитвы, не то проклятья. Скулеж Добряка только добавлял драматизма, и для себя Митя решил, что более эту парочку с собой никуда не возьмет.
В больнице Митю знали. Сестричка, улыбаясь, протянула магу накидку и тут же предупредила:
– С собаками нельзя!
– Добряк, жди на улице, – велела Стешка и, выхватив вторую накидку из рук растерявшейся медички, поспешила за стажером.
В палате все было по-прежнему: стены, сухие и маркие, царапали взгляд, в узкое окно с трудом пробивались вялые лучики света. Митя осторожно опустился на край стула и взглянул на больную. Евдокия спала, укрытая до подбородка клетчатым одеялом. Веки ее слегка дрожали, на щеках ни намека на румянец, светлые волосы убраны под косынку так плотно, что казалось, будто их и нет вовсе.
– Красивая, – подала голос Стешка, о которой маг на минуту забыл, – ты цветок-то отдай.
Митя встрепенулся и, вытащив ветку с тревожными желтыми цветами, принялся оглядываться, куда поставить. Меж тем ведьма скользнула к постели и бесцеремонно приподняла Евдокии веко.
– Ты что делаешь? – возмутился Митя, второпях ставя цветок в графин с водой. – А ну убери руки.
– Да погоди ты, – отмахнулась ведьма и, указав пальцем на глаз, добавила: – Вот что ей проснуться не дает.
– Что там? – Стажер перегнулся через кровать, но ничего особого не увидел.
– Пятно темное, что твой паук. Прицепилось внутри и не отпускает. – Стешка задумчиво почесала кончик носа. – Я б, пожалуй, могла его оттуда выманить, только время надо.
– Ты что, в лекари подалась? – усомнился Митя.
– Да мне всегда интересно было, что да как, уж раны заговаривать куда как приятнее, чем ряды грабить. Да только волшба не накормит. А есть хочется. – Ведьма отпустила веко и погладила Дуню по голове.
– Надо бы обговорить это с Катериной Артамоновной, – решил маг. Напоследок он осторожно поправил край байкового одеяла, укрывавшего больную, и, более не задерживаясь, покинул палату.
В департамент ехали на санях, потому как Стешка наотрез отказалась еще раз воспользоваться услугами механического ходока, да и паровик тоже забраковала. В санях же, укрыв ноги меховой полостью, она явно наслаждалась поездкой.
– Послушай, – завел разговор Митя, – а отчего ты сразу, как силу почуяла, в департамент не пришла? У нас же не людоеды служат, оформили бы тебя. Направили в столицу, а там, глядишь, по распределению вернулась бы, ну или в другой город уехала, где ведьма требуется.
– Не людоеды, как же, – фыркнула Стешка прижимая к себе пса, – к вам самовольно приди, так потом костей не сыщешь.
– С чего ты это взяла? – удивился стажер.
– А с того, – насупилась ведьма, – что был у меня дружок, вместе росли, помогал мне, завсегда от папки защищал, едой делился. Так вот проснулась в нем магия, он нет, чтоб дальше скрываться да пользовать ее для себя, заявил, что к Зеркальщикам пойдет. Дескать, уважаемым магом станет, разбогатеет, а там и меня заберет из трущоб. – Стешка замолчала и отвернулась, точно разглядывая проносящиеся мимо дома.
– Ну и? – спросил Митя, заинтересовавшийся историей.
– Не нукай, не запряг, – огрызнулась ведьма, – ушел и не вернулся, вот и сказочке конец.
– Так служит, наверное, где-то далеко, а как все утрясется, так и приедет к тебе, вот когда это было?
– Года два назад, тебя тогда в департаменте еще не было, – вздохнула Стешка.
– Интересно, откуда тебе знать, когда я поступил на службу? – удивился Митя.
– Так приходила я к вам. Спросить про него. А меня старуха взашей прогнала и заявила, что таких не знает. – Стешка повернулась к Мите, и тот заметил, что глаза у ведьмы покраснели, не то от холода, не то от слез.
– Как звали-то друга? – тихонько спросил Митя, опасаясь, что спутница и впрямь расплачется.
– Федька, Федор, – откликнулась она и замолчала, не желая продолжать разговор.
Смолк и Митя, но для себя решил в архивах поискать. Был ли такой соискатель в самом деле или, может, просто сбежал паренек из города, а Стешка до сих пор мается.
