Текст книги "Жестокий развод. Дракона (не) предлагать! (СИ)"

Автор книги: Юлианна Винсент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21

Паулина

Я сидела в большом мягком кресле в спальне Как-Вас-Тама, глубоко утопая в бархатной обивке. Недовольно скрестив руки на груди, я наблюдала за Герардом.

Он мерил шагами комнату, словно зверь в клетке и его явно раздражало мое присутствие. Воздух искрился напряжением, а в полумраке комнаты, освещенной лишь тусклым светом камина, его тень казалась особенно зловещей. Я фыркнула, демонстративно закатив глаза.

“Нет, ну а что он хотел? – мысленно рассуждала я, поджав губы. – Что я дам животинке умереть? Он, вообще-то, меня спас. Пусть только на время, но все же”.

Я чуть подалась вперед, рассматривая его исподлобья.

Теперь предстояло выяснить, от чего умирал Аргайл? Что за связь нам нужно разорвать? Почему это чудище не сдохло после откушенной головы? И какое отношение ко всей этой истории имею я? Вопросы роились в голове, как потревоженные осы.

Я, честно говоря, была склонна думать, что все, что произошло – это всего навсего кошмарный сон, если бы не кольцо с камнем цвета звездного неба, красующееся на моем пальце.

Я повернула руку, разглядывая мерцающий камень. Кольцо было холодным на ощупь, но от него исходило какое-то странное, почти ощутимое покалывание.

Кстати, это же кольцо вызывало на лице Герара двойную порцию смятения и заставляло его хмуриться в три раза сильнее. Он бросил на него особенно мрачный взгляд и я не выдержала.

– Может все-таки объяснишь уже, – голос мой прозвучал чуть резче, чем я хотела, – что это за кольцо, пока твой лоб не превратился в самый страшный кошмар косметолога?

Герард резко остановился, словно споткнувшись о собственные мысли.

– Чей кошмар? – не понял дракон, нахмурившись еще сильнее.

– Лекаря, который избавляет женщин от морщин, – пояснила я, поняв, что опять почти спалилась. Сглотнув, я постаралась выглядеть как можно более невинно.

– Я – не женщина, – парировал Блэкторн с презрительной гримасой. – Мне не грозит.

– Некоторые мужчины тоже не желают стареть раньше времени и не брезгуют подобными услугами, – небрежно пожала плечами я в ответ, откинувшись на спинку кресла.

– Фу! – фыркнул Как-Вас-Там, скривившись, как от прокисшего молока. – Извращенцы!

– Кто-то превращается по ночам в дракона, кто-то ходит к косметологу, – развела руками я, пожав плечами. – Каждому свое. Так что там с кольцом?

Он тяжело вздохнул, подошел к камину и, облокотившись на каминную полку, посмотрел на меня сверху вниз. Его взгляд обжигал, как пламя.

Я видела сомнение на его лице, словно он не знал, может доверять мне или нет. Подталкивать его к решению мне не хотелось, поэтому я молча ждала, когда тараканы в его голове проголосуют за меня.

– Это кольцо… – начал он, спустя несколько минут. – Древний артефакт. И то, что ты смогла им воспользоваться – уже само по себе нонсенс.

– Знаешь, – задумчиво проговорила я, пристально глядя в зеленые глаза Герарда. – Все, что произошло со мной там – это один сплошной нонсенс. Так что…

– Я не хотел тебя пугать, – тихо произнес дракон и его взгляд приобрел нотки вины. – Я не был готов, что ты увидишь меня в момент оборота, поэтому нарычал.

– Будем считать, что извинения приняты, – кивнула я. – Так, вопрос следующий: демон непризнанной души – что это за зверь такой и с чем его едят?

Из Как-Вас-Тама переговорщик, конечно, никудышный бы получился, потому что у него все эмоции становятся написаны на лице еще до того, как он сам для себя успевает определить, что испытывает.

Я хмыкнула в ответ на его сжатые кулаки и заходившие ходуном желваки и вперила в него суровый взгляд, давая понять, что не уйду без ответов. Я чувствовала себя следователем на допросе, а он – преступником, пытающимся выкрутиться.

