Текст книги "Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 23. Охота на драконицу

До западного крыла мы дошли почти бегом.

И чем ближе подходили, тем сильнее менялось само пространство замка. Это было невозможно объяснить нормально, но теперь я уже и не пыталась. Черное крыло словно перестраивалось на ходу. Камень под ногами становился теплее. Воздух – гуще. Тишина – не просто тишиной, а чем-то наполненным, как если бы весь дом задержал дыхание и слушал один-единственный голос.

Женский.

Поющий.

Не громко.

Не протяжно.

Почти шепотом, но этот шепот шел по стенам, по прожилкам огня в камне, по нервам, под кожу, в самую середину грудной клетки.

Я не знала мелодии.

Зато тело Элеи, кажется, знало.

Потому что в какой-то момент у меня подогнулись колени не от страха, а от внезапного, острого чувства узнавания. Как если бы эту песню когда-то пели рядом с ее детской кроватью. Или перед тем, как отправить туда, откуда уже не возвращаются прежними.

Рейнар сразу заметил.

Подхватил меня за локоть.

– Что?

– Песня, – выдохнула я. – Она знакома телу.

Он ничего не ответил, только сжал пальцы чуть крепче и ускорил шаг.

Стража у входа в западное крыло стояла уже не у двери, а в стороне, как будто не смела подходить ближе. По лицам было видно: они не просто насторожены. Напуганы.

Варн ждал нас у поворота галереи.

– Милорд. Леди.

– Докладывай, – коротко сказал Рейнар.

– Пение началось около десяти минут назад. Сначала в красной комнате, потом пошло по смежным коридорам. Двери дважды захлопывались сами. Один человек попытался войти без приказа – его отбросило к стене.

– Жив?

– Да. Но больше геройствовать не хочет.

Справедливо.

Я посмотрела вглубь коридора.

Темнота там была уже не просто тенью. Она жила. Чуть колыхалась, как если бы где-то дальше горел невидимый огонь.

– Ты слышишь слова? – спросил Рейнар.

Я прислушалась.

Голос по-прежнему плыл по камню – тихий, высокий, усталый. Теперь я различала не только мелодию, но и отдельные фразы.

– «Не отдай… не отдай… не отдай…»

Я резко подняла голову.

– Это не песня.

– Что тогда? – спросил Варн.

– Предупреждение, – сказала я.

Метка на запястье вспыхнула.

На этот раз не жаром, а почти болью – короткой и колкой, как игла. А следом пришло чувство.

Чужой взгляд.

Снаружи.

Не из дома.

Не из западного крыла.

Снаружи.

Я обернулась к окну в конце галереи почти одновременно с Рейнаром.

Снег за стеклом уже не шел. Во дворе ниже двигались люди. Слуги. Стража. Несколько фигур в цветах принца. И – у дальней стены, возле выхода к северным воротам – трое незнакомцев в серых дорожных плащах.

Я увидела их только мгновение.

Но этого хватило.

Они двигались не как гости. Не как люди, потерявшиеся в чужом замке.

Как охотники.

Один из них поднял голову.

Слишком далеко, чтобы я различила лицо.

Но в тот же миг у меня под кожей, глубоко, в самом центре груди, что-то отозвалось болезненным знанием.

Они пришли за мной.

Не за леди Арден.

Не за женой хозяина дома.

За тем, кем я стала для дома.

За тем, что проснулось.

Я резко отступила от окна.

– Там, – сказала хрипло. – Во дворе. Не люди принца. Другие.

Варн уже шагнул к окну.

Рейнар – тоже.

Но когда они посмотрели вниз, серые плащи уже исчезли за аркой внутреннего прохода.

– Кого ты видела? – спросил Рейнар.

Я стиснула виски пальцами.

– Не знаю. Но они… – Я выдохнула. – Это не было просто ощущением опасности. Это было как… как если бы мое тело или дом узнали в них охотников.

Рейнар повернулся к Варну:

– Перекрыть северные ворота. Немедленно. Всех серых плащей – задерживать. Если сопротивляются – калечить.