Заметив пришедших, Пахом демонстративно повернулся к ним спиной и принялся раздувать самовар. Митя переглянулся со Стешкой и пожал плечами.
– Можно я в тот кабинет, что с комнаткой, пойду? – шепотом спросила девушка. – Я даже отсюда слышу, как меня тамошние куколки зовут.
Митя, который ничего подобного не слышал, кивнул, и ведьма, захлопав в ладоши, как девчонка, кинулась по коридору.
– А ну не бегать! Вам тута не базар, а сурьезный департамент! – вскинулся денщик.
Добряк, заслышав громкий голос, ощерился и зарычал на мужика, защищая хозяйку.
– Ах ты бестия! – рыкнул Пахом, нащупывая рукой полешку. Вот я те щас поперек хребта-то приголублю!
Стешка вмиг оказалась перед денщиком и, уставившись на него своими зелеными, как мох на болотах, глазищами, прошипела:
– Только попробуй Добряка тронуть. Вмиг прокляну, будешь чесоткой да мужской немощью страдать, покуда в гроб не положат.
Пахом отшатнулся от ведьмы, бросил взгляд на растерянного Митю, сплюнул нервно и зло, но деревяшку отложил.
– Идем, Добряк. Покажу тебе мой кабинет, – проворковала Стешка, враз меняясь в лице. – Только ты уж чур не шуми. Тут люди важные работают, – хихикнула она, и они с псом скрылись за дверью комнаты, некогда принадлежавшей Агриппине.
Митя, в свою очередь, зашел к себе, разделся, пригладил волосы, поправил сюртук и вернулся в приемную:
– Пахом, подай-ка мне фонарь да фитиль запали.
Денщик, поджимая губы, вытащил пахнущий керосином светильник, зажег его лучиной от самовара и, передав магу, поспешил вернуться к своим делам. Митя не возражал.
Отперев дверь, ведущую в подвал, стажер спустился по скрипучей лестнице и очутился в архиве.
Запахи старой бумаги и сырости смешались в единый дух, который царил в этом темном месте. Подсвечивая фонарем, Митя принялся искать коробку с документами двухлетней давности. Спустя четверть часа ему удалось найти папку, на которой размашистым подчерком Игната Исааковича значились нужные цифры.
Устроившись тут же на расшатанном стуле подле пыльного стола, Митя открыл папку и принялся изучать документы. Несколько десятков отчетов о мелких хулиганствах с применением магии. Одно убийство, совершенное заезжим торговцем путем наведения порчи. Пяток регистраций, выданных цыганским шувани, и отчет за год. Вот и все, никакой Федор с задатками Зеркального мага не значится. На всякий случай Митя просмотрел папки за предыдущий и последующий год, но все с тем же успехом. Потом стажер решил, что бумаги по вновь обнаруженным магам могут лежать отдельной стопкой, и вновь принялся за поиски, но, к своему удивлению, не нашел.
Митя помнил, что просматривал эти документы некоторое время назад. Теперь же они словно в воду канули. Отряхнувшись от пыли, маг выбрался из архива и, отдавая Пахому лампу, спросил:
– А давно ли кто-нибудь туда спускался?
– А мне почем знать, – буркнул денщик и нехотя добавил: – Пару месяцев назад Катерина Артамоновна оттуда папки выносила, чего уж в них было, не ведаю.
Митя благодарно кивнул и направился прямиком к наставнику.
Игнат как раз принимал очередную просительницу:
– Вы уж возьмите под контроль, будьте любезны, не может же такого быть, чтоб я последний ум потеряла, – возмущалась женщина, то и дело промакивая глаза белым платочком. – Шла с базара с корзиной, а пришла домой с пустыми руками, да еще и точно сама не своя, все так и плыло. Так и плыло! – горячо повторила она, хватаясь за голову.
– Обязательно разберемся, сударыня, не извольте беспокоиться, – мягко уговаривал посетительницу Игнат Исаакович, – а теперь ступайте домой и отдыхайте, а мы обо всем позаботимся.
Женщина, всхлипывая и кланяясь, покинула кабинет, и наставник глубоко вздохнул. Откинувшись на спинку кресла, он поманил к себе Митю.
– Что думаете, голубчик? Не по вашей ли это части?
– Я, право, не все слышал, – признался Митя, садясь на место просительницы.
