Текст книги "Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Дом ответил.

На прикосновение врага.

Я не успела даже вдохнуть.

Потому что Рейнар уже был между нами.

Не шагом – рывком.

Одной рукой он дернул меня себе за спину.

Второй схватил Эйдена за ворот и с такой силой впечатал в каменный столб лестницы, что у того на секунду сбилось дыхание.

Во дворе закричали сразу несколько человек.

Маг короны вскинул руки.

Люди наследника рванули вперед.

Стража Черного крыла – тоже.

И все это произошло за один удар сердца.

Я стояла за спиной Рейнара, чувствуя, как огонь все еще бежит по метке, и не могла отвести глаз.

В лице моего мужа уже почти не осталось человеческого спокойствия.

Глаза горели тем самым красным светом. Под кожей шеи и рук вспыхнули огненные линии. А голос, когда он заговорил, был низким, опасным и почти неузнаваемым.

– Еще раз, – произнес он, глядя принцу прямо в лицо, – и я забуду, кто ты по рождению.

Эйден, к его чести, не выглядел испуганным.

Только очень злым.

И – вот это я заметила сразу – потрясенным.

Потому что, кажется, не ожидал реакции дома.

Не ожидал, что его прикосновение вызовет отклик.

Не ожидал, что поцелуй врага окажется ошибкой.

– Отпусти, Арден, – сказал он сквозь сжатые зубы. – Или это будет расценено как покушение на наследника.

– Тогда не лезь к моей жене руками, – почти прорычал Рейнар.

Моя жена.

На фоне огня, злости и всей этой ледяной демонстрации прав именно это почему-то ударило сильнее всего.

Очень не вовремя.

Очень.

Маг за спиной Эйдена уже поднял руки выше, готовя что-то явно неприятное. Я увидела это краем глаза – и, сама не понимая до конца, что делаю, схватила Рейнара за локоть.

– Назад! – крикнула.

В ту же секунду белый магический импульс сорвался с пальцев мага.

Но ударил не в нас.

В лестницу.

Камень под ногами взорвался крошкой и светом.

Ослепительная вспышка ударила в лицо, воздух разорвало горячим свистом, кто-то закричал – и мир на миг снова утонул в белом.

Глава 17. Я увидела его истинный облик

Белый свет ударил так резко, что на секунду я ослепла.

Не совсем. Скорее мир превратился в раскаленное пятно без формы, без глубины, без границ. Каменная крошка хлестнула по щеке, кто-то закричал – на этот раз уже не один голос, а сразу несколько, сливаясь в короткий, рваный гул. Я инстинктивно прикрыла лицо рукой и почувствовала, как меня дергают назад.

Нет.

Не назад.

К себе.

Рейнар.

Он развернул меня раньше, чем я успела что-то понять. Прижал к себе так, что между моим телом и взорванным камнем осталась только его грудь, его плечи, его руки – и этот дом, который, кажется, уже окончательно решил, что тоже не позволит мне умереть просто и удобно.

Вспышка схлынула.

Зрение вернулось рывками: сначала белые пятна, потом серые контуры, потом лица.

Лестница под ногами была частично расколота. С правой стороны от нас валялись обломки. Маг короны стоял ниже, с поднятыми руками, и сам выглядел так, будто не ожидал, что его удар разнесет не нас, а камень. Люди принца и люди Черного крыла уже почти сцепились. Варн держал двоих сразу. Ильва откуда-то появилась у нижней арки, как тень с лицом женщины, которой окончательно надоели чужие амбиции.

Но хуже всего был не хаос.

Хуже всего был Рейнар.

Я почувствовала это раньше, чем увидела.

Он дышал иначе.

Слишком глубоко. Слишком тяжело. Не как человек после короткой драки. Как тот, кто балансирует на грани.

Я подняла голову.

И на секунду забыла, как дышать сама.

Его лицо изменилось.

Не полностью.

Не чудовищной сказочной метаморфозой на глазах у изумленной публики.

Гораздо страшнее.

Тоньше.

Под кожей скул и висков проступил тот самый темный, металлический рисунок, который я видела лишь у шеи и под воротником, – только теперь он поднялся выше. По линии челюсти. К виску. Под глазом. Глаза… нет, они все еще были его, но красный свет внутри стал ярче, глубже, как раскаленное ядро. Зрачки вытянулись чуть сильнее, чем должны были у человека, и в этом было что-то настолько первобытное, что сердце сбилось с ритма.

