Текст книги "Жестокий развод. Дракона (не) предлагать! (СИ)"

Автор книги: Юлианна Винсент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 35

Паулина

Больше всего мне сейчас хотелось свернуться клубочком под теплым пледиком и забыться сном, чтобы ни знать, ни чувствовать, ни помнить.

Но приходилось пробираться сквозь какие-то заросли и постараться выйти из этого проклятого леса не съеденной.

Драконий рык, пронзивший тишину за моей спиной, отозвался глухим эхом где-то в груди, но даже он не смог сравниться с ледяной пустотой, поселившейся там.

Это был крик боли, ярости, отчаяния – или все же зов? Плевать.

– Так ему и надо! – я стиснула зубы и лишь ускорила шаг, проваливаясь в мокрую землю. – Надеюсь, он мизинцем об ножку кресла со всей дури стукнулся.

Лес, казавшийся в сумерках непроглядной стеной из теней и шорохов, давил со всех сторон. Вонючий запах прелой листвы и сырой земли смешивался с едким привкусом железа во рту – кровь прикушенной губы.

Ветки хлестали по лицу, цеплялись за волосы, но я не обращала внимания. Мое тело было лишь оболочкой, механически двигающейся вперед, пока сознание отчаянно боролось с нахлынувшей волной опустошения.

– Как же я могла быть такой глупой? – ругала я себя, бубня себе под нос. – Какой же непроходимой идиоткой надо быть, чтобы поверить в настоящие чувства, в тепло, в искренность, в человека, способного принять меня такой, какая я есть, со всей моей броней и шипами? Не было никогда такого с тобой, Саша, нечего было и начинать!

Я позволила себе увидеть в Герарде не дракона, а мужчину, не хищника, а защитника. Он, конечно, и оказался защитником. От самого себя, от своих иллюзий, которые он так умело создал, чтобы я, как последняя дура, поверила.

Сквозь густые заросли кустов, когда я, казалось, почти пробилась к какой-то протоптанной тропинке, вдруг мелькнули тени. Не одна, не две. Четыре, а может, и больше.

В преддверии надвигающейся угрозы мои инстинкты обострились. Это было настолько ожидаемо, настолько в духе этого проклятого мира, что я невольно усмехнулась. Горькая, изломанная усмешка, исказила мое лицо.

Ну вот, Саша, снова те же грабли. Вторая жизнь, а сценарий почти не изменился. Как тогда, когда Борюсик, эта мерзкая скотина, натравил на меня своих головорезов.

Предысторию своей скоропостижной кончины я прекрасно помнила. Мне до сих пор становилось дурно при мысли о том, как я тогда убегала от них.

– Никогда такого не было и вот опять, – с сарказмом в голове тихо проворчала я.

На этот раз – в темном лесу, после очередного предательства. Я словно магнит для неприятностей, или, быть может, просто глупая, легкодоступная добыча, блуждающая в ночи.

Скрипнула ветка. Из полумрака выступили три фигуры. Грязные, помятые рожи, сбитые на затылок шапки, тусклый блеск ножей.

“Ну, конечно, – язвительно подумала я про себя, –  было бы глупо рассчитывать, что я выберусь отсюда без приключений на все свои выступающие конечности”.

– О-о-о, гляньте, какая ледя! – протянул тот, что стоял посередине, самый здоровенный, по его словам, должно быть, их главарь. Его гнилые зубы блеснули в полутьме, а от запаха перегара меня чуть не стошнило. – Куда такая красавица собралась в этакую темень? Непорядок.

Я опустила взгляд на свое изорванное ветками дорожное платье, налипшую грязь на сапожках. Красавица, ага. Скорее, городская сумасшедшая, сбежавшая из психушки.

– Спешу, парни, – спокойно, даже слишком спокойно, ответила я, переводя взгляд с одного на другого, пытаясь оценить их количество и возможные пути отхода. Трое. Или есть кто-то еще в тени? Лес вокруг казался неприступной стеной, но, может, удастся проскочить между стволами? Или отвлечь их? – Очень спешу. К бабуле на блины.

Один из них, тощий, с бегающими глазками, хохотнул, почесав грязным пальцем под шапкой.

– К бабуле, значит? Давай-ка мы тебе поможем дорогу найти, а, куколка? Заблудилась, поди, одна в лесу-то.

Они начали медленно расходиться, образуя полукруг, отрезая мне путь назад, к еще более густым зарослям. Черт. Значит, побежать вглубь леса не получится. Остается только вперёд, к мнимой тропинке, где, возможно, ждут другие.

