Текст книги "Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 9. Меня хотят отравить

Первым отступил не он.

Я.

Не потому что испугалась собственного прикосновения. Хотя испугалась, конечно. Просто в какой-то момент слишком ясно почувствовала, насколько опасной стала тишина в этой комнате. До этого между нами были вопросы, злость, подозрения, даже странная честность. А теперь появилось еще и знание.

Мое прикосновение на него влияет.

И Рейнар это понял так же ясно, как я.

Я опустила руку и сделала шаг назад.

Он не остановил.

Только смотрел.

Слишком пристально. Слишком неподвижно. В его глазах не было привычного холодного контроля – точнее, он был, но под ним уже двигалось что-то иное. Расчет. Настороженность. И, что самое странное, почти голый шок человека, который столкнулся с невозможным и пока не знает, опасаться этого или хвататься обеими руками.

– Скажите что-нибудь, – попросила я тихо. – А то у меня сейчас начнет портиться характер еще сильнее.

Это было не лучшее, что можно было сказать в такой момент.

Но лучшее мне никогда особенно не удавалось.

Рейнар моргнул, будто возвращаясь издалека.

– Вы ослабили вспышку, – произнес он.

Не вопрос.

Факт.

– Я заметила.

– Такого не было раньше.

– У меня тоже. Обычно, когда я дотрагиваюсь до мужчин, они не перестают светиться проклятием.

Уголок его губ дрогнул.

Совсем чуть-чуть.

Почти тень усмешки.

И почему-то именно это меня успокоило больше всего.

– Не делайте этого без предупреждения, – сказал он.

– Дотрагиваться?

– Проверять на мне невозможное.

– Хорошо. В следующий раз сначала подпишем согласие в двух экземплярах.

Он устало потер переносицу, потом будто вспомнил, с кем разговаривает, и опустил руку.

– Я серьезно, леди.

– Я тоже. Мне не меньше вашего хотелось бы понять, что это было.

Он подошел к столу, взял чашу с настоем, поднес к губам и помедлил.

– После ритуала ваша кровь вошла в древнюю связку, – произнес он, глядя в темную жидкость. – А теперь, похоже, еще и откликается на мое проклятие.

– Вы говорите так, будто я внезапно стала частью вашей личной проблемы.

– Вы стали частью проблемы в тот момент, когда огонь признал вас моей женой не по принуждению, а по древнему праву.

Я села на край стула, потому что ноги вдруг стали подозрительно ненадежными.

– До сих пор звучит чудесно.

– Это не чудесно. Это крайне опасно.

– Спасибо, я уже начала привыкать к этому словосочетанию.

Он сделал глоток настоя. На лице ничего не отразилось, но я бы поставила на то, что напиток был на вкус как смесь пепла, железа и плохих жизненных решений.

– Никому об этом не говорите, – сказал он.

– О чем именно? О том, что я внезапно оказалась живым обезболивающим для проклятого дракона?

– Именно.

– Вы так говорите, будто я сама собиралась написать об этом в местную газету.

– При дворе вам бы не дали дойти до газеты.

Тоже справедливо.

Я подперла щеку ладонью.

– Ладно. Допустим. Что дальше?

– Дальше вы вернетесь в свои покои, не станете ходить по замку одна и тем более не приблизитесь к западному крылу.

– Вы умеете испортить любой конструктивный момент.

– Вы умеете превращать любой запрет в личное приглашение.

– Неправда.

Он посмотрел на меня.

Я вздохнула.

– Ладно. Почти всегда.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Странное чувство.

Совсем недавно я боялась этого мужчины как главной неизвестной в новом мире. Теперь боялась тоже, но уже иначе. Не как чудовища из слухов. Как человека, рядом с которым слишком быстро начинает рушиться привычная дистанция. А это в моем положении могло быть даже опаснее.

– Мне нужно узнать, кто устроил нападение, – сказал он наконец. – И кто подстроил комнату так, чтобы вы ее нашли именно сегодня.

– Может, она всегда там была, а я просто очень талантливо лезу не туда.

– Вы правда хотите, чтобы я поверил именно в это?

– Нет. Но хотела бы сама.

Он кивнул, будто мы оба признали неприятную реальность и теперь можно перестать притворяться.

– Я пришлю вам обед в покои, – сказал он. – И двух женщин из моего дома. Они будут рядом до вечера.

– Няньки?