И еще – за спиной.

Тень.

Неправильная.

Слишком большая для фигуры одного мужчины. Будто свет, падающий на него, внезапно начал отрисовывать не человека, а нечто огромное, крылатое, с вытянутой шеей и раскрывшейся пастью. Не полноценное тело. Только намек. Но этого намека хватало, чтобы внутри поднимался инстинктивный, древний страх.

Я увидела его истинный облик не целиком.

Но достаточно, чтобы понять: слухи всегда были беднее правды.

Рейнар заметил мой взгляд.

Сразу.

И в ту же секунду в его лице мелькнуло то, чего я до сих пор не видела так ясно.

Не злость. Не ярость. Не желание спрятать меня.

Страх.

Короткий. Резкий. Почти яростный страх того, что я сейчас отшатнусь.

Что увижу – и отступлю.

Мир внизу продолжал двигаться. Люди кричали. Принц что-то резко требовал у своего мага. Но все это вдруг стало дальним, приглушенным. Будто вокруг нас образовалась собственная тишина.

– Не смотри, – сказал Рейнар глухо.

Я моргнула.

– Уже поздно.

Он стиснул зубы.

На скулах напряжение стало почти болезненным.

– Назад, – приказал он уже не мне, а всем сразу. Голос сорвался ниже, гуще, с едва слышным рычащим призвуком. – Всем назад.

Эффект был мгновенный.

Даже люди принца отступили на шаг.

Не потому что послушались хозяина чужого дома. Потому что инстинкт сильнее политики.

Эйден поднялся с колена у разбитого столба. На его щеке темнела узкая ссадина, но держался он так, словно пострадало исключительно его достоинство.

– Ты угрожаешь мне на глазах свидетелей, Арден, – произнес он жестко. – Это государственная измена.

– А ты тронул то, что тебе не принадлежит, – ответил Рейнар. – Это личная ошибка.

Вот теперь даже у меня по коже пошли мурашки.

Потому что сказано было не как придворная колкость.

Как приговор, отложенный на минуту из вежливости.

Маг короны попытался снова поднять руки.

И в этот момент дом ответил еще раз.

Не огнем по стенам.

Глубже.

Под нами загудел камень. Прожилки в лестнице вспыхнули багровым светом. По внутреннему двору прокатился низкий гул, как будто где-то в недрах замка медленно поворачивался огромный спящий механизм.

Все застыли.

Абсолютно все.

Я почувствовала, как метка на запястье вспыхивает в ответ.

Не больно.

Командно.

Как зов.

И в ту же секунду поняла: если я ничего не сделаю, дом ударит сам.

Не знаю, откуда пришла эта уверенность. Из огня. Из связки. Из того, что меня уже признали. Но я знала это так же ясно, как собственное имя.

– Рейнар, – сказала я резко.

Он не отвел взгляда от принца.

– Не сейчас.

– Сейчас. Дом реагирует на него.

– Я вижу.

– Нет. Ты не понимаешь. Он сейчас сам решит, кто тут враг.

Это, кажется, пробило его быстрее, чем крики о государственной измене.

Он скосил взгляд на меня.

Я схватила его за руку.

Без плана.

Без уверенности.

Просто потому, что уже знала: если ничего другого у меня нет, есть это.

Прикосновение сработало мгновенно.

Жар под его кожей рванулся ко мне – привычно, резко, почти болезненно. На секунду я снова увидела не двор, а внутренний огонь замка, красные линии в камне, темный силуэт чего-то крылатого над башнями. Но вместе с этим пришло и другое: странное, уверенное чувство, будто дом слушает нас двоих через эту связку.

Не его одного.

Не меня одну.

Нас.

Я шагнула вперед.

Прямо на расколотую ступень.

Прямо между ним и принцем.

Услышала, как Варн выругался где-то внизу. Как Рейнар резко вдохнул. Как маг короны снова начал что-то говорить – и осекся.

Потому что я подняла руку с меткой.

Прожилки в лестнице вспыхнули ярче.

Двор замер.

Даже снег, казалось, повис в воздухе.

– Хватит, – сказала я.

Не громко.

Но почему-то голос разошелся по двору так, будто его подхватил сам камень.