– Да, милорд.

Варн ушел.

Я смотрела ему вслед и вдруг очень четко поняла: весь сегодняшний день – от зала до яда и пожара – мог быть не только придворной игрой. Мог быть еще и чем-то большим. Потому что если здесь уже появились люди, которых не знает даже принц, значит, за этой схемой давно охотятся не только те, кто хочет контролировать дом Арден.

– Кто это может быть? – спросила я.

– Те, кто узнали о пробуждении дома, – сказал Рейнар. – Или те, кто ждал его дольше двора.

– Есть разница?

– Для нас – почти нет.

Очень обнадеживает.

Пение в коридоре стало громче.

Теперь я различала голос уже почти совсем ясно. Молодой. Женский. И в нем было не безумие, не мольба, а отчаянная, упрямая попытка удержать что-то рушащееся.

– Это не Лиара, – сказала я вдруг.

Рейнар резко посмотрел на меня.

– Почему?

– Не знаю, откуда знаю. Но не она. И не Элея. Кто-то старше. Глубже. – Я сглотнула. – Как будто голос идет не из одной женщины, а из самой линии.

Его лицо стало очень жестким.

– Праматерь, – сказал он почти неслышно.

– Кто?

– В старых записях так называли первую женщину, через которую дом Арден получил связку с внутренним огнем. Полулегенда. Почти культовая фигура. Считалось, что ее голос иногда слышат только в дни большого перелома.

– Очень вовремя она решила запеть.

– Это не песня. Это тревога.

Конечно. У нас сегодня ничего просто так не бывает.

Мы двинулись дальше.

Красная комната встретила нас уже не мертвой тишиной, как раньше, а живым напряжением. Дверь была приоткрыта. Изнутри тянуло теплом, старой пылью, воском и чем-то сладковато-горьким, как от сгоревших трав.

Пение шло оттуда.

Но стоило нам переступить порог, как оно оборвалось.

Сразу.

Словно нас ждали именно до этого шага.

Комната выглядела почти так же, как раньше. Кровать. Зеркало. Камин. Красные стены. Но теперь в ней изменилось что-то главное.

Зеркало больше не отражало нас.

Вообще.

Вместо отражения в нем клубилась тьма с тонкими красными искрами, как глубинный огонь под золой.

Я остановилась.

– Нет, – сказала очень тихо.

Рейнар встал чуть впереди меня.

– Не подходи.

– Она снова там.

– Я знаю.

– И не только она.

Метка уже не просто горела. Она тянула.

Прямо к зеркалу.

К самому центру этой темной поверхности.

Я чувствовала там не одного человека. Несколько слоев. Как будто за стеклом лежало целое сплетение чужих следов – Лиара, Элея, кто-то еще, и поверх всего этого – древний огонь дома, который наконец решил перестать молчать.

– Рейнар, – сказала я, не отрывая взгляда от стекла. – Мне кажется, если я коснусь его сейчас, оно откроется.

– Именно поэтому не коснешься.

– А если другого шанса не будет?

– Будет.

– Ты не можешь этого знать.

– А ты не можешь знать, что за ним не смерть.

– Смерть за нами тоже неплохо ходит последние сутки.

Он резко повернулся ко мне.

– Это не аргумент.

– А какой тебе нужен?

Он шагнул ближе, почти заставляя меня смотреть не в зеркало, а на него.

– Такой, в котором ты не исчезаешь у меня на глазах.

Тихо.

Очень.

И от этого даже страшнее.

На секунду все внутри у меня сбилось. Потому что в этих словах не было приказа. Только голая, почти непереносимая правда.

Но зеркало уже начало реагировать.

Красные искры в тьме закручивались быстрее. Поверхность дрожала, как вода перед разрывом. По полу к нему ползли огненные жилы. Не от камина. Из-под стен.

– Поздно, – выдохнула я.

И в ту же секунду в зеркале появилось лицо.

Не полностью.

Сначала – глаза.