– Охрана.

– Разница в подаче.

– Смысл один.

Я медленно поднялась.

– Хорошо. Но тогда и вы пообещайте кое-что.

– Уже опасаюсь.

– Если вам снова станет хуже… вы скажете.

– Нет.

– Как жаль, что вы не умеете быть разумным хотя бы иногда.

– Я умею. Именно поэтому и говорю «нет».

– Почему?

Он поставил чашу обратно и посмотрел на меня как на особенно упрямую задачу.

– Потому что, если кто-то узнает, что вы можете влиять на вспышки проклятия, вы станете целью номер один. Не только для врагов. Для союзников тоже. Для магов, для двора, для тех, кто привык считать меня оружием, а не человеком. Вас захотят использовать. Разделить. Запереть. Изучить. И это я еще перечислил самое мягкое.

По позвоночнику медленно прошел холодок.

Он не пугал меня нарочно. Просто раскладывал последствия по полкам.

И, к сожалению, я ему верила.

– Тогда договор, – сказала я. – Я молчу об этом. А вы не делаете вид, будто можете бесконечно терпеть в одиночку.

– Это не договор, а попытка взять с меня слово, которое я не собираюсь давать.

– У вас очень сложный характер, милорд.

– У вас тоже.

– Но я хотя бы местами милая.

– Спорно.

Я прищурилась.

– Сейчас вы меня оскорбили?

– Сейчас я был предельно честен.

– Еще хуже.

Несмотря ни на что, напряжение в комнате стало чуть менее невыносимым. Не безопасным. Просто менее острым.

Он открыл дверь и отступил в сторону, пропуская меня вперед.

– Идите.

– Опять приказ.

– Опять.

– Когда-нибудь я начну скучать по разнообразию.

– Не думаю.

Я вышла в коридор.

Холодный воздух после запертой комнаты показался почти свежим. Но внутри у меня уже было слишком много новых мыслей, чтобы действительно вздохнуть свободно.

Лиара. Красная комната. Западное крыло. Тайная жилая ниша за зеркалом. Мужчина с проклятием под кожей. И мое прикосновение, которое почему-то способно это проклятие ослаблять.

Сюжетно моя жизнь определенно решила не экономить на плотности событий.

До восточных покоев меня проводил один из людей Рейнара. Высокий, молчаливый, с тем же знаком крыла на плаще. Он ни о чем не спрашивал и не делал вид, будто мое присутствие в замке – повод для обсуждений. За это я уже была готова выделить Черному крылу несколько моральных очков.

Когда я вошла в свои комнаты, Мира тут же вскочила с кресла.

– Госпожа!

Я подняла ладонь.

– Жива. Не съедена. Пока.

Она шумно выдохнула.

– Вы так спокойно это говорите, как будто меня не оставили в библиотеке ждать вашего возможного конца.

– Ну, конца не вышло. Зато вышло много интересного.

– Это именно то, чего я боюсь.

Я подошла к окну и машинально коснулась цепочки под платьем. Камень был прохладным. Почти ледяным.

– Мира, скажи мне честно. Ты когда-нибудь видела, чтобы кого-то травили в доме знатных людей красиво?

Она моргнула.

– Красиво?

– Ну да. Не кинжалом. Не с балкона. Не в карете. А ядом. С улыбкой. Через чай, вино, сладости.

Она посмотрела на меня с недоумением.

– Видела, как об этом шептались. Почему вы спрашиваете?

– Потому что у меня ощущение, что те, кто не смог раздавить меня в свадебном зале и не добили в лесу, вряд ли успокоятся.

Мира побледнела.

– Не говорите так.

– А как говорить? «Все будет хорошо»? Не будет. Зато, возможно, будет интересно.

– Госпожа!

Я усмехнулась и только собиралась сесть, как в дверь постучали.

Не Мира. Не Ильва. Другой ритм.

Три коротких удара.

Мы с Мирой переглянулись.

– Кто? – спросила я.

– Обед для леди, – донесся женский голос.

Дверь открыла Мира. На пороге стояли две женщины в темных платьях Черного крыла. Одна – та самая Ильва. Вторая – молодая, светловолосая, с прямой спиной и внимательными серыми глазами.

– Это Рина, – сказала Ильва. – Она останется при вас до вечера. По приказу милорда.

Охрана в виде женщин.

Хитро. И, пожалуй, разумно.