– А чего тут знать? Пошла на ряды, купила рыбу, овощей, сахар колотый да два… – Игнат глянул в исписанный лист. – Да, два коробка спичек, и вот коротким путем через конюшни отправилась домой и дошла, что важно, да только без корзины. Мной при осмотре выявлено магическое вмешательство, некий смаз в отражении головы. Так что думаю, кто-то память нашей голубушке подправил. Знакомо?
– Более чем, – кивнул стажер.
– На минуточку это кухарка судьи, так что давайте-ка, друг мой, собирайтесь и ищите этого изгоя, пока он не обобрал прислугу губернатора.
– Так точно. – Митя взял лист и направился к дверям, но, по дороге вспомнив, зачем пришел, обернулся:
– Игнат Исаакович, а не подскажете, где документы о вновь обнаруженных магах в нашем городе?
– Так в архиве, – откликнулся наставник, раскуривая трубку.
– Нет их там, Пахом говорит, Катерина Артамоновна какие-то папки забирала, может, знаете, где они?
– Разве я слуга начальнику своему? – усмехнулся Игнат, выпуская душистые облака вишневого дыма.
– Понимаю, – Митя нахмурился, – но не могли бы вы глянуть эти бумаги? Вдруг они в кабинете?
Игнат Исаакович пару мгновений задумчиво смотрел на стажера:
– Так уж и быть, гляну, а ты на месте-то не топчись, время идет.
Митя коротко кивнул, понимая, что другого он ответа не получит, и направился к себе, сжимая в руке листок с жалобой.
Зайдя в кабинет, он застал там Стешку. Ведьма по привычке сидела на полу и, растопырив ноги, играла с псом. Добряк по-щенячьи прыгал перед ней, изредка в шутку прикусывая край платка.
– Я думал, тебя там в каморке зовут. – Митя кивнул в сторону комнаты Агриппины.
– Я куколок спать уложила, а травы не все знаю, – откликнулась ведьма, хватая Добряка в охапку.
– Так возьми книги, почитай, – рассеянно предложил Митя, раздумывая, что предпринять в связи с новым заявлением.
– Шутить изволите? – фыркнула Стешка. – Я ж грамоту не разумею. А вы «книгу возьми»! Она мне к чему? Разве что дверь подпереть.
– Прости, я не подумал, – признался Митя. – Послушай, а ты можешь провести меня по выселкам? Вдруг да удастся найти изгоя. – Стажер потряс листком.
– Если б еще он имелся, я б его учуяла, а так пусто там. – Стешка поднялась с пола и, оглядев Митю, добавила: – Да и выглядишь ты не как местный. От тебя все местные разбегутся.
– Так я одежду сменю, – предложил маг, окрыленный своей идеей, – и прогуляемся, так сказать, инкогнито. – Заметив, как Стешка недобро глянула на него, он поспешно добавил: – Значит, скрытно.
– Ну, скрытно так скрытно, – кивнула ведьма, – идем, раз уж такой любопытный.
Вернувшись домой, Митя принялся искать подходящую для подобной прогулки одежду. Из недр шкафа он выудил свою старую шинель и, надев ее, остался доволен. Спустившись вниз, он стал свидетелем жаркого спора.
– А я тебе говорю, что пожгла те тряпки, – ворчала Лукерья Ильинична, недовольно поджимая губы.
– Да как же пожгли, если я знаю, что вы не успели? – дивилась Стешка. – Ну, теть Луша, ну будьте добренькой, отдайте их мне, я только разок в них погуляю, а потом лично помогу в печку сунуть.
– Грязнючие они! – заворчала прислуга. – А я не для того тебя отмывала, чтоб сызнова чушкой в дом пускать.
– Так то для работы треба, ну же, где они? – Ведьма проследила за взглядом кухарки и, взвизгнув, сунулась в темный чулан.
– Вот теперича обмотается своими обносками и будет довольная, – проворчала Лукерья и тут увидала Митю. – Господин маг, а вы-то почто в старую шинельку влезли? Или ваше пальто вам не мило?
– Для дела, Лукерья Ильинична, исключительно для него, – заверил Митя, – вот только с головным убором казус вышел, не смог сыскать, не подскажете, как быть?
Лукерья засопела, схватила с вешалки шаль и, набросив ее на голову, метнулась на улицу. Дверь хлопнула, обдав морозным воздухом стажера, оставшегося в недоумении стоять посреди прихожей.
– Ты тута? – Стешка высунулась из чулана, уже облаченная в свое прежнее тряпье. – А я думала, без меня сбежал.
– Это не я, а Лукерья Ильинична. – Митя развел руками. – Кажется, мы ее допекли.