Серые, огромные, как у Элеи. Потом – темные волосы. Потом – чужое, измученное, но красивое лицо, которое я не знала.

Лиара.

Она смотрела не на меня.

На Рейнара.

И выражение в ее лице было таким, что у меня по коже пошли мурашки.

Не любовь.

Не мольба.

Срочность.

Предупреждение.

Она подняла руку и показала не на меня, не на себя, а вниз.

Под зеркало.

Рейнар увидел это тоже.

Я поняла по тому, как каменным стало его лицо.

– Ломай, – сказала я.

– Что?

– Панель под зеркалом. Сейчас!

Он не стал спорить.

Схватил тяжелое кресло и ударил по деревянной обшивке под стеклом так, что та треснула с первого раза. Второй удар выбил доску полностью.

За ней оказалась узкая ниша.

Внутри – сверток, завернутый в темную ткань, и небольшой металлический футляр.

Зеркало вспыхнуло багровым так ярко, что я зажмурилась.

Когда открыла глаза, лицо Лиары уже исчезло.

Зато поверхность стекла пошла рябью, и на миг мне показалось, что за ней мелькнули силуэты – сразу несколько женских фигур, стоящих в темноте одна за другой.

Пять.

Нет.

Больше.

Я отшатнулась.

Рейнар уже поднял сверток и футляр.

– Уходим, – сказал резко.

– Нет. Сначала…

– Уходим.

На этот раз в его голосе было что-то такое, что я послушалась сразу.

И не зря.

Потому что в следующую секунду по коридору прокатился звон стали и чей-то крик.

Не женский.

Мужской.

Боевой.

Потом еще один.

Потом низкий рык Варна:

– В крыло никого не пускать!

Я побледнела.

– Они уже здесь.

– Да, – сказал Рейнар.

Сверток он сунул мне.

Футляр – себе.

– Держи это и не выпускай.

– Кто «они»?

– Те самые охотники.

Слово вошло под кожу холоднее ножа.

Охотники.

На меня.

На дом.

На кровь.

На то, что проснулось.

Мы вылетели в коридор почти одновременно с тем, как из дальней арки показались чужие фигуры.

Трое.

Нет, четверо.

В серых плащах.

Лиц не видно – нижняя половина закрыта плотной тканью, а глаза под капюшонами темные, слишком спокойные. Не придворные. Не наемники. Двигаются молча, с той страшной слаженностью, какая бывает у людей, годами привыкших брать живое без лишних слов.

У одного в руке уже была сеть.

Не веревочная.

Тонкая, серебристая, с красноватым светом по узлам.

Меня прошибло холодом.

– Они не хотят убить, – сказала я.

– Нет, – ответил Рейнар. – Они хотят забрать.

И вот почему это было хуже.

Потому что мертвую меня еще можно было бы отомстить.

Живую – использовать.

Охотники рванули вперед.

Быстро.

Слишком быстро для простых людей.

Один сразу ушел в сторону, отрезая нам путь к лестнице. Второй метнул серебристую сеть прямо в меня.

Я не успела даже вскрикнуть.

Но сеть не долетела.

Рейнар взмахнул рукой, и воздух между нами и охотником вспыхнул черной с красным дугой. Сеть ударилась в нее и осыпалась на камень мертвыми нитями.

В коридоре сразу стало тесно от силы.

Очень.

Человеческого в этом моменте осталось мало.

Я отступила к стене, прижимая к груди сверток Лиары, а Рейнар встал передо мной так, как вставал уже не раз за этот день – телом, огнем, яростью, домом.

Охотники замерли всего на миг.

И один из них, стоявший в центре, вдруг сказал:

– Не ломай товар, Арден. За живую цену дадут выше.

У меня внутри все похолодело.

Товар.

Опять.

Всегда.

В каждом мире, в каждой схеме – одно и то же слово для женщины, если она нужна не как человек, а как доступ.

Рейнар улыбнулся.

Очень медленно.

Очень страшно.