– Дорогу я и сама найду, – мой голос был ровным, а вот сердце бешено колотилось где-то под рёбрами. – А вам бы, господа, советовала повернуть обратно. Тут, говорят, по ночам драконы летают. Неровен час, прилетят и сожгут вас к чертовой матери.

Главарь оскалился, игнорируя моё предупреждение. Ему ли бояться драконов, когда он, по его экспертному мнению, сам хищник?

– Драконы, говоришь? – он медленно двинулся ко мне, его сапоги чавкали в грязи. – А ты, я погляжу, девка не промах. С острым язычком. Такие нам и нравятся. Будешь нам тут сказки рассказывать, пока мы с тобой развлекаться будем.

Второй, массивный, но с каким-то тупым выражением лица, сделал шаг вправо, перекрывая мне один из возможных вариантов для отступления. Третий, с бегающими глазками, занял позицию слева. Ловушка захлопывалась. Я чувствовала, как нарастает приступ паники, но усилием воли загнала его поглубже. Надо думать. Надо бороться.

– Развлекаться? –  усмехнулась я, чувствуя вкус крови на губе, которую опять прикусила. – Сказок захотели? Моя любимая начинается со слов: "Однажды в темном-темном лесу глупые бандиты повстречали девушку, которая…"

– Заткнись! – рявкнул главарь, теряя терпение. Его взгляд скользнул по моей фигуре, и в нём мелькнуло что-то настолько грязное и отвратительное, что я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. – Хватит болтовни. А ну-ка, иди сюда, красавица. Расскажешь мне на ушко, какая ты на самом деле.

Он сделал рывок, его грязная лапища метнулась к моей руке. Я отшатнулась, но слишком поздно. Его пальцы, цепкие и грубые, сжали моё запястье, почти выкручивая его. Боль пронзила руку, но я не издала ни звука. Слишком много было боли внутри, чтобы обращать внимание на эту.

– Отпусти! – выдохнула я, дернув рукой. Он лишь сильнее сжал ее, подтягивая меня к себе. От него несло потом, гнилью и какой-то животной похотью. Меня передернуло. Я инстинктивно впилась ногтями в его кожу, пытаясь вырваться.

– Да куда ты денешься! – противно захохотал он. – Когда разденешься…

Второй бандит тем временем двинулся ко мне с другой стороны, его руки уже тянулись, чтобы схватить меня за плечи. Я отчаянно дернулась, ударила главаря ногой в колено. Он вскрикнул, но хватку не ослабил. В тот же миг массивный бандит схватил меня за волосы, резко дернув назад. Острая боль пронзила кожу головы, и я почувствовала, как несколько прядей остались у него в руке.

– Тварь! – рыкнула я, забыв о всякой саркастичности. Злость, чистая, неразбавленная ярость, затопила меня. Я стала вырываться изо всех сил, извиваясь, как змея, молотя руками и ногами. Мой локоть, кажется, нашел чье-то ребро, раздался глухой выдох.

Земля под ногами была скользкой, мокрой, я проваливалась в нее, теряя равновесие. Паника, загнанная так глубоко, теперь вырвалась наружу, сжимая горло, перекрывая дыхание.

Это было как тогда, с Борюсиком, только хуже, потому что я была одна, посреди непроглядного леса, без единой надежды.

Я чувствовала их грязные руки на своих руках, плечах, талии, вонючее дыхание обжигало лицо. Слезы ярости и отчаяния застилали глаза, но я не сдавалась. Я укусила главаря за руку, почувствовав мерзкий вкус крови. Он заорал и ослабил хватку.

Это был мой шанс! Я резко оттолкнулась, рванулась в сторону, но тощий бандит, который до этого молчал, подставил мне ногу. Я споткнулась, потеряла равновесие и рухнула в грязь.

И в тот же миг, когда их тени нависли надо мной, собираясь вновь схватить, вспыхнул яркий, ослепительный свет. Он был таким сильным, что на мгновение выхватил из темноты каждую ветку, каждую каплю росы, заставив бандитов зажмуриться и отступить с воплями.

Я тоже закрыла глаза, ослепленная, но чувствовала, как их хватка ослабла. Что это было? Молния? Небо затянуто, грома не слышно.

Я попыталась подняться, отталкиваясь от земли, но ноги скользили. Бандиты, оправившись от шока, снова двинулись на меня, их рожи были перекошены злобой.

