Текст книги "Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15. Наследник трона требует меня

Несколько секунд никто не говорил.

Снег за окном шел все так же тихо, почти лениво, а у меня было ощущение, будто мир только что еще раз треснул – уже по новой линии.

Западное крыло может позвать меня само.

Не образно.

Не в переносном смысле.

Само.

Я медленно перевела взгляд с Рейнара на Каэля.

– В вашем доме вообще есть хоть одна тайна, которая не пытается меня либо убить, либо призвать? – спросила я.

Каэль, к его чести, не стал делать вид, будто вопрос несерьезный.

– Сейчас – вряд ли, леди.

– Прекрасно. Просто прекрасно.

Я прошлась по комнате, пытаясь унять странное жжение в метке. Оно уже почти угасло, но ощущение чужого признания никуда не делось. Будто стены вокруг меня теперь дышали иначе. Слышали. Ждали.

– И что вы предлагаете? – спросила я наконец. – Запереть меня подальше от западного крыла?

– Да, – сразу сказал Рейнар.

– Нет, – сразу сказала я.

Он посмотрел на меня с таким предсказуемым раздражением, что я почти почувствовала облегчение. Значит, хоть что-то в мире осталось стабильным.

– Вы даже не дослушали.

– Вы тоже.

– Я хозяин этого дома.

– А меня он только что признал своей, – парировала я. – Так что, боюсь, ваши монархические интонации уже не так убедительны, как раньше.

Каэль благоразумно отвел взгляд в сторону. Наверное, решил, что между нами сейчас лучше не оказываться даже метафорически.

Рейнар медленно выдохнул.

– Хорошо. Тогда дослушайте. Я предлагаю сначала понять, что именно начало реагировать на вас. Без похода в западное крыло. Без геройства. Без внезапных побегов.

– Вы говорите так, будто я каждое утро первым делом убегаю в запретные крылья.

– Пока только собираетесь.

– Это другое.

– Нет.

Я уже открыла рот для новой реплики, когда в дверь резко постучали.

Не как слуга. Не как Ильва. Быстро. Настойчиво. Почти зло.

Все трое обернулись одновременно.

Рейнар подошел к двери первым. Не открыл сразу. Спросил коротко:

– Что?

Снаружи раздался мужской голос. Молодой. Сдержанный, но в нем чувствовалось то особое напряжение, которое появляется, когда человек приносит приказ, который не хочет озвучивать.

– Послание из столицы, милорд. Срочное. С печатью наследника.

Я увидела, как в лице Рейнара что-то неуловимо меняется.

Он открыл дверь.

На пороге стоял один из его людей, в темном плаще, с серебряной трубкой для документов в руке. Он поклонился, вошел, передал послание и тут же отступил к двери.

Рейнар сорвал печать.

Я стояла достаточно близко, чтобы увидеть знак – королевский, но с личным клеймом принца Эйдена.

Наследник.

Тот самый, чей взгляд на свадьбе мне сразу не понравился.

Рейнар прочел быстро.

Один раз.

Потом медленнее.

И лишь после этого поднял глаза.

– Ну? – спросила я.

Он протянул письмо мне.

Очень плохой знак. Потому что обычно люди не отдают сразу то, что не хотят обсуждать.

Я взяла лист.

Почерк был красивым. Слишком ровным. Слишком уверенным. Таким пишут люди, которые никогда не сомневаются, что их слова будут восприняты как приказ.

Лорд Арден,

по праву наследника трона и в интересах безопасности короны требую немедленно доставить вашу супругу в столицу под мой личный надзор до завершения расследования последних событий. Ее пребывание в Черном крыле признано нежелательным.

Леди Арден может представлять особую ценность для короны, и потому дальнейшее сокрытие ее в вашем доме будет расценено как нарушение прямой воли престола.

До моего прибытия никто, кроме уполномоченных мною лиц, не должен ограничивать доступ к новой леди.

Эйден, наследник трона.

Я перечитала последнюю строку еще раз.

Потом медленно подняла голову.

– Он даже не пытается делать вид, что речь идет о моей безопасности.

– Нет, – сказал Рейнар.

– Он требует меня.

– Да.

Каэль очень тихо произнес:

– Слишком рано.

– Что значит слишком рано? – сразу спросила я.

Он посмотрел на Рейнара. Тот кивнул едва заметно – видимо, позволяя говорить.