Слуги внесли подносы: суп, жаркое, хлеб, соусы, кувшин с темным морсом, маленькое серебряное блюдо с засахаренными фруктами. Пахло очень вкусно, но меня почему-то насторожило именно это.

Слишком быстро.

Слишком безмятежно.

Слишком нормально для дня, в который меня уже дважды пытались убить.

Ильва следила за расстановкой блюд спокойно, без суеты. Потом кивнула мне:

– Если понадобится что-то еще, скажите Рине.

– А вы? – спросила я.

– У меня есть работа.

– В этом доме, как я понимаю, она есть у всех.

– Именно поэтому он все еще стоит, – ответила она и ушла.

Рина осталась у двери.

Не навязчиво. Но так, чтобы видеть и меня, и стол.

Я села.

Мира тоже, но с видом человека, который не знает, можно ли здесь вообще есть, не получив сначала письменное разрешение судьбы.

Я взяла ложку, поднесла ее к супу – и замерла.

На поверхности плавали тонкие темно-золотые искры.

Очень красивые.

Совершенно неуместные.

– Это что? – спросила я.

Мира нахмурилась.

Рина быстро подошла ближе.

– Что именно, леди?

Я показала ложкой.

Она тоже посмотрела – и лицо у нее изменилось мгновенно. Не сильно. Но достаточно.

– Не ешьте, – сказала она резко.

Мира побледнела первой.

Я медленно поставила ложку обратно.

– Так я и думала.

Рина уже вытащила из рукава узкую серебряную иглу и опустила ее в суп.

Игла почернела на глазах.

Мира тихо всхлипнула.

У меня по спине прошла волна ледяного, почти спокойного ужаса.

Не потому что меня пытались отравить.

А потому что я оказалась права слишком быстро.

– Что это? – спросила я.

– Сонная смесь на основе ржавого цветка, – ответила Рина. Голос у нее звучал жестко, без малейшей паники. – В малой дозе – слабость, жар, спутанность сознания. В большей – остановка дыхания.

– Очаровательно.

Мира уставилась на стол так, будто он лично ее предал.

– Но… как… кто…

– Не сейчас, – отрезала Рина и уже направлялась к двери. – Никого не впускать. Я к милорду.

Она выскользнула из комнаты почти бесшумно.

Я осталась смотреть на совершенно обычный обед, от которого меня отделяла одна-единственная неслучайная внимательность.

Мира тряслась так, что чашка в ее руках тихо стучала о блюдце.

– Госпожа… они… они же…

– Да, – сказала я очень спокойно. – Теперь меня хотят отравить тоже.

Снаружи послышались быстрые шаги.

Я медленно поднялась.

И почему-то именно в этот момент поняла одну вещь особенно ясно:

кто бы ни вел эту игру, он уже не проверяет, выживу ли я.

Он пытается убрать меня до того, как я успею понять слишком многое.

А значит, я уже на правильном пути.

И это было одновременно самой полезной и самой тревожной мыслью за весь день.

Глава 10. Дракон, который спас меня

Шаги приближались быстро.

Не торопливая беготня испуганной прислуги, не неуверенное топтание у дверей, а четкий, жесткий ритм человека, который уже знает: произошло что-то очень плохое, и сейчас будет не до вежливостей.

Дверь распахнулась без стука.

Рейнар вошел первым.

За ним – Рина, еще двое его людей и Ильва, чье обычно невозмутимое лицо теперь стало жестче, почти каменным. Пространство комнаты мгновенно изменилось. Слишком много собранной силы. Слишком много напряжения. Даже воздух будто натянулся.

Рейнар не сказал ни слова.

Сначала посмотрел на стол.

Потом на иглу, оставленную рядом с тарелкой.

Потом на меня.

И лишь после этого спросил:

– Вы что-нибудь ели?

– Нет.

Голос у меня звучал удивительно спокойно. Наверное, потому что паника, если честно, уже просто не помещалась внутрь. Слишком насыщенный день.

Он подошел ближе.

– Пили?

– Только воду из умывальной чаши до обеда.

Рейнар коротко кивнул, словно ставил очередную галочку в голове.

Рина быстро заговорила:

– Я проверила суп. Сонная смесь на основе ржавого цветка, возможно, усиленная чем-то еще. Остальное не успела. Я велела ничего не трогать.

– Правильно, – сказал он.