– Попробуй еще раз назвать так мою жену.

И даже я на секунду почувствовала, что сейчас кто-то действительно умрет.

Охотник не успел ответить.

Потому что сзади, из другой арки, ударил свет.

Не белый.

Золотой.

Слишком знакомый по двору.

Маг короны.

Я резко обернулась.

И увидела не только его.

За спиной мага стоял Эйден.

Лицо холодное. Глаза темные. И никакого удивления от того, что западное крыло уже полно охотников.

Сердце ухнуло вниз.

– Он знал, – сказала я.

Рейнар не обернулся.

– Да.

Теперь картина сложилась полностью.

Не двор отдельно.

Не охотники отдельно.

Не принц со своей сделкой отдельно.

Он не просто знал.

Он тянул время.

Пока они войдут.

Пока нас прижмут в западном крыле.

Пока можно будет или забрать меня, или вынудить нас принять его условия.

Сделка на одну ночь.

Какая же я дура, что вообще допустила хоть крупицу сомнения.

Эйден посмотрел прямо на меня.

И голос его прозвучал почти мягко:

– Леди, не делайте глупостей. Они пришли не по приказу короны. Но я все еще могу остановить бой. Вы идете со мной – и Черное крыло останется цело.

Вот оно.

Ультиматум.

Классический. Чистый. Без маски.

Я почувствовала, как во мне что-то окончательно становится твердым.

– Пошел к черту, – сказала я.

Тишина в коридоре длилась ровно секунду.

Потом все взорвалось.

Охотники рванулись вперед снова. Маг поднял руки. Варн закричал откуда-то сбоку. Дом ответил гулом в стенах.

А я вдруг почувствовала, как сверток Лиары в моих руках нагревается.

Сильно.

Слишком.

Я опустила взгляд.

Ткань начала тлеть красными искрами изнутри.

– Рейнар!

Он обернулся ровно настолько, чтобы увидеть.

И вот тогда я поняла: whatever there is inside this сверток, именно за ним все и охотились.

Не только за мной.

За этим тоже.

Глава 24. Муж, которому я начала верить

Сверток в моих руках нагрелся так резко, будто под тканью проснулось живое сердце.

Не метафорически.

Я действительно почувствовала пульс – короткий, сильный, горячий. Красные искры пробежали по складкам ткани и впились мне в ладони без боли, но с таким ощущением, будто предмет внутри узнавал меня не хуже дома.

– Рейнар!

Он обернулся.

На секунду.

Но этой секунды хватило, чтобы все изменилось.

Охотники поняли, что именно у меня в руках.

Я увидела это сразу – по тому, как трое из них одновременно сменили траекторию. Им уже не нужна была я сама. Не прямо сейчас. Им нужен был сверток.

И это оказалось даже хуже.

Потому что если до этого я была целью как женщина, как кровь, как ключ, то теперь в руках у меня оказался еще один ключ. Возможно, важнее.

– Не отдавай, – сказал Рейнар.

Голос прозвучал так жестко и ясно, будто выбил все посторонние звуки на шаг назад.

– Даже не собиралась!

Один из охотников рванул ко мне первым. Не с мечом – с коротким, узким лезвием и той самой выверенной скоростью людей, которые берут живое быстро и без сантиментов. Я успела только прижать сверток к груди и отскочить к стене.

Не успела бы.

Но между нами уже оказался Рейнар.

Он двигался не как человек.

Я это уже видела раньше. Во дворе. В лесу. У окна после магического удара. Но теперь, в узком коридоре западного крыла, среди красных прожилок в камне и древнего огня дома, это было страшнее и чище.

Он не вытащил меч.

Ему не понадобилось.

Одной рукой перехватил запястье охотника, второй ударил в грудь так, что того отбросило к стене, словно не человек бил, а сам коридор выплюнул врага обратно. Под кожей шеи и виска полыхнули знакомые огненные линии. Тень за его спиной снова стала неправильной – слишком большой, слишком крылатой, слишком живой для простой тени.