– Ее допечешь! – фыркнула ведьма. И впрямь, дверь вновь распахнулась, и с улицы вошла кухарка, держащая в руках замызганного вида картуз.
– На вот, господин маг, носи покамест, но с возвратом! – заявила она, нахлобучивая шапку Мите на голову.
– Где ж это вы его раздобыли? – удивился маг, глядясь в зеркало, откуда на него смотрел взъерошенный студиозус с картузом набекрень.
– Да у дворника нашего, – призналась кухарка, – он все равно на сегодня уже не рабочий, вот и одолжил.
– Замечательно, – улыбнулся стажер и тут же воскликнул: – Стешка, ты что творишь?!
Ведьма шлепнула ему по лицу ладошками, оставив на щеках черные мазки сажей.
– Прихорашиваю как могу, – хохотнула ведьма, – а то больно ты бел да холен для выселка.
Лукерья только покачала головой и, махнув рукой, ушла к себе. Митя же и Стешка, решив, что маскировки достаточно, отправились по темнеющим улочкам в сторону окраины.
– Может, сани возьмем? – предложил Митя, чуя, как сквозь старенькую шинель начинает грызть кости морозец.
– Нет уж, давай как все, ножками, заодно и лицо раскраснеется, все натуральней будет, – шмыгнула носом ведьма. Добряк, также перемазанный сажей, бежал рядом, довольный вечерней прогулкой. Снег поскрипывал под сапогами, один из которых, как назло, начал просить каши, что заставляло ускорять шаг.
– Еще не передумал? – Облако пара слетело с губ Стешки. – А то вернемся.
– Нет уж, искать так искать, – буркнул маг, минуя группу сомнительных личностей, укрывшихся в подворотне. Вспыхнули и погасли огоньки цигарок, и ведьма, ухватив Митю за рукав, потащила его в узкий проход меж домами, ей одной ведомой тропою.
Спотыкаясь и поминутно думая недоброе, стажер плелся за своей провожатой, прикидывая, где они сейчас находятся. Вот они миновали несколько проулков со слепыми стенами. Перешли обледенелую дорогу и вновь нырнули в лабиринт домишек и хибар.
– Тут голову береги, – шепнула Стешка, и вовремя – едва Митя пригнулся, как картуз мазнул по низкой балке. Стало темно, будто они спустились в самые недра земли. – Сейчас пообвыкнешь, – пообещала ведьма, точно читая мысли, – давай налево, еще чуток дороги, там передохнем.
Митя послушно зашаркал следом за ведьмой, и действительно, через два десятка шагов они очутились в подземелье. Кирпичные стены, своды и арочные проходы тянулись далеко вперед. Тут витал кислый дух, смешанный с сыростью. Под ногами шуршал песок, у стен громоздились кучи мусора, и все же стажер ощутил, что место это жилое.
– Где мы? – прошептал маг, оглядываясь по сторонам.
– Салодовские склады помнишь, что лет десять назад сгорели? – Митя кивнул. – Ну так это их подвалы, – пояснила Стешка.
– Я и подумать не мог, что купец для них такие хоромы возвел, – признался стажер.
– Да при чем тут он, тут и до него все было, не знаю, может, крепость, может, еще что, а он так, только поверху отстроился, и то ненадолго. – Ведьма шмыгнула носом. – Говорят, тут место проклятое.
Митя лишь покачал головой, удивляясь тому, как много он не знает о своем же городе. Меж тем Стешка шустро зашагала вперед, поглядывая по сторонам. То тут, то там горели костерки, у которых ютились те, кто по велению судьбы оказался на самом дне общества.
Грязные старухи, перебирающие что-то в драных мешках. Подростки, играющие в ножички. У одной из стен без движения лежал одноногий мужик. Митя, не зная, как быть, попытался ухватить Стешку за рукав, чтобы привлечь ее внимание. Но в этот момент человек зарычал утробно и пьяно и, дернув оставшейся ногой, повернулся на другой бок.
– Живой, – пробормотал стажер, испытывая облегчение и в то же время жалость ко всем этим людям.
Стешка же чувствовала себя тут как дома. Пока стажер оглядывался, она успела о чем-то поболтать с бабками, и те захихикали, будто ведьма рассказала им смешную шутку. Перекинулась парой слов с оборванцами и двинулась дальше, сопровождаемая верным псом.