И вот тут я уловила то, что, кажется, не заметил бы никто, кроме человека, уже слишком внимательно следящего за ним.

Его голос был ровным.

Но слишком ровным.

Тот самый опасный, ледяной ровный тон, за которым начиналась ярость. Не громкая. Не театральная. Хуже. Такая, от которой потом находят последствия, а не крики.

Он посмотрел на Ильву.

– Кто приносил еду?

– Трое кухонных слуг, милорд. Я проверю цепочку от кухни до покоев.

– Проверите вместе с Варном, – сказал он одному из мужчин у двери. – Никого не выпускать из кухни, из кладовых и из коридоров западной службы, пока я не разрешу. Никого.

– Да, милорд.

Мужчина исчез сразу.

Я стояла у окна, обхватив себя руками, и смотрела на все это с очень странным ощущением. Это был уже не дворец. Не столичная игра в светские улыбки, под которыми прячут нож. Здесь все стало жестче, тише и опаснее. Отравление в Черном крыле оказалось не просто инцидентом – личным оскорблением хозяину дома.

Рейнар снова посмотрел на меня.

– Вы бледная.

– Спасибо, очень поддерживает.

– Сядьте.

– Это забота или все еще приказ?

– Оба варианта.

Я села.

Не потому что хотела слушаться. Потому что колени и правда вдруг стали какими-то ненадежными. Не от яда – я ничего не съела. От запоздалой реакции. От осознания, насколько близко все прошло. Один глоток. Одна ложка. Один обычный человеческий жест – и я бы, возможно, уже не разговаривала.

Мира тихо плакала у стены, пытаясь делать это незаметно.

Рейнар заметил и это тоже.

– Воды ей, – бросил он Ильве.

Потом подошел ко мне совсем близко.

Слишком близко для человека, который обычно держал между нами выверенную дистанцию.

– Посмотрите на меня, – сказал он.

Я подняла глаза.

Его лицо было собранным до жестокости. Ни тени хаоса. Но в глазах под этим контролем горел очень нехороший огонь.

– У вас кружится голова? – спросил он.

– Нет.

– Слабость? Тошнота? Жар?

– Нет.

– Запах от супа показался странным?

– Нет. Он выглядел красиво. Почти празднично. Что в моем случае уже само по себе должно считаться подозрительным.

Уголок его рта не дрогнул.

Кажется, сегодня у него не было даже сил на мои шутки.

Он протянул руку.

Я замерла на секунду, но все же позволила ему взять мое запястье.

Пальцы были горячими. Слишком горячими.

Он коснулся метки.

На миг кожу кольнуло, будто под ней шевельнулось раскаленное зерно. Его взгляд стал еще сосредоточеннее.

– Что вы делаете? – спросила я тихо.

– Проверяю, не успел ли яд коснуться связки.

Я моргнула.

– И вы вот так между делом бросаете фразы, от которых хочется потерять сознание?

– Лучше сейчас, чем позже.

С этим, к сожалению, трудно было поспорить.

Он отпустил мою руку.

– Вас не задело, – сказал наконец. – Пока.

– Как обнадеживающе звучит это «пока».

– В вашем случае оно хотя бы хорошее.

Я собиралась ответить, но в этот момент один из его людей вернулся.

Быстро. Слишком быстро для хороших новостей.

– Милорд. Один из поваров мертв.

В комнате стало тихо.

Совсем.

Даже Мира перестала плакать.

– Как? – спросил Рейнар.

– Свернул шею. Уже после того, как еда ушла наверх. Второй пропал. Кладовая вскрыта. Следы ведут во внутренний переход к старому двору.

Я увидела, как челюсть Рейнара напряглась.

– Живым, – произнес он.

– Да, милорд.

Мужчина снова исчез.

Я сидела и чувствовала, как внутри медленно поднимается новая волна холода.

Не от самого убийства.

От точности.

Кто-то не просто подсыпал яд. Кто-то зачистил следы через минуты после неудачи. Это уже не было попыткой случайно убрать неудобную жену. Это была выстроенная охота.

Рейнар обернулся ко мне.

– Вы понимаете, что это значит?

– Что кто-то очень не хочет, чтобы я до вечера дожила до следующего вопроса?

– Что кто-то внутри моего дома работает не один.

Эта мысль мне не понравилась еще больше.

Потому что внешних врагов хотя бы ждешь. А внутренние – это стены, которые улыбаются тебе и ставят суп на стол.