– Ты куда, красавица? – прорычал главарь, его голос исказился. – Ты нам еще не все сказки рассказала, а уже уползаешь!

И вот тогда, когда он уже почти дотянулся до меня, произошла вторая вспышка. Она была во сто крат сильнее первой, не просто ослепляющей, а словно физически ощутимой волной энергии.

Воздух вокруг меня взорвался, послышался треск, словно ломались ветки, а потом меня отбросило назад с такой силой, что я ощутила себя тряпичной куклой.

Удар. Острая, пронзительная боль в затылке, словно в голову вонзился раскаленный гвоздь. В глазах потемнело, мир закружился, цвета расплылись, превращаясь в один огромный, чёрный провал. Последнее, что я помнила, это приторный запах сырой земли и крови, а потом… ничего.

***

Пробуждение было медленным и мучительным. Голова раскалывалась, во рту был привкус меди и сухость, словно я всю ночь грызла песок. Я попыталась пошевелиться, застонала. Тело ныло от синяков, а затылок горел адским огнём.

Я открыла глаза и медленно огляделась, стараясь не делать резких движений.

Огромная комната с высокими потолками, штукатурка с которых осыпалась еще в прошлом веке. Окна заколочены досками, сквозь щели которых пробивались тонкие лучи света, высвечивая танцующие в воздухе частицы.

Мебель… если это можно было назвать мебелью, состояла из пары стульев, покрытых вековой грязью и стола, на котором лежало что-то непонятное.

Это был не лес. Однозначно. Ни запаха прелой листвы, ни сырой земли, ни тем более бандитов. И честно говоря, я не знала, радоваться этому или нет.

Я лежала на холодном, твердом полу. С трудом приподнялась на локтях, ощущая, как каждый мускул протестует. Воспоминания о схватке накатили волной, заставив меня судорожно оглядеться. Никого. Тишина, мертвая и гулкая, давила на уши.

Что, черт возьми, произошло? Где я?

Мой взгляд скользнул по помещению и замер. В дальнем углу, прямо напротив меня, на одном из тех стульев, что казались призраками былой роскоши, сидел мужчина.

Он был одет в темный, дорогой костюм, идеально скроенный по фигуре, и внимательно смотрел на меня. В его взгляде читалось что-то, что заставило сердце пропустить удар.

Он медленно, почти грациозно, поднял руку и поправил манжету. Затем, не отрывая от меня своих пронзительных глаз, произнес низким, бархатистым голосом, который, казалось, проникал в самую душу:

– Какой оказывается бывает непредсказуемой судьба, правда, Саша?

Глава 36

Паулина

– Ну, ты то у нас выиграл в конкурсе “Самый непредсказуемый отец”, – прокашлявшись, ответила я, пытаясь принять более-менее вертикальное положение.

– Понимаю, понимаю, – устало хмыкнув, кивнул Сержио и отвел взгляд. – Ты имеешь полное право злиться на меня.

– Спасибо, конечно, – продолжая кряхтеть, сказала я. – Но я взрослая девочка и привыкла сама решать на что я имею право, а на что нет.

Горе-папаша, видимо устав наблюдать за моими неуклюжими попытками сесть, щелкнул пальцами и я оказалась сидящей в удобном стуле.

– Премного благодарствую, – ехидно отозвалась я, окинув Сержио взглядом.

Он выглядел уставшим, словно на его плечи давил не только груз нашей общей истории, но и что-то гораздо более древнее и темное. Его взгляд потемнел и он тяжело вздохнул.

– Послушай, Александра, – начал он и от звука моего полного имени у меня что-то неприятно екнуло внутри. – Мне нужно кое-что тебе рассказать. Это нелегко.

Я скептически приподняла бровь, но промолчала, давая ему возможность говорить дальше. Он перевел взгляд на окно, за которым мерцал все тот же, а может быть и уже совсем другой, лес и продолжил, словно произнося заученный монолог.

– Твоя мать... она вообще не должна была от меня забеременеть. Это была ошибка. Большая ошибка.

Его голос звучал глухо, почти безжизненно.

– Я был молод, мне было интересно, как это – жить в другом мире, – рассказывал Сержио. – Тем более, что только у меня была такая способность – путешествовать по мирам. И вот однажды на Земле я встретил твою мать. Она была красивой, притягивала взгляд. Я сразу сказал ей, что между нами не может быть ничего серьезного. Но она не хотела меня слушать.