– Это значит, что наследник либо уже знает о реакции дома, либо почувствовал, что схема начала рушиться. И поэтому решил перейти к открытому давлению.

Я сжала письмо сильнее.

– Он пишет «под мой личный надзор» так, будто речь идет о редкой реликвии, а не о человеке.

– Для двора вы и есть реликвия, – сухо сказал Рейнар. – Или оружие. Или проблема. Людей там замечают в последнюю очередь.

Я усмехнулась.

Очень нехорошо.

– Очаровательно. Значит, если я поеду в столицу, меня там либо запрут, либо начнут разбирать по слоям.

– Скорее сначала улыбнутся, – заметил Каэль. – А уже потом запрут.

– Какая приятная корректировка.

Рейнар забрал письмо из моих пальцев.

Сложил один раз. Потом второй.

Слишком спокойно.

Я уже начинала понимать: чем спокойнее он выглядит в такие моменты, тем сильнее внутри у него ледяная ярость.

– Ответ? – спросил посланник у двери.

– Наследник получит ответ, – произнес Рейнар. – Но не сейчас.

– Милорд, там еще…

– Что еще?

– Он прибудет лично к закату.

В комнате стало тихо.

Очень.

Я почувствовала, как под кожей снова шевельнулась метка. Не болью. Скорее тревогой. Будто мир сам понимал, что нас очень быстро загоняют в угол с разных сторон.

– Очень вовремя, – сказала я. – Просто идеально. Западное крыло может меня позвать, дом признал своей, а наследник решил приехать лично и потребовать меня как имущество. У вас всегда такие насыщенные дни?

– Не всегда, – ответил Рейнар. – Но вы явно добавили дому разнообразия.

– Я стараюсь.

Посланник ушел.

Дверь закрылась.

Каэль первым нарушил молчание:

– Он не должен забрать ее до заката.

– Я знаю, – сказал Рейнар.

– А после?

Я перевела взгляд с одного на другого.

– После чего?

Никто не ответил сразу.

И вот это уже начинало бесить сильнее обычного.

– Хватит, – сказала я жестко. – Я уже устала вытаскивать из вас смысл клещами. После чего?

Рейнар подошел к камину.

Оперся ладонью о каменную полку.

Не для позы. Для опоры.

Я заметила.

– После заката, – сказал он, – если дом окончательно примет вас, даже наследник не сможет забрать вас так просто.

– Потому что?

– Потому что вы будете не просто моей женой по ритуалу. Вы будете признанной частью дома Арден. А вмешательство в такой союз без решения старшего огня считается прямым вызовом древнему праву.

Я моргнула.

– Старшего… чего?

Каэль ответил:

– Это старая формула. Для двора и закона она почти мертва, но наследник не рискнет ломать ее открыто, если узнает, что признание завершено. Слишком много старых родов будут вынуждены отреагировать. Даже те, кто вас не любит.

– Иными словами, – медленно сказала я, – до заката я добыча. После – политическая проблема.

– Да, – кивнул Каэль.

– Чудесно. Моя карьера развивается.

Рейнар не улыбнулся.

И это сразу вернуло меня в реальность.

Потому что он уже думал не о формулировках.

О решении.

– Что он сделает, если я откажусь ехать? – спросила я.

– Наследник? – уточнил Каэль.

– Нет, местный булочник, Каэль. Конечно наследник.

Хранитель и глазом не моргнул.

– Попытается надавить через корону. Объявить, что вас удерживают силой. Потребовать доступ к вам. Возможно – привезет мага из дворца и попытается доказать, что вы представляете угрозу.

Я посмотрела на Рейнара.

– А вы?

Он повернул голову ко мне.

– Не отдам вас ему.

Просто.

Без пафоса.

Без торжественных клятв.

Но от этих четырех слов внутри что-то все равно дрогнуло.

Опасно. Совсем не вовремя.

Я откашлялась.

– Хорошо. Тогда вопрос номер два. Что этот ваш принц может знать о моем появлении?

– Многое, – сказал Каэль. – Или слишком мало, но достаточно, чтобы нервничать. Наследник всегда интересовался архивами древних домов сильнее, чем положено человеку его возраста и положения.

– Мне уже заранее не нравится, как это звучит.

– Вам и не должно.

Я подошла к столу, взяла перо, которое там лежало, покрутила в пальцах и спросила:

– На свадьбе он смотрел на меня так, будто я уже принадлежу ему по какому-то внутреннему праву. Это мне показалось?