Я не собиралась этого делать.

Не знала, как.

Но слова легли правильно.

Очень правильно.

Эйден прищурился.

В его лице наконец появилось не только раздражение.

Настоящее беспокойство.

– Леди, – начал он уже мягче. – Вы не понимаете, что с вами делают.

– А вы понимаете слишком хорошо, – ответила я. – И именно поэтому полезли ко мне руками.

В его глазах мелькнуло что-то темное.

Неожиданно холодное.

– Я пытался проверить, не держат ли вас здесь через огонь.

– И как? Проверка понравилась?

– Вы откликнулись дому на глазах у всех.

– Потому что вы пришли сюда как враг.

Слова вылетели раньше, чем я успела их осмыслить.

Но, судя по тому, как дернулся маг и как резко замолчали люди вокруг, я попала куда-то очень точно.

Эйден медленно распрямился.

– Опасные формулировки, – сказал он.

– Опасное поведение, – парировала я.

Он смотрел на меня долго.

Очень долго.

И в этом взгляде уже не было прежней мягкой жадности. Только расчет. Быстрая, жесткая перестройка плана.

– Вы увезли ее слишком поздно, Арден, – произнес он, не отрывая от меня глаз. – Теперь она уже не ваша личная тайна.

– Никогда не была твоей, – отозвался Рейнар.

Я чувствовала, как рядом с моей ладонью под его кожей все еще горит жар. Не так неконтролируемо, как секунду назад. Но близко. Очень близко. Если я отпущу – что будет? Он сорвется? Дом ударит? Принц все-таки решится на прямой конфликт?

И почему, черт возьми, из всех возможных жизней мне досталась именно эта?

Маг короны шагнул вперед.

– По праву престола, – начал он, – я требую допустить меня к осмотру новой леди, чтобы установить характер влияния дома и степень угрозы…

– Нет, – сказала я.

Он запнулся.

Я не дала ему договорить.

– Я ничего вам не должна. Ни осмотра. Ни объяснений. Ни возможности снова использовать меня как предмет в споре мужчин, слишком долго деливших чужую кровь как имущество.

Тишина.

Принц смотрел на меня почти с новым интересом.

Опасным. Внимательным. Уже не как на вещь. Как на проблему, которая внезапно заговорила не тем голосом, которым должна была.

– Вы начинаете мне нравиться, леди, – сказал он негромко.

– Поздравляю, ваше высочество. Это не взаимно.

Варн закашлялся. Очень подозрительно. Похоже, пытался спрятать смешок.

Рейнар рядом оставался неподвижным, но я почувствовала: если бы ситуация не была настолько взрывоопасной, он бы, возможно, тоже отреагировал на мою реплику чуть иначе.

Вместо этого он сказал холодно:

– Ты получил ответ, Эйден. Она остается в Черном крыле.

– До какого момента? – спросил принц.

– Пока сама не решит иначе.

Это прозвучало так, что даже я на секунду повернулась к нему.

Потому что мы оба знали: еще недавно он бы и не подумал формулировать это именно так.

Пока сама не решит.

Не «пока я не позволю».

Не «пока идет расследование».

Не «пока дом не завершит признание».

Самостоятельный выбор.

Эйден тоже услышал.

И услышал правильно.

В его взгляде мелькнуло нечто вроде раздраженной насмешки.

– Ты меняешь тон, Арден.

– Ты меняешь границы. Тебе не идет.

Принц улыбнулся.

Опять.

Но теперь улыбка была ледяной.

– Хорошо. Я не стану забирать леди силой. Пока. Но останусь в доме до вечера.

– Нет, – сказал Рейнар.

– Да, – спокойно ответил Эйден. – Или мне придется трактовать отказ как прямое укрывательство объекта, представляющего интерес для короны.

Я закрыла глаза на секунду.

Просто чтобы не сказать вслух первое, что пришло в голову. А именно – что он поразительно быстро превращает женщину в «объект», когда не получает свое.

– Пусть остается, – сказала я.

Оба мужчины одновременно посмотрели на меня.

– Нет, – сразу сказал Рейнар.

– Да, – сразу ответил принц.

Я выдохнула.

– Как же вы оба любите этот детский формат.

Потом посмотрела прямо на мужа.

– Пусть остается. Но на наших условиях.

