Текст книги "Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

У меня внутри все оборвалось.

Снова.

И на этот раз уже не было никакого древнего огня, который смягчит падение.

Глава 31. Я больше не боюсь его огня

Сначала я не поверила.

Не потому что это звучало невероятно. В этом дне уже давно закончился лимит на невероятное. Просто мозг на секунду отказался складывать слова в смысл. Они ударили по мне по отдельности.

Уехал.

Сбежал.

Увез.

Миру.

И только потом все встало на место.

– Нет, – сказала я очень тихо.

Варн не отвел взгляда.

Плохой знак.

Очень плохой.

– Когда? – спросил Рейнар.

– Минуты три назад, максимум пять. Пока часовня держала внутренний удар, он поднял суматоху у южных ворот. Двое его людей остались лежать там для отвода глаз. Основной выезд ушел через северный внешний тракт.

– Как он добрался до Миры? – спросила я.

На этот раз ответила Ильва:

– Через лекарское крыло. Он взял с собой одного из ваших людей, леди. Подделали приказ о переводе служанки в безопасное помещение после дыма. Девушка была под настоем, соображала плохо.

Я закрыла глаза на секунду.

Мира.

Верная до глупости. Испуганная. Измотанная. После пожара, после дыма, после всего – под успокоительным настоем. Конечно, ее можно было вывести.

Ненавижу. Ненавижу, когда бьют не туда, где ты сильнее, а туда, где ты просто не успел.

– Зачем ему она? – спросила я.

– За тобой, – сказал Рейнар.

Я резко повернулась к нему.

– Что?

– Он понял, что тебя напрямую уже не вытащит. Значит, возьмет того, за кого ты пойдешь сама.

В груди поднялась такая волна злости, что страх на секунду просто смело.

Да.

Конечно.

Сначала меня хотели забрать как ключ.

Теперь хотят выманить как человека.

Чертовски неприятно быть живой не только для дома, но и для тех, кто тебя действительно знает.

– Лошади, – сказала я сразу. – Мы едем.

– Нет, – одновременно ответили Рейнар и Ильва.

Я медленно повернула голову сначала к одному, потом к другой.

– Простите?

Рейнар подошел ближе.

– Он этого и ждет.

– А я, значит, должна сидеть в замке и гадать, что он сделает с Мирой, пока ты «просчитаешь варианты»?

– Я верну ее.

– Не вместо меня, – отрезала я. – Со мной.

– Нет.

– Да.

Варн тихо вздохнул. Похоже, у него уже выработалась внутренняя привычка отмечать начало нашего стандартного ритуала спора.

Но сейчас мне было не до привычек.

– Он взял ее потому, что знает: за служанкой, может, и не погонятся все, а за мной – да, – сказала я быстро. – Значит, либо хочет меня выманить в открытое поле, либо довести до определенного места. И если ты поедешь без меня, он просто изменит условия.

– Именно поэтому ты не поедешь к нему в руки.

– Рейнар!

Он сделал шаг ко мне.

Глаза снова стали слишком темными.

– Нет, – сказал уже тише, но от этого только страшнее. – Я не дам ему поставить тебя рядом с дорогой как условие.

– А если условие уже поставлено? – спросила я. – Если к моменту, когда ты его догонишь, он скажет: либо я выхожу к нему, либо Мира умирает? Что тогда?

Тишина.

Потому что да. Вот на этом и строился расчет Эйдена. Не просто уехать. Вынудить нас играть по его правилам уже в дороге.

– Тогда я убью его раньше, чем он договорит, – сказал Рейнар.

Очень спокойно.

Очень честно.

И, черт побери, в любой другой момент это было бы даже утешительно.

Но не сейчас.

– Прекрасный план, – сказала я. – А если перед смертью он успеет дернуть не ту нитку? Если Миру держат не рядом, а в другой повозке? Если он уже передал ее не тем людям?

На этот раз молчание длилось дольше.

Потому что все понимали: да. Такое возможно.