– Нет, – сухо сказал Рейнар.

– Он знает, кто я?

– Он знает, кем вас хотели сделать, – ответил Каэль. – А теперь, возможно, пытается понять, кем вы стали на самом деле.

Мне очень захотелось познакомить наследника с ближайшей тяжелой вазой.

Мысленно. Пока.

– И что мы будем делать до его прибытия? – спросила я.

Рейнар обернулся к нам обоим.

В лице у него уже была та опасная ясность, которая, кажется, включалась только в моменты, когда выбора почти не оставалось.

– До заката, – сказал он, – леди не остается одна ни на минуту. Ни в этой комнате, ни в галерее, ни в любом другом месте. Ильва перекроет доступ в восточное крыло. Варн закроет северные проходы. Каэль поднимет все записи, связанные с ритуалом признания и с красной комнатой. Я проверю западное крыло сам.

– Нет, – сказала я.

Два мужских взгляда одновременно повернулись ко мне.

– Простите? – очень спокойно спросил Рейнар.

– Я иду с вами.

– Нет.

– Да.

– Леди…

– Милорд, вы, кажется, не до конца понимаете, насколько я устала от фразы «оставайтесь здесь». У меня под кожей уже откликается ваш дом. Ваше западное крыло может начать меня звать без спроса. Наследник трона едет сюда лично требовать меня как невесть что. И после всего этого вы правда думаете, что я буду сидеть за дверью и ждать отчета?

– Да.

– Вы восхитительно упрямы.

– Я хотя бы упрям в полезную сторону.

– Спорно.

Каэль очень тактично сделал вид, что рассматривает шов на переплете папки.

Я подошла ближе к Рейнару.

– Послушайте меня внимательно. Если западное крыло уже реагирует на меня, ваша проверка без меня даст половину картины. Или вообще ноль. А если эта ваша красная комната действительно связана со мной, с Лиарой и с тем, что пытались сделать из Элеи, то я должна быть там.

– Именно поэтому вы там не будете.

– Именно поэтому буду.

Мы стояли слишком близко.

Снова.

Я чувствовала, как под его спокойной внешностью поднимается раздражение – и не только оно. Напряжение. Усталость. Необходимость контролировать слишком много сразу.

– Вы не понимаете, что в западном крыле есть вещи хуже попытки отравления, – произнес он очень тихо.

– Тогда объясните.

– Нет.

– Вот именно из-за этого мы и ходим кругами!

– Потому что некоторые объяснения бесполезны, пока вы не увидите цену ошибки.

– Значит, вы все-таки собираетесь показать мне ее?

Он замолчал.

И этого молчания было достаточно.

– Хорошо, – сказала я. – Значит, идем вместе.

Каэль наконец подал голос:

– Милорд… если леди уже откликнулась дому, возможно, ее присутствие и правда необходимо. Иначе крыло может остаться глухим к вам, но не к ней.

Я даже не скрыла торжествующего взгляда в сторону Рейнара.

– Спасибо, Каэль. Вы сегодня удивительно полезны.

– Я стараюсь, леди.

– Оба прекратите, – отрезал Рейнар.

Но я уже увидела главное: его отказ больше не был абсолютным. Теперь он думал. Считал риски. А значит, победа хотя бы наполовину была возможна.

В дверь снова постучали.

На этот раз осторожно.

Вошла Ильва.

– Милорд. Люди наследника уже на перевале. Их немного, но едут быстро. Сам принц прибудет ближе к закату, как и передали.

– Отлично, – пробормотала я. – Просто чтобы день точно не терял темп.

Ильва посмотрела на меня коротко. Потом на Рейнара.

– И еще одно. В северной часовне сам собой зажегся старый огонь рода. Первый раз за много лет.

Каэль резко поднял голову.

– После признания?

– Да, – ответила Ильва.

Я медленно повернулась к Рейнару.

– Это хорошо или плохо?

– Это значит, – сказал он, – что дом просыпается быстрее, чем должен.

– Опять прекрасно.

Он пару секунд смотрел на огонь в камине. Потом принял решение.

Я увидела это по лицу сразу.

– Хорошо, – произнес он наконец. – Вы пойдете со мной.

Я моргнула.

Слишком быстро согласился.

Подозрительно.

– И где подвох?