– Леди…

– Послушай. Если он уйдет сейчас, он вернется с приказом, с магами или с войсками. Если останется, он будет думать, что все еще может что-то контролировать. А мы посмотрим, что именно он ищет и чего боится.

Эйден чуть склонил голову.

– Удивительно. Вы рассуждаете почти как хозяйка старого дома.

Метка под кожей коротко вспыхнула.

Я улыбнулась ему без всякого тепла.

– Возможно, потому что ваш визит помог дому определиться.

На этот раз улыбка исчезла у него первой.

Рейнар молчал.

Я знала это молчание. Он считал риски. Убийственно быстро. Как всегда.

Наконец сказал:

– Останешься в южном гостевом крыле. Без права передвижения по дому без моего сопровождения. Твой маг не приближается к моей жене ближе чем на десять шагов. Любая попытка давления, прикосновения или допроса без меня – и ты уезжаешь немедленно. В лучшем случае.

Эйден улыбнулся снова, но уже иначе. Почти весело.

– А это уже ревность, Арден.

Ох, зря.

Очень зря.

Я почувствовала, как рука Рейнара под моей ладонью снова становится горячее. Не так страшно, как раньше. Но достаточно, чтобы понять: шутки принца подходят к границе, за которой останется только один очень короткий и очень кровавый дипломатический инцидент.

– Нет, – сказала я прежде, чем Рейнар успел ответить. – Это хороший вкус. А с ним у вас, кажется, вечные проблемы.

Варн на этот раз уже не кашлянул. Явно потому, что смеяться вслух при принце все же не рекомендовалось к долголетию.

Эйден посмотрел на меня долго.

Потом медленно кивнул.

– До вечера, леди.

Развернулся.

И пошел вниз по лестнице, не спеша, будто хотел оставить за собой ощущение, что это он завершил сцену, а не проиграл ее.

Маг и люди короны последовали за ним.

Черное крыло не расслабилось, пока последний из них не скрылся в арке двора.

Только тогда я поняла, что до сих пор держу Рейнара за руку.

Очень крепко.

И что его истинный облик – этот огонь под кожей, нечеловеческие глаза, тень крыльев за спиной – уже начал отступать. Медленно. Нехотя.

Не потому что он полностью вернул контроль.

Потому что я все еще его держала.

Я разжала пальцы первой.

Слишком быстро.

Словно боялась, что если оставлю их еще на секунду, то двор, принц, стража и весь этот ледяной мир исчезнут, а останемся только мы – с тем, что уже нельзя будет назвать ни обязанностью, ни удобной связкой.

Рейнар посмотрел на свою руку.

Потом на меня.

– Вы стояли между мной и наследником, – сказал он.

– Да.

– Это была плохая идея.

– У меня сегодня богатый опыт в этой области.

– Я серьезно.

– Я тоже. Кто-то же должен был сохранить вам политическую карьеру.

На его лице мелькнуло что-то неуловимое.

Усталость. Раздражение. И, кажется, очень темное облегчение.

– Если бы он ударил первым, – сказал он тихо, – я бы не остановился.

Я сглотнула.

Верила.

Безоговорочно.

– Я знаю, – ответила так же тихо.

Во дворе становилось шумнее: стража расходилась, слуги убирали каменную крошку, Ильва уже отдавала распоряжения так, будто предотвратить драку между хозяином дома и наследником трона – это обычный пункт в ее послеобеденном расписании.

Я посмотрела вниз, туда, где скрылась фигура Эйдена.

– Он приедет не просто так, – сказала я. – Он чего-то ждет от заката.

– Да.

– И от красной комнаты тоже.

– Скорее всего.

Я медленно повернулась к нему.

– Значит, времени больше нет.

Рейнар смотрел на меня несколько секунд.

Потом очень тихо произнес:

– Да.

И в этот раз в его «да» не было спора.

Только признание.

Что я права.

Что дом уже проснулся.

Что враг внутри стен.

Что принц ждет ошибки.

И что следующий шаг – за нами.

– Тогда ведите меня в западное крыло, – сказала я.

Он опустил взгляд на мою руку с меткой.

На вспыхнувшие багровые жилы в лестнице.

Потом снова поднял глаза.

– Теперь уже да, – ответил он.

И почему-то именно от этих трех слов по спине пробежали мурашки сильнее, чем от его истинного облика.