Маг короны уже поднял руки выше.

Плохо.

Очень плохо.

Эйден стоял за ним и не двигался, будто все еще надеялся, что я в последний момент решу, будто его вариант – меньшее зло.

Ненавижу таких мужчин.

Тех, кто подает клетку как спасение.

Сверток в моих руках пульсировал сильнее.

Я прижала его крепче и почувствовала, как под тканью что-то твердое сдвинулось, словно предмет внутри хочет раскрыться.

– Что ты такое? – выдохнула я себе под нос.

Ответ пришел не словами.

Вспышкой.

Красная комната. Руки Лиары. Ее лицо в полутени. Она заворачивает что-то в ткань, шепчет: «Не дому. Ей». И прячет в нишу под зеркалом. Потом – взгляд прямо в пустоту, прямо туда, где когда-то окажусь я. И очень тихо: «Когда он снова не поверит себе, пусть поверит тебе».

Видение ударило и исчезло.

Я резко вдохнула.

Пусть поверит тебе.

Речь шла не только о свертке.

О нем.

О Рейнаре.

О том, что Лиара знала его слабее и, возможно, точнее, чем он сам готов был признавать.

Один из охотников снова кинулся ко мне.

На этот раз сбоку.

Я не успела крикнуть.

Но пол под его ногами вспыхнул багровой линией, и камень взорвался узким языком огня. Охотник отлетел назад с проклятием на каком-то незнакомом языке.

Дом.

Дом защищал не только Рейнара.

Теперь – и меня.

Эйден заметил это.

Вот теперь по-настоящему.

Я увидела, как в его глазах впервые за весь день мелькает не расчет.

Тревога.

Потому что дом выбрал сторону.

И это была не корона.

– Леди! – крикнул он. – Ты не понимаешь, что держишь!

– Зато прекрасно понимаю, кто ты такой! – выкрикнула я в ответ.

Маг короны все-таки ударил.

Не в меня.

В сверток.

Тонкая золотая нить сорвалась с его пальцев и пронеслась через коридор, как лассо, нацеленное точно в ткань у меня в руках.

И вот тогда произошло нечто совсем неправильное.

Сверток раскрылся сам.

Не полностью. Ткань просто лопнула на сгибе, и изнутри выпала тонкая пластина из темного металла – вроде книжной обложки без страниц, только внутри нее бился красный свет. На поверхности – знак распахнутого крыла, перечеркнутый вертикальной линией. А еще – капля крови в стеклянной капсуле, вмонтированной прямо в металл.

Золотая нить мага ударила в пластину.

И рассыпалась в пепел.

Коридор загудел так, что у меня заложило уши.

Охотники отшатнулись.

Даже Рейнар на секунду замер, глядя на то, что оказалось у меня в руках.

– Что это? – спросила я хрипло.

Он ответил сразу.

Слишком сразу.

Как человек, узнавший не вещь – приговор.

– Ключ рода, – произнес он.

У меня внутри все похолодело.

Конечно.

Разумеется.

Именно его сегодня и не хватало.

– И что он открывает?

На этот раз ответил не он.

Эйден.

– Все, – сказал принц очень тихо. – Если кровь в капсуле настоящая.

Я перевела взгляд на него.

Он уже не скрывал жадности.

Не ко мне даже.

К этому ключу.

К тому, что он может открыть в доме Арден.

– Чья кровь? – спросила я.

Рейнар шагнул ко мне ближе.

Не отводя взгляда от пластины.

– Первой хозяйки дома, признанной огнем, – сказал он. – Или одной из тех, кто сумел замкнуть внутренний контур до конца. Такой ключ открывает не двери. Право.

Вот это слово я уже начинала ненавидеть почти так же, как «товар».

Право.

На дом. На огонь. На доступ. На контроль.

Вот за чем шла настоящая охота.

Не только за мной.

За тем, что может решить, кому принадлежит проснувшееся Черное крыло.

Один из охотников вдруг бросился вперед с явным отчаянием человека, который понимает: или сейчас, или уже никогда.