– Подвох в том, что вы будете делать ровно то, что я скажу. Не шаг в сторону. Не один вопрос не вовремя. Не одна попытка трогать то, что я не разрешу.

– Звучит почти как романтическая прогулка.

– А еще, – продолжил он, игнорируя меня, – если я скажу бежать, вы бежите. Если скажу молчать, молчите. Если скажу не смотреть – не смотрите.

– Последнее уже подозрительно.

– Я серьезно.

Я выдержала его взгляд.

Потом кивнула.

– Хорошо.

– Хорошо? – повторил он, будто не поверил.

– Не привыкайте. Это разовая акция.

Уголок его губ дернулся.

Совсем немного.

Но я заметила.

Ильва ушла отдавать распоряжения. Каэль – за архивными свитками. В комнате остались только мы двое.

Тишина вернулась быстро.

Но теперь она была другой.

Не спорящей.

Выжидающей.

Я подошла к креслу, взяла теплый плащ, накинула его на плечи и спросила:

– А если наследник потребует меня прямо у ворот?

– Не получит.

– А если придет с королевским приказом?

– Тогда ему придется читать его очень внимательно. Снаружи.

– Вы явно не любите принца.

– Это взаимно.

– А он меня уже заранее хочет.

Он посмотрел на меня резко.

– Не говорите так.

Я подняла бровь.

– Почему? Неприятно звучит?

– Потому что мне не нравится, как он на вас смотрит.

Слова вылетели слишком быстро.

Мы оба это поняли.

Я – сразу.

Он – через секунду, не больше.

И вот тогда в комнате стало по-настоящему тихо.

Я медленно повернулась к нему.

– То есть, – сказала очень спокойно, – вы сейчас ревнуете меня к наследнику трона?

Рейнар прикрыл глаза на миг.

Совсем коротко.

Как человек, который уже пожалел, что умеет говорить вслух.

– Нет, – сказал он.

Я усмехнулась.

– Какая жалкая ложь.

– Это не ревность.

– Конечно. Просто вам не нравится, как другой мужчина хочет забрать вашу жену, смотрит на нее как на вещь и собирается приехать лично, чтобы потребовать ее себе.

Он приблизился.

Медленно.

Очень.

Я не отступила.

– Это не ревность, – произнес он тихо. – Это желание сломать ему шею за одну только мысль, что он может вас забрать.

Сердце у меня ударило слишком сильно.

Очень лишняя реакция.

Очень неправильная.

Но я уже ничего не могла с ней сделать.

– У вас поразительно тонкие различия между чувствами, милорд, – сказала я почти шепотом.

– Привычка.

– Снова это слово.

Он смотрел на меня так, будто еще шаг – и что-то изменится окончательно.

Возможно, слишком многое.

Потому что я вдруг тоже это почувствовала.

Не страх.

Не злость.

А то опасное, темное напряжение, которое появляется между двумя людьми в момент, когда мир вокруг все еще горит, а они все равно слишком отчетливо ощущают друг друга.

Я первой отвела взгляд.

– Ладно, – сказала, поправляя плащ. – Давайте сначала переживем ваше западное крыло. Потом уже решим, сколько именно шей вы собираетесь ломать.

– Разумный план.

– Не портите его своей внезапной адекватностью.

Он взял со стола перчатки.

Надел одну. Потом вторую.

Снова собрал лицо в привычную холодную маску – не металлическую, настоящую.

Но теперь я уже знала.

Он скрывает лицо не от мира.

И не только от собственного страха.

Иногда – еще и от того, что может отразиться на нем слишком явно рядом со мной.

И это знание было не менее опасным, чем все наследники, яды и древние ритуалы вместе взятые.

– Идемте, леди, – сказал он.

– В самое милое место этого дома?

– Нет.

– Тогда куда?

Он открыл дверь и посмотрел на меня через плечо.

– Туда, где огонь впервые откликнулся вам по-настоящему.

Я замерла на полшага.

– Куда именно?

– В старую северную часовню, – ответил он. – Если дом проснулся, она покажет нам, чего хочет раньше, чем заговорит красная комната.

И почему-то от этих слов у меня по коже пошли мурашки сильнее, чем от любого упоминания подземелий.

Потому что я уже начинала понимать одну вещь:

в этом замке самое страшное не всегда прячется во тьме.

Иногда оно ждет тебя в свете древнего огня.