Потому что чудовище я уже видела.

А вот что ждет нас в красной комнате, – еще нет.

Глава 18. Тайна крови

В западное крыло мы пошли не сразу.

И это, пожалуй, спасло мне остатки самообладания.

После сцены во дворе Черное крыло гудело снаружи тихо и напряженно, как улей перед грозой. Люди наследника разместились в южной части дома. Стража Рейнара перекрыла переходы. Ильва без единого лишнего слова взяла на себя весь хаос слуг, магов, кухни и внезапно проснувшегося древнего дома так, будто каждый день занималась именно этим.

А я стояла посреди лестницы, по которой еще недавно бил белый магический удар, и пыталась не думать о том, что только что видела истинный облик своего мужа и не отшатнулась.

Это беспокоило меня сильнее, чем следовало.

Потому что в нормальном мире человек должен пугаться таких вещей куда проще.

Но, кажется, мой порог нормальности остался в прошлой жизни где-то рядом с телефоном, кофе навынос и электричками.

– Леди, – сказал Рейнар, и только тогда я поняла, что уже слишком долго молчу. – Вам нужно перевести дух.

– Не люблю этот совет после всего, что вы на меня вывалили за день.

– И все же.

Он говорил спокойно, но я видела: после двора он тоже держится на одной только воле. Настоящий облик отступил, да. Тень за спиной исчезла. Огненные линии на лице ушли под кожу. Но глаза все еще оставались слишком темными, слишком глубокими, а движения – слишком выверенными, как у человека, который не хочет дать боли ни одного лишнего шанса.

Мы поднялись в небольшую боковую залу рядом с западной галереей. Здесь было пусто, тепло от жаровни и слишком тихо. За высоким узким окном серел снег. На столе уже стояла вода – видимо, Ильва успела и это.

– Сядьте, – сказал он.

– Это опять приказ?

– На этот раз – просьба.

Я медленно опустилась в кресло и посмотрела на него снизу вверх.

– У вас удивительный день. Сначала честность, потом ревность, теперь просьбы.

– Это не ревность.

– Конечно.

Он закрыл глаза на миг, будто решая, стоит ли вообще продолжать разговор в этом направлении, и, к моему глубокому сожалению, выбрал благоразумие.

– Пейте воду, – сказал он.

– Как же скучно вы уходите от важных тем.

Но стакан я все-таки взяла.

Вода была холодной и помогла чуть больше, чем хотелось признавать. Руки наконец перестали дрожать, хотя внутри все еще бились остатки адреналина, злости и совершенно лишнего тепла, которое вспыхнуло во мне, когда он сказал принцу:моей жены ты не тронешь.

Очень не к месту чувство.

Очень.

Рейнар стоял у окна и смотрел вниз, во двор.

– О чем думаете? – спросила я.

– О том, что Эйден приехал раньше не только из-за вас.

– А из-за чего еще?

– Из-за дома. Он почувствовал отклик. Возможно, через своего мага. Возможно, раньше, чем я предполагал.

– И хочет успеть, пока признание не завершилось окончательно.

– Да.

– И все еще считает, что может меня забрать.

– Да.

– Какой настырный человек.

– Он вырос с уверенностью, что все в итоге можно назвать интересом короны и взять.

Я покрутила стакан в руках.

– Тогда ему особенно неприятно, что кто-то вдруг сказал «нет».

– Ему это непривычно.

– Вам, кстати, тоже.

Он посмотрел на меня через плечо.

– Вы очень не вовремя наблюдательны.

– У меня в целом плохое чувство времени. Мы уже выяснили.

Некоторое время мы молчали.

Потом я тихо сказала:

– Я видела вас.

Он сразу понял, о чем я.

Конечно.

– Во дворе? – спросил он.

– Да.

– И?

Хороший вопрос.

Очень.

Я поставила стакан на стол.

– И вы были страшным, – ответила честно. – Но не так, как думают все вокруг.

Он отвернулся к окну сильнее, и я вдруг поняла: да, вот этого он и боялся. Не крика. Не отвращения. Момента, когда я дам название тому, что увидела.

– Продолжайте, – произнес он слишком ровно.

– Вы были не чудовищем из сказки. Вы были… собой, если бы перестали сдерживать то, что в вас сидит. Настоящим. Слишком сильным. Слишком не человеческим для обычного взгляда. Но не чужим.