И чем быстрее мы двинемся, тем больше у нас шансов перехватить до следующего хода.

Ильва заговорила первой:

– Милорд, леди права в одном. Наследник взял не ценную пленницу, а рычаг. Значит, он уверен, что этим рычагом можно сдвинуть именно ее.

Рейнар резко перевел на нее взгляд.

– Ты предлагаешь взять ее с собой?

– Я предлагаю перестать спорить с очевидным. Если леди не поедет, вы потратите половину дороги не на погоню, а на то, чтобы удержать ее в доме.

Я почти захотела обнять Ильву.

Почти.

Но у нас был все еще слишком насыщенный вечер для нежностей.

Рейнар закрыл глаза на секунду.

Именно так всегда выглядел момент, когда даже его воля встречалась с реальностью лбом.

– Хорошо, – сказал он наконец.

Я выдохнула.

Слишком рано.

Потому что следом прозвучало:

– Но ты едешь со мной. Ни в какой отдельной карете. Ни на шаг без охраны. И если я скажу повернуть назад, ты поворачиваешь без спора.

– Последнее уже звучит фантастически.

– Я серьезно.

– Я тоже.

Он смотрел на меня очень тяжело.

– Я знаю.

Вот это было хуже всех приказов.

Потому что в этих словах было признание: он уже понял, что запретами меня не удержать. Остается только брать рядом и надеяться, что этого хватит.

Очень плохая позиция для человека, который привык контролировать хаос.

– Сколько людей? – спросил Варн.

Рейнар ответил сразу:

– Восемь верховых. Двое вперед на след. Двое в обхват по тракту. Остальные – со мной. Ильва остается в доме.

– Нет, – сказала Ильва.

Мы все повернулись к ней.

Она стояла все так же ровно, держа арбалет так, будто это продолжение ее руки.

– В доме я нужнее, – продолжила она, словно никто и не пытался спорить. – Но с вами должен ехать тот, кто знает старые остановки вдоль северного тракта. А это я.

Варн усмехнулся едва заметно.

– Я говорил, не спорьте с ней, милорд.

Рейнар, кажется, тоже прекрасно это понимал, потому что лишь коротко кивнул:

– Тогда дом на Каэле. Ни одна дверь не открывается без его слова.

– Уже передано, – сказала Ильва.

Вот за что я уважала людей Черного крыла почти так же, как боялась их в начале: пока мы спорили, они уже все сделали.

Я повернулась к чаше древнего огня.

Ключ все еще лежал внутри.

Белое пламя держало его, как сердце держит занозу, которую не хочет отпускать, но и вырвать до конца не может.

– Мне нужно его взять? – спросила я.

Рейнар подошел ко мне.

– Да.

– Дом не взбесится?

– Теперь уже нет. Он признал тебя.

– Ты говоришь это так, будто я должна привыкнуть.

– Привыкать будем позже.

Очень вдохновляюще.

Я протянула руку в огонь.

На этот раз было иначе.

Не как раньше, когда пламя узнавалось и решало, принять ли меня.

Теперь оно просто расступилось.

Спокойно.

Как если бы я действительно уже имела право.

Пальцы сомкнулись на ключе. Он был теплым, но не рвался, не пульсировал болезненно. Будто после выбора сам стал тише.

Когда я выпрямилась, Рейнар смотрел на меня так, что на секунду я снова забыла про погоню, Миру, принца и весь этот проклятый мир.

Не как на леди.

Не как на инструмент дома.

Не как на временную жену, за которой надо следить.

Как на женщину, которая только что выдержала то, чего, возможно, не должен был выдержать никто.

И от этого взгляда внутри снова стало слишком горячо.

Я быстро убрала ключ в поясную сумку, почти зло на саму себя за то, что вообще замечаю такие вещи именно сейчас.

– Не смотри так, – пробормотала я.

– Как?

– Как будто собираешься сказать что-то опасное.

Уголок его губ дрогнул.

– Ты очень не вовремя начала понимать мой взгляд.