Глава 16. Поцелуй врага

Северная часовня находилась выше, чем я ожидала.

Не внизу, не в глубине старых подземных ходов, не в сердце запретного крыла – а почти под самой крышей замка, там, где ветер бил в окна с такой силой, будто хотел сорвать камень с башен. Мы шли долго: по узким лестницам, через пустые галереи, мимо закрытых дверей и стражников, которые при виде Рейнара сразу отступали в сторону.

Чем выше мы поднимались, тем тише становилось вокруг.

Даже Черное крыло словно замедляло дыхание.

Я шла рядом с ним, кутаясь в плащ, и все острее чувствовала странное внутреннее напряжение. Не страх. Не совсем. Скорее ожидание чего-то, что уже началось раньше меня и сейчас просто дожидается, когда я войду в нужную дверь.

– Вы так молчите, – заметила я, когда мы вышли в узкий переход между башнями, где снаружи кружил снег. – Это хороший знак или наоборот?

– Для вас?

– Для нас обоих.

– Не знаю.

– Вы сегодня удивительно последовательны.

Он коротко взглянул на меня.

– Вам станет легче, если я начну лгать увереннее?

– Нет. Но хотя бы настроение было бы разнообразнее.

Уголок его губ дрогнул.

Очень слабо.

И тут же исчез.

Мы остановились у тяжелой двустворчатой двери из темного дерева, обитой старым железом. На ней не было герба, только круг, рассеченный сверху вниз тонкой линией, похожей на пламя или клинок.

Я почувствовала метку раньше, чем коснулась двери.

Она вспыхнула под кожей коротким, горячим уколом.

– Вот, – сказал Рейнар тихо. – Уже.

– Вы могли бы не звучать так, будто наблюдаете за началом опасного эксперимента?

– Но именно это и происходит.

Очень вдохновляет.

Он положил ладонь на металл у замка. Тот отозвался тусклым багровым свечением. Дверь открылась тяжело, почти неохотно.

Внутри было пусто.

И красиво до дрожи.

Часовня оказалась не похожей ни на одно святилище, которое я могла представить. Здесь не было статуй, икон, золота, свечных рядов и человеческой роскоши. Только круглый зал с высоким куполом, узкими окнами, через которые проникал серый зимний свет, и огонь.

В центре, в каменной чаше, горело пламя.

Не яркое. Не высокое. Почти спокойное.

Но от него шло ощущение такой древней силы, что я остановилась на пороге, не решаясь сделать еще шаг.

Камень под ногами был испещрен тонкими красноватыми прожилками. Они тянулись от чаши по полу, как живая сеть, и уходили в стены. Словно весь замок когда-то вырастили вокруг этого огня, а не наоборот.

– Это и есть старый огонь рода? – спросила я почти шепотом.

– Один из его узлов, – ответил Рейнар. – Самый чистый.

Я вошла.

Медленно.

С каждым шагом метка нагревалась сильнее. Не обжигающе, но настойчиво, как если бы кто-то брал меня за руку и вел вперед.

Рейнар шел рядом. Не касался. Но я слишком ясно чувствовала его присутствие, его настороженность, его готовность в любой момент остановить меня или вынести отсюда на руках – в зависимости от того, что решит сделать древний огонь.

– Что я должна делать? – спросила я.

– Ничего, – сказал он. – Просто стойте. Слушайте.

– Кого?

– Дом.

Я повернулась к нему.

– Вы умеете говорить нормальные вещи так, будто я уже в пяти шагах от безумия.

– Это не моя вина. Просто у вас сегодня очень быстрый маршрут.

Я хмыкнула и подошла к чаше.

Огонь не был обычным. Вблизи это становилось совсем ясно. Он не просто колыхался – он как будто наблюдал. Дышал. Жил по своим законам. В глубине вспыхивали то золотые, то красные, то почти белые нити.

Я протянула руку – не касаясь, только приближая ладонь.

Пламя дрогнуло.

И откликнулось.

Не вспышкой. Не ударом. Хуже. Тише.

Оно потянулось ко мне тонкой алой жилкой, как будто узнавало.

Я резко вдохнула.

Перед глазами потемнело – и тут же вспыхнуло новым видением.

Не сон.

Не образ.

Память места.

Я стояла в этой же часовне – только не сейчас. Огонь горел ярче. В зале были люди. Много. Мужчины в тяжелых темных плащах, женщины в длинных платьях, старики с золотыми печатями на руках. И в центре – юноша.