Последнее слово повисло в воздухе.

Рейнар замер.

Потом очень медленно повернулся ко мне полностью.

– Не чужим? – переспросил он.

Я пожала плечами, пытаясь спрятать, насколько уязвимо сама сейчас звучала.

– Да. Я не знаю, как объяснить лучше. Это было страшно. Но не так, чтобы мне захотелось бежать. Скорее… – Я запнулась. – Скорее так, будто я увидела не монстра, а то, что вам слишком долго запрещали быть открыто.

По его лицу ничего не прочесть было нельзя. Слишком хорошо он умел держать себя. Но я видела по глазам: слова дошли куда-то глубоко. Слишком глубоко.

И, возможно, именно поэтому он отвернулся первым.

– Это опасный взгляд на вещи, – сказал он.

– У меня сегодня все опасное.

– Не шутите об этом.

– Я иначе с ума сойду.

Он чуть кивнул, будто признавал право хотя бы на это.

А потом вошел Каэль.

На этот раз без лишних церемоний. В руках – еще две папки и узкий футляр, в котором могли лежать либо документы, либо что-то очень неприятное.

– Милорд. Леди.

– Нашел? – коротко спросил Рейнар.

– Да.

Вот по этому «да» я сразу поняла: ничего хорошего.

Каэль положил бумаги на стол, раскрыл первую папку и вытащил старый лист с родословной схемой. Не красивое древо с золотыми ветвями – скорее рабочую таблицу, где имена, линии и брачные пересечения были отмечены сухо и безжалостно.

– Я поднял записи дома Вальтер, – сказал он. – Те, что удалось вытащить из старых копий до того, как их правили для двора.

– И? – спросила я.

Каэль посмотрел прямо на меня.

– Элея не была просто подходящей по крови. Ее специально растили в отрыве от части родовой правды.

У меня внутри нехорошо сжалось.

– Объясните нормально.

Он кивнул.

– По официальной версии леди Элея происходила из боковой ветви обедневшего, но чистого рода, лояльного трону. По неофициальной… – Он положил на стол второй лист. – В ее линии есть кровь дома Арден.

Я застыла.

Воздух будто ударил в лицо.

– Что?

Рейнар тоже не шелохнулся.

Вот именно по этой неподвижности я поняла: для него это тоже не было известным фактом.

– Дальняя линия, – продолжил Каэль. – Очень старая. Через женскую ветвь, которую когда-то вывели из прямого наследования после политического брака и почти стерли из официальных генеалогий. Но кровь осталась. Разбавленная. Ослабленная. И все же достаточная, чтобы древний огонь узнал ее как допустимую для дома.

Я смотрела на схему и не сразу видела буквы.

Кровь дома Арден.

В теле Элеи.

Вот почему ее выбрали.

Вот почему дом откликнулся.

Вот почему принц и двор хотели привести именно ее к алтарю, но не дать дожить до признания.

– То есть… – выговорила я медленно. – Она была не просто жертвой с подходящей кровью. Она была… родственницей?

– Очень дальней, – сказал Каэль. – Но да.

Я перевела взгляд на Рейнара.

Он стоял у окна, и в его лице происходило что-то очень тихое и очень страшное. Не для меня. Внутри него. Будто еще одна часть картины встала на место, и эта часть ему совсем не понравилась.

– Вы знали? – спросила я.

– Нет, – ответил он сразу.

И я поверила.

– Тогда почему это скрывали?

– Потому что, – сказал Каэль, – если бы об этом знали открыто, брак пришлось бы оформлять иначе. Через древнее право. Через согласование старших линий. Через признание внутренних домов. Контролировать такую схему двору было бы сложнее. А так Элею можно было подать как просто удобную невесту, не раскрывая настоящую ценность ее крови.

Я села обратно. Просто потому что ноги вдруг перестали быть надежной конструкцией.

– У меня голова сейчас взорвется, – сказала честно.

– Не советую, – сухо заметил Рейнар. – Сегодня и так достаточно разрушений.

– Спасибо, очень поддерживает.

Но через секунду уже смотрела не на него, а на схему.

– Значит, Элея была связана с вашим домом по крови еще до свадьбы. И меня, по сути, затянуло в тело человека, которого древний огонь мог признать своим заранее.