– Стешка, Стешка пришла! – раздались детские крики, и несколько малышей, сопливых и чумазых, обступили ведьму, теребя ее за одежду. – Мы скучали!
– Ты куда пропала? – сердито произнес щербатый пацаненок. – И это кто? – Он ткнул пальцем в Митю.
– Это мой друг, он хороший, славные вы мои. – Ведьма опустилась перед ребятней, стараясь обнять каждого. – И я тоже по вам соскучилась, и Добряк тоже. Нате держите, я вам подарки принесла.
Неведомо откуда Стешка достала несколько пирожков и начала раздавать их малышам. Митя глядел, как те выхватывают угощение и отступают, как бы пряча свое сокровище, боясь, что у них его отберут. На душе заскребли кошки. Он пенял на судьбу за холодную комнату. На судьбу, сделавшую его Зеркальным магом. На свое нынешнее одиночество. Но вот он живет в отдельном доме с прислугой, носит перчатки из телячьей кожи, обедает в ресторациях, а эти дети счастливы, получив остывший пирожок.
Пес, видимо, знакомый с ребятней, носился подле них, точно щенок, виляя хвостом с такой силой, что того и гляди взлетит. Стешка, не имея хвоста, просто улыбалась и, казалось, совсем позабыла, зачем они сюда пришли. Митя уже хотел ей напомнить, зачем они здесь, но тут ведьма поманила к себе того самого щербатого пацаненка и тихонько спросила:
– А ну скажи, кто чужой тут появлялся?
– Кроме него, – мальчишка кивнул в сторону Мити, – нет.
– Уверен? – не унималась Стешка.
– А то нет! Мы тута за всеми следим, вот Оглоблю в кутузку забрали, – начал малец, по одному загибая покрасневшие пальцы с обломанными ногтями, – Безносого порезали, Ванька Щуплый и баба евонная из города подались. А чужаков не имеется, или не веришь?
– Верю, Крепыш, верю, – закивала Стешка, – а вот еще ответь, – начала было она, но ее прервали.
– Какие люди! Рыжая со своим блоховозом пожаловали, а говорили, тебя фараоны повязали, уже оплакать успели! – заявил курносый парень в рваном тулупе, из которого, точно из дырявой подушки, то тут, то там торчала шерсть.
– Не родился еще тот будочник, чтоб со мной справился. Али не веришь? – Стешка улыбнулась, но Мите от этой улыбки стало не по себе. Отпрянул и Курносый, а вместе с ним его свита – пяток таких же оборванцев, видимо, заправляющих в этом подземном царстве.
– Не суматошься, – юнец вкинул руки, – да только пока вновь не пропала, верни Кабану целковый.
– Как будет, так и верну. А нынче нечем, – огрызнулась Стешка, и Добряк оскалился, защищая хозяйку.
– Это ты ему сама скажи, да смотри не дури, Кабан самовольства не любит. – Парни, ухмыляясь, взяли Стешку в кольцо.
Растерявшись, Митя попятился, но тут чьи-то крепкие руки ухватили его за ворот и тряхнули, точно кутенка:
– Это что за прыщ? – В лицо дыхнуло табаком, смешанным с чесночным духом. – Не из наших будет.
– Картуз дрянь, – объявил другой мордоворот, сбивая шапку с головы мага, – а шинелька чистая, пойдет. А ну, моль, вытряхайся!
Чуя, что дело плохо, стажер попытался достать зеркальце, и это не укрылось от одного из мужиков.
– Эй! А ты что задумал? Может, за подружку расплатиться хочешь? – Он хлестко ударил Митю по запястью. Зеркальце выскользнуло из вмиг ослабших пальцев и, ударившись о пол, треснуло. – То-то же, паршивец, – рыкнул тать, – нечего нам сюда эту погань тащить, мы – люди вольные, Зеркальщикам нас не достать.
Его напарник плюнул под ноги и тут же громко заржал, слегка ослабив хватку. В этот момент Добряк, не выдержав, с лаем кинулся на Курносого.
– Ах ты, шавка старая, – выкрикнул тот, пнув пса, и кобель, точно мяч, отлетел в сторону, жалобно заскулил. И уже Стешка не выдержала. Взвизгнув так, что зазвенело в ушах, она присела, зачерпнула пыль с земли и, крутанувшись, швырнула ее в Курносого. Тот захрипел, упал и, скребя пальцами распухающее лицо, покатился по полу. Оборванцы в испуге отпрянули, не зная, как быть.