– Поверь, я сама не в восторге.

И, возможно, именно эта короткая, почти нормальная перепалка окончательно удержала меня от паники.

Потому что через минуту мы уже спускались во двор.

Черное крыло жило иначе, чем днем. Не в панике. В охоте. Конюхи готовили лошадей. Люди натягивали темные плащи, проверяли ремни, сталь, лампы. Варн уже раздавал приказы так, будто родился не в доме, а в самой идее погони. Ильва коротко говорила с Каэлем у ворот. На снегу копыта, шаги и кровь смешались в грязноватую кашу.

Ночь еще не опустилась полностью, но закат уже догорел. Небо стало свинцовым. На севере чернели зубцы леса.

Туда.

Они ушли туда.

Я поймала себя на том, что больше не боюсь лошади под собой, дороги, темноты или даже того, что впереди может ждать ловушка.

Боюсь только одного.

Опоздать.

Когда я подошла к своему коню, высокий темный жеребец фыркнул и дернул головой.

– Он тебя уже любит, – заметил Варн.

– Это взаимное вранье.

– Леди, – сказал он сухо, – если упадете, я вас сам привяжу к седлу милорда.

– Какая грубая, но полезная забота.

– Именно.

Рейнар подошел последним. Уже в плаще, в перчатках, на своем черном коне, который выглядел так, будто тоже вполне готов убивать за хозяина без отдельного приказа.

Он посмотрел на меня сверху вниз.

– Последний шанс остаться.

Я вскинула брови.

– После всего? Серьезно?

– Обязан предложить.

– А я обязана отказаться.

Он кивнул.

И на секунду в его лице появилось что-то почти невозможное – не гордость даже, а очень темное принятие того, кто я есть на самом деле.

Неудобная. Упрямая. Уже не боящаяся его огня настолько, чтобы отступить ради собственной сохранности.

Я села в седло.

На этот раз увереннее.

Дом за спиной был живым, теплым, слишком внимательным. Я чувствовала его даже через камень и снег. И, как ни странно, это больше не пугало. Не так, как раньше.

Потому что после часовни, после Элеи, после выбора, после слов о слабости я наконец поняла главное:

я больше не боюсь его огня.

Ни того, что живет в доме.

Ни того, что живет в нем самом.

Потому что видела уже, как этот огонь приходит не чтобы поглотить меня, а чтобы встать между мной и теми, кто решил, будто женщину можно купить, продать, вырастить под ритуал или увести как заложницу.

Страшно ли мне все еще?

Да.

Но страх теперь другой.

Не перед ним.

Перед тем, что кто-то попытается использовать нас друг против друга.

Рейнар подъехал ближе.

Слишком близко для чисто удобного строя. Но так, чтобы, если что, я оставалась у него в поле зрения с первого движения.

– Если станет хуже – скажешь, – сказал он тихо, так, чтобы слышала только я.

– Что именно?

– Связь. Дом. Ключ. Голос Элеи. Что угодно.

– С каких пор ты признаешь, что мне можно что-то знать о собственном состоянии?

– С тех пор, как ты перестала быть только моей проблемой.

Я повернула голову.

– А кем стала?

Он задержал взгляд на мне дольше, чем следовало бы перед погоней.

– Тем, без кого этот дом больше не пойдет назад.

Слишком много веса в одной фразе.

Слишком.

Я хотела отшутиться. Правда. Но не смогла.

Вместо этого сказала тихо:

– Тогда постарайся не дать принцу меня убить по дороге. Будет обидно подвести целую архитектурную концепцию.

Он усмехнулся.

На этот раз по-настоящему.

Темно, коротко, но очень живо.

– Постараюсь.

Варн дал знак.

Ворота Черного крыла медленно распахнулись.

Ночь пахнула в лицо снегом, лесом и дорогой.

Мы выехали.

Сначала шагом. Потом рысью. Потом в галоп.