– Да, – сказал Каэль. – Это и есть тайна крови, леди.

Хорошее название.

Очень в духе дня. Хоть на плиту гравируй.

– А Лиара? – спросила я. – У нее тоже была такая линия?

– Нет, – ответил Каэль. – Насколько я нашел – нет. И в этом как раз проблема.

– Почему?

Он поднял на меня взгляд.

– Потому что если дом не принял Лиару так глубоко, как вас, значит, кто-то после ее смерти понял, что схема должна быть точнее. Что нужна не просто жена для ритуала. Нужна кровь, которая откликнется дому. Элею, вероятно, готовили уже с учетом ошибок прошлой попытки.

Я почувствовала, как по коже идет холод.

Не от ветра.

От масштаба.

То есть между первой женой, неудавшимися невестами и Элеей тянулась не цепочка случайных трагедий.

А эксперимент.

Долгий. Холодный. Осознанный.

– И кто-то много лет терпеливо искал именно такую кровь, – тихо сказала я.

– Да, – ответил Рейнар.

В его голосе было что-то такое, что я подняла на него глаза сразу.

Темное. Почти бездонное.

Если раньше я видела его ярость на людей, которые пытались меня убить, то теперь в ней появилась другая глубина. Личная. Древняя. Потому что речь шла уже не просто о политике. О том, что кто-то копался в его роду, в крови, в доме, в проклятии, в женщинах, которых подводили к нему как к оружию.

И да, в этот момент он действительно выглядел так, будто принцу стоит очень внимательно выбирать, как именно он проведет остаток дня в Черном крыле.

– Есть еще кое-что, – сказал Каэль.

Я застонала.

– Конечно есть.

Он открыл футляр.

Внутри лежал медальон.

Небольшой. Темный. Из металла, похожего на старое золото, но с красноватым отливом. На крышке – тот же знак крыла, который я уже видела на шкатулке в тайной комнате Лиары.

У меня внутри неприятно кольнуло.

– Это откуда?

– Из архивного ящика первой леди, – ответил Каэль. – Записи о нем были отдельно, без самого предмета. Я нашел футляр только сейчас, задвинутым в ложную нишу в библиотеке. Видимо, кто-то не успел или не решился уничтожить.

– И что в нем?

– Посмотрите.

Я осторожно взяла медальон.

Он был холодным.

Очень.

Такой холодной вещь не бывает просто от времени. Будто металл помнил не зиму, а чью-то смерть.

Крышка открылась с тихим щелчком.

Внутри – две крошечные миниатюры. С одной стороны молодая женщина с темными волосами и спокойными глазами. Лиара, догадалась я почти сразу. С другой – девочка лет двенадцати, невероятно похожая на Элею, только моложе, с еще детским лицом и тем же упрямым взглядом.

У меня пересохло во рту.

– Что это? – шепнула я.

Каэль ответил тише обычного:

– Судя по дате в сопроводительной записи, Лиара получила этот медальон за год до смерти. И девочка на второй миниатюре – не Элея взрослая. Это ее мать в детстве.

Я уставилась на него.

Потом на Рейнара.

– Я не понимаю.

– Мать Элеи, – сказал Каэль, – была из той самой скрытой линии Арден. Но умерла рано. Девочку – будущую мать Элеи – передали в дом Вальтер и переписали происхождение. Лиара, похоже, докопалась до этого еще при жизни.

Вот теперь у меня дрожь пошла уже по-настоящему.

Лиара знала.

Она знала, что до нее и после нее в эту схему втягивали конкретную кровь. Возможно, пыталась остановить это. Возможно, именно поэтому и «увидела лишнее».

– Почему она не сказала вам? – спросила я, глядя на Рейнара.

Он молчал секунду дольше, чем нужно было для ответа.

– Возможно, не успела, – сказал он.

Очень простой ответ.

Слишком простой.

И по тому, как он это произнес, я поняла: вопрос бьет больно.

Медальон все еще лежал в моей ладони. Я смотрела на лицо Лиары – спокойное, серьезное – и вдруг очень ясно ощутила не просто жалость.

Почти родство.

Женщина, которую тоже подводили к тайне. К мужчине. К дому. И которая, возможно, успела понять достаточно, чтобы не считать его чудовищем. Но не успела выжить.

– Она пыталась оставить следы не случайно, – сказала я.