Высокий. Слишком худой. С прямой спиной.

Рейнар.

Моложе. Намного моложе.

На вид – лет семнадцать, не больше.

Он стоял один перед огнем. Без маски. Без той ледяной собранности, которую я уже знала. И все же даже тогда в нем было что-то опасно чужое. Не из-за силы. Из-за одиночества.

По бокам от него стояли двое мужчин. Один – в одежде придворного мага. Второй – с королевской печатью на цепи. Они что-то говорили. Юный Рейнар молчал.

А потом огонь вдруг дернулся.

Вспыхнул слишком высоко.

Люди вокруг шарахнулись назад.

Я услышала женский крик.

Кто-то прокричал:

– Удерживайте печать!

Красный свет хлынул по полу, по стенам, по рукам юноши. Он зажмурился так, словно внутри него ломали не кость – саму суть.

И в следующую секунду весь образ разлетелся.

Я схватилась за край каменной чаши, чтобы не упасть.

– Осторожно, – мгновенно сказал Рейнар, уже оказываясь рядом.

Его ладонь легла мне на спину. Не удерживая грубо. Просто не давая рухнуть лицом в древний огонь.

– Что вы видели?

Я подняла на него глаза.

Слишком ярко. Слишком отчетливо.

– Вас, – выдохнула. – Здесь. Намного моложе. И людей с печатями. Они что-то делали с огнем. Или с вами. Не знаю. Но это было… насильственно.

Он замолчал.

Почти окаменел.

– Кто именно? – спросил тихо.

– Лиц не помню толком. Только королевскую цепь. И мага. И крик про печать.

От его руки на моей спине пошла волна напряжения. Не физического даже – глубже. Будто я снова случайно нащупала ту рану, которая не заживает годами.

– Значит, часовня показывает не только признание, – пробормотал он. – Она начала открывать связанный слой памяти.

– То есть это правда? С вами здесь что-то сделали?

Он убрал руку.

Слишком быстро.

Не из злости. Из привычки.

– Да, – сказал он.

На этот раз – без уклонения.

Я медленно выпрямилась.

– И вы знали, что часовня может показать мне именно это?

– Нет.

– Но подозревали.

– Да.

Я устало потерла висок.

– Отлично. У нас сегодня день признаний через древние пожары.

Огонь в чаше снова дрогнул.

Теперь уже не ко мне. К нему.

Я увидела это сразу.

Как белая жила внутри пламени потянулась в сторону Рейнара, коснулась воздуха рядом с его рукой – и тут же будто сжалась обратно, словно натыкаясь на что-то поврежденное.

Он заметил тоже.

Лицо стало жестче.

– Оно вас не принимает? – спросила я.

– Оно помнит, что я сломан, – ответил он.

Это было сказано так спокойно, что мне захотелось схватить его за воротник и встряхнуть.

Сломан.

Как же легко он говорил о себе самыми страшными словами, если эти слова давно вошли в привычку.

– Нет, – сказала я.

Он перевел взгляд на меня.

– Нет, – повторила я уже жестче. – Не смейте.

– Что именно?

– Называть себя так, будто за это никто и никогда не должен ответить.

На секунду в часовне стало очень тихо.

Даже огонь как будто прислушался.

Рейнар смотрел на меня слишком внимательно. И в этой тишине было что-то опасное, но уже не в прежнем смысле. Не угроза. Не страх.

Близость.

Я почувствовала это слишком отчетливо и сразу возненавидела себя за собственное ускорившееся дыхание.

Очень вовремя, да.

– Вы опять злитесь за меня, – сказал он тихо.

– Да.

– Это все еще плохая привычка.

– У меня целый букет плохих привычек. Вы же заметили.

Он подошел ближе.

Тоже слишком близко.

Огонь в чаше треснул коротким светлым языком, будто одобряя совсем не тот разговор, который здесь должен был происходить.

Я подняла голову.

Он стоял передо мной в тусклом свете древнего огня, высокий, опасный, с проклятием под кожей и этой невыносимой способностью быть одновременно страшным и… черт, живым.

Слишком живым.

– Если часовня уже так откликается, – сказал он, и голос стал ниже, – значит, западное крыло тем более будет вас тянуть.

– Тогда, может, хватит делать вид, что я могу просто «не ходить»?