Ильва подала Мире воду. Потом выпрямилась и произнесла:

– Милорд, леди нельзя оставаться здесь.

– Знаю.

Он сказал это слишком быстро.

Очень быстро.

Я уже почти догадалась, что будет дальше, и мне это заранее не нравилось.

– Нет, – сказала я.

Рейнар перевел взгляд на меня.

– Я еще ничего не предложил.

– Зато я уже поняла по вашему лицу. Нет.

– Леди.

– Нет.

– Вы даже не знаете, к чему именно.

– Знаю. Вы хотите запереть меня в какой-нибудь еще более защищенной комнате, окружить людьми и ключами, а лучше привязать к стулу, чтобы я точно никуда не влезла.

– Последнее я не исключаю.

– Очень смешно.

– Я не шутил.

Я уставилась на него.

Он, кажется, тоже не собирался уступать.

Рина у двери едва заметно отвела взгляд. Видимо, решила, что это уже семейное.

– Тогда давайте по-другому, – сказала я тише. – Если меня хотят убить, сидеть и ждать, пока кто-то еще что-то подсыплет, – плохой план.

– А ходить по замку как приманка – хороший?

– Иногда – да.

– Нет.

Слово отрезало воздух так, будто он ударил по камню.

Я медленно поднялась.

– Вы не можете просто…

– Могу.

– Не можете, если хотите, чтобы я вам помогала.

На секунду это его остановило.

Не надолго.

Но мне хватило, чтобы добить мысль:

– Вы сами сказали: кто-то внутри дома. Кто-то знал, что еду принесут сюда. Кто-то знает распорядок, ходы, людей. И этот кто-то, возможно, уже думает, что я напугана и спрячусь. Так не лучше ли дать ему повод ошибиться?

Рейнар смотрел на меня с той самой опасной неподвижностью, когда непонятно, злится он, оценивает или одновременно делает и то и другое.

– Вы предлагаете использовать себя как наживку? – спросил он.

– Я предлагаю перестать делать вид, что из меня получится покорная жертва.

– Вас действительно не учили бояться как положено.

– Меня уже пытались раздавить, зарезать по дороге и отравить супом. У меня просто нет роскоши бояться как положено.

Он сделал шаг ко мне.

Медленно.

Так, что я вдруг очень остро почувствовала: все остальные в комнате перестали существовать.

– А у меня нет роскоши позволить вам умереть, – сказал он тихо.

Слова ударили сильнее, чем должны были.

Потому что сказаны были не как реплика хозяина дома. И не как холодный расчет.

Глубже.

Жестче.

Почти на пределе.

Я заметила, как Ильва и Рина одновременно отвели глаза. Слишком профессионально, чтобы это можно было считать случайностью.

И тут же поняла еще кое-что: люди Черного крыла видят гораздо больше, чем показывают.

Я заставила себя выдержать его взгляд.

– Тогда не позвольте, – сказала так же тихо. – Но не запирайте меня.

В комнате висела тишина.

Потом Рейнар вдруг резко повернулся к остальным.

– Все вон.

Ильва, Рина и двое людей у двери не спорили.

Даже Миру мягко, но быстро вывели в соседнюю гостиную, прежде чем она успела бросить на меня тот самый обреченный взгляд «я знала, что все закончится чем-то таким».

Через несколько секунд мы остались одни.

Дверь закрылась.

Щелчок замка отозвался у меня где-то под лопатками.

– Вам нравится, когда мы все время оказываемся заперты? – спросила я, скрещивая руки на груди.

– Нет. Мне не нравится, когда вас пытаются убить каждые несколько часов.

– Поверьте, мне тоже.

Он подошел к столу, взял ту самую почерневшую иглу, повертел в пальцах и отложил обратно.

– Вы не понимаете, с чем имеете дело.

– Тогда объясните.

– Вы все еще живы только потому, что ваши враги действуют поспешно.

– Не очень успокаивает.

– И не должно.

Я устало потерла лоб.

– Рейнар, у меня уже заканчиваются силы реагировать на ваш стиль общения.

Он медленно поднял голову.

– Тогда слушайте внимательно. Если я позволю использовать вас как приманку, и с вами что-то случится, это ударит не только по вам. Связка после обряда не отпустит меня спокойно. Я не до конца знаю, как именно, но знаю достаточно, чтобы не проверять ценой вашей жизни.