– Узнаю мамочку, – съязвила я себе под нос и поерзав на стуле, сделала вид, что и дальше готова вешать себе лапшу на уши.

– Когда она сказала мне, что беременна, – издав очередной трагический выдох, сказал папаня. – Мое время на земле подходило к концу. Я должен был возвращаться, поэтому предложил ей избавиться от ребенка. Но она впала в истерику, стала угрожать. У меня не было времени и желания это выслушивать и я ушел.

– Почему-то я не удивлена, – фыркнула я.

– Но мысли о том, что я оставил ребенка не покидали меня, – с грустью взглянув мне в глаза, признался Сержио. – Мне навязали мысль, что мой ребенок, рожденный человеком из другого мира будет неполноценным. Что он будет слаб, уязвим, что он станет обузой, а не силой. Меня убедили, что такой ребенок – это провал.

Я слушала, чувствуя, как внутри все холодеет. Мое дыхание стало прерывистым. Губы задрожали, а глаза наполнились влагой. Я прижала руку к груди, стараясь изобразить глубочайшее потрясение.

Голос Сержио становился все тише, а его взгляд все более отчужденным. Он закончил свой рассказ, и воцарилась тишина. Я уставилась на него дрожащим взглядом, позволяя одной скупой слезинке скатиться по щеке, изображая идеальную жертву.

А потом я рассмеялась.

Это был не истерический смех, не отчаянный. Нет, это был самый презрительный, самый едкий смех, на который я была способна. Он начался как тихий хрип, затем перерос в громкий, заливистый хохот, отдаваясь эхом в пространстве.

Сержио вздрогнул, его глаза, до этого полные какой-то туманной скорби, вспыхнули ледяной яростью.

– О, Боги! – сквозь смех проговорила я, вытирая несуществующие слезы. – "Неполноценный ребенок"? "Ошибка"? Какая трогательная история! В конкурсе “Отец года" ты бы точно взял гран-при за самую душещипательную сказку. Ты сам-то себя слышишь? Ты что, думаешь, я поверю в эту чушь?

Его лицо исказилось. Он вскочил со своего места и воздух вокруг него затрещал.

– Ты не понимаешь! – прорычал он, его голос был полон неудержимой злобы. – Ты ничего не знаешь об устройстве этого мира! Ты ввязалась туда, куда не должна была, Саша!

– Я ввязалась? – возмущенно спросила я. – А ты думаешь, я по собственной воле оказалась в этом проклятом мире?

Судя по замешательству на лице горе-папаши, он именно так и думал.

– Как бы там ни было, – неопределенно пожал плечами он. – Твоя душа – это расплата! Демон придет за ней в любом случае! Это не отменить!

– Конечно, не отменить, – шипя сквозь зубы, согласилась я. – Однажды ты уже проявил трусливую натуру, обменяв свою жалкую, продажную душонку на невинную душу ни в чем неповинного ребенка. С моей стороны было бы глупо надеяться, что сейчас ты пожертвуешь собой ради меня.

Он шагнул ко мне, яростно сверкнув глазами. Возможно, мне показалось, но я увидела в них что-то сумасшедшее, не человеческое.

– Но я могу передоговориться, – даже голос изменился, стал более приторно-сладким. – Мне нужно больше сил. Больше ресурсов. Отдай мне завещание. Оно даст мне влияние, могущество, чтобы я мог сесть за стол переговоров с этим существом. И тогда, возможно, я смогу выторговать тебе несколько лет. Или десятилетий.

Я снова рассмеялась. Еще громче, хотя внутри мне стало горше и противнее от всей этой ситуации.

– Засунь себе свои одолжения знаешь куда? – огрызнулась я, хотя и понимала, что наверное зря это делаю.

– Зря ты, Саша, зубы скалишь, – подтвердил мои мысли Сержио. – Ой, зря. Твоя жизнь снова оказалась в моих руках и сделать с ней я могу все, что угодно. Завещание!

Он протянул ко мне открытую ладонь, предлагая отдать ему требуемое.

– Ты же обыскал мои вещи, – укоризненно посмотрев на мужчину, сказала я. – И не нашел его. Или ты думаешь, что я его в исподнем спрятала?

Лицо папаши исказилось от беспредельной злобы. Он понял, что завещания у меня нет и, что вся эта сцена с трогательным признанием не имела никакого смысла.