Я подняла ключ инстинктивно.

Не как оружие.

Как щит.

Капля крови внутри капсулы вспыхнула.

И весь коридор ударило красным светом.

Не огнем.

Приказом.

Охотника швырнуло назад так, будто его ударила невидимая ладонь дома. Он врезался в стену, захрипел и сполз на пол уже без боя.

Повисла тишина.

На пол-удара сердца.

Потом Рейнар произнес очень тихо:

– Все назад.

И на этот раз назад отошли все.

Даже маг короны.

Даже Эйден.

Я стояла у стены, прижимая к груди раскрывшийся сверток, и внезапно поняла: я больше не чувствую только страх.

Я чувствую доверие.

К дому – нет, не до конца.

К себе – местами.

А вот к нему…

К мужчине, который стоит между мной и всем этим безумием уже который раз за день, не торгуясь и не выбирая половинчатых решений, – да.

И это было, пожалуй, самым опасным открытием из всех.

Потому что доверие к чудовищу не приходит красиво.

Оно приходит в тот момент, когда ты замечаешь, что уже не ищешь взглядом путь от него.

Ты ищешь путь рядом с ним.

– Леди, – снова начал Эйден, теперь уже осторожнее. – Отдай ключ мне. И я выведу тебя отсюда живой.

Я рассмеялась.

Грубо.

Устало.

Почти зло.

– Ты правда до сих пор считаешь, что после всего я поверю хоть одному твоему слову?

– Я хотя бы не скрывал, что хочу использовать то, что проснулось.

– Да. Ты просто назвал это интересом короны.

Улыбка у него стала тоньше.

– А Арден, по-твоему, не использует?

Я повернулась к Рейнару.

Он смотрел на меня, не на принца. Слишком прямо. Слишком честно.

И, наверное, именно поэтому я ответила раньше, чем успела подумать:

– Нет. Он защищает.

Тишина.

Даже я сама замерла после этих слов.

Потому что это была правда, которую я еще минуту назад не собиралась говорить вслух.

Эйден услышал тоже.

И в лице у него впервые за весь разговор проступило нечто почти настоящее.

Раздражение.

– Вот как, – сказал он тихо. – Значит, ты уже начала ему верить.

Я медленно перевела взгляд на него.

– Да.

Сказала – и поняла, что не жалею.

Ни на секунду.

Ни несмотря на проклятие, ни на красную комнату, ни на страх, ни на Лиару, ни на все его ужасные формулировки.

Я верю ему.

Не целиком. Не слепо. Но достаточно, чтобы в критический момент выбрать сторону без колебаний.

И, кажется, Рейнар понял это тоже.

Потому что в следующее мгновение я почувствовала: в коридоре стало жарче.

Не от дома.

От него.

Его взгляд на секунду изменился так, что внутри у меня что-то болезненно дрогнуло.

Очень не вовремя.

Очень.

Эйден это тоже заметил.

Улыбка у него стала опасной.

– Тогда, боюсь, ты уже почти потеряна для здравого смысла, леди.

– Не тебе о нем судить.

– Мне – как раз удобно.

– А мне удобно, что ты все еще стоишь слишком близко к выходу, чтобы уйти достойно.

Варн где-то за спиной охотников одобрительно рыкнул что-то невнятное.

Эйден проигнорировал.

Он смотрел уже не на меня – на ключ.

И я вдруг поняла: если он уйдет сейчас, то не откажется. Просто вернется с новым планом.

А если не уйдет – мы окажемся в битве прямо здесь.

Рейнар, кажется, думал о том же.

Потому что сказал, не глядя на меня:

– Когда скажу – беги к северной лестнице. Варн прикроет.

Я резко повернулась к нему.

– Нет.

– Да.

– Я не убегу с ключом, пока ты…

– Леди.

– Нет.

Он шагнул ближе.

Очень.

Слишком.

Между нами еще оставался бой, принц, охотники, дом – а он все равно наклонился ко мне так, будто все остальное на секунду перестало существовать.