На миг я просто замолчала.

Потому что он снова сказал то, чего я не ждала услышать так прямо.

Не «это невыгодно». Не «мне неудобно потерять жену». Не «дом ослабнет».

Это ударит и по мне.

И сказано было не как красивые слова. Как неприятный, но непреложный факт.

Я медленно опустила руки.

– Вы боитесь за меня или за последствия? – спросила я.

Он усмехнулся коротко, безрадостно.

– Умный вопрос.

– Я стараюсь.

– За оба варианта.

Честно.

Опять честно.

Иногда мне казалось, что этот мужчина умеет быть страшнее всего именно своей честностью.

Я подошла к отравленному столу и остановилась напротив него.

– Хорошо. Тогда компромисс.

– Уже не нравится.

– Вы охраняете меня так, как считаете нужным. Но я не сижу в полном неведении и не изображаю фарфоровую куклу. Я участвую. Смотрю. Думаю. Задаю вопросы. И если нужно – помогаю вам поймать того, кто решил превратить мой брак в квест на выживание.

– Вы и так задаете слишком много вопросов.

– А вы – слишком мало отвечаете.

– Это не повод.

– Это судьба.

Кажется, на этом месте он все-таки почти улыбнулся.

Почти.

Но в следующую секунду выражение лица снова стало жестким.

Он шагнул ко мне ближе, и я машинально задержала дыхание.

– Вы правда не понимаете, – произнес он тихо, – что сегодня я спас вас уже в третий раз.

Я замерла.

Зал.

Лес.

Суп.

Да.

Три раза.

И хуже всего было то, что он не преувеличивал.

– Понимаю, – ответила я так же тихо. – И именно поэтому не хочу быть для вас просто грузом, который нужно таскать с угрозы на угрозу.

Несколько секунд он молчал.

Потом вдруг поднял руку и – очень медленно, будто давая мне возможность отстраниться, – коснулся пальцами моего подбородка.

Не грубо. Не властно.

Просто заставляя поднять лицо чуть выше.

У меня внутри все сжалось.

Не от страха. Вернее, не только от него.

– Вы не груз, – сказал он.

И в этот момент за окном раздался крик.

Настоящий.

Резкий. Отчаянный.

Мы оба повернули головы одновременно.

Во внутреннем дворе внизу кто-то бежал через галерею. Стража рванулась наперерез. Я успела увидеть только серый плащ, бледное лицо и блеск клинка в руке у бегущего.

– Стой! – рявкнули снизу.

Слишком поздно.

Человек метнулся к арке, и прямо над ним полыхнула огненная вспышка.

Я даже не успела понять, кто из магов ударил.

Но Рейнар уже отпустил меня.

Уже был у окна.

Уже видел что-то, чего не видела я.

– Назад, – приказал он.

– Что там?

– Назад.

Голос был таким, что я послушалась сразу.

И именно это, похоже, спасло мне жизнь.

Потому что в следующую секунду стекло окна взорвалось внутрь.

Не от камня.

Не от стрелы.

От огня.

Узкий, ослепительно-белый огненный сгусток пролетел прямо туда, где секунду назад была моя голова.

Я вскрикнула и рухнула на пол.

Жар полоснул по щеке. Шторы вспыхнули. Комнату наполнил дым и звон осыпающегося стекла.

И в тот же миг передо мной вырос Рейнар.

Не человек – стена.

Он вскинул руку, и второй огненный удар врезался в его ладонь.

Я увидела это почти замедленно.

Как пламя не прожигает его сразу, а выгибается, рвется, сталкиваясь с чем-то более сильным. Как темные линии под его кожей вспыхивают ярче. Как в глазах загорается тот самый нечеловеческий красный свет.

А потом он сделал шаг вперед.

И рявкнул так, что камень под ногами будто содрогнулся.

Не человеческим голосом.

Не звериным.

Драконьим.

От этого звука у меня внутри все оборвалось.

Но я не отвела глаз.

Потому что прямо у окна, среди огня и дыма, мужчина, за которого меня выдали как за чудовище, закрывал меня собой от магического удара.

И если в этот момент кто-то спросил бы, кого именно я вижу перед собой, я бы не смогла ответить одним словом.

Чудовище.

Мужчину.

Дракона.

Спасителя.

Все сразу.

И это было опаснее всего.