– Я не делаю вид. Я пытаюсь выиграть время.

– Для чего?

– Для того, чтобы вы вошли туда не одна.

– А с кем? С вами?

– Да.

– Как великодушно.

– Как необходимо.

Слова были жесткими. Но взгляд – нет.

Вот в этом и была проблема.

Я уже слишком хорошо научилась различать, когда он прячет за холодом не равнодушие, а что-то другое. Заботу. Страх за меня. Или, может быть, тот самый злой собственнический порыв, который он упорно не хотел называть ревностью.

И я, к сожалению, тоже не хотела называть.

Пока.

Огонь вспыхнул резче.

Не выше. Резче.

И в ту же секунду в дверях часовни раздались шаги.

Тяжелые. Быстрые.

Мы оба обернулись одновременно.

На пороге стоял Варн.

Лицо у него было таким, что я сразу поняла: хороших новостей не будет.

– Милорд, – произнес он. – Наследник прибыл раньше. Он уже во дворе.

Я шумно выдохнула.

– Ну конечно. Почему бы и нет.

Рейнар не двинулся.

– Один?

– С шестью людьми. И магом короны.

Отлично.

Просто идеально.

– Он требует аудиенции, – продолжил Варн. – И настаивает, чтобы леди спустилась к нему немедленно.

– Нет, – сказал Рейнар.

Очень спокойно.

Варн кивнул, как будто и не ожидал другого.

– Я передам.

– Подождите, – сказала я.

Оба мужчины посмотрели на меня.

Я перевела взгляд на Рейнара.

– Если я не спущусь, он будет давить сильнее.

– Пусть давит.

– А если я спущусь, у нас будет шанс увидеть, насколько он уверен в себе. И что именно уже знает.

– Нет.

– Да.

– Леди…

– Хватит. Мы уже это проходили. Принц приехал лично. Значит, он либо слишком уверен, либо слишком нервничает. И в обоих случаях я хочу посмотреть ему в лицо.

– Это плохая идея.

– Конечно. Поэтому, видимо, мне и нравится.

Он шагнул ближе.

– Вы не обязаны играть с ним.

– А он не обязан был пытаться меня получить. Но вот мы здесь.

Несколько секунд он молчал, глядя на меня так, будто спорил не только со мной, но и с собственной потребностью немедленно спрятать меня за десятью замками.

Потом очень тихо сказал:

– Ни на шаг от меня.

– Хорошо.

– Ни одного лишнего слова, если я не дам знак.

– Это уже сложнее, но постараюсь.

– И если он вас коснется…

Он не закончил.

Не понадобилось.

Я уже увидела по лицу, чем закончится эта мысль для наследника, если тот рискнет.

– Это ведь не ревность, – сказала я почти шепотом.

– Нет, – ответил он.

На этот раз я даже не стала улыбаться.

Потому что мы оба уже знали цену этому «нет».

Мы спустились быстро.

Слишком быстро.

Часовня осталась позади, но ощущение древнего огня все еще жило у меня под кожей. Метка временами пульсировала. Дом будто слушал вместе со мной.

Во внутреннем дворе Черного крыла было холодно и слишком светло после полумрака башен.

Снег перестал. Воздух звенел.

У лестницы стояли люди наследника – в серебристо-черной форме, с королевскими знаками на плечах. Между ними – маг в длинном светлом плаще. И сам Эйден.

Он был именно таким, каким я его запомнила на свадьбе.

Красивым настолько, что в другом мире про таких говорят «идеальный профиль». Светлые волосы, правильные черты, спокойная осанка человека, который с детства знает: однажды все это будет принадлежать ему. Даже холод вокруг него был другим, не как у Рейнара. Не природным. Выученным. Придворным.

Он поднял взгляд, когда мы вышли на лестницу.

И сразу улыбнулся.

Не широко. Не по-дружески. Тем хуже.

– Лорд Арден, – произнес он. – Я рад, что вы наконец решили не прятать свою супругу.

Я почувствовала, как рядом со мной воздух становится тяжелее.

Рейнар остановился на верхней ступени. Я – на полшага позади, но достаточно близко, чтобы чувствовать его плечо почти физически.

– Вы слишком свободно распоряжаетесь в чужом доме, ваше высочество, – сказал он.

Эйден перевел взгляд на меня.

И в этом взгляде было слишком многое.