– Да, – тихо ответил Каэль. – Думаю, она знала, что после нее приведут следующую.

– И спрятала комнату так, чтобы ее нашла именно та, кто окажется в восточных покоях.

– Вероятно.

Я закрыла медальон.

Слишком осторожно.

Будто боялась сломать последнюю ниточку, которую Лиара протянула в будущее.

– Значит, Элея была рождена уже внутри этой ловушки, – сказала я. – Не полностью случайно. Не просто несчастная дочь жестокой семьи. Она была ребенком линии, которую спрятали, вырастили и в итоге вернули в дом Арден как оружие.

– Да, – сказал Рейнар.

– И тем самым сделали из нее ключ.

– Да.

– И из меня тоже.

Он не ответил.

Потому что ответ был очевиден.

Я медленно поднялась и подошла к нему ближе.

– Скажите мне честно. Если бы вы знали это до свадьбы… вы бы все равно позволили мне… ей… войти в дом?

Он посмотрел на меня в упор.

Не уклоняясь.

Не уходя в свои ледяные формулировки.

– Я бы сжег половину столицы раньше, – сказал он.

И в этот момент я не усомнилась ни на секунду, что он действительно мог бы.

От этих слов стало не легче.

Зато – странно теплее.

Очень некстати.

Я отвела взгляд первая.

– Тогда, возможно, хорошо, что вы не знали, – пробормотала я. – А то мне и правда было бы негде жить после такого романтичного жеста.

Каэль с очень тактичным лицом сделал вид, что проверяет бумаги.

Рейнар тоже не стал развивать тему.

Наверное, к счастью. Потому что иначе я бы начала слышать собственное сердцебиение слишком явно.

– Есть практический вывод, – сказал Каэль. – Если кровь Элеи действительно восходит к линии Арден, то красная комната может отозваться на леди сильнее, чем даже мы предполагаем. Не как на чужую. Как на утраченную ветвь, которую вернули в дом.

Меня это совершенно не успокоило.

– В вашем мире вообще хоть что-нибудь может отозваться на меня слабее, чем вы предполагаете?

– Пока нет, – честно ответил он.

Очень полезный человек.

Рейнар забрал у меня медальон.

На секунду наши пальцы соприкоснулись на металле.

Слишком коротко.

Но этого хватило, чтобы жар в метке откликнулся знакомым, опасным теплом.

Он тоже почувствовал.

Конечно.

И почти сразу убрал руку.

– Тогда идем сейчас, – сказал он.

– Куда? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– В красную комнату.

Каэль поднял голову.

– Милорд, до заката осталось меньше двух часов. Если там сработает что-то древнее…

– Именно поэтому сейчас, – отрезал Рейнар. – Пока я еще контролирую дом лучше, чем Эйден чувствует его отклики. Если ждать дольше, крыло само начнет тянуть ее.

Он сказал это спокойно.

Но я заметила: не «если».

Когда.

Значит, решение уже принято окончательно.

Внутри что-то сжалось.

Страх, да.

Но не только.

Странное, почти обреченное ощущение правильности. Как будто весь день толкал именно к этому. К двери, которую так долго запрещали открывать.

Я расправила плечи.

– Хорошо, – сказала. – Тогда идем.

Каэль шагнул было к столу, словно собираясь взять бумаги с собой, но Рейнар остановил его взглядом.

– Нет. Ты остаешься. Подними все, что связано с печатями в часовне и с матерью Элеи. И держи южное крыло под наблюдением. Если Эйден двинется раньше моего приказа – дай знать сразу.

– Да, милорд.

Мы вышли из комнаты вдвоем.

Западная галерея встретила нас холодом и длинными полосами серого света на камне. Здесь было меньше слуг, меньше огня, меньше жизни. Даже эхо звучало иначе – как будто шаги тонули в чем-то мягком и мертвом одновременно.

Я шла рядом с Рейнаром молча.

Не потому что нечего было сказать.

Слишком многое было.

Тайна крови. Лиара. Мать Элеи. Скрытая линия. Дом, который признал меня своей не просто как жену, а как возвращенную ветвь.

И вдруг все стало как-то страшнее на другом уровне.

Потому что до этого я была пришлой в чужом теле.

Теперь оказалось, что само это тело никогда не было по-настоящему чужим этому дому.