– Ты мне веришь? – спросил он тихо.

Сердце ударило так сильно, что я едва не задохнулась.

– Да.

– Тогда, когда я скажу – бежишь.

Я смотрела в его глаза и понимала: вот она, цена доверия. Не красивые слова. Не объятия. Не обещания.

Приказ, за которым стоит жизнь.

И готовность подчиниться не потому, что он сильнее, а потому что я знаю: он не просит того, что не готов искупить собой.

– Хорошо, – прошептала я.

Он выпрямился.

И в тот же миг все сорвалось снова.

Охотники одновременно рванулись с двух сторон. Маг короны ударил в потолок, осыпая коридор белыми искрами, чтобы ослепить всех. Эйден шагнул назад – не в бой, а в позицию наблюдателя, сволочь такая, рассчитывая забрать выигрыш из чужой крови.

Но дом оказался быстрее.

Ключ у меня в руках вспыхнул, и огненные прожилки в стенах рванулись живыми нитями. Они схватили ближайшего охотника за ноги, второго – за запястье, третьему ударили прямо в грудь так, что тот захрипел и согнулся.

Рейнар двинулся в ту же секунду.

Это уже не было похоже даже на человека в ярости.

Скорее на саму идею ярости, которой дали тело и право не сдерживаться.

Он отбросил одного охотника в стену, развернулся, перехватил руку второго и с таким сухим, страшным треском сломал запястье, что у меня самой дернулась рука с ключом. Тень крыльев за его спиной стала почти явной. Глаза горели уже не красным – раскаленным.

Маг короны понял, что теряет контроль, и ударил снова.

Прямо в меня.

На этот раз я это увидела.

Белая вспышка.

Тонкая. Смертельная.

И тут произошло то, чего не ожидал никто.

Ключ сам раскрылся у меня в ладони, как книга.

Внутри, между металлическими створками, был не механизм.

Пустое место.

Ровно под мою руку.

Я даже не успела испугаться, когда кровь из вчерашнего ритуального пореза на ладони, давно уже подсохшая, вдруг снова выступила и капнула внутрь.

Свет вспыхнул.

Белый удар мага врезался в него – и исчез.

Не отскочил.

Не распался.

Просто исчез.

А следом в голове у меня возник голос.

Не Элеи.

Не Лиары.

Глубже.

Старше.

Женский, но не человечески живой.

Принята. Защищай.

Я вскрикнула и едва устояла на ногах.

Ключ захлопнулся.

Красный свет рванул по коридору, и все люди короны – маг, Эйден, его ближние – одновременно отшатнулись, будто дом сам сказал им:дальше – нет.

Эйден поднял на меня глаза.

И в них теперь не было ничего похожего на победу.

Только понимание.

Очень злое.

Очень точное.

Он опоздал.

Дом принял меня не просто как жену. Не просто как временную хозяйку.

Как защитницу.

Мне стало страшно именно от этого слова.

Потому что защитники всегда становятся первой мишенью.

Рейнар, весь в огне и тени, обернулся ко мне.

– Сейчас! – рявкнул он.

Я увидела, как Варн уже открыл северный проход.

Увидела, как Ильва с двумя людьми Черного крыла прикрывает арку.

Увидела, как Эйден делает шаг вперед, будто еще надеется перехватить.

И поняла: вот он, момент, когда надо верить не только словам, но и плану.

Я бросилась к проходу.

С ключом в руках.

С сердцем где-то в горле.

С ощущением, что за спиной вот-вот рухнет весь мир.

У самой арки обернулась.

Зря.

Потому что увидела его.

Рейнара.

Посреди коридора, между огнем дома и людьми, которые пришли охотиться на меня. Он стоял один, но выглядел так, будто за ним весь замок. Весь род. Весь древний огонь.

И в ту секунду я поняла окончательно:

я начала верить мужу, которого мне навязали как чудовище.

Не потому что так вышло.

Потому что он это доверие каждый раз вырывал у судьбы зубами.