Текст книги "Жестокий развод. Дракона (не) предлагать! (СИ)"

Автор книги: Юлианна Винсент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 28

Паулина

На мое заявление, злобный дракон, который только что был готов рвать на мелкие кусочки все, что попадется под руку, в том числе и меня, отреагировал очень странно.

Он молча стянул плед с дивана и накинул мне его на плечи. При этом взглянул на меня со вселенской грустью в глазах.

"Что это было? – подумала я про себя, нахмурившись. – Эти его эмоциональные качели сведут меня с ума".

Видя мое замешательство, Герард всё-таки заговорил:

– Я понимаю, каково это... – он отвел взгляд и немного помолчав, продолжил: – Когда от тебя отказываются.

Я затаила дыхание, понимая, что сейчас внутри жесткого сурового дракона, которого боится вся округа, идёт внутренняя борьба о том, раскрываться перед малознакомой женщиной или нет.

Одна его часть хотела открыться, рассказать, потому что она устала таскать это все внутри и ей хотелось разделить с кем-то этот тяжелый груз. С кем-то, кто поймет.

А другая часть – боялась этого откровения, как огня и всеми конечностями сопротивлялась подобному, абсолютно бестолковому, обнажению души.

Я понимала это, потому что большую часть жизни чувствовала ровно тоже самое.

Блэкторн подошёл к небольшой нише в стене гостиной, достал оттуда графин, плеснул себе в бокал коричневой жидкости, одним глотком выпил все до дна и поморщившись, то ли от горечи напитка, то ли от отвращения к тому, что собирался рассказать, продолжил:

– Моя мать... Была первой фрейлиной короля. Красивая, яркая, талантливая. Самая завидная невеста во всем королевстве, больше всего на свете желающая стать королевой.

Горькая усмешка исказила лицо дракона, а у меня, кажется, стала складываться картинка.

– Она забеременела от короля в надежде на то, что он женится на ней и подарит ей корону, – его голос стал настолько холодным, что я даже поежилась.

– Но он не женился, – я не спрашивала, больше утверждала.

– Да, – глухо отозвался Герард. – Сначала он просто кормил ее отговорками, а потом, когда мне уже было лет пять, женился на ее лучшей подруге, которая была тихой, невзрачной и никак не проявляла себя в обществе.

– Вот козел, – вырвалось у меня. – Прости!

– Откровенно говоря, я того же мнения, – пожал плечами дракон, как бы давая понять, что оправдывать папочку он не собирается. – Отец всегда боялся ярких женщин. Думал, что ее либо кто-нибудь уведет и он будет опозорен, либо она затмит своей красотой его ум и его не будут воспринимать всерьез.

Я закатила глаза от недовольства.

“Господи, – взмолилась я про себя. – Ну, почему все проблемы из-за неуверенных в себе мужиков?”

Этот король чем-то напоминал мне Борюсика. Собственно, в этом мире я оказалась именно из-за того, что мой земной ухажер и по совместительству партнер по бизнесу плохо мог выдерживать конкуренцию. Особенно женскую. Особенно мою.

Именно поэтому, когда его прижали к стенке бандиты, первое, что он сделал, перевел стрелки на меня и радостно свалил за бугор.

– Мать не смогла смириться с тем, что ее план провалился, – продолжил Герард вырывая меня из моих воспоминаний о прошлой жизни. – Оставаться и дальше фрейлиной она не хотела, тем более, что супруга короля оказалась крайне мнительной и была уверена в том, что моя мать что-нибудь сделает ей или ее ребенку, поэтому всячески настраивала короля против нее.

– Никогда не верила в то, что женская дружба существует, – фыркнула я, сделав себе мысленную пометочку, что мать Тристана не такая уж и серая мышка.

– Отец всегда говорил, женщины очень жадные до власти и верить им нельзя, – отрешенно глядя в одну точку, вспоминал Блэкторн. – Когда мать поняла, что короля ей не заполучить, она привела меня к воротам дворца, потому что внутрь ее не пустила стража по приказу королевы, и там оставила, сказав, что скоро вернется, а пока что обо мне позаботится Корделия.