– Ты непроходимая дура, Александра, – прошипел он так тихо, что я едва разобрала слова, но каждое из них упало в тишину, словно отточенный клинок. – Только время на тебя зря потратил.

– Слушай, – вновь возмутилась я. – Ты сам меня сюда приволок. Я не просила о помощи.

– Да, надо было оставить тебя там на расправу этим головорезам, – выплюнул Сержио.

– Знаешь, – безэмоционально ответила я. – Они хотя бы не вешали мне лапшу на уши, а сразу обозначили диапазон своих намерений, в отличие от всех остальных в этом гребанном мире.

– Ну, раз тебя в этом мире ничего не держит, – ядовито замечает папаша. – Я все-таки отдам тебя ему. Твоя душа – давно созревший плод и мне надоело ждать милости у судьбы. Но сначала ты выполнишь последнее мое поручение. А для этого... тебе нужно переодеться.

Он презрительно щелкнул пальцами. Воздух передо мной завихрился и на моих коленях материализовалась продолговатая коробка из темного картона, перевязанная шелковой лентой.

Прежде чем я успела что-либо сказать или даже сбросить ее, фигура Сержио пошла рябью, расплылась, как дымка на ветру, и растворилась в воздухе. Его голос прозвучал уже со всех сторон, будто врезаясь в стены:

– У тебя тридцать минут на сборы. Не заставляй себя ждать.

Я осталась одна в тишине, лишь собственное дыхание нарушало гнетущий покой. Коробка на коленях казалась невероятно тяжелой.

Сначала я просто смотрела на нее, пытаясь взять под контроль дрожь в пальцах – на сей раз не наигранную, а самую что ни на есть настоящую. Затем, стиснув зубы, я дернула за шелковый бант.

Лента развязалась, крышка отпала. Внутри, на слое пергаментной бумаги, лежало платье. Вечернее. Глухого, бархатисто-черного цвета, без единой блестки или украшения.

Ткань поглощала свет, казалась бездонной. Я осторожно коснулась ее – бархат был холодным и невероятно гладким, словно сотканным из самой ночи.

– И куда я в таком траурном наряде пойду? – спросила я у пустоты, доставая платье из коробки. – На собственные похороны?

Глава 37

Паулина

Спустя полчаса не сказать, что очень тщательных приготовлений, я ехала в экипаже, а напротив меня сидел Сержио и лыбился своей приторно-сладкой улыбкой.

– Куда мы едем? – все-таки спросила я. – Судя по внешнему виду – на похороны?

– Ты почти угадала, – кивнул он и отвернулся к окну, давая понять, что больше никаких разговоров не будет. – Сегодня я, наконец-то, похороню эту чертову семейку.

– Я же не отдала тебе завещание? – задала очередной вопрос я.

– Да, не отдала, – согласно кивнул горе-папаша, радостно улыбаясь. – Пока.

– А ты, значит, губу раскатал, что я тебе его все-таки отдам? – не поняла его радости я. – Я же сказала, что у меня его нет. Я отдала его Герарду.

– Как отдала, так и заберешь обратно, – резко изменившись в лице, жестко ответил Сержио и отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Все это мне катастрофически не нравилось, но вариантов особо было не много. Можно, конечно, было выпрыгнуть из экипажа на ходу, но тогда был риск остаться в драном платье, черт знает где, скорее всего, с переломанными ногами и руками.

Плохой вариант. Неперспективный.

“Господи, – взмолилась я про себя. – Когда уже меня все оставят в покое? Неужели, я так сильно нагрешила в прошлой жизни, что теперь приходится так неблагородно расплачиваться за все это?”

Где-то на задворках сознания в этой отчаянной мольбе промелькнула шальная мысль – подраться с Сержио, но я ее отмела, потому что на его стороне была магия, а на моей лишь юность из девяностых.

Апгрейд, конечно, не плохой, но против волшебного щелкания пальцами, вряд ли действенный.

“Он своим “щелк” свернет мне шею раньше, чем я успею дернуться в его сторону”, – грустно подумала я.

От безысходности и отсутствия вариантов, я даже недовольно насупилась, как ребенок, но потом вспомнила первое правило переговоров “Не показывать своих истинных эмоций” и то, что я вообще-то леди и, натянув безразличие на лицо, гордо выпрямила спину и уставилась в противоположное окно.

“Дождусь кульминации сегодняшнего вечера, а дальше буду действовать по ситуации,” – решила я, краем глаза заметив, как горе-папаша недобро покосился в мою сторону.