– Меняю информацию о демоне на тот вкусный кофе, что ты варишь по утрам, – неожиданно игриво ответил Герард, чем заставил меня усомниться в моем умении считывать людей. Я была уверена, что он крайне зол.

Конечно же я согласилась, потому что и сама безумно хотела не только кофе, но еще и есть, но боялась спугнуть момент откровения звуком умирающего кита, доносящегося из моего желудка.

Мы переместились на кухню, залитую мягким светом утреннего солнца. Я сварила кофе, чувствуя, как его аромат наполняет комнату, и сделала нам на двоих немного бутербродов с вяленым мясом. Разлила ароматный напиток по кружкам и уселась напротив дракона в ожидании увлекательного рассказа.

– Демон непризнанной души, – начал Блэкторн, отпив из кружки. – Это высшая сущность, которая возникает в момент, когда в роду появляется непризнанный кем-то из родителей ребенок.

– Давай уточним, что значит непризнанный? – вклинилась я в рассказ и  откусила кусочек бутерброда, стараясь не пропустить ни слова.

– Это значит, что один из родителей официально отказывается от ребенка перед лицом богов, – пояснил Герард. – Но это лишь одно из условий.

– Какое есть еще?

– Этот ребенок должен быть убит насильственной смертью, – тяжело вздохнув, ответил дракон. В его голосе прозвучала какая-то глухая боль, словно он сам был свидетелем подобной трагедии.

Теперь пришел мой черед злиться и скрипеть от этого зубами. Я сжала кулаки под столом, чувствуя, как закипает кровь. Неужели люди могут быть настолько жестокими? Хотя, в принципе, о чем я? Давайте вспомним, где   и как я выросла.

– В подобные моменты, границы между мирами истончаются и демоны, которые только того и ждут, успевают просочиться в наш мир, – я почти не подавилась, потому что на долю секунды мне показалось, что он говорит про меня.

– Ты сказал, что это должно случиться в роду, – напомнила я, стараясь сохранять спокойствие.

– Да, – согласно кивнул дракон. – Когда-то очень давно в моем роду произошла подобная история. И с тех пор все непризнанные дети нашего рода живут с этим демоном за пазухой. Он прицепился ко мне по принципу подобия и питается магией драконьего оборота.

– А зачем ему я? – не поняла я. – Я не дракон, магии у меня нет.

Я нахмурилась, пытаясь понять логику происходящего.

– Вероятно, ты тоже непризнанный ребенок, – неопределенно пожал плечами Как-Вас-Там, пристально наблюдая за моей реакцией. – Ты знаешь историю своей семьи?

Я знала историю семьи в которой родилась Саша Соколовская, а вот с Паулиной было сложнее. И в этой истории добавлялся еще один вопрос: чья душа интересовала этого демона больше?

“Так, стоп! – остановила я себя мысленно. – Демон сказал: “Ты не можешь уйти, Александра!” – значит, ему нужна моя душа. Значит, он точно знал, с кем разговаривал”.

Память услужливо подкинула картинку, где демон в обличие Герарда держит меня за руку и я аж вся поежилась от воспоминаний. Мерзкое ощущение, как будто меня коснулось что-то холодное и склизкое.

– Этот демон, – я решила немного сменить тему, – там в моем подсознании сказал, что я принадлежу ему. Что это может значить?

Изумрудные глаза дракона сузились, а черты лица моментально заострились. Он резко поставил чашку на стол, так что напиток чуть не пролился и вскочил с места.

“Господи, – подумала я про себя, наблюдая за Как-Вас-Тамом. – До чего вспыльчивый мужчина!”

– Это значит, что твою душу ему продали в обмен на свою, – сквозь зубы процедил он.

Глава 22

Паулина

Следующие несколько дней я бродила по поместью, словно тень, поглощенная самыми мрачными мыслями о собственном бытие.

Кто из моих "дражайших" родственничков мог так мерзко поступить со мной? И, что хуже всего, кандидатов был целый вагон и маленькая тележка.

Герард, этот чешуйчатый ящер, предусмотрительно смылся, заявив о каких-то неотложных делах.

"Ага, дела, – мысленно фыркнула я, – скорее, бегство от праведного гнева!"