– Твоя мать оставила пятилетнего ребенка под присмотром метлы у дворцовых ворот и ушла? – удивленно вскинув брови переспросила я. – Она определенно заслужила звание “Мать года!”.

– Ну, Корделия не всегда была метлой, – как будто немного смущенно, признался Герард.

– Что ты имеешь ввиду? – не поняла я.

– Мне было тринадцать, я только обрел своего дракона и магию, – стал объяснять Блэкторн. – Пытался научиться оборачиваться по желанию, у меня ничего не получалось, я нервничал. Плюс, мать все никак не возвращалась, а я как упертый баран не хотел верить в то, что она меня бросила, даже несмотря на прошедшие годы. В тот вечер отец пришел ко мне в комнату с очередными наставлениями и заунывными речами, которыми выбесил меня до зубовного скрежета. Он в очередной раз ткнул меня в то, что я бастард, что прав на престол у меня нет и никогда не будет, но я должен буду присматривать за младшим братом, быть его правой рукой и в случае необходимости, направлять его. То есть быть его нянькой.

Дракон сжал руки в кулаки, а я лишь хмыкнула, разделяя его чувства.

– В общем, отец вывел меня тогда, – процедил Герард сквозь зубы. – Я психанул. Корделия попыталась меня успокоить, но я не сумел проконтролировать магический выброс и заколдовал ее, превратив в метлу.

– Оу, – только и смогла произнести в ответ я. – А расколдовать ее обратно как-то можно?

– Да, – кивнул дракон. – Но это напрямую связано с условием, которое обозначил мне отец.

– Про истинную? – уточнила я на всякий случай.

– Да.

– То есть если я отдам тебе завещание, – сложив все переменные, спросила я. – То ты сможешь расколдовать Корди и она обратно станет человеком?

– Нет, – отрицательно покачал головой дракон. – К сожалению, завещание здесь не поможет. Так что, если я никогда не найду свою истинную и не потеряю ее, то Корделия навсегда останется метлой.

– Да уж, – протянула я, усаживаясь на диван перед камином. – Добротный тамада, конечно, из твоего папани получился. Как, в принципе, и из моего. Да, и конкурсы интересные такие. Я бы даже сказала захватывающие.

– Кто получился? – переспросил Герард.

– Тамада, – повторила я. – Ведущий такой на празднике.

Дракон нахмурился, явно плохо понимая, что я имею ввиду. А я поняла, что пришло время и мне немного приоткрыть завесу тайны. Так сказать, ответить откровенностью на откровенность.

– Герард, – начала я, не зная, как этот вспыльчивый мужчина отреагирует на то, что я собиралась сказать. – Я должна тебе кое-что рассказать о себе.

Его взгляд вмиг стал цепким и сосредоточенным. Мне даже показалось, что он перестал дышать. Еще пару секунд я сомневалась, но потом, мысленно отругав себя за нерешительность, коей никогда не страдала, быстро проговорила:

– Дело в том, что я не Паулина. Меня зовут Саша и я из другого мира!

Глава 29

Паулина

Честно сказать, я уже представляла себе этот разговор, где я признаюсь, что попаданка и в моей голове были разные варианты развития событий.

В одном, например, и в самом очевидном, Герард разъяренно разрывает наш рабочий контракт и выставляет меня на улицу.

В другом, вызывает стражу и отдает на опыты королевским магам.

В третьем, опять же вызывает стражу и отдает уже не на опыты, а сдает в тюрьму, обвинив в мошенничестве.

Был ещё вариант, где он от злости за то, что обманывала, голыми руками разрывает меня на кучу маленьких Саш-Паулин и об этом варианте думать хотелось меньше всего.

Но и тут этому невыносимому мужчине удалось меня удивить.

Сначала он держал долгую театральную паузу, внимательно рассматривая меня с головы до ног. В какой-то момент мне даже показалось, что он перестал дышать. Затем он устало потер переносицу и произнес:

– Так вот, что не сходилось!

– Ты о чем? – тут же уточнила я.

– О твоём поведении, – подходя ближе, признался он. – Я все гадал, что тут не так. Ты ведешь себя абсолютно не так, как женщины нашего мира. Никто не идёт наперекор в открытую, все действуют исподтишка, чужими руками, добиваются своего хитростью. Но ты – нет. То как ты отстаивала себя передо мной, вызывало во мне смятение и восхищение одновременно. Мне хотелось задушить тебя за то, что ты мне перечишь по каждому поводу, но при этом внутри я испытывал к тебе уважение за стойкость и стремление отстоять себя.

А вот к такому откровению я точно была не готова. Я думала, что шокирую его своей новостью, но он умудрился шокировать меня своим признанием.

– Значит, ты догадывался? – скрестив руки на груди, спросила я.

– Нет, – округлил глаза дракон. – Я даже и близко не мог предложить, что такое может быть, но червячки сомнения всё-таки были. Расскажешь?

– О чем? – нахмурилась я, отступая, потому что он явно не собирался никому отдавать меня на изучение. Об этом мне сказал загоревшийся исследовательский взгляд.

– Как так получилось, что ты оказалась в чужом мире в чужом теле?

– Почему так получилось, я понятия не имею. – честно призналась я. – Но я могу рассказать тебе те вводные которые у меня есть и, возможно, ответ найдется у тебя.

– Такой вариант тоже приемлем, – согласно кивнул Герард. – Но сначала ужин.

– Только готовлю чур не я, – сделав ладонью предупреждающий жест, заявила я.

– А кто? – слишком сильно удивился Блэкторн. – Вообще-то, ты – управляющая.

– Управляющая, а не кухарка, – поправила я его. – Чувствуешь, буквы разные?

– А если я тебе помогу? – не растерялся дракон.

– Это как это? Будешь сидеть рядом и что-нибудь болтать мне под руку? Так это тоже другим словом называется – не помогать.

– Ну-у-у, – задумчиво протянул Герард. – Я могу что-нибудь почистить или порезать.

Я тяжело вздохнула.

– Ладно, идём, – сдалась я. – Посмотрим, что там осталось из продуктов. Кстати, почему Берт давно не привозил продукты?

– Я разорвал с ним контакт, – отворачиваясь от меня и делая вид, что рассматривает причудливый узор на стене, ответил дракон.

– Зачем? – возмутилась я. – Почему?

– Он перестал быть надежным, – уклончиво заявил Герард.

– Прекрасно! И когда ты собирался мне об этом сказать? – недовольным голосом, уточнила я.

– А как тебе скажешь, если ты все время норовишь от меня куда-то сбежать? – парировал Блэкторн. – То в бессознательное, то на конюшню.

– Ты невыносим! – фыркнула я, заходя на кухню.

– Так и не надо меня выносить, – согласился дракон. – Это мой дом вообще-то. Я тут живу.

А вот тут я уже, конечно, не смогла сдержать улыбки и рассмеялась. Надо было отдать ему должное, он был мастером двойных формулировок.

Порыскав по шкафам, мы обнаружили вполне достойный кусок мяса, который можно было вкусно поджарить с травами. Что, собственно, говоря и сделали. И дополнив его легким салатом из овощей уселись вдвоем за кухонный стол, уплетать ужин и беседовать о мире, который для Герарда был чужим, но таким увлекательным.

И этот ужин открыл для меня сурового дракона с абсолютно другой стороны. Конечно же, его как и любого мужика первую очередь заинтересовали автомобили и другая техника. Он с интересом расспрашивал меня об этом, порой забывая жевать.

За беседами о мире, в котором нет магии, но есть инновационные технологии, мы потеряли счет времени и разошлись спать, когда было уже глубоко за полночь.

Я легла в свою кровать и поняла, что сна нет, потому что меня переполняли эмоции от всего произошедшего. И, честно говоря, появление моего биологического отца в этом мире было наименьшим событием за весь сегодняшний день.

Гораздо сильнее на меня произвело впечатление то, как один вечер изменил отношения между мной и Герардом. Какими они стали теплыми, открытыми, уютными. Мне не хотелось этого признавать, но этому мужчине удалось немного согреть мое колючее сердце. Впервые за много лет мне хотелось отдаться этой заботе и разрешить кому-то сильному и большому решить  мои проблемы за меня.

Размышляя обо всем этом, я почувствовала, как браслет на моей руке нагрелся. Но это было не обжигающе-предупреждающее тепло, как тогда на конюшне. Это тепло словно обволакивало мою руку и хвалило меня за то, что я разрешила себе довериться.

Обняв второй рукой руку с браслетом, я сладко уснула, повернувшись на бок.

И, честное слово, лучше бы я не просыпалась…

Глава 30

Паулина

Я бы не сказала, что само утро было плохим. Нет.

Герард спустился на кухню в прекрасном расположении духа и я, честно говоря, чувствовала себя не хуже.

За ночь что-то неуловимо изменилось между нами. Исчезла та привычная настороженность, с которой мы обычно встречали друг друга, будто два диких зверя, вынужденных делить одну территорию.

Я уже начала готовить завтрак, когда он ненавязчиво оттеснил меня от плиты и усадил за стол, чем вызвал во мне крайнее недоумение.

– Так ты, оказывается, умеешь готовить? – скрестив руки на груди, беззлобно спросила я.

– Я бы на твоем месте не делал таких поспешных выводов, – одарив меня лукавой усмешкой, ответил дракон.

Он молча поставил передо мной тарелку с яичницей, щедро приправленной зеленью, и налил кофе в мою чашку. Его движения были такими же неторопливыми и сильными, но в них больше не чувствовалось угрозы, лишь сосредоточенность.

Когда я потянулась за солонкой, наши пальцы соприкоснулись. Поначалу я хотела отдернуть руку, но вместо этого почувствовала легкое, почти неощутимое прикосновение и едва заметную ухмылку, скользнувшую по его губам, прежде чем он отвернулся.

В ту же секунду браслет на моем запястье отозвался приятным, обволакивающим теплом, словно одобрительно сжимая кожу. Я сжала губы, пытаясь скрыть свою улыбку.

– Хорошо спала? – спросил он, не поднимая глаз от своей тарелки. Голос его был непривычно мягким.

– Впервые за долгое время, – честно призналась я. – А ты?

– Тоже, – коротко ответил Герард, но я заметила, как уголки его губ чуть дрогнули. – Мне снились эти твои… Как их? Автомобили. Я бы хотел себе такой.

Я расхохоталась в ответ.

– И правда говорят, что первые сорок лет детства – самые тяжелые в жизни мальчика, – поддела я его.

– Мне значительно больше, чем сорок лет, – укоризненно взглянув на меня, заметил Блекторн.

– Значит, твой переходный возраст затянулся, – хихикнув, пожала я плечами и спрятала лицо в кружку с кофе.

– Это еще что такое? – начал закипать дракон, но я видела, что делает он это скорее наиграно.

– Так называемый кризис в развитии, – пояснила я, еле сдерживая улыбку.

– У драконов не бывает кризисов, – фыркнул Герард.

– Оно и видно! – согласно кивнула я и мы вместе рассмеялись.

Мы завтракали, неспешно болтая о мелочах. Он продолжал расспрашивать меня о повседневной жизни в моем мире, о привычных вещах, которые для него были диковинкой.

Казалось, что он всю ночь придумывал эти вопросы.

Я отвечала, стараясь не вдаваться в слишком сложные технические детали, но все равно его глаза горели любопытством.

Я чувствовала, как с каждым его вопросом, с каждым нашим взглядом, с каждой случайно перехваченной улыбкой, невидимые стены между нами медленно, но верно рушились.

Браслет периодически напоминал о себе волнами тепла, когда Герард невольно проявлял заботу – подвинул мою чашку ближе, чтобы я не тянулась, или положил на мою тарелку кусочек особенно румяного бекона. Я ловила себя на мысли, что мне все больше нравится эта забота и я не хочу от нее отказываться.

Но колючий ежик внутри меня не хотел сдавать позиции единоличного бдения.

После завтрака, мы переместились в гостиную и пока Герард допивал свой кофе, я оглядела комнату. Здесь было чисто, но как-то... пусто. Серые стены, тяжелая, но совершенно безликая мебель, отсутствие любых аксессуаров. Это была хижина, но не дом.

– Слушай, – начала я осторожно, – а почему бы нам не привести это место в порядок? Я имею в виду не просто прибраться, а… ну, облагородить что ли.

Герард поднял бровь, недоуменно глядя на меня.

– Зачем? Тут и так все в порядке, – выдал он мне ответ типичного мужика.

– Нет, не в порядке! – возмутилась я, забыв об осторожности. – Это же твой дом, Герард! И пускай снаружи мир полон опасностей, жесток и несправедлив, но это не значит, что твое жилище должно быть таким… таким запущенным и серым. Мы могли бы добавить цвета, уюта. Сделать его… живым.

Он нахмурился и на мгновение мне показалось, что я перегнула палку. Я даже уже приготовилась к тому, что старый, сварливый дракон вот-вот снова проявится. Но потом что-то изменилось в его взгляде. Он посмотрел вокруг, будто впервые оценивая свое жилище моими глазами.

– Живым, значит? – протянул он, и уголок его губ чуть приподнялся. – Что ж, Саша, покажи мне, как это делается в твоем мире.

Я чуть не подпрыгнула от радости. Браслет отозвался самым сильным, самым теплым импульсом за все утро. Мы начали с гостиной. Герард, к моему удивлению, оказался на редкость покладистым, хотя и со своими причудами.

– Нет, Герард, это кресло будет смотреться здесь ужасно! – фыркнула я, пытаясь отодвинуть тяжеленное кожаное кресло, которое он вознамерился поставить прямо напротив камина, загородив вид.

– А по-моему, здесь идеальное место, моя дорогая, – парировал он, с легкостью толкая мебель. – Ты просто не видишь всей картины.

– Картины я может и не вижу, – согласилась я, но отступать не собиралась. – Зато вижу, как ты пытаешься превратить эту комнату в темную берлогу злого дракона! Давай сюда!

Я толкнула кресло с другой стороны, но оно не поддалось.

– Я вообще-то и есть злой дракон! – парировал Герард, уперев руки в бока.

– Снаружи – будь кем хочешь, – в ответ возмутилась я, предприняв еще одну попытку отодвинуть кресло. – А домой нечего всякую ерунду таскать!

Он лишь хмыкнул, перехватил мое запястье, чтобы я не мешалась и одним рывком переместил кресло туда, куда, по моему мнению, оно должно было стоять изначально.

От его прикосновения по руке пробежали мурашки, а браслет снова запел. Да, что ты будешь делать с этим браслетом? Хоть снимай его!

Мы спорили из-за каждого предмета мебели, из-за оттенка штор, которые я нашла в одном из пыльных чуланов и заставила Герарда магией их очистить.

Мы дурачились, смеялись, Герард несколько раз чуть нарочно не уронил меня, когда я пыталась показать ему, как повесить картину, запрыгнув ему на спину.

От его смеха, глубокого и раскатистого, мое сердце отбивало чечетку. Атмосфера сменилась с дружеской на игривую, а потом и вовсе на что-то щекочущее и электрическое.

Мы закончили с гостиной уже к вечеру, уставшие, но довольные.

Комната преобразилась: светлые шторы, мягкие подушки на диване, несколько ваз с сухими цветами, которые я обнаружила на чердаке. Это было еще не идеально, но уже стало походить на дом.

Я стояла посреди комнаты, любуясь нашим творением, когда Герард подошел сзади. Его рука легла на мое плечо и браслет на запястье вспыхнул теплом. Я повернулась и наши взгляды встретились.

В его глазах плясали искры, смесь усталости, гордости за проделанную работу и чего-то еще, чего-то очень знакомого и одновременно пугающего.

То самое хрупкое доверие, которое мы так боялись друг в друге обнаружить, теперь расцветало и к нему примешивалось что-то еще, что-то непреодолимо притягательное.

Он медленно опустил голову, его глаза задержались на моих губах. Мое дыхание перехватило. Я почувствовала, как меня неумолимо тянет к нему. Колючий ежик внутри меня, казалось крепко задремал, потому что я сама не заметила, как потянулась к этому сильному дракону.

Его крепкие руки обвили меня за талию, а губы были уже так близко, я ощущала его теплое дыхание, когда… входная дверь распахнулась с легким скрипом.

Мы резко и одновременно повернули головы к двери, как школьники, застигнутые врасплох.

На пороге стояла элегантно одетая женщина и лишь едва заметная сеточка морщинок вокруг глаз выдавала ее возраст. Ее взгляд скользнул по нам, по преображенной комнате и застыл на Герарде.

– Гер, мальчик мой! – воскликнула женщина, делая шаг внутрь дома.

– Мама? – выдохнул он и судя по голосу он был крайне шокирован и недоволен.

Глава 31

Герард

Меня словно ледяной водой окатило. Одна секунда – и я тонул в тепле, в запахе яблок и корицы, что исходил от Саши, в ее взгляде, все еще колком, но уже с нотками доверия и чего-то такого, что я боялся назвать вслух.

Следующая – и весь этот хрупкий миг рассыпался в прах под резким скрипом открывающейся двери.

На пороге стояла моя мать – Изабелла.

Время будто замерло. Я застыл, не в силах оторвать взгляд от этого видения из моего самого горького прошлого. Она выглядела почти так же, как и много лет назад: безупречно одетая, с холодной, отточенной красотой, которую не смогли стереть даже годы.

Лишь легкая паутинка морщин у глаз выдавала ее истинный возраст. Ее взгляд, быстрый и оценивающий, как удар кинжала, скользнул по Саше, по обстановке в комнате, по вазам с цветами и в нем читалось столько презрительного недоумения, будто она зашла на псарню, а не в дом к сыну.

“Хотя, какой я ей сын? – горько усмехнулся я про себя. – Так средство достижения цели”.

– Герик, мальчик мой! – ее голос, сладкий и пронзительный, вонзился в тишину, заставив меня внутренне зарычать от омерзения.

Инстинктивно, не думая, я шагнул вперед, заслонив собой Сашу. Тело напряглось до предела, каждая мышца звенела внутри натянутой струной.

– Что ты здесь делаешь? – зло прорычал я уже вслух, едва сдерживая ярость, кипящую во мне.

– Герик, мальчик мой! – повторила она мерзким писклявым голосом, делая еще шаг внутрь, ее каблуки отстукивали по каменному полу, словно метроном, отсчитывающий начало моего личного кошмара. – Неужели ты не рад меня видеть?

– Рад? – возмущенно переспросил я, а само слово врезалось мне в висок, словно раскаленный гвоздь.

Я чувствовал, как Саша замерла у меня за спиной, ее легкое, прерывистое дыхание было единственным напоминанием о том, что мир не рухнул окончательно, а лишь исказился до неузнаваемости.

Я скрестил руки на груди, надеясь, что этот жест донесет до женщины, родившей меня, всю глубину моего неприятия. Но Изабелла была слепа ко всему, что не служило ее интересам.

Ее взгляд снова скользнул за мою спину и она растянула губы в тонкой, ядовитой ухмылке.

– Я, кажется, прервала нечто… трогательное, – протянула она и каждое слово было облито ядом.

– Не твое дело! – процедил я сквозь зубы. – Я задал вопрос: что ты здесь забыла?

– Фу, как грубо, Гер! – фыркнула Изабелла. – Хотя, чего я хотела? Вон, ты как одичал в этом захолустье. На прислугу позарился.

– Уж, лучше быть прислугой, чем матерью-кукушкой! – отозвалась Саша, выходя из-за моей спины.

Я должен был учесть, что она не будет молчать. Учесть должен был, но не учел. Я вообще не рассчитывал до сегодняшнего утра когда-либо увидеть свою мать.

– Герард! – возмущенно взывала мать. – Что эта девка себе позволяет? Сейчас же прикажи выпороть ее!

– А что, маменька, правда глаза колет? – ехидно спросил я, не двинувшись с места.

– Что??? – задохнувшись от переполняющих эмоций, взвизгнула Изабелла. – Как ты можешь так разговаривать с матерью? Где твое воспитание? Корде-е-елия!

Крикнула мать, подняв голову вверх.

– А ну явись сейчас же, паршивка! И объясни, почему у меня вместо сына неотесанный хам?

Я на долю секунды отвлекся на няню, тихо впорхнувшую в гостиную, как услышал слева от себя гневную Сашину тираду.

– Ну уж, нет, краля размалеванная! – зло процедила моя управляющая, медленно двигаясь в сторону матери, которая застыла от неожиданности. – Корди я тебе трогать не позволю! Поняла?

Ситуацию нужно было срочно, пока Саша не оттаскала за волосы мою нерадивую мать.

– Идем со мной, – рыкнул я, схватив мать за локоть. – Сейчас же!

И пока она не успела опомниться, потащил ее в сторону кабинета. Перед выходом из гостиной, обернулся и со всей нежностью, на какую только был способен, взглянул на Сашу, которая прожигала злым взглядом спину моей матери.

Я распахнул дверь в кабинет, втолкнул ее внутрь и захлопнул ее за собой, щелкнув замком. Комната погрузилась в полумрак, нарушаемый лишь отблесками огня из камина.

– Ну, и в каких же тонах мы будем вести нашу беседу, сынок? – Изабелла отряхнула рукав платья, будто стряхивая мое прикосновение и с вызовом посмотрела на меня. Ее глаза, такие же, как у меня, только лишенные всякой теплоты, сверкали в полутьме. – Я пришла с миром.

– Только не нужно мне рассказывать, что ты соскучилась! Ты пришла, потому что тебе что-то нужно от меня, – парировал я, отходя к массивному дубовому столу, чтобы создать между нами дистанцию. Мне было необходимо хоть какое-то препятствие, чтобы не поддаться импульсу и не встряхнуть ее как следует. – В последний раз ты появилась, чтобы бросить меня у ворот дворца. Что на этот раз? Кончились деньги? Нужна защита? Или, – я ядовито усмехнулся, – снова хочешь стать королевой?

Она рассмеялась – легким, похожим на колокольную трель, смехом, который я ненавидел.

– Всегда такой драматичный, Герард, – с нотками упрека в голове, ответила Изабелла. – Прямо как твой отец. Нет, на этот раз все гораздо серьезнее. И касается это не только меня. Но и тебя.

Она сделала паузу, позволив своим словам повиснуть в воздухе, словно паутина, запутывая и без того накаленную атмосферу. Я внимательно следил за ней, пытаясь понять, что за игру она затеяла на этот раз. Ее глаза не выражали ни страха, ни сожаления, лишь холодный, расчетливый блеск и предвкушение.

Затем, не говоря ни слова, она медленно потянулась к бархатному карману своего платья, извлекая оттуда сложенный несколько раз плотный лист пергамента. Он выглядел старым, пожелтевшим от времени, с потрепанными краями и знакомой, почти стершейся печатью. Мое сердце пропустило удар, а внутренности скрутило в тугой узел предчувствия.

– Что это? – спросил я, мой голос звучал глухо, почти незнакомо. Рука, словно по своей воле, потянулась к письму, но я тут же одернул ее, заставляя себя сохранять хладнокровие.

Изабелла с легкой, едва заметной усмешкой, словно наслаждаясь моей невольной реакцией, протянула мне письмо, ее тонкие пальцы едва коснулись моих, и это прикосновение было холодным, как лед.

Я взял пергамент и резким движением разломил сургуч. Мир вокруг меня начал сужаться, словно я проваливался в темную воронку, когда мой взгляд упал на первые строки.

Дыхание перехватило, воздух, казалось, стал густым и тяжелым. Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица, оставив на нем лишь бледный отпечаток изумления. Но внешне я оставался невозмутим, как скала.

– Я все сделаю! – выдохнул я, презрительно взглянув на мать.

И это было не обещание, а приговор.