Экипаж, наконец, остановился, плавно качнувшись. Я и сама уже начала догадываться, куда мы приехали, ещё до того, как лакей распахнул дверцу.

Тот же давящий своей вычурной помпезностью фасад, те же высокие резные ворота, те же алые ковры, сбегающие по белоснежным ступеням. Королевский дворец.

Тот самый, куда Герард привозил меня на свадьбу Тристана. В животе похолодело и неприятно заныло.

Сержио вышел первым, с легкостью молодого повесы, и, не оборачиваясь, протянул мне руку.

Я проигнорировала ее, собрав тяжелые складки бархатного платья и выбралась сама, чувствуя, как холодный ночной воздух обнимает обнаженные плечи. Он лишь усмехнулся уголком губ и фыркнул:

– Чувствуется в тебе все-таки моя кровь, Саша. Жаль, только это тебе не поможет.

– Давай без пафосных речей? – презрительно взглянув в сторону горе-папаши, парировала я.

– Запомни, ты здесь моя спутница и молчишь, как рыба, – бросил он уже на ходу, поднимаясь по ступеням. Его голос потерял слащавость, в нем зазвучали стальные нотки. – Твоя задача – быть украшением вечера и помочь мне забрать завещание.

В голове все сложилось в единую, мерзкую картинку. Этот бал вероятнее всего был коронацией Герарда, потому что завещание у него, а Тристан свои условия не выполнил. И меня привезли в качестве приманки, или, что более вероятно, в качестве отвлекающего маневра.

Мы вошли в сияние сотен свечей. Бальный зал был еще более ослепительным, чем в прошлый раз. Воздух гудел от приглушенных разговоров, звона бокалов, шелеста шелков.

Церемониймейстер, человек с лицом, как у вымученной статуи, громко возвестил, ударяя посохом об пол:

– Его превосходительство, лорд Сержио Фальконе и его прекрасная дама!

На мгновение в зале воцарилась тишина, будто волна, расходящаяся от брошенного в воду камня. Десятки глаз устремились на нас. На него – с подобострастием и страхом. На меня – с нескрываемым любопытством и оценкой. А потом из толпы, словно по мановению недоброй волшебной палочки, материализовался он.

Тристан. Он был бледен, его обычно насмешливый рот был сжат в тонкую белую нитку. Рядом, вцепившись в его руку, сияла ядовитой красотой болонка Жозефина.

Он подошёл так близко, что я почувствовала исходящий от него жар негодования, и громко, нарочито, чтобы слышали стоящие рядом, фыркнул, его взгляд скользнул по моему черному платью с таким отвращением, будто я была покрыта слизью.

– Не думал я, что ты, Паулина, такая продажная тварь! – выпалил он и слова повисли в воздухе, резкие и звонкие, как пощечина.

Внутри у меня все сжалось в тугой, горячий ком. Желание раскрошить подонку его наглую физиономию поползло по жилам.

Но первое правило переговоров, которое я сама себе только что напомнила в карете, сработало на автомате. Я не дрогнула. Не опустила глаз.

Лишь медленно, с преувеличенным безразличием, подняла бровь и окинула его взглядом с головы до ног, будто рассматривала нечто малозначительное и слегка неприятное.

Сержио же, будто только этого и ждал, улыбнулся широко и благостно.

– Принц Тристан, какая трогательная забота о моей спутнице, – произнес он медовым голосом, но в его глазах вспыхнул холодный, предупреждающий огонек. – Однако вы, кажется, забываете о манерах. И о том, с кем говорите. Позвольте нам пройти. У нас есть дела поважнее, чем обмениваться любезностями с… обиженными бывшими мужьями.

Он сделал ударение на последнем слове и Тристан побледнел ещё больше.

Сержио мягко, но неумолимо взял меня под локоть и повел дальше, вглубь зала, оставив Тристана задыхаться от бессильной ярости. Я шла, выпрямив спину, чувствуя на себе жгучие взгляды.

Честно говоря, мне было глубоко наплевать на них, пока я не почувствовала взгляд, который сопровождался резко вспыхнувшим теплом на моем запястье.

Браслет – подарок от базарного торговца. Браслет, о котором я и забыла совсем. И, что самое странное, браслет, на который не обратил никакого внимания мой папаша-похититель. Казалось, он его даже не замечает.

А это значит, что хотя бы один, пусть незначительный, но козырь в рукаве у меня был. Осталось понять, как и когда его использовать.