Я была уверена, что все эти "дела" выдуманы лишь для того, чтобы избежать неминуемого разговора о том, какого лешего он затащил меня в свою постель. И, конечно же, чтобы не отвечать на мои "неудобные" вопросы в стиле:

"Почему Аргайл умирает? И как ты вообще мог это допустить, драконье ты недоразумение?!"

В общем, пока Герард изображал занятость, я продолжала героически сражаться с беспорядком в поместье. По вечерам мы с Корделией устраивали посиделки с чаем и какой-нибудь выпечкой, которую я повадилась готовить. И с учетом того, что метла не могла разделить со мной радость поедания булочек, смерть от обжорства грозила только мне.

Это было еще одной моей дурацкой земной привычкой – я была склонна заедать нервы. И мне, как говорила моя матушка в очередном недовольстве мной,  выигравшей в генетическую лотерею, можно было есть булки на завтрак, обед и ужин и у меня это не откладывалось ровным счетом нигде. В то время, как она частенько страдала из-за лишнего веса. И эту жизненную неурядицу тоже заливала горячительным.

Но вот в чем загвоздка: я понятия не имела, как мое новое тело отреагирует на мои "булочные подвиги".

Помогла ли эта мысль мне перестать заедать? Нет.

Усилило ли это мою паранойю? О, да!

"Так, стоп! – одернула я себя. – Хватит об этом думать, а то сейчас еще одна булка в ход пойдет! Лучше пойду, посмотрю, как там сад..."

– Са-аш? – протянула Корди, вплывая в кухню, словно призрак оперы.

– М-м? – промычала я, с набитым ртом.

"Только бы не спросила, сколько я уже съела..." – малодушно подумала я про себя.

– Вопрос у меня к тебе есть, – начала Корделия издалека, намекая на что-то важное.

– Жги, – кивнула я, отпивая из кружки божественный кофе.

"Если я когда-нибудь вернусь в свой мир, – мечтательно рассуждала я, – я вывезу отсюда хотя бы одну пачку этого восхитительного напитка! И то платье... Ох, это платье!"

– Герард называет тебя Паулиной, а мне ты представилась, как Александра, – выпалила Корделия, без лишних предисловий. – Почему так?

"Ну вот, началось! – недовольно вздохнула я. – Сейчас придется выкручиваться..."

Ей-богу, если бы Корди была человеком, она бы сейчас уперла руки в бока и сверлила меня взглядом.

Я глубоко вздохнула и отставила кружку.

"Ладно, рискну", – решила я.

– Корди, это… сложная история, – начала я, пытаясь подобрать правильные слова, но они почему-то не подбирались. – Дело в том, что… я не совсем та, за кого себя выдаю. Вернее, я – это я, но… в другом смысле.

“Господи, что я несу?” – возмутилась я, мысленно отвесив себе подзатыльник.

Корделия на мгновение замерла в воздухе и я даже почувствовала, как она подняла на меня недовольную бровь. Хотя у метлы, конечно же, нет бровей.

– Что ты имеешь в виду? – осторожно спросила она.

– Я… я из другого мира, Корди, – я выдохнула, как будто выпустила из груди целого дракона. – Вероятнее всего, в своем мире я умерла и моя душа перенеслась сюда. И заняла место настоящей Паулины.

Метла зависла, словно обдумывая мои слова.

– Герард знает? – задала Корделия логичный вопрос.

– Нет! – отрицательно помотала я головой. – И прошу тебя, не говори ему. Я не уверена, что он благосклонно отреагирует на эту информацию, а пока что я не готова к новым разборкам.

– Почему ты мне рассказываешь? – Корди звучала немного настороженно.

– Потому что… – я на секунду задумалась, – я чувствую, что могу тебе доверять. Ты единственный человек в этом мире, который не пытался меня обмануть.

Корделия немного смягчилась и смущенно кашлянула.

– Ой, прости, – не сразу осознав, что сказала, попыталась исправить ситуацию я. – Просто для меня ты – живая, настоящая. Для меня ты – человек. Подруга…

– Все в порядке, подруга, – успокоила она меня, будто пробуя на вкус свой новый статус. – Хорошо, я сохраню твой секрет. Но будь осторожна, Саш… Паулина.

На следующий день, решив проветрить голову после откровений с Корди, я отправилась на городской базар.

Разноцветные ткани, пряные ароматы, гомон торговцев – все это кружилось вокруг меня, создавая ощущение, что жизнь продолжается несмотря на увеличивающееся количество мерзавцев в жизни.

Я бродила между рядами, с удовольствием разглядывая местные диковинки. Вот лавка с душистыми травами, вот гончар с глиняными горшками, вот торговец сладостями, у прилавка которого слюнки текут просто от одного взгляда на товар.

Я купила немного свежих фруктов, сыра и хлеба для ужина, приценилась к шелковым лентам для платья и даже задумалась о приобретении парочки новых аксессуаров для себя любимой.

И тут, как по заказу, мой взгляд упал на прилавок с украшениями. Среди простеньких сережек и кулонов мое внимание привлек изящный браслет из тонкого серебра, украшенный крошечными изумрудами.

"Вот оно! – подумала я. – Идеально подойдет к моему платью! И к глазам Герарда"

Последняя мысль возникла сама собой и сбила меня с толку. Я уже протянула руку, чтобы рассмотреть браслет поближе, как вдруг кто-то грубо толкнул меня в спину. Я шагнула вперед и едва не упала на прилавок.

– Аккуратнее, красавица! – поддержал меня за локоть молодой торговец. – Я люблю, когда мои украшения приносят радость, а не боль.

Я благодарно кивнула за помощь.

– Да что ж такое! – возмущенно обернулась я, готовясь отчитать неуклюжего прохожего. Но за мной никого не было. Точнее, был только стремительно удаляющийся силуэт в черном плаще, растворившийся в толпе.

"Странно..." – внимательно вглядываясь вслед ускользающей фигуре, подумала я про себя.

Я опустила взгляд и увидела у своих ног свернутую записку. Подняв ее, я развернула и прочитала строки, нацарапанные кривым почерком:

«Если хочешь отомстить Тристану, приходи завтра вечером на городскую конюшню.»

Глава 23

Паулина

– Хочешь большой и чистой любви? – бубнила я себе под нос фразу из одного известного советского фильма, вертя в руках записку найденную под ногами на базаре. – Приходи, как стемнеет, на сеновал.

То, что это увлекательное приглашение предназначалось именно мне – у меня даже не было сомнений. И оно было безусловно привлекательным, потому что отомстить Тристану, мне конечно же, хотелось. Хотя бы за измученную душу Паулины. Но с другой стороны, я понятия не имела, где находится городская конюшня – это раз. А два – не горела желанием соваться туда одна.

Но проблема была в том, что мне некого было взять с собой в качестве группы поддержки. У меня была только Корди, но вряд ли выносить говорящую метлу из поместья – это хорошая идея.

– К сожалению, – грустно ответила Корделия, когда я все-таки сказала ей и о записке и о предложении пойти со мной, – Я не могу покидать стены поместья.

– Почему? – нахмурив брови, спросила я.

– Этого я не могу сказать, – виновато ответила метла.

– У тебя от меня секретики? – ехидно поддела я Корди.

– Есть немного, – вздохнула она. – Но поверь, я бы с удовольствием пошла с тобой, если бы могла. Просто… не могу. Это связано с поместьем.

– С поместьем? – я задумалась, внимательно разглядывая смущенную метлу.

Шестое правило любых переговоров – уметь определять эмоции аппонента, даже если он делает все, чтобы их от тебя скрыть. Даже, если претворяется метлой.

 "Интересно, что она скрывает? – задумчиво посмотрела на Корделию. – Ладно, проехали. Тут каждый что-то да скрывает, в том числе и я. Я обязательно вернусь к этому вопросу, но позже, а сейчас нужно решить, что делать с этой запиской и своим любопытсвом, которое зудело у меня в одном месте.

Я налила себе чашку своего любимого кофе и вышла к крыльцо – место, где в этом огромном доме я могла спокойно подумать.

Идти или не идти? Вот в чем вопрос. С одной стороны, шанс отомстить Тристану упускать глупо. С другой… это может быть ловушка, которую сам Тристан и организовал. С него станется. Хотя он для этого не особо умен. Но вот кто ж его знает?  Я не так долго с ним общалась, чтобы смочь определить это на сто процентов.

“Как бы так придумать, чтобы и пойти и не опростоволоситься в случае чего?” – досадно поджав губы, задалась я вопросом.

Мои размышления прервали какой-то грохот и возня у главных ворот. Кто-то с силой колотил по железным перекрытиям и орал что-то невнятное.

– Кого это там такой бессмертный? – подумала я с раздражением и пошла посмотреть.

 Стоит ли говорить, что единственным безрассудным существом, сунувшимся в логово страшного и ужасного графа Блэкторна – был его неадекватный младший брат Тристан.

– Ну и чего ты тут барабанишь? – возмущенно спросила я, подходя к воротам, которые в этот раз не были такими гостеприимными, как в случае со мной. – Всех белок пораспугал!

– Так и знал, что ты тут! – фыркнул бывший муженек и, дернув за калитку приказным тоном, сказал: – Открывай!

– Ага, – кивнула я, скрещивая руки на груди. – Бегу и тапки теряю.

– Ты меня не поняла что ли? – начал накаляться он. – Я сказал, открой эту чертову дверь.

– Ты же дракон, – вдруг решила вспомнить я. – Перелетишь, раз уж тебе так хочется внутрь попасть.

– Паулина! – зло прорычал он, хватаясь обеими руками за прутья калитки. – Не вынуждай меня.

– Ой, а то что? – не удержалась я от того, чтобы его поддеть. – Убьешь меня снова? Так мне уже не страшно.

– Я смотрю, – начал шипеть Тристан. – Ты как под братца моего легла, так жуть какая смелая стала.

– Знаешь, – слегка облизнув губы так, чтобы он естественно заметил, и намотав небольшой локон, выбившийся из прически, на палец, начала я. – Женская уверенность в себе во многом зависит от умений того мужика, под которым она лежит. Если мужик умелый, знает как сделать, чтобы одна и та же женщина стонала под ним с каждым разом все громче, то и женщина становится уверенной в себе, смелой и расцветает по всем параметрам. А если мужик сам пень трухлявый, то вряд ли можно ждать, что он поможет расцвести своей женщине.

Я ходила по очень тонкому льду, но выражение, которое исказило лицо Тристана – стало мне наградой. Я думала, еще немного и он лопнет от злости. Настолько сильно покраснело лицо, глаза налились кровью, ноздри раздулись, а зубовный скрежет было слышно в радиусе километра.

– Ты заплатишь за каждое сказанное тобой слово, – прорычал Тристан, резко стукнув ладошкой по калитке, которая по прежнему была плотно закрыта и не собиралась открываться. – Ты никто! Подстилка! Твой папаша продал мне тебя, чтобы я закрыл его долги. Пообещал, что весь ваш род очень плодовитый и ты точно родишь мне наследников, но ты даже с этим не справилась. А сейчас ты никому не нужна, кроме моего, такого же как ты, бракованного, братца. Да и ему ты нужна только для того, чтобы получить завещание, которое ты у меня украла.

Почему-то последняя фраза неприятно царапнула меня, несмотря на то, что я это и сама прекрасно знала. Видимо, где-то глубоко внутри мне все-таки хотелось, чтобы это не было правдой.

– Ну раз и тебе и ему я нужна только ради завещания, – ехидно хмыкнув начала я, помня про третье правило переговоров. – То я пожалуй выберу его. С ним хотя бы в постели поинтереснее будет!

– Ах ты, тварь! – взревел Тристан, но почему-то, не смотря на свою внешне богатырскую силушку, так и не смог преодолеть кованые ворота. – Ты сдохнешь! Поняла?

– Ну, рано или поздно все мы там будем, – заметила я философски. – Если список твоих угроз и оскорблений закончился, то я пойду. У меня там еще куча дел: нужно ужин повкуснее приготовить и ночную рубашку попрозрачнее выбрать.

И не дожидаясь новой порции грязи в свой адрес, развернулась и пошла внутрь поместья.

Настроение было испорчено и решение принято. Я пойду вечером на сеновал!

Точнее, на городскую конюшню…

Глава 24

Герард

Много противоречивых мыслей смешалось в моей голове, поэтому нужно мне нужно было время, чтобы их обдумать и разложить по полочкам.

Я сидел в фамильном склепе на лавочке с бутылкой в руках и молча смотрел в одну точку.

Быть бастардом короля никогда не было для меня чем-то легким. Косые взгляды, борьба за внимание, пожизненное ощущение себя недостойным, не таким, как все.

– После твоей смерти, папенька, ничего не поменялось, как видишь! –  с ехидством в голосе заметил я, разглядывая родовой герб, высеченный на сером камне саркофага. Два перекрещенных меча на фоне короны.

Символ власти, которую я должен буду унаследовать, если Тристан не справится, только вот цена... Цена была выше, чем я когда-либо мог себе представить.

"Найди истинную любовь и потеряй ее".

– Как будто мне до этого скучно жилось, – зло фыркнул я.

Мой старик, конечно, всегда умел удивить. Жестокостью. Садистским юмором. Условие для завещания – это был апофеоз его гениальности в искусстве портить жизнь даже после смерти.

Наследство, земли, влияние – все могло стать моим, стоило лишь разбить себе сердце.

Но вот незадача – мне все это было и близко не нужно. Мне нужно было другое. Один единственный артефакт, который позволил бы больше не опасаться самого себя. Но нет, и здесь никто не собирался упрощать мне жизнь.

Всю жизнь я задаюсь вопросом, почему в этом гребанном мире так сложно получить что-либо. Особенно любовь.

Я усмехнулся, но усмешка вышла кривой и злой.

Любовь. Ха! Это слово в моем лексиконе отсутствовало. Точнее, оно было вычеркнуто лично мной, кроваво-красным карандашом.

Я не верил в любовь. Я не верил женщинам. Все они коварные и корыстные, жаждущие власти, денег и моего крепкого тела (ладно, последнее – не такая уж и плохая причина, но все же).

Мои жизненные наблюдения с безжалостностью палача доказывали эту теорию. И все же... в моем мозге поселилась одна назойливая мысль, одна пара чертовски привлекательных глаз, которые не давали мне покоя.

Эта женщина – ходячая катастрофа. Тщательно заминированное поле, ступив на которое, можно взлететь на воздух, потеряв все, что было дорого (в моем случае – остатки здравого смысла и хладнокровного спокойствия).

Я ненавидел то, как много времени тратил на мысли о ней. Моя годами выработанная стратегия избегания каких-либо серьезных отношений начала трещать по швам и я проклинал себя за эту слабость. Доверять нельзя никому, а женщинам – особенно. Но…

Когда она увидела меня в полуобороте дракона, я был уверен, что это конец.

Прощай, Паулина! Спасибо за приятно проведенное время (которого, по сути, и не было). Я готовился к воплям, истерикам, обвинениям в связи с нечистой силой.

Но она не испугалась. Она, черт возьми, была зла! Раздражена, возмущена – но не напугана.

Это… озадачивало. Сбивало все мои расчеты. И теперь я, как проклятый, прокручивал в голове эту сцену: ее гневный взгляд, упрямо поджатые губы, смелость, с которой она смотрела мне в глаза.

Неправильно. Мне не нравилось, что она вызывает во мне такие бурные эмоции. Мне не нравилось, что я начинаю думать о ней больше, чем хозяин должен думать о своей управляющей. Не нравилось, что я начинаю ее… хотеть. И не только в физическом плане.

“Выкинь ее из головы, Герард! – приказал я себе, сильнее сжимая в руке бутылку. – Есть вещи поважнее. Завещание. Артефакт. Это то, что действительно имеет значение”.

Но образ Паулины не исчезал. Ее саркастичные замечания, дерзкий взгляд исподлобья, умение одной фразой уничтожить мою самооценку…

В этом была какая-то извращенная привлекательность. И эта привлекательность пугала меня до чертиков. Потому что она вела к близости. А близость – к потерям. И отец, как назло, подливал масла в огонь, требуя от меня этих потерь.

Почувствовал, как внутри меня закипает ярость. Ярость на отца – за его издевательства. На Паулину – за то, что она осмелилась вторгнуться в мой тщательно охраняемый внутренний мир.

На себя – за то, что позволил ей это сделать. Челюсти судорожно сжались. Я сделал глубокий вдох, пытаясь подавить поднимающуюся бурю. Рука, державшая бутылку, побелела от напряжения.

– Да гори оно все синим пламенем! К черту любовь! К черту вас всех! – прорычал я, и, не успев осознать свой порыв, со всей силы швырнул бутылку в каменную стену склепа.

Раздался оглушительный треск. Осколки стекла разлетелись во все стороны, оставив на сером камне мокрое пятно. Эхо грохота было слишком громким в тишине склепа.

Резко поднявшись, я покинул склеп, не чувствуя ничего, кроме клокочущей в груди ярости. Плевать на осколки стекла. Я оставил отца и его проклятое завещание в покое. По крайней мере, на некоторое время.

Поместье встретило меня нехорошим предчувствием того, что произошло что-то непоправимое.

Паулины нигде не было. Обычно я всегда мог четко определить, где именно она находится – в гостиной, за чтением книги, или в библиотеке, изучая древние манускрипты (наверняка выискивала какой-нибудь способ разорвать наш контакт).

Но сейчас дом казался пустым и безжизненным. И это почему-то меня беспокоило.

– Корделия! – прорычал я, и в тот же миг в воздухе закружилась моя верная метла.

– Чего горланишь? – недовольно спросила она своим обычным скрипучим голосом.

– Где Паулина? – грубо поинтересовался я, обходя метлу стороной. Голос прозвучал хрипло и требовательно.

Корди замялась и я заметил это.

– Где она? – нетерпеливо спросил я, чувствуя, как раздражение перерастает в тревогу.

– Тристан приходил, – начала Корди, украдкой наблюдая за моей реакцией. – Ворота его, конечно же, не пустили, но этот малолетний придурок из через ворота умудрился наговорить ей гадости.

– Каких? – процедил я сквозь зубы.

Мои пальцы непроизвольно сжались в кулак. Этот щенок решил поиграть с огнем.

– Сказал, что она твоя подстилка, – недовольно пробурчала метла. – И угрожал ей смертоубийством.

– Убью идиота! – рыкнул я, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

– Сам прекрасно знаешь, что нельзя, – осадила меня Корделия. – Но Паулина достойно выдержала все его угрозы и сказала, что ей некогда с ним разговоры разговаривать, потому что нужно тебе ужин готовить и выбирать ночную рубашку попрозрачнее.

Я хмыкнул, представив себе эту картину. Ярость на Тристана внезапно уступила место чувству глупой гордости и… восхищения. Вот она, моя Паулина!

“Моя?” – дал я себе мысленный подзатыльник.

– И это только укрепило его в мысли, что вы – пара, – закончила Корди, и моя только что возникшая радость тут же растворилась в новой волне бешенства.

Пара? Мне нельзя вставать на этот скользкий путь. Он не принесет нам обоим ничего хорошего. Я не могу так с ней поступить.

– Где она сейчас? – рыкнул я, стараясь обуздать бушующие внутри эмоции. Ярость на Тристана обжигала, но странным образом смешивалась с восхищением Паулиной.

Черт, что она со мной делает?! Это какая-то насмешка судьбы, честное слово.

Корди уже хотела ответить, но мой взгляд зацепился за небольшой столик  у дивана, на котором лежала сложенная записка.

Инстинктивно схватив бумажку, я развернул ее пальцами, которые не особо то хотели меня слушаться и пробежал глазами по торопливо написанным строчкам.

«Если хочешь отомстить Тристану, приходи завтра вечером на городскую конюшню.» 

Без подписи и каких-либо других опознавательных знаков.

Холодок пробежал по спине, потому что у меня даже не было сомнений в том, что она пошла туда одна. Это пахло засадой. И очень скверной.

Не раздумывая ни секунды, я сжал записку в кулак и вылетел из поместья, как стремительно выпущенная из лука стрела. Сердце колотилось в груди, отбивая бешеный ритм. В голове пульсировала только одна мысль:

“Паулина в опасности и я должен ее спасти!”

Когда я ворвался в грязное, пропахшее навозом стойло городской конюшни, первое, что увидел, – Паулину.

Она стояла посреди прохода, спиной ко мне, гордо вскинув голову. А над ней, словно две хищные тени, нависали двое здоровенных детин, с мерзкими и похотливыми улыбками на сальных лицах.