Интерес. Расчет. Почти ласковая жадность. И то самое ощущение, будто он смотрит не на женщину, а на редкий артефакт, который уже мысленно поставил на свою полку.

Меня чуть не передернуло.

– Леди Арден, – сказал он, чуть склонив голову. – Вы выглядите лучше, чем я ожидал после столь насыщенной свадьбы.

– А вы выглядите ровно так, как и человек, который пишет «требую доставить», – ответила я. – Очень уверенно.

Улыбка у него стала тоньше.

– Приятно видеть, что слухи о вашем характере не преувеличены.

– День был длинный. Я успела многое улучшить.

Рейнар едва заметно скосил на меня взгляд. Наверное, это был тот самый «ни одного лишнего слова», который я уже успела нарушить. Ну что ж. Бывает.

Эйден поднялся на одну ступень.

Не выше.

Пока.

– Я приехал забрать вас, леди, – сказал он мягко. – В столице вам будет безопаснее.

– После трех попыток убить меня, которые, судя по всему, так или иначе связаны с людьми, имеющими доступ к архивам и короне? – Я мило улыбнулась. – Очень сомневаюсь.

Маг за его плечом напрягся.

Сам Эйден – нет.

Он сделал вид, будто мой тон его только забавляет.

– Черное крыло не лучшее место для молодой жены, особенно при нынешних обстоятельствах.

– Зато оно хотя бы честно не притворяется уютным.

Улыбка на его лице осталась.

В глазах – уже нет.

Он перевел взгляд на Рейнара.

– Вы настраиваете ее против престола быстрее, чем я думал.

– У нее свои способности, – бесцветно ответил мой муж.

Эйден снова посмотрел на меня.

Слишком долго.

Слишком внимательно.

А потом вдруг сказал:

– Подойдите ко мне, леди. Мне нужно убедиться, что вас не удерживают силой.

Я почти рассмеялась.

И тут же почувствовала, как рядом с моим плечом напрягается Рейнар.

– Нет, – сказал он.

Эйден поднял брови.

– Я обращался не к вам.

– Она не пойдет.

– Пусть ответит сама.

Я медленно вышла на полступени вперед.

– Не пойду, – сказала спокойно.

Принц чуть наклонил голову.

– Почему?

– Потому что мне не нравится, как вы смотрите на меня.

Вот тут даже маг у него за спиной едва заметно дернулся.

Эйден улыбнулся снова.

Но теперь в улыбке было что-то тонкое и хищное.

– И как же я смотрю?

– Как человек, который уже решил, что имеет право меня забрать.

На секунду во дворе стало очень тихо.

Снег с крыши где-то в стороне мягко осыпался вниз.

Эйден сделал еще шаг.

– А если я скажу, что это право мне дает корона?

– А если я скажу, что мне плевать?

Рядом со мной воздух стал почти горячим.

Очень плохой знак.

Рейнар еще ничего не сделал, но я уже чувствовала, как близко он к пределу.

Эйден это тоже чувствовал.

И, кажется, намеренно подходил ближе.

– Леди, – произнес он мягче, – вы не понимаете всей опасности своего положения.

– Зато отлично понимаю вашу настойчивость.

– Возможно, потому что вы еще не привыкли к мысли, насколько важны.

– Для вас? Или для трона?

Он остановился прямо у лестницы.

Поднял взгляд на меня снизу вверх.

И в следующую секунду произошло то, что я потом вспоминала слишком часто.

Слишком ярко.

Слишком зло.

Потому что Эйден вдруг шагнул ближе, резко и без предупреждения, и взял меня за руку.

Не грубо.

Хуже.

Как будто имел право.

Как будто этот жест должен был быть естественным.

– Я хочу убедиться, что на вас нет принуждения, – произнес он тихо.

И прежде чем я успела выдернуть руку, он наклонился и коснулся моих пальцев губами.

Поцелуй.

Почти придворный. Почти учтивый.

Но от него меня будто облили ледяной водой.

Потому что в этом прикосновении не было ни вежливости, ни уважения.

Только демонстрация.

Вызов.

Проверка границы.

Я резко отдернула руку.

И в тот же миг мир вспыхнул.

Не метафорически.

Буквально.

Огонь рванул от метки вверх по коже, как живое пламя. Воздух содрогнулся. Камень под ногами загудел. Где-то в стенах Черного крыла раздался низкий, древний звук – не колокол, не рык, не голос, а что-то между всем этим.