Холодный воздух резал легкие. Плащ бил по бедрам. Копыта гремели по камню, потом по мерзлой земле. Позади остался дом, впереди тянулся северный тракт, и с каждой секундой мне казалось, что ночь становится уже не просто темной.

Охотничьей.

На первом повороте Варн поднял руку. Все замедлились.

У дороги, в снегу, темнело что-то маленькое.

Он спешился первым, поднял находку и вернулся ко мне.

Это оказался обрывок ткани.

Серый, но по краю – вышивка, которую я знала.

Подол платья Миры.

Горло сжало мгновенно.

– Она жива, – сказал Рейнар, глянув на ткань. – Если бы нет, ткань не оставили бы так.

– Или оставили нарочно.

– Нет. Это не их стиль.

Я резко повернула голову.

– Ты уже изучил стили похищения?

– К сожалению, да.

Иногда он мог одной фразой напомнить, насколько чудовищно устроена его жизнь.

Варн тем временем показал вперед:

– Следы расходятся. Одна карета ушла по тракту. Еще двое всадников свернули в лес.

– Разделяют нас, – сказал Рейнар.

– Или разделяют груз, – мрачно добавил Варн.

Я стиснула поводья.

– То есть Миру могли пересадить?

– Да.

Ненавижу.

Ненавижу людей, которые мыслят живыми как «грузом».

Рейнар быстро окинул взглядом дорогу, лес, следы, небо.

– Варн, берешь двоих и идешь по карете. Ильва – со мной в лес. Если Миру разделили, принц оставит главное приманкой, а живой рычаг повезут скрытнее.

– Ты думаешь, он лично не в карете? – спросила я.

– Думаю, он слишком труслив, чтобы сидеть в очевидной мишени.

– Удивительно зрелое качество для наследника.

– Не обольщайся. Это не зрелость. Инстинкт выживания у змей тоже неплохой.

Ильва подъехала ближе, уже без всяких сомнений принимая новый маршрут.

Я открыла рот, чтобы спросить, с кем еду я, – и в этот момент почувствовала знакомый жар в метке.

Резкий.

Направленный.

Не вперед по дороге.

В лес.

Влево.

Я резко схватила поводья.

– Нет. Туда.

Все сразу повернулись ко мне.

Я уставилась в темную линию елей.

Сердце ударило быстрее.

Ключ под одеждой стал горячим.

– Она там, – сказала я.

– Кто? – спросил Варн.

– Мира. Или… – Я сглотнула. – Или дом показывает, куда меня хотят увести по-настоящему. Но это туда.

Рейнар смотрел в лес несколько секунд.

Потом кивнул.

– Меняем. Варн – по тракту как ложному ходу. Мы – в лес.

– Ты так легко ей веришь? – спросил Варн.

– Да, – ответил он сразу.

И вот от этого короткого «да» во мне что-то снова болезненно дрогнуло.

Не время.

Совсем.

Мы развернули коней.

Лес встретил нас черной, влажной тишиной. Ветви били по плечам, снег хрустел под копытами, тропы почти не было – только следы, едва видные в свете лампы.

А потом впереди мелькнул огонь.

Маленький.

Спрятанный.

И человеческий голос.

Мужской.

– Тише! Она приходит!

Я натянула поводья так резко, что конь взвился.

Рейнар поднял руку, останавливая всех.

Мы замерли среди черных стволов.

И тогда из темноты вышел человек в сером плаще.

Один.

Без оружия в руках.

С капюшоном, скрывающим лицо.

И очень спокойно сказал:

– Только леди дальше. Иначе служанку зарежут.

У меня внутри все застыло.

Пленница драконьего принца.

Вот что пытались сделать из Миры.

И теперь они хотели превратить меня в то же самое – только на ходу, среди леса, под чужие правила.

Я медленно посмотрела на Рейнара.

Он – на меня.

И в его глазах уже горел тот самый огонь, которого я больше не боялась.

Потому что теперь знала: если чудовище и придет за мной, то не чтобы забрать в клетку.

А чтобы разорвать тех, кто ее приготовил.

Глава 32. Тот, кто ломал женщин для ритуала

Лес замер.

Даже ветер, казалось, на секунду перестал шевелить ветви, чтобы послушать, что мы ответим.

Человек в сером стоял между елями спокойно, как будто не говорил только что о перерезанном горле Миры, а приглашал пройти на ужин. Именно эта спокойная деловитость была хуже всего. В ней не было истерики, злобы, желания впечатлить. Только уверенность человека, который привык работать с живым материалом и знает, где нажать, чтобы остальные начали двигаться так, как ему нужно.

– Покажи ее, – сказал Рейнар.

Серый капюшон чуть наклонился.

– Нет.

– Тогда ты ничего не получишь.

– Ошибка, милорд Арден. – Голос у него был низкий, ровный, с едва уловимой хрипотцой. – Получу. Вопрос только в том, дойдет ли ваша леди до меня на своих ногах или после того, как услышит первый крик служанки.

У меня в груди резко сжалось.

Не от страха даже.

От узнавания.

Не лицо. Не голос полностью. Интонация.

Где-то я уже слышала этот тон. Или, точнее, тело Элеи его слышало. Не как слова. Как ощущение ледяной тошноты, которая подкатывает к горлу еще до того, как человек успевает войти в комнату.

Метка на запястье вспыхнула короткой злой болью.

Я сглотнула.

– Ты его знаешь, – тихо сказал Рейнар, не отрывая взгляда от фигуры в сером.

Не вопрос.

Констатация.

– Не я, – так же тихо ответила я. – Элея.

Человек в плаще чуть заметно повернул голову, будто услышал что-то в моем тоне. Или просто почувствовал, что я уже нащупала нить.

– Решай быстрее, леди, – произнес он. – Ночь не бесконечна, а кровь на снегу очень быстро остывает.

Рейнар двинулся едва заметно вперед.

– Стой, – сказала я.

Он не посмотрел на меня.

– Нет.

– Да.

– Ты не пойдешь к нему одна.

– А я и не собираюсь по-честному идти к нему.

Вот теперь он резко повернул голову.

В темноте его глаза были почти черными, но я уже видела глубже цвета. В них поднималось то же самое яростное, страшное желание разорвать лес пополам, которое я знала по коридорам, двору и пожару. И вместе с ним – страх. Не за себя.

За меня.

За Миру.

За то, что мы снова стоим в точке, где кто-то пытается загнать женщину в обмен.

Я наклонилась ближе и сказала шепотом:

– Он хочет, чтобы я вошла в его круг добровольно. Это значит, что ему нужна не моя смерть на расстоянии. Ему нужен контакт. Время. Может быть, кровь. Значит, мы еще не проиграли.

– Это плохой план.

– У нас сегодня коллекция плохих планов.

Ильва подъехала ближе с другой стороны.

– Леди права в одном, – сказала она тихо. – Если бы хотели только убить служанку, уже бы убили. Значит, девчонка жива как поводок.

– И именно поэтому я не пущу ее туда, – отрезал Рейнар.

Я посмотрела на серую фигуру между деревьями.

Тот ждал.

Спокойно. Без нервов. Без суеты.

Как человек, который умеет ждать, пока чужие страхи сделают за него половину работы.

И вот тогда меня наконец ударило.

Не воспоминанием.

Образом.

Красная комната. Светлый день за шторами. Элея сидит на краю кровати, руки скрещены так крепко, что ногти впиваются в кожу. Дверь открывается. Входит мужчина в сером, без маски, с узким лицом и бледными глазами, в которых нет ни капли сочувствия. Он говорит мягко, почти вежливо: «Леди, сегодня вы будете умницей, и тогда все пройдет чище». И в теле Элеи поднимается такой ужас, что меня сейчас едва не мутит.

Я резко вдохнула.

– Это он, – сказала я. – Не охотник просто. Не посредник. Он работал с девушками до ритуала.

Рейнар застыл.

– Уверена?

– Да. Или… – Я сжала зубы. – Настолько, насколько можно быть уверенной в чужой памяти. Он не просто водил их. Он ломал. Подготавливал. Следил, чтобы они пришли к алтарю уже наполовину мертвыми внутри.

Ильва очень тихо выругалась.

На этот раз не по-женски, не мягко – по-человечески и зло.

Серый человек медленно поднял руку и снял капюшон.

Как будто услышал, о чем я говорю.

Лицо оказалось именно таким, как в видении: узкое, сухое, красивое какой-то болезненной, почти вылизанной красотой. Светлые волосы убраны назад. Глаза бледные, прозрачные, как зимняя вода под льдом.

Он улыбнулся.

– Наконец-то, – сказал он. – Хоть кто-то запомнил меня не как тень.

У меня по коже пошли мурашки.

Не страх.

Отвращение.

Гораздо более холодное и устойчивое чувство.

– Кто ты? – спросил Рейнар.

Мужчина поклонился так, будто стоял не в ночном лесу с заложницей, а представлялся в светском салоне.

– Кирен. Когда-то – наставник по ритуальной подготовке. Потом – советник по редким брачным линиям. Потом – никто, потому что такие, как я, в хороших хрониках не живут.

– Ты готовил невест для дома Арден, – сказала я.

Он посмотрел на меня с почти одобрительным интересом.

– Не только для дома Арден, леди. Для многих домов, где мужчинам нужно было внушить, что все происходит по любви, а женщинам – что сопротивление унижает их сильнее, чем покорность.

Внутри меня что-то очень тихо оборвалось.

Вот он.

Тот, кто ломал женщин для ритуала.

Не принц. Не даже Северайн.

Ремесленник чужого ужаса.

Человек, который умел превращать страх в удобство, слезы – в подчинение, а живых девушек – в подготовленный материал для чужих планов.

Рейнар двинул коня вперед на полкорпуса.

– Покажи служанку.

Кирен улыбнулся шире.

– Сначала леди спустится.

– Нет, – сказал Рейнар.

– Тогда я начну с пальца. Потом с руки. Потом… – Он пожал плечами. – Я очень терпелив.

Мне показалось, что лес на секунду стал горячее.

Это не воздух.

Рейнар.

Я уже чувствовала, как под его кожей поднимается огонь. Не тот, что может ослепить и отпугнуть. Тот, что перестает считать жертвы, если кто-то переходит последнюю черту.

Опасно.

Очень.

Если он сорвется сейчас, Мира может погибнуть прежде, чем мы увидим, где ее держат.

Я соскочила с коня прежде, чем он успел остановить.

– Леди! – резко бросил он.

Но было поздно.

Я уже стояла на снегу, с ключом под плащом, с ножом в сапоге, с сердцем, колотящимся где-то в горле, и смотрела прямо на Кирена.

– Хорошо, – сказала. – Я подойду.

– Нет, – прорычал Рейнар.

Я не обернулась.

– Но только настолько, чтобы увидеть Миру.

Кирен наклонил голову.

– Разумно. Подходите.

– Медленно, – добавила я. – И если я не увижу ее живой, дальше не шагну.

Он развел руками.

– Конечно.

Очень вежливый ублюдок.

Я пошла вперед.

Каждый шаг по снегу отдавался в коленях. За спиной я чувствовала взгляд Рейнара почти физически – как натянутый до предела канат, который вот-вот либо выдержит, либо порвется и ударит так, что разнесет поллеса.

Кирен отступил на шаг в сторону.

Показал в темноту между двумя елями.

И там, наконец, я увидела Миру.

Она сидела на земле, привязанная к стволу. Рот свободен. Руки – за спиной. Жива. Бледная. В глазах – чистый ужас, а на щеке темнеет след удара.

– Госпожа! – выдохнула она.

Слава богу.

Жива.

Я выдохнула так резко, что самой стало больно в груди.

– Не бойся, – сказала ей. – Я здесь.

Кирен мягко усмехнулся.

– Именно это я и хотел услышать.

Мерзавец.

Я остановилась.

Дальше не пошла.

– Теперь отпусти ее.

– Нет.

– Тогда все. Дальше не будет.

– Будет, – поправил он. – Вы еще просто не поняли, на что именно согласились.

И в этот момент сзади, из тьмы, вышли еще двое.

Не охотники в сером.

Женщины.

Обе в темных дорожных плащах. На груди у каждой – тот самый знак с раскрытой пастью, что был на жетоне Сиверта. Лица скрыты вуалями, но по осанке, по движениям сразу чувствовалось: это не прислуга, не аристократки, не дворцовые интриганки.

Полевые жрицы.

Служительницы какого-то древнего, очень грязного ремесла.

– Что это? – спросила я тихо.

Кирен посмотрел на меня почти ласково.

– Свидетельницы завершения, леди.

Метка на запястье обожгла так резко, что я чуть не зашипела.

Завершения.

Ох нет.

Нет.

– Ты не собираешься меня менять на служанку, – сказала я.

– Нет.

– Ты хочешь провести ритуал здесь.

– Не весь. Только связать допуск. Этого хватит, чтобы леди Северайн завершила остальное, когда дом откликнется повторно.

Я почувствовала, как у меня холодеют пальцы.

Значит, план был еще хуже, чем мы думали.

Не просто выманить меня.

Не просто захватить.

Сделать в лесу то, что не удалось завершить в доме. Пробить допуск через кровь, через страх, через давление на служанку. А потом уже передать меня – или мою связку – Северайн как почти готовый результат.

– Ты псих, – сказала я спокойно.

– Нет. Просто очень долго работал с тем, что другие боятся назвать ремеслом.

Он шагнул ко мне ближе.

– Ты ведь уже понимаешь, леди. Дом принял тебя. Мужчина привязался. Прежняя душа еще недавно держалась. Ты – редчайший сплав всех условий. Было бы глупо не закончить дело сейчас.

За спиной я услышала низкий звук.

Не голос.

Не слово.

Предупреждение.

Рейнар.

Очень плохое предупреждение.

Кирен услышал тоже.

И усмехнулся.

– А вот и чудовище, – произнес он негромко. – Я много лет работал, чтобы женщины боялись тебя сильнее, чем тех, кто вел их к алтарю. Удивительно, как быстро все испортилось, когда одна из них решила смотреть внимательнее.

Вот теперь у меня внутри поднялась такая ярость, что страх просто отступил.

Не из-за меня.

Из-за всех.

Из-за Лиары. Элеи. Безымянных до них. Миры. Из-за того, как он произносил это – как хорошо проделанную работу, как мастерство, как повод для гордости.

– Ты их не готовил, – сказала я тихо. – Ты их калечил.

Он улыбнулся.

– Иногда это одно и то же.

– Нет.

– Для результата – да.

Я вынула ключ из-под плаща.

Не поднимая высоко.

Просто показывая, что он у меня.

Кирен замер на миг.

И в этом миге я увидела жадность чище, чем у принца.

– Вот ради чего вы и пришли, – сказал он.

– Нет, – ответила я. – Ради другого.

И не дала ему времени додумать.

Потому что в следующую секунду вскинула ключ вверх и крикнула:

– Сейчас!

Лес взорвался.

Не огнем.

Домом.

Ключ в моей руке полыхнул красным светом, и все скрытые линии, которые тянулись от Черного крыла по земле, по старым границам, по забытым дорогам, рванулись наружу. Снег под ногами Кирена вспыхнул прожилками, как камень в часовне. Две женщины в вуалях закричали, когда огненные линии ударили по запястьям и ногам, пригвождая их к земле.

Миру задело только светом – веревки на ней вспыхнули и сгорели.

А Рейнар пришел за мной.

Именно так.

Не подъехал. Не подскочил.

Пришел.

Как удар.

Как рык.

Как сама идея расплаты, которой наконец дали направление.

Он сорвался с коня еще до того, как тот полностью остановился. В два шага пересек пространство между нами и Киреном. Настолько быстро, что тот даже не успел использовать меня как щит.

Одна рука Рейнара схватила меня за плечо и отдернула в сторону.

Вторая – сомкнулась на горле Кирена.

И вот тогда я увидела его огонь совсем иначе.

Не как угрозу.

Не как чудовище.

Как справедливость, которой слишком долго не давали лица.

Глаза у него были уже не человеческими. Тень за спиной выросла выше деревьев. Под кожей лица и шеи проступили темные, раскаленные линии, а голос, когда он заговорил, был ниже любого человеческого тона.

– Ты трогал их, – сказал он.

Не вопрос.

Приговор.

Кирен задергался в его руке, но вырваться было невозможно. Только в этот раз я увидела и еще кое-что: страх. Настоящий. Первый, возможно, за много лет его жизни. Он вдруг понял, что его не будут допрашивать красиво. Не будут играть словами. Не будут уважать его мастерство ломать женщин под ритуал.

Его просто убьют.

Очень медленно.

И очень лично.

– Рейнар! – крикнула я.

Он даже не повернул головы.

Пальцы на горле Кирена сжались сильнее.

– Он знает, где еще такие, как он! – крикнула я снова. – Где охотники! Где женщины! Где Северайн берет кровь! Не убивай сейчас!

На этот раз он замер.

На одну страшную секунду.

Кирен захрипел, лицо у него уже синело, но глаза были по-прежнему на мне. Не на нем.

На мне.

Потому что понял: остановить чудовище сейчас может только та, за кем оно пришло.

И от этого мне захотелось врезать ему сильнее, чем от всех его слов.

Рейнар медленно повернул голову.

Посмотрел на меня.

В этом взгляде было столько огня, что если бы я боялась его по-старому, то уже отшатнулась бы.

Но я не боюсь его огня.

Уже нет.

Поэтому шагнула ближе.

Очень близко.

И сказала тихо, чтобы слышал только он:

– Не отдавай ему эту победу. Пусть живет достаточно долго, чтобы назвать имена.

Тень за его спиной дрогнула.

Огонь в глазах не исчез, но стал… уже. Собраннее. Как если бы из ярости выжгли чистую линию.

Он разжал пальцы ровно настолько, чтобы Кирен не умер.

Тот рухнул на колени в снег, задыхаясь, кашляя и все еще не веря, что остался жив.

Рейнар опустился рядом.

Слишком спокойно.

И от этого по-настоящему страшно.

– Все имена, – сказал он. – Все места. Все ритуальные дома. Все женщины, которых вы вели. До утра.

Кирен поднял на него мутный взгляд.

Попытался усмехнуться.

Зря.

Потому что Рейнар чуть склонил голову и очень тихо добавил:

– Или я покажу тебе, что значит быть подготовленным правильно.

Я увидела, как Кирена по-настоящему передернуло.

Да.

Вот это он понял.

Лучше любых угроз.

Тем временем Варн уже добрался до Миры и разрезал остатки веревок. Она бросилась ко мне так резко, что едва не сбила с ног.

– Госпожа…

– Тише, – сказала я, прижимая ее к себе. – Жива? Руки целы? Голова?

Она закивала, судорожно хватая воздух.

– Он… он ничего не успел… только говорил… говорил, что вы все равно придете… что вам не оставят выбора…

Я гладила ее по волосам и смотрела поверх ее плеча на снег.

На женщин в вуалях, пригвожденных огненными линиями.

На Кирена на коленях.

На Рейнара, который стоял над ним как сама расплата.

И вдруг поняла: да, чудовище действительно пришло за мной.

Только не так, как они думали.

Не чтобы забрать в клетку.

Не чтобы сделать частью своей тьмы.

А чтобы разрушить клетку и добраться до тех, кто посмел считать меня, Элею и всех остальных удобным ритуальным материалом.

И именно в этот момент я окончательно перестала бояться того, что живет в его огне.

Потому что увидела, на кого он направлен